<<
>>

КОНФЛИКТЫ В АНКЛАВНЫХ РЫНКАХ ТРУДА

Базовая отличительная черта конфликтов этнических групп мигрантов с принимающим бществом — это конфликты неграждан с гражданами России, то есть людей, имеющих принципиально различающи еся правовые статусы и характер юридической связи с российским государством.
Подобные конфликты чаще всего перерастают в межличностные либо межгрупповые, открытые либо латентные, скрытые конфликты, которые разворачиваются между мигрантами и местными криминальными группами; разными этническими группами мигрантов за контроль над анклавным рынком; лидерами этнической группы мигрантов, контролирующей рынок, и представителями местной элиты по поводу пересмотра договоренностей об условиях деятельности, размерах платежей за право пользования рынком; этнической группой мигрантов, контролирующей анклавный рынок, и местным населением по различным поводам, в том числе по поводу купли-продажи товаров; мигрантами и гражданами России, нанятыми для работы; членами этнической группы мигрантов за перераспределение доходов. Характер конфликтов создает редкостную по своей напряженности атмосферу, в которой высоки риски возникновения столкновений на межэтнической, расовой, религиозной основе. Это предопределено экономической моделью анклавного рынка, его «идеологией», которые создают «монополизацию шансов» для мигрантов, позволяют им преуспевать, эффективно защищаться от нетолерантного окружения и претендовать на статус, не соответствующий их реальному положению на иерархической лестнице. Значительно обостряет ситуацию на рынках сложившаяся (не без участия лидеров этнических групп мигрантов и их покровителей) система дискриминации местных производителей, внедрение всевозможных барьеров, лишающих их доступа на рынки, скупка посредниками продукции по заниженным ценам с целью ее последующей реализации по монопольно высоким ценам. По мнению Президента Российской Федерации В. Путина (2000—2008 г.): «То, что порой происходит на торговых рынках, и вовсе можно назвать одним словом — беспредел.
Люди, которые привезли свою продукцию, да и сама администрация рынка, правоохранительные органы играют там второстепенную роль. Главными на рынках являются полукриминальные группировки... Это не в последнюю очередь результат того, что государство, региональные власти и муниципальные власти не могут до сих пор отрегулировать эту сферу деятельности. Сплошная коррупция в административном аппарате и в правоохранительных органах». В анклавных рынках тесно переплетаются всевозможные разновидности конфликтов, охватывающие интересы, ценности, отношения сто рон. Чаще они возникают по инициативе принимающей стороны, считающей, что мигранты, не являющиеся гражданами России, необоснованно получают более высокие доходы по сравнению с россиянами. В доказательство приводится множество противоречивых фактов о доходах мигрантов, о суммах валюты, вывозимой за рубеж, о разграблении богатства страны и т. д. Подобная информация легко воспламеняет воображение и подталкивает к противостоянию. На заседании Мосгордумы в октябре 2004 г. Председатель Комитета Мосгордумы по экономической политике И. Рукина заявила, что некоторые сектора экономики города уже захвачены мигрантами, что азербайджанцы ежегодно получают от торговли в столице 1,5—2,5 млрд долларов. «Простым москвичам, — подчеркнула она, — завидно каждый день смотреть на то, как обогащаются гастарбайтеры. К тому же, по данным психологов, у горожан растет чувство тревоги и опасности. В результате иностранцев грабят, избивают и убивают». К сожалению, точной информацией о заработках мигрантов и суммах вывозимой валюты не обладает никто. Много неопределенностей и в выступлениях официальных лиц. По словам министра финансов РФ А. Кудрина, в 2003 г. нефинансовые организации вывезли из страны около 12 млрд долларов, большую часть которых составили денежные переводы, направленные на родину иностранными рабочими, занятыми в российской экономике. По мнению экспертов Международной организации по миграции, на практике мигранты стараются обходить официальные каналы и отправляют деньги домой чаще не переводами, а через знакомых проводников на железной дороге или через других лиц, то есть общая сумма может превысить рубеж, обозначенный А.
