<<
>>

§ 4. Системный анализ и системная конфликтология(концепция В. Новосельцева)


Системный подход к изучаемым явлениям ориентирован, по определению, на преодоление односторонних интерпретаций какого-то одного выделяемого предмета объекта анализа. По отношению к системному анализу системный подход выступает своеобразной концептуальной и философской базой.
Системный анализ является преемником исследования операций – направления кибернетики, основанного на аппарате оптимального математического программирования, теории массового обслуживания, математической статистике, теории игр и др. Изначально он был нацелен на решение экономических, военно-технических, административно-управленческих и других крупномасштабных проблем, где применение операционных методов оказалось малоэффективным.
В настоящее время системный анализ представляет собой междисциплинарное научное направление. Его содержание составляют концепции и принципы постановки и разрешения практических проблем на основе системной методологии, способы интегрирования методов и результатов исследования специальных дисциплин в целевую технологию, направленную на разрешение возникшей проблемы, а также методики, приемы и модели комплексного исследования различных системных объектов[666].
Одной из наиболее фундаментальных современных разработок этого направления научного знания с выходом на интерпретацию интересующего нас феномена конфликта в аспекте его теоретического постижения являются монографии В.И. Новосельцева «Системная конфликтология» (Воронеж: Кварта, 2001) «Системный анализ: современные концепции» (Воронеж: Кварта, 2003).
Конфликтность в общем виде В.И. Новосельцев трактует как один из девяти признаков системной проблемы (наряду с такими, как неопределенность, неоднозначность, наличие риска, многоаспектность, комплексность, саморазрешаемость, эволюционность). Системные проблемы порождаются противоречиями, противоречия проявляются в виде явных или скрытных конфликтов различного масштаба и значимости, угрожающих перерасти в кризисы. Конфликты разрешимы «…только путем урегулирования противоречий в динамике их развития и нахождения разумного компромисса между желанием достичь определенных целей и существующими для этого возможностями»[667].
Совместное действие конфликтности, случайных флюктуаций и внешних сил обусловливает сложное, слабо предсказуемое поведение самоорганизующихся систем, заставляя их время от времени менять свои устойчивые состояния, изыскивать новые устойчивые состояния и снова покидать их.
В.И. Новосельцев полагает, что моделирование, будучи основным методом системного анализа, используется в качестве рабочего инструмента познания объекта изучения и разрешения конкретной системной проблемы. Конструктивный прагматизм системного анализа составляет главное его отличие от общей теории систем. Системный анализ постепенно эволюционировал из метода, рекомендующего руководителю выбор линии поведения в сложной ситуации, в комплексную научную дисциплину, нацеленную на всесторонний анализ возможных вариантов разрешения конкретной проблемы и позволяющую вырабатывать предложения по тому, чего следует избегать, чтобы не совершать ошибок. Системный подход опирается на компьютерную технику, являя собой информационную технологию, с помощью которой можно разрешать возникающие социальные, экономические и другие проблемы, в том числе и ситуации, сопряженные с конфликтом.
Для В.И. Новосельцева представляется особенно важным подчеркнуть, что на смену господствовавшему до последнего времени принципу экстремальности приходит «…компромиссный принцип разрешения системных проблем, когда оптимальность рассматривается в ее широком диалектическом смысле – как никогда не прекращающийся процесс поиска компромисса между потребностями, возникающими в результате развития индивида и общества, и возможностями их удовлетворения на базе формирования новых гуманитарных, промышленных, экономико-финансовых и других технологий»[668].
Такой подход наиболее соответствует сути складывающейся конфликтологической парадигмы социального знания.
Одним из принципиальных исходных положений, которым руководствуется В.И. Новосельцев, является понимание ограниченных возможностей операционных методов при решении задачи оптимизации подхода к разрешению практических проблем. Традиционное представление о причинах неудач оптимизационного подхода к разрешению практических проблем связывалось с недостаточным развитием математических методов оптимизации и обусловленностью фактом неадекватности математической модели объекту исследования.
