<<
>>

Некоторые географические аспекты современной продоволь­ственной проблемы.

Произошедшее во второй половине XX в. уве­личение численности населения в третьем мире в среднем ежегодно на 2,5%, а в Африке даже на 3% (тогда как в промышленно развитых странах на 0,8% в год), вновь поставило на повестку дня вопрос о принципиальной возможности обеспечения человечества продуктами питания.
Поэтому возобновился интерес к обсуждению идей Т.Р.Мальтуса, почти забытых в 30-х гг., когда в европейских странах возникла угроза депопуляции, а в нацистской Германии многодетным матерям выдавались государственные награды. Сразу же заметим, что не оправ­дался его известный тезис о том, что «население, если процесс не ограничивать, увеличится в геометрической прогрессии, а средства к существованию — только в арифметической». Можно утверждать, что Мальтус, первое издание книги которого «Опыт о законе народо­населения...» появилось в 1798 г., гиперболизировал ближайшие опас­ности, поскольку было еще невозможно предугадать феерические до­стижения нарождавшегося машинного производства, кардинальный прогресс на транспорте и освоение обширных степных пространств в Европе (Россия, Венгрия) и за океаном.

Однако принципиальная заслуга Мальтуса заключалась в ином, а именно в постановке вопроса о пределах роста человечества и установлении динамического равновесия между численностью на­селения и производством средств к существованию, т.е. в первую очередь продуктов питания. Особенно решительно и последовательно идея ограничения рождаемости и планирования семьи (хотя сам Мальтус как священник подобной позиции не придерживался, воз­лагая «надежды» прежде всего на такие «разрушительные факто­ры», как голод, войны, эпидемии) стала проводиться в социалисти­ческом государстве — КНР, вопреки тому, что марксистское уче­ние эту идею отрицало. В стране на вооружение взят лозунг — «Одна супружеская пара — один ребенок», что ведет к появлению народа «без братьев и сестер», но уже приносит ожидаемые вла­стью результаты.

Аналогичная по целям политика осуществляется, как правило, в менее жестких формах, также в растущем числе развивающихся стран. Например, в Африке в середине 70-х гг. го­сударственная демографическая программа была принята лишь на Маврикии, а в настоящее время более чем в 20 странах.

Мальтус оказался первым, кто интуитивно ощутил наметившие­ся в связи с промышленной революцией коренные сдвиги в типе воспроизводства населения и понял, что грядущее увеличение его потребностей вкупе с расширением запросов со стороны начавшего бурно развиваться мирового хозяйства приведут к вовлечению в эксплуатацию все новых объемов естественных ресурсов, запасы которых на Земле отнюдь не беспредельны. По существу, наукой было обращено внимание на важность анализа зависимостей меж­ду основными переменными в экономическом обществе — произ­водством материальных благ и населением.

Опыт недавних десятилетий и разработанные глобальные дина­мические модели, в которых население включалось в качестве зави­симой переменной в экономико-экологическую схему, подтвердили, что пока не удается установить ни прямой, ни обратной корреляци­онной связи между темпами демографического роста и показателя­ми хозяйственного развития «бедных» стран. Это отражает слож­ный, неоднозначный характер взаимодействия указанных процес­сов и позволяет сделать вывод, что в молодых суверенных государ­ствах, а также в мире в целом «взрыв» численности населения является в первую очередь не экономической, а скорее всего гео­экологической проблемой.

Существенно важно, что человечество на протяжении второй половины XX в. сумело предотвратить обострение глобальной продовольственной проблемы и даже добиться ее смягчения. При­том в условиях, в ряде случаев исторически беспрецедентных по своей сложности и в силу исключительного увеличения численно­сти населения планеты, и ввиду сужающихся возможностей для дальнейшего экстенсивного развития мирового сельского хозяйства.

Наиболее примечательно, что в 60—80-е гг. в развивающихся странах производство основных продуктов питания опережало по темпам роста население в среднем на 0,3% в год, в том числе в странах Азии на 0,7%, и лишь в Африке отставало на 0,9%.

