<<
>>

Крестьянское фермерское хозяйство.

Обрабатываемые и па­стбищные земли повсеместно составляют естественную основу сель­ского хозяйства, но использование их в разных регионах и странах характеризуется чрезвычайным многообразием.
То, что производится, в сильнейшей мере зависит от природных особенностей террито­рии, как производится — прежде всего от уровня ее социально-экономического развития. Всевозможные факторы различного ге­незиса столь тесно переплетаются в своем воздействии на аграр­ный сектор, что слитно сказываются на его структуре и размеще­нии в целом и на географии отдельных его отраслей.

Однако во всех случаях по-прежнему остается справедливым за­ключение выдающегося знатока русской деревни XIX в. А.Н.Энгельгардта: «У нас вообще слишком много значения придают... ма­шинам и орудиям, тогда как машины самое последнее дело. Различ­ные факторы, по их значению, идут в таком порядке: прежде всего хозяин, потому что от него зависит вся система хозяйства, и если система дурна, то никакие машины не помогут; потом работник, потому что в живом деле живое всегда имеет перевес над мерт­вым... потом лошадь, потому что на дурной лошади плуг окажется бесполезным; потом уже машина и орудия. Но ни машины, ни сим­ментальский скот, ни работники не могут улучшить наши хозяйст­ва. Улучшить их могут только хозяева».

Испокон веков такой фигурой в доиндустриальном обществе оставался сельский труженик. «Крестьянин не будет стараться — весь мир с голоду умрет», — утверждает китайская пословица. Вместе с тем понятие «крестьянин», несмотря на его многовековое употребление в бытовой лексике, художественной литературе и на­уке не несет четкого содержания. Оно применяется и в широком значении слова, когда им охватывают всех непосредственных про­изводителей аграрной продукции, и в узком, когда вводятся сущно-стные ограничения. Тогда становится целесообразным вычленить из крестьянства и обособить в отдельные категории: а) фермеров, что ведут хозяйство, глубоко вовлеченное в товарно-денежную сфе­ру и с нею неразрывно связанное; б) земледельческое население, которое остается еще в рамках клановых (родовых) структур, вы­ступающих в качестве производственного и социально-бытового кол­лектива; оно придерживается преимущественно мигрирующих форм агропроизводства, прежде всего подсечно-огневой системы с ее сла­бо развитым институтом частной собственности на землю; в) наем­ных сельскохозяйственных рабочих, не располагающих собствен­ными земельными наделами; г) кочевников и полукочевников.

Такое разграничение вытекает из более или менее общепризнан­ного определения крестьянского хозяйства, которое еще в «Новом энциклопедическом словаре Брокгауза и Евфрона» (1913 г.) рас­сматривалось как мелкое сельскохозяйственное предприятие, в ко­тором работы выполняются главным образом или в значительной мере трудом хозяина и членов его семьи с применением или незначи­тельным применением наемного труда. В последующем специали­стами-аграрниками было дополнительно подчеркнуто, что крестья­не прямо или косвенно направляют усилия на удовлетворение своих потребительских нужд, а также на выполнение обязательств по отно­шению к обладателям политической и экономической власти. Не менее репрезентативной чертой служит сращенность жизни кресть­янской семьи с ее производственной деятельностью. Поэтому ти­пичное хозяйство — это семья, которая располагает (владеет) землей и инвентарем и сама выступает организатором полевых и прочих работ и их основным исполнителем. Автаркия для него отнюдь не обязательна, но ориентация на самодостаточность — главное, что и обусловливает упор на выращивание продовольственных культур.

Низовая производственная ячейка у земледельцев-подсечников по многим линиям обнаруживает немалое сходство с крестьянским двором. Ее функционирование, которое решающим образом влияет на годовой цикл всех видов жизнедеятельности селян, тоже не уме­щается в пределах чисто экономических отношений. Но этот вари­ант агрикультуры, поскольку опирается на архаичную ручную тех­нику, не обеспечивает условия воспроизводства полностью в рам­ках малой семьи. В результате она не в состоянии обособиться как хозяйственная единица, тем более, что постоянное забрасывание обрабатываемых участков под перелог препятствует закреплению за ней земельной собственности. В максимальной степени подобное положение сохраняется в Тропической Африке, где деревне по-преж­нему свойственна родоплеменная организация, которая в процессе эволюционных изменений постепенно освобождает место крестьян­ским и фермерским институтам.