По мнению В.И. Новосельцева, «…дело не в математике и не в способах моделирования, а в принципе: в человеческой деятельности не существует оптимальных (абсолютно верных) решений – так же, как не бывает неразрешимых проблем (абсолютно тупиковых ситуаций)… Теория системного анализа исходит из отсутствия оптимального, абсолютно лучшего варианта разрешения проблем любой природы… В рамках системного анализа устанавливается приоритет существа проблемы над методами математической оптимизации. Последние могут и должны применяться как рабочий инструмент для решения частных хорошо структурированных задач, но их не следует использовать в качестве концептуальной основы разрешения какой-либо серьезной системной проблемы»[669] (выделено нами. – В.С.).
В данном положении фиксируется уже отмечавшееся на примере концепций Д. Фрэзера, Н. Ховарда и др. понимание необходимости смещения акцентов в инструментальном оснащении подходов к изучению форм человеческой деятельности. Границы, полагаемые специфическими особенностями конституирования и проявления человеческой деятельности (например, спонтанность, эмоциональность, алогичность, способность к самопожертвованию во благо ближнего, руководство этическими нормами как высшими ценностями по сравнению с инстинктивными потребностями, игра и др.), привносят в процесс моделирования социального взаимодействия тот элемент непредсказуемости, который нередко фактически опрокидывает попытки его формализации с помощью математических процедур. Примечательно, что практически все упомянутые ученые разными путями пришли к единому мнению по этому вопросу.
Для процесса принятия решения применительно к конфликтной ситуации данное положение имеет особую важность, ибо подчеркивает то значение, которым обладает интуиция, позволяющая человеку принимать решение не только на основе логических или еще каких-либо процедур. В данном случае системный анализ может использоваться в качестве фактора, стимулирующего интуицию и поставляющего своего рода материал для принятия решения на ее основе.
Называются следующие причины, по которым математика не пригодна для построения моделей гуманитарных систем.
Гуманитарные системы не имеют четко выраженных критериев управления, строго определенных целевых функций. Главные функции большинства гуманитарных систем (их предназначенность) неизвестны. В частности, ни одна из наук не может убедительно и обоснованно ответить на вопрос о предназначенности человека как центрального элемента любой гуманитарной системы.
Прагматическую сторону информации, циркулирующей между компонентами гуманитарных систем, пока не удается измерить с использованием какой-либо количественной шкалы.
Семантику (смысл) большинства гуманитарных понятий пока невозможно адекватно выразить в количественных категориях. Предпринимаемые попытки навязать гуманитарной системе унифицированные или стандартизированные категории и понятия приводят к ее вырождению и превращению в биологическую (неперсонифицированную) систему.
Процессы функционирования гуманитарных систем менее всего соответствуют представлениям Й. Ньютона и К. Лейбница о гармоничности мироустройства, которые были положены ими в основу ведущего метода современной математики – теории дифференциального и интегрального исчисления.
Поэтому считается, что математика не пригодна для построения моделей гуманитарных систем[670].
В последние десятилетия быстрыми темпами идет развитие так называемых мягких вычислений, или математики на базе нечетких категорий. Возникновение такого раздела математики отражает насущную необходимость создания методологии, а также аппарата описания и исследования нечетких, размытых, нестрогих категорий и понятий, свойственных гуманитарным системам.
Выделяют закрытые, открытые и частично открытые системы в зависимости от того, каким образом система взаимодействует с окружающей средой. В природе не существует абсолютно открытых или абсолютно закрытых систем, поэтому такая классификация относительно условна. Конфликтные процессы рано или поздно вскрывают закрытые системы, помогая обрести способность к обмену веществом, энергией и информацией с окружающей средой. Данная классификация позволяет сформулировать ряд положений, впервые озвученных в термодинамике.
Саморазвитие закрытых систем идет по пути возрастания хаоса, дезорганизации и беспорядка. Закрытые системы как бы производят хаотичность. В конечном счете, будучи предоставлены сами себе, они неминуемо переходят в состояние с максимальной хаотичностью, т. е. достигают точки равновесия, в которой всякое производство работ становится невозможным.
Открытые системы – это системы со слабой или локальной устойчивостью. Они не могут постоянно находиться в точке равновесия, поскольку извлекают порядок из окружающей среды (в форме вещества, энергии и информации), который выводит систему из равновесия. Но внутренняя тенденция к производству хаотичности возвращает систему к точке равновесия. При определенных условиях в такой системе возникают автоколебательные процессы.