Кудриным. Руководство ФМС России считает, что ежегодно мигранты из стран СНГ вывозят из России свыше 10 млрд долларов США, минуя систему государственного контроля. Объем зарегистрированных денежных переводов только в 2005 г. превысил 3 млрд долларов. В среднем за год объем денежных средств, переводимых трудовыми мигрантами из России, возрастает в полтора-два раза. Еще меньше ясности в вопросе о том, какой удельный вес в общей массе вывозимых денежных средств приходится на мигрантов, занятых коммерческой деятельностью, и тех, кто работает по найму у российских работодателей. Даже самый беглый обзор существующей прак тики показывает, что первая категория зарабатывает на порядок больше второй. Между тем большинство исследователей считают, что у многих среднемесячный заработок составляет примерно 200 долларов. Однако усредненный показатель не дает реальной картины. Более точные сведения можно получить лишь на основе анализа соответствующих данных по странам выхода мигрантов. Отсутствие достоверной информации служит питательной базой этностереотипов и фобий, тиражируемых в обыденном сознании. Особую роль играет неадекватная информация о преступлениях, совершаемых иностранными гражданами. Наслаиваясь в сознании на множество других факторов, она приобретает резонансный характер, интенсивно конструирует слухи и миражи о масштабах преступности, о всепроникающей силе этнокриминальных группировок и т. д. Подобные миражи устойчивы и базируются на вере людей в их правоту. Безусловно, преступность иностранных граждан — острейшая проблема, но ее масштаб различен в разных регионах и городах. Для Москвы и Санкт- Петербурга это «острая боль», чего нельзя сказать о большинстве российских провинций. Общая ситуация усугубляется тем, что часть мигрантов, контролирующих рынок (преимущественно состоятельные лидеры этнических групп, связанные с криминалитетом и зарегистрированные в качестве индивидуальных предпринимателей), необоснованно присваивают себе статус господствующей группы в отношениях с местным населением и пренебрежительно относятся к нему, прибегают подчас к насилию.
Обусловлено это не только уверенностью во вседозволенности и в надежной поддержке влиятельных фигур местных сообществ, но и практикой найма российских граждан для тяжелой и малооплачиваемой подсобной работы в анклавных рынках. Словом, статус «хозяина-работо- дателя» порождает и соответствующую психологию. Принимающее общество обостренно реагирует на подобные факты, фиксирует внимание на противоправной деятельности мигрантов, характере причиняемого ими ущерба и выстраивает свои стратегии ответных действий. В последнее время жертвами агрессивных акций все чаще становятся представители народов Кавказа. Конфликты с местным населением побуждают их в пять раз чаще менять место жительства на территории России по сравнению с мигрантами из числа русских, проживающих в странах СНГ и прибывающих в Россию в поисках работы. Наиболее опасной в современных условиях становится тенденция нарастающего применения насилия как способа разрешения конфликтов. Свидетельством служат факты столкновений и погромов на рынках в Москве, Санкт-Петербурге, Самаре, Волгограде, Новосибирске, Иркутске, Владивостоке и других городах. Только в Москве в первом квартале 2004 г. экстремистскими молодежными группами были устроены погромы на Царицынском рынке и рынке у станции метро «Орехово». Объектами нападения были преимущественно выходцы из кавказских и центрально-азиатских республик. Односторонняя оценка насилия по отношению к мигрантам не должна оставлять в стороне насилие этнических преступных группировок по отношению к местному населению. У тенденции нарастающего насилия есть экономическая, ценностная, политическая, организационная, социально-психологическая и криминальная составляющие. Экономическая отражает, с одной стороны, повышенный интерес отдельных групп российских предпринимателей к контролю за наиболее доходными сферами розничной торговли, на которой специализируется ряд этнических групп мигрантов в анклавных рынках, и к вытеснению их. С другой стороны, налицо повышенная активность лидеров этнических групп мигрантов и местных национальных общин по поиску форм противодействия этому давлению, упрочению связей с покровителями из властных органов и теневых структур.
