<<
>>

КОНФЛИКТОГЕННОСТЬ ТРУДОВОЙ МИГРАЦИИ

Значительная часть трудовых мигрантов, пребывающих в России на законных либо незаконных основаниях, занимается торговлей. Они осуществляют свою деятельность, как правило, в анклавных рынках труда, в рамках которых разворачиваются конфликты между многими противоборствующими субъектами.
Под анклавным рынком труда понимается рынок, формирующийся, прежде всего, в иммиграционном анклаве, а также на других территориях, где располагаются торговые и сервисные предприятия, собственниками (или арендаторами) которых являются иммигранты, которые, в свою очередь, нанимают иностранных рабочих (в том числе и нелегальных иммигрантов) в первую очередь из числа соотечественников. Примером может служить большинство фруктово-овощных рынков Москвы, сложившихся в середине 1990-х гг. Сколько-нибудь точных сведений о вовлеченности мигрантов в подобные рынки нет. Выделяется ряд крупных миграционных потоков, двигающихся в Россию из трех регионов: Азиатско-Тихоокеанского (Китай); Центрально-Азиатского (Таджикистан); Кавказского (Азербайджан). Эксперты отмечают, что у китайских мигрантов максимальная вовлеченность в анклавные рынки наблюдается в крупных мегаполисах, прежде всего в Москве и Санкт-Петербурге. У мигрантов из Азербайджана подобная вовлеченность типична для большинства субъектов РФ. Иная картина среди выходцев из Таджикистана. В крупных мегаполисах только около трети их занято в торговле. Остальные заняты на строительных работах, ремонте квартир, дач и т. д. Проблема конфликтов в анклавных рынках труда многопланова. Во-первых. Конфликтогенен сам процесс формирования и функционирования анклавных рынков. Формальным основанием их создания, естественно, является широкая нормативно-правовая база, включающая многосторонние (в рамках СНГ) и двусторонние межправитель ственные соглашения о торгово-экономическом, культурном сотрудничестве Российской Федерации с зарубежными странами, соответствующие межведомственные и межрегиональные соглашения.
На практике же под прикрытием этих соглашений представителями региональных элит в субъектах РФ и зарубежных стран заключаются, помимо официальных, немало теневых устных соглашений об анклавных рынках труда и условиях работы в них этнических групп мигрантов, гарантиях их безопасности, о порядке и формах компенсации за право пользования рынком, о создании режима конкурентных преимуществ (монополии на торговлю определенными товарами, ослабление налогового прессинга и т. д.). Схожие вопросы, но локального масштаба (к примеру, право временной торговли на местном рынке) согласовывают на доверительном межличностном уровне нередко и лидеры этнических групп мигрантов с представителями деловых кругов, контролирующих тот или иной рынок в конкретном городе, районе. Характер подобных теневых соглашений предопределяет пограничный статус многих анклавных рынков (на грани закона и беззакония), вызывает негативную реакцию различных групп принимающего общества, которое заведомо маркирует мигрантов как социально опасную группу. Во-вторых. На развитие конфликтов влияет федеральное и региональное информационное пространство, представленное многообразными авторскими текстами, содержание которых зеркально отражает своеобразное пересечение ценностей, идей и мифов в сознании мигрантов и принимающего общества. Доминирующими являются националистические и религиозные идеи в сочетании с либеральными, консервативными и социалистическими идеями. Эклектические построения из вышеперечисленных идей акцентируют установку на вседозволенность, произвол и предстают в каждом конкретном случае в форме этнически окрашенных культурных стандартов мигрантов и принимающего общества, сталкивающихся между собой в конкурентной борьбе за доступ к жизненным благам. В различных текстах — печатных («неживых»), но «оживающих» при чтении газет, журналов, книг; в «живых» текстах устной речи (радио, телевидение, обыденное общение) — наблюдается явный сдвиг в сторону неадекватной оценки намерений, поведения и деятельности сторон.
Формируются устойчивые, негативно окрашенные этностереотипы и фобии, подталкивающие к неадекватному восприятию друг друга, поведенческим ошибкам, формированию напряженности. В Российской Федерации функционирует множество разновидностей анклавных рынков труда, в развитии которых отчетливо просматриваются три тенденции. Первая тенденция приводит к формированию федеральных сетей анклавных рынков, созданных более чем в половине субъектов Российской Федерации, и локальных территориальных сетей, действующих в ограниченном количестве регионов страны. Типичным примером федеральных сетей служат рынки, контролируемые мигрантами из Азербайджана, локальных — мигрантами из Китая, Таджикистана. Вторая тенденция отражает разделение анклавных рынков между мигрантами-выходцами из одной страны, но связанных между собой родственными, клановыми, земляческими признаками. Третья тенденция состоит в конкуренции между этническими группами мигрантов за право контроля наиболее