В итоге мировой уровень продовольственного обеспечения в расче­те на одного человека, в начале 60-х гг. составлявший 2300 ккал, достиг в середине 80-х гг. почти 2700 ккал (при минимуме в Африке южнее Сахары, без ЮАР, — 2000 ккал и максимуме в странах Северной Америки — 3362 ккал). С тех пор обстановка в целом мало изменилась, но, как явствует из таблицы 3, прогноз на 90-е гг. внушает уже определенную тревогу, хотя и не опровергает тезис о том, что ресурсы продовольствия на Земле по-прежнему достаточны для обеспечения удовлетворительного питания всего человечества.

Таблица 3

Численность населения и производство зерна в мире

Годы Население Зерно
Числен­ность, млн чел. Прирост за 10 лет, Произ­водство, млн т Прирост за 10 лет,
млн чел. % млн т %
1950 2565

631

1960 3050 485 19 849 216 34
1970 3721 671 22 1103 256 30
1980 4477 756 20 1442 339 31
1990 5320 843 21 1688 246 17
2000

(прогноз)

6241 921 15 1846 158 9

За указанный выше период калорийность суточного рациона в третьем мире повысилась в среднем с 1840 до 2460 ккал, тогда как в промышленно развитых странах — с 3060 до 3380 ккал. Однако в последних основной тенденцией стало качественное улучшение питания за счет все большего употребления разнообразных, от­личающихся высокими вкусовыми и биодиетическими свойствами продуктов. Поэтому не следует переоценивать успех в преодолении исторически сложившегося разрыва.

Поскольку калории, получаемые от сельскохозяйственных культур и продуктов животноводства, имеют различную ценность, напрашивается вывод, что при срав­нении рационов желательно все потребляемые продовольственные товары привести к одному «знаменателю», т.е. к растительным калориям (в среднем на получение 1 кал животной пищи расхо­дуется 7 растительных калорий). В таком случае разрыв в потреб­лении между промышленно развитыми и развивающимися страна­ми будет выглядеть гораздо весомее, как это, если учитывать структуру питания, и наблюдается в действительности. Например, «среднему» индонезийцу, который за день потребляет немногим бо­лее 2000 ккал в растительном эквиваленте, будет противостоять «средний» француз, для которого означенный показатель превосхо­дит 11 тыс. ккал.

Замена растительной пищи продуктами животного происхождения наблюдается в промышленно развитых странах на протяжении по­следних ста лет и сопряжена с ростом национального дохода. Поэто­му среди многих причин, которые объясняют отставание скотоводст­ва в третьем мире, специально следует обратить внимание на узость внутреннего рынка. Покупное молоко, например, доступно фактиче­ски лишь зажиточной городской прослойке. Жителю Муссонной Азии в среднем требуется трудиться в 3—4 раза больше времени, чем анг­личанину, чтобы заработать на 1 л молока. Относительно высокие цены на молоко и молочные продукты, не говоря уже о мясе, ограни­чивают спрос. Вместе с тем, исследования по сравнению экономиче­ской рентабельности животноводства и земледелия в индийском штате Пенджаб показали, что для хозяйств, ориентированных на производ­ство пшеницы и кукурузы, рыночная цена на молоко была явно недоста­точной, чтобы оправдать содержание буйловиц. Ситуация могла бы измениться лишь при повышении цен на продукт минимум на 10%, чему препятствует низкая покупательная способность населения.

В ряде стран из рациона питания населения почти полностью выпадают некоторые животноводческие продукты. Так, в белковой диете жителей Индии, Бангладеш и Шри-Ланки на мясо приходит­ся только 2% потребляемых белков, производство яиц не обеспечи­вает даже рациона одно яйцо в неделю на ребенка, а производство молока оценивают в 0,2 л в сутки на человека.