Ценностная идеологически обрамляет эти противоположные экономические интересы и проявляется в интенсивном тиражировании в обыденном сознании каждой из сторон негативного образа «другой стороны» как стремящейся нанести ущерб их интересам, образу жизни и этнокультурной самобытности. Политическая выражена, с одной стороны, в популистском нагнетании антииммиграционных настроений группами националистического толка, с другой стороны, проявляется в нерешительных действиях органов государственной власти по пресечению фактов насилия в отношении мигрантов, их правовой оценке в соответствии с Федеральным законом «О противодействии экстремистской деятельности» (2002). Позиция властей невольно мотивирует дальнейшее насилие и вседозволенность, их негласное поощрение. Необходимо также отметить, что зарубежные фундаменталистские исламистские центры пытаются использовать отдельных мигрантов в качестве активных агентов своей деятельности на территории России. Организационная представлена действиями многочисленных организаций скинхедов, объединяющих сегодня свыше 50 тыс. молодых людей и новых общественных организаций типа «Движение против нелегальных иммигрантов», скандально заявивших о себе в Москве, Пскове, Самаре, Екатеринбурге и других городах. Не остаются в стороне и активисты некоторых этнических общин. Социально-психологическая отражает нарастающее недовольство большинства населения масштабами бедности и лишений, несоответствием их повседневной жизни культурным целям, провозглашаемым государством, и невозможностью достижения этих целей законным путем. Криминальная отражает резонансное влияние противоправных деяний, преступности мигрантов на принимающее общество и реакцию этого общества на данные явления. Прогноз. Демографическая ситуация в России и потребности экономического развития объективно будут предопределять возрастающий приток иммигрантов и временных трудовых мигрантов в страну. Уже сегодня Россия нуждается в ежегодном притоке более 700 тыс. человек и постепенном наращивании этого объема до 1,2—1,3 млн к 2030 г.
По оценкам экспертов, основную массу нового пополнения составят мигранты из республик Центральной Азии, Кавказа и Китая, то есть доминировать будут представители исламской и синской цивилизаций. Значительная часть из них ориентирована на коммерческую деятельность. В связи с этим можно прогнозировать дальнейшее расширение анклавных рынков труда в субъектах Российской Федерации и возрастание рисков потенциальных конфликтов этнических групп мигрантов с принимающим обществом. Конфликтогенность трудовых отношений. Как показывают исследования, рост недовольства и протестных настроений среди трудя- щихся-мигрантов очевиден. К примеру, 60% респондентов из числа мигрантов-таджиков, работавших в 2003 г. и ранее в строительной отрасли Москвы и Московской области, указали на наличие конфликтных ситуаций с работодателем. Вот некоторые тенденции в развитии конфликтов и в отношении к ним различных социальных институтов. Во-первых, наблюдается абсолютное доминирование тенденции криминализации конфликтов, их силового разрешения работодателями и дальнейшего отторжения сторон друг от друга, невозможности развития диалога на правовой основе. Эта тенденция подкрепляется солидарными усилиями работодателей по закреплению сложившейся практики трудовых отношений с мигрантами. Во-вторых, латентизация конфликтов, их переход в скрытую, вялотекущую форму. Работодатели обычно стремятся выстраивать с трудящимися-мигрантами патерналистские отношения, создающие иллюзию общей заинтересованности в деле во главе с «хозяином-от- цом». Конфликты в этом случае загоняются вглубь, мигрантам внушается мысль о необходимости согласия с предъявляемыми требованиями и определенными ограничениями их прав как неизбежной психологической компенсации «хозяину-отцу» за предоставленную работу, содействие в решении бытовых вопросов, за обещания защиты от посягательств криминальных структур и от повышенного внимания правоохранительных органов. В результате чаще всего протестное движение мигрантов в защиту своих прав минимизировано и чаще обсуждается в своем кругу лишь как желательное действие, которое они сознательно не используют во избежание жестких санкций со стороны работодателя и понимания бессмысленности обращений в официальные органы, призванные защищать трудовые права работников. В-третьих, постепенное осознание мигрантами своих прав мотивирует их организационное сплочение и стремление противостоять давлению и произволу работодателей. Мигранты вступают с ними в споры и конфликты по поводу: оплаты за выполненную работу (суммы, сроки выплаты); характера