Если в рассматриваемом случае правомерно говорить о «предкрестьянах» (или «протокрестьянах»), то фермеры выступают уже в роли «послекрестьян». В развитой форме их хозяйства — это чисто коммерческие предприятия, которые становятся одним из не­отъемлемых звеньев агробизнеса. Связь с рынком прослеживается не только применительно к сбыту продукции, но и во всем воспро­изводственном процессе, который в крестьянской среде стремится не выйти за границы сельской общины. (В классическом виде это выражено в Индии, где кастовая система обеспечивал такое разделение труда, которое позволяло жителям деревни на месте удовлет­ворять все свои потребности в инвентаре.) Фермерское же хозяйст­во крайне зависимо от поставок товаров тяжелой промышленно­стью, тем самым непосредственно влияющей на его агротехниче­ский уровень.

Мотивация деятельности у фермеров иная, чем у крестьян, ибо диктуется необходимостью добиться рентабельности производства, без чего не окупить ранее сделанные финансовые затраты. Отсюда и разное отношение к риску и нововведениям. Для крестьянина традиция — это унаследованный от предков ресурс, который дол­жен помочь избежать недорода и голода. Фермер, напротив, дол­жен опасаться быть излишне консервативным: готовность воспри­нять нововведения — это его шанс успешно выдержать жесткую рыночную конкуренцию. К тому же фермеры обычно обладают го­раздо лучшим доступом к источникам информации, нежели тради­ционные хозяйства, и постоянно получают рекомендации специали­стов, что во многом предохраняет от принятия неверных решений. Чтобы успешно управлять пусть и скромным по размерам для со­временного общества сельскохозяйственным предприятием, его вла­делец должен иметь достаточно высокий образовательный ценз и хорошую профессиональную подготовку. Потому в промышленно развитых странах доля квалифицированных кадров в аграрном сек­торе выше, чем в сфере индустриального труда: к стоящему у кон­вейера рабочему жизнь предъявляет меньшие требования, чем к фермеру, ибо А.Н.Энгельгардт уже давно предсказал: «Кто хозяй­ничает «по агрономии», тот разоряется».

Обязательность творческого подхода к крестьянскому делу рас­крыл еще один знаток российского сельского хозяйства и засух А.А.Измаильский: «Если нельзя сшить сапога, годного на ногу каж­дого человека, то тем более нельзя придумать такого общего прави­ла обработки почвы, которое оказалось бы одинаково пригодным во всякое время и на всяких почвах». Вот почему крайне далека от истины бытующая в марксизме сыто-обывательская сентенция об идиотизме деревенской жизни. Она принципиально ошибочна не только в производственном плане, но и в отношении культурного бытия деревни с ее богатыми социальными традициями и институ­тами самоуправления, многосложными массовыми ритуальными дей­ствами, частыми семейными и сельскими празднествами и т.д.

Фермерское хозяйство, в отличие от крестьянского, следует до­рогой специализации, поэтому ему обычно свойственна менее слож­ная отраслевая структура. Однако различия не следует абсолюти­зировать, особенно для европейских стран, где фермеры, как прави­ло, наследовали земли и традиции своих прародителей-крестьян. Жизненный цикл в обоих случаях диктуется сезонным ритмом дея­тельности, и сохраняется временной разрыв между вложениями труда и их отдачей. Главное же сходство и даже общность двух типов хозяйства состоит в том, что речь идет о семейно-трудовых пред­приятиях, в которых хозяин как бы нанимает сам себя в качестве рабочего. При переходе же к производству с активным привлечени­ем наемной рабочей силы фермер теряет эффективность использо­вания ресурсов, и это ставит достаточно узкие пределы развитию капитализма из крестьянской среды. Выкристаллизовывающиеся из нее высокотоварные специализированные фермы обнаруживают су­щественные отличия от подлинно капиталистических предприятий, поскольку семейный труд на них по-прежнему не является обще­ственным в том смысле, что не получает денежного выражения через рынок рабочей силы.