доходных анклавных рынков в экономически привлекательных субъектах РФ. Жесткая конкурентная борьба не исключает параллельного и относительно мирного сосуществования рынков во многих субъектах РФ, их коммерческую специализацию, разделение труда. Данные явления свидетельствуют о более общей тенденции этнической и географической избирательности движения мигрантов в те регионы России, в которых функционируют контролируемые ими анклавные рынки труда. В свою очередь, это позволяет сформулировать вывод о том, что подобное движение трудовых мигрантов есть устойчивый, повторяющийся и достаточно управляемый процесс как на институциональном, так и неинституциональном уровне. В первом случае управление осуществляется соответствующими институтами исполнительной власти России и стран выезда. Во втором — осуществляется неформальное, но более эффективное (фактическое) управление движением основной массы мигрантов через систему патерналистских отношений, свойственных устойчивым общностям — родам, кланам, возглавляемым «банкирами людей» — лидерами этих общностей, региональными элитами, обладающими различными, чаще всего традиционными способами влияния на людей.
В организационном строении и функционировании этнических групп мигрантов, контролирующих анклавные рынки труда, много общих черт: • формирование групп по принципу родства, земляческих связей; • строгая внутренняя иерархия и самоуправление; • доверительные отношения лидеров групп с влиятельными фигурами в принимающем обществе; • сращивание с криминальным миром; • обособление от принимающего общества. Так традиционная структура таджикского общества, основанная на тесно спаянных родовых общинах — авлодах (группы родственных ав- лодов образуют различные кланы, объединенные в этнорегиональные группы, обладающие огромной властью над поведением индивида), предопределила высокую степень организованности таджикских мигрант - ских сообществ, существующих как самоуправляющиеся коллективы. Азербайджанские же мигранты стремятся селиться в России по местническому признаку. Они никогда не отправятся в поездку, если у них нет родственников или земляков, так как без предварительной договоренности и помощи соотечественников поездка обречена на неудачу. Адаптируясь к российской действительности, они играют по действующим в ней правилам. К примеру, в Москве азербайджанцы, торгующие на рынках, попадают под так называемую «крышу» в лице азербайджанских криминальных авторитетов, регулярно отчисляют им деньги в «общак» для улаживания текущих проблем с милицией и местными властями. Если у мигрантов появляются более серьезные проблемы с принимающим обществом, то в дело вмешиваются лидеры общемосковского азербайджанского «общака», имеющие обширные связи в криминальной среде и правительственных кругах России, Азербайджана, и весьма состоятельные. Китайские землячества в России — это устойчивые, хорошо организованные и замкнутые общности, спаянные тесными кровнородственными связями, стремящиеся к четкому обособлению от принимающего общества. Они нацелены на форсированное накопление капитала, захват и удержание рынка и существуют в значительной мере на грани легальной и теневой экономики, сращены с криминальным миром.
Анклавные рынки, контролируемые китайскими мигрантами, максимально закрыты от принимающего общества. Свидетельством тому туристический бизнес из Китая в Россию. В 2001 г. в Москву ежедневно прибывали 10—15 китайских групп по 20 человек каждая. Пятидневный тур «Москва—Санкт-Петербург» стоил для китайцев-северян 1500 долларов, для южан — 2000 долларов. Для тура использовались китайские самолеты, китайские автобусы, китайские гиды. Туристы расселялись в китайских гостиницах и общежитиях. Ничего не перепадало российским структурам. Ни один турист не имел права поменять деньги в обменном пункте, только у руководителя группы. Все китайцы выезжали за счет государственных организаций. Возник огромный теневой сектор, вытягивающий государственные деньги, которые прокручивались в туристическом бизнесе и оставались в частных руках. Подобная закрытость, сходная с осознанной самосегрегацией, невольно провоцирует повышенное и далеко не доброжелательное внимание окружающего общества к таким мигрантам, создает потенциально опасную конфликтогенную среду.
<< | >>
Источник: Платонов Ю. П.. гоо Психология конфликтного поведения. — СПб.: Речь. — 544 с.. 2009

Еще по теме КОНФЛИКТОГЕННОСТЬ ТРУДОВОЙ МИГРАЦИИ:

  1. § 1. Пограничные процессы на постсоветском пространстве
  2. § 4 . Пограничные проблемы Казахстана
  3. Глава 35 ПРОБЛЕМА ЭТНИЧЕСКОЙ МИГРАЦИИ И ЭТНОНАЦИОНАЛИЗМ
  4. Этнические миграции как угроза этнокультурной безопасности России
  5. КОНФЛИКТОГЕННОСТЬ ТРУДОВОЙ МИГРАЦИИ
  6. КОНФЛИКТЫ В АНКЛАВНЫХ РЫНКАХ ТРУДА
  7. ВВЕДЕНИЕ
  8. 1.2. Формы идентификации иноэтничных групп в этнополитическом пространстве региона
  9. 2.2. Конфликтогенный потенциал этнической идентичности центрально- азиатских диаспор в контексте достижения этнополитического согласия в Республике Татарстан