работы; продолжительности рабочего дня; гарантий социальной защиты (медицинской помощи, компенсации за лечение при производственном травматизме и др.); условий проживания; защиты от санкций правоохранительных органов и от посягательств криминальных структур; окончательного расчета при расторжении договоренностей и увольнении. Работодателями сделан особый акцент на преимущественный найм мононациональных групп трудящихся-мигрантов и сокращение многонациональных коллективов работников. Одна из причин — стремление облегчить управление с помощью посредников — лидеров этнических групп мигрантов, способных находить возможности коррекции поведения своих соотечественников и подчинения их требованиям работодателей. В противовес работодателям правозащитные и другие общественные организации, созданные мигрантами либо их соотечественниками из числа граждан России, предпринимают попытки сформировать систему учета фактов нарушения работодателями прав трудящихся-миг- рантов и защиты их законных интересов в судах и иных инстанциях. В последние годы обозначилась линия на применение органами государственной власти различных мер воздействия на работодателей с целью побудить их к выстраиванию трудовых отношений с мигрантами на правовой основе. В конце 2004 г. Госдумой РФ были приняты поправки к Кодексу РФ об административных правонарушениях, которыми значительно ужесточена ответственность за нарушение миграционного законодательства. Безусловно, ужесточение санкций необходимо. Однако не менее важна и дебюрократизация действующей процедуры приглашения и использования иностранной рабочей силы. После заседания Совета Безопасности РФ от 17 марта 2005 г., на котором были обсуждены меры по совершенствованию миграционной политики, появились определенные надежды на решение накопившихся проблем. В новой редакции Федерального закона «О правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации» от 18 июля 2006 г. № 121-ФЗ устранено немало положений, создававших ранее всевозможные админис тративные барьеры, значительно смягчены правила для трудящихся-мигрантов. Тем не менее на практике по-прежнему для работодателей сохраня - ются неограниченные возможности злоупотреблять своим положением, использовать различные формы эксплуатации мигрантов и, прежде всего, принудительный труд. Причем широкая распространенность принудительного труда в цепочке «мигрант—работодатель» создает особую экономическую, социальную, психологическую реальность. Доказано, что принудительный труд в основном практикуется в подпольной экономике, связанной с противоправной деятельностью. В теневом секторе российской экономики, по самым скромным подсчетам, занято около 3 млн трудящихся-мигрантов, основная масса которых подвергается различным видам принудительного труда, в том числе сходному с рабством кабальному труду. Добавим к ним и весомую часть внутрироссийских трудовых мигрантов, попадающих в сходное положение. Конфликтогенность трудовых отношений с работодателями, дискриминация и нетолерантная российская повседневность побуждают мигрантов вырабатывать формы социальной самоорганизации, сводящие к минимуму угрозы их безопасности и создающие скромные, но реальные возможности для сколько-нибудь комфортного общения в родной этнокультурной микросреде. Так, один из религиозных лидеров (исламского толка) призывал создавать моноэтнические поселения. Они стали поселяться в России. Это закрытые микро- и макросообщества мигрантов, функционирующие на временной либо постоянной основе и базирующиеся на осознанной вынужденной этнической само- сегрегации. Эти сообщества имеют немало общих черт с печально известными гетто (под термином «гетто» понимается район города, в котором селятся дискриминируемые национальные меньшинства). Употребление этого термина в последнее время все чаще используется при обсуждении проблем пребывания и деятельности мигрантов в России. Намечается тенденция формирования предвестников мигрант - ских гетто, способных при определенных условиях трансформироваться в институт мигрантских «гетто» в России. В объективном контексте появление мигрантских «гетто» есть одно из отражений базового противоречия миграционных процессов — противоречия дифференциации, связанного с проблемой включения — исключения разных категорий мигрантов в принимающее общество. Эта проблема становится центральным пунктом всех социальных противоречий, связанных с миграцией. В зависимости от различных характеристик демографы приводят примерную классификацию наметившихся форм предвестников мигрантских «гетто». 