Минимальная (и, видимо, заниженная) потребность человеческого организма в протеинах животного происхождения, исчисляемая ФАО в 7 г в сутки, не удовлетворяется во многих южноафриканских странах, а также в Гвинее, Того, Гаити.

В питании населения в развивающихся странах обычно отчетли­во выражено доминирование какого-либо одного продукта, что при­дает диете однообразный характер. Особенно это характерно для зоны рисоводства. Среди зерновых культур рис стоит первым по количеству калорий, получаемых крестьянами с 1 га; поэтому для стран Южной и Юго-Восточной Азии, где при избытке рабочих рук ощущается острая нехватка площадей, эта полевая культура поистине незаменима. В странах типично рисового питания доля риса в раци­оне составляет около 75%, а местами, например, на Западной Яве, превышала даже 90%. В результате те потери белка и витаминов, которые происходят при обработке риса, приводили и приводят к более тяжелым последствиям для здоровья населения (болезнь бе­ри-бери), чем аналогичные потери в странах «пшеничной» диеты.

Пшеница преобладает в питании населения преимущественно на Среднем Востоке и в Северной Африке, где сравнительное разно­образие агроприродных условий благоприятствовало формированию относительно многостороннего сельскохозяйственного производства. Поэтому в рационе местных жителей пшеница дополняется продук­цией ряда других зерновых, зернобобовых и плодовых культур, а также животноводства и редко дает более 50% потребляемых кало­рий. Для саванной зоны Африки типичны просяные культуры, вклю­чая сорго, от которых в ряде стран население получает до 40% всех калорий, и в отдельных областях кукуруза. Однако просяные возделываются в засушливых условиях на неполивных землях и поэтому не в состоянии служить надежной опорой продовольствен­ного баланса. Именно в этой части континента на протяжении послед­них 20 лет часто случаются неурожайные годы, когда голод приоб­ретает массовый и острый характер. Хроническое же недоедание, охватывающее более чем 15% жителей, отмечено в 9 из 10 афри­канских государств, где питание базируется на просяных культурах.

Для лесной зоны Африки примечательно преобладание в пище­вом рационе населения клубнеплодов — ямса, маниока и батата. Суточное потребление ямса в расчете на 1 человека оценивалось в таких странах, как Того, Кот-д'Ивуар и Дагомея в 0,5—1 кг. Не­смотря на столь внушительный цифры, в 10 из 11 государств, где эти высокоурожайные, но малопитательные культуры удовлетворя­ют основные нужды населения в продовольствии, обнаруживаются недоедание и сильное белковое голодание. Сказанное вполне объ­яснимо, если учесть, что, например, за счет 1 кг батата человек имеет лишь 1200 ккал и 24 г белка.

Более пестрая географическая картина питания сложилась в Латинской Америке. Кукуруза превалирует в Мексике, в странах Центральной Америки и в областях индейского населения в Андах. В некоторых случаях, в частности в Гватемале, за счет этой культу­ры получают до 70% всех калорий. Пшеница формирует основу рациона прежде всего в Аргентине и Уругвае, рис — на тропиче­ских прибрежных низменностях (Панама), маниока — в Парагвае. В «банановых» республиках, например, в Гондурасе, значительную долю калорий дают населению бананы, а на Гаити и некоторых других вест-индских островах — сахар. Во многих латиноамерикан­ских странах, включая крупнейшую из них Бразилию, питание мест­ных жителей, в особенности бедноты, в значительной мере опреде­ляют фасоль и другие бобовые культуры.

<< | >>
Источник: Ю.Г.ЛИПЕЦ В.А.ПУЛЯРКИН С.Б.ШЛИХТЕР. УЧЕБНОЕ ПОСОБИЕ ДЛЯ ВУЗОВ ГЕОГРАФИЯ МИРОВОГО ХОЗЯЙСТВА. 1999

Еще по теме Некоторые географические аспекты современной продоволь­ственной проблемы.:

  1. Некоторые географические аспекты современной продоволь­ственной проблемы.
  2. Развивающиеся страны в глобальной продовольственной системе.