В русской экономической науке еще в начале XX в. были выска­заны доказательные соображения о том, что укрупнение хозяйств сопровождается быстрым усложнением задач по управлению ими, что препятствует адекватному росту самого производства.

Показа­тельно, что даже в такой стране, как США, с ее обилием земли и капитала и отсутствием пережитков доиндустриального общества, динамичное аграрное развитие не смогло сокрушить лидирующие позиции семейных предприятий. При этом характерно, что мень­ший оптимальный размер ферм оказался свойствен, во-первых, трудоинтенсивным и слабомеханизированным отраслям и, во-вторых, территориям с более благоприятными агроприродными условиями, которые положительно влияют на эффективность производства и оправдывают его интенсификацию.

Вместе с тем технический прогресс в сельском хозяйстве, кото­рый обеспечивает повышение производительности труда, ведет к постепенному увеличению среднего размера ферм и по земельной площади, и по объему инвестированного капитала, поскольку по­зволяет семье обходиться собственными силами за счет экономии затрат живого труда. В кукурузном поясе США старики еще по­мнят времена, когда початки убирали вручную и даже лучший ра­ботник за день («длинный и тяжелый») мог собрать до 2,5 т кукуру­зы, тогда как ныне комбайны с захватом на 3—4 рядка делают это за 10 минут. Но цена такого комбайна — порядка 100 тыс. долларов, так что современное семейное предприятие неизбежно лиша­ется остаточных черт былой патриархальности. Однако оно не ут­рачивается при этом жизнестойкости: так, в США, фермы разного типа, принадлежащие семье или группе родственников, концент­рируют более 90% земель и дают свыше 90% продукции сельского хозяйства. Только в тех подразделениях, которые перестроились на индустриальные технологии, например, в откорме мясного скота и выращивании бройлерной птицы, обнаруживаются преимущества тех крупных хозяйств, которые по организации бизнеса напомина­ют промышленные предприятия и выигрывают на масштабах произ­водства.

В развивающихся странах, где деревня перенаселена и ощуща­ется дефицит земельных ресурсов, перед аграрной сферой стоит прежде всего иная задача: предоставить крестьянам средства к существованию, для чего следует добиваться максимального выхо­да продукции с единицы площади. Речь идет не об оптимизации величины хозяйств — такая цель в странах третьего мира явно недостижима, а о том, чтобы селяне располагали наделами, кото­рые кормили бы семью. Из-за скрытой безработицы мелкие земель­ные собственники вынуждены идти на дополнительные трудовые затраты, которые, хотя и приносят лишь незначительный экономи­ческий эффект, все же обеспечивают прирост продукции. Таким образом, хозяйство должно быть жизнеспособным с потребитель­ских позиций, а экономические критерии отступают на второй план.

<< | >>
Источник: Ю.Г.ЛИПЕЦ В.А.ПУЛЯРКИН С.Б.ШЛИХТЕР. УЧЕБНОЕ ПОСОБИЕ ДЛЯ ВУЗОВ ГЕОГРАФИЯ МИРОВОГО ХОЗЯЙСТВА. 1999

Еще по теме Крестьянское фермерское хозяйство.:

  1. 8. Земельное законодательство, сделки с земельными участками и порядок их регистрации
  2. Статья 6.
  3. Статья 23. Предпринимательская деятельность гражданина
  4. Статья 257. Собственность крестьянского (фермерского) хозяйства Статья 258. Раздел имущества крестьянского (фермерского) хозяйства
  5. Статья 1179. Наследование имущества члена крестьянского (фермерского) хозяйства
  6. Эмфитевзис и чиншевое право
  7. Имущественные права и обязанности супругов
  8. § 9. Крестьянский вопрос в освещении русских консерваторов
  9. Социальная география сельского хозяйства
  10. Типы сельского хозяйства мира
  11. Лекция 53. Зерновое хозяйство мира