1. По времени функционирования: • дисперсные, подвижные предвестники «микрогетто», функционирование которых ограничено периодом работы и проживания трудящихся-мигрантов в определенном городе, районе; • предвестники стационарных «гетто», в которые въезжают и выезжают в маятниковом режиме либо живут постоянно этнические группы мигрантов — выходцев из одной страны, которым предоставляют жилье и иные услуги соотечественники из числа граждан России, либо выходцы из числа самих мигрантов, для кого формирующаяся инфраструктура «гетто» служит источником доходов. 2. По территориальной распространенности: • многовариантные формы дисперсных, подвижных предвестников «микрогетто» и стационарных «гетто», свойственных различным этническим группам мигрантов в регионах России и об разующих одновременно информационные «ячейки» общероссийских либо региональных мигрантских сетей; • предвестники локальных «микрогетто» конкретной этнической группы мигрантов, работающей по найму в определенном регионе и не поддерживающей связей со своими соотечественниками в других регионах России. 3. По степени конфликтогенности: • предвестники «гетто», объединяющие этнические группы мигрантов, вызывающих наиболее острую, негативную реакцию принимающего общества; • вызывающих настороженно-сдержанную реакцию; • вызывающих пассивную, равнодушную реакцию. Мигранты используют разнообразные стратегии проживания в подобных предвестниках «гетто». Перечислим важнейшие из них: проживание на единой производственной территории, предоставленной работодателем, на которой мигранты работают и проживают одновременно (в подсобных помещениях — бьгговках, строительных вагончиках либо непосредственно в рабочих помещениях, специально отведенных площадях в производственных цехах, в строящихся многоквартирных домах, в ремонтируемых квартирах); компактное проживание в арендованных работодателем комнатах общежитий либо домов, расположенных в непосредственной близости от места работы; разрозненное проживание в частных квартирах, самостоятельно арендуемых мигрантами; легальное проживание — с официальной регистрацией; незаконное проживание — без регистрации. Вышеотмеченные разновидности предвестников мигрантских «гетто» и стратегий проживания в них сосуществуют в различных комбинациях в тех или иных регионах России. Наибольшее их многообразие и плотность наблюдаются в мегаполисах и крупных областных центрах, экономически привлекательных приграничных субъектах РФ. Выразительными предвестниками сложно структурированных, стационарных «гетто» являются крупные рынки Москвы, часть которых контролируется выходцами из Кавказского региона. По мнению экспертов, один из них — Черкизовский рынок — представляет собой город в городе с полным самообеспечением. Мигранты там питаются, живут, имеют развлекательные центры, у администрации своя тюрьма, своя полиция, охрана. Предвестники мигрантских «гетто» живут особой жизнью, скрытой от принимающего общества и во многом типичной для подлинного гетто. По мнению социолога П. Бурдье, гетто символически разлагает своих обитателей... Кроме эффекта «клеймения», объединение в одном месте людей, похожих друг на друга в своей обделенности, имеет также результатом удвоение этого лишения, особенно в области культуры и культурной практики. Все вышесказанное свидетельствует о пересекающемся наслоении множества факторов, опосредованно либо непосредственно мотивирующих нарастание конфликтного взаимодействия трудящихся-мигрантов и работодателей. Можно ли в подобной ситуации говорить о возможности сколько- нибудь позитивных изменений в ближайшей либо среднесрочной перспективе? Для оптимистичного ответа на этот вопрос пока нет достаточных оснований. Но они вполне могут появиться при наличии условия, реализация которого не требует сверхъестественных усилий. Это условие — политическая воля правящей элиты, заинтересованность государства в выработке эффективной, построенной на соблюдении прав человека системы привлечения иностранных работников и регулирования их отношений с работодателями.
<< | >>
Источник: Платонов Ю. П.. гоо Психология конфликтного поведения. — СПб.: Речь. — 544 с.. 2009

Еще по теме КОНФЛИКТЫ В АНКЛАВНЫХ РЫНКАХ ТРУДА:

  1. Глава 35 ПРОБЛЕМА ЭТНИЧЕСКОЙ МИГРАЦИИ И ЭТНОНАЦИОНАЛИЗМ
  2. Глава 36 ВОЗРОЖДЕНИЕ РОССИИ И РУССКОГО НАРОДА: ПРОЕКТ ГРАЖДАНСКОГО НАЦИОНАЛИЗМА
  3. Этнические миграции как угроза этнокультурной безопасности России
  4. Региональная собственность вРоссии: свои и чужие
  5. КОНФЛИКТОГЕННОСТЬ ТРУДОВОЙ МИГРАЦИИ
  6. СПОСОБЫ АДАПТАЦИИ МИГРАНТОВ
  7. КОНФЛИКТЫ В АНКЛАВНЫХ РЫНКАХ ТРУДА
  8. 137. Свободные экономические зоны
  9. Б. С. Ерасов. ЦИВИЛИЗАЦИОННЫЕ ИЗМЕРЕНИЯ МОДЕРНИЗАЦИИ. КОНЦЕПЦИИ СИМБИОЗА, КОНФЛИКТА И СИНТЕЗА КУЛЬТУР ЗАПАДА И ВОСТОКА