Открытые системы в своем развитии стремятся наикратчайшим путем прийти к состоянию с нулевым производством хаотичности. Если же внешние условия мешают достичь такого состояния, то открытые системы, близкие к равновесию, переходят в состояние с минимальным производством хаотичности, а системы, далекие от равновесия, начинают вести себя непредсказуемым образом.
Самоорганизация может происходить только в открытых и частично открытых системах. Поэтому открытость в любой ее форме есть необходимое (но не достаточное) условие самоорганизации и, следовательно, развития (эволюции) систем различной природы.
Существует много веских оснований считать, что теоретические положения термодинамики справедливы не только для физических, но также биологических и гуманитарных систем. Справедливым представляется вывод В.И. Новосельцева о том, что биологические и физические законы не объясняют исчерпывающим образом свойства и поведение гуманитарных систем, но действуют и в них, что недопустимо эти принципы понимать как возврат к редукционизму или примитивному социал-дарвинизму, но также недопустимо и игнорировать законы физики и биологии при изучении гуманитарных систем, так как гуманитарные системы есть продолжение биологических, которые, в свою очередь, есть продолжение физических[671].
Конфликт В.И. Новосельцев рассматривает не только и не столько как негативное противоборство социальных и природных сил, а как многогранное системное явление, «…специфический способ взаимодействия двух и более систем или компонентов одной системы в ходе их совместного функционирования, который порождается ресурсно-коммуникационными противоречиями между ними, развивает эти противоречия до уровня противоборства, разрешает возникшие противоречия кризисным или бескризисным путем и порождает новые противоречия»[672]. В таком понимании конфликт «…есть не что иное, как новая система или, как говорят, надсистема, образованная конфликтующими сторонами и обладающая уже другими свойствами и качествами, чем каждый из участников конфликта в отдельности»[673]. Системная конфликтология рассматривается в качестве составной части системного анализа, занимающегося изучением конфликтующих систем наряду с другими.
Очень важным и интересным с теоретической точки зрения видится указание на то, что противоборство, вопреки чрезвычайно широко распространенному представлению, является только частью (завершающей) конфликта, да и то совсем необязательной. Нельзя сводить суть понимания конфликта к проявлениям активной борьбы между вовлеченными сторонами.
Хочется также обратить внимание на очень интересное толкование В.И. Новосельцевым сущности конфликта: конфликт по ходу своего развития порождает принципиально новые состояния взаимодействующих систем, которые невозможно предусмотреть заранее. Поэтому всякое данное состояние конфликтующей системы не может быть объяснимо только из предшествующих ему. Вот почему не правы те, кто полагает, что достаточно лишь изучить прошлое, чтобы выработать некие «золотые» правила, которые позволят предупредить, избежать, урегулировать любой конфликт[674].
Понимая конфликт как «…регулирующую часть самоорганизации систем любой природы, обусловливающую неустойчивый, нелинейный, необратимый характер процессов их внутреннего развития и взаимодействия со средой»[675], В.И. Новосельцев фактически заявляет о близости своей точки зрения той позиции, согласно которой конфликты присущи не только людям и их общностям, но и животному, растительному миру, а также косной (неживой) природе. Землетрясения, извержения вулканов, атмосферные катаклизмы, смерчи, тайфуны, наводнения, вспышки «новых» и «сверхновых» звезд и другие подобные явления приводятся в качестве примера внешнего проявления конфликтных физических процессов, происходящих без участия человека.
С одной стороны, такая позиция содержит в себе очень интересный эвристический посыл, связанный с положением о том, что, не познав причины конфликтности неживой природы, мы не сможем до конца понять суть конфликтных процессов, происходящих в обществе. С другой стороны, не может не остаться незамеченным тот факт, что терминологический ряд, используемый
В.И. Новосельцевым в вышеприведенных цитатах, отражающих его представление о системном характере конфликта (например, «специфический способ взаимодействия», «ресурсно-коммуникативные противоречия», «стороны конфликта», «кризисный» и «безкризисный» пути разрешения конфликта), является традиционными в основном для социологического дискурса с соответствующим данному обстоятельству традиционным объектом исследования.
Не всегда принцип «переформулирования» развиваемого тезиса сопрягается у него с развитием предлагаемой идеи в качественно новом отношении. Для примера опять же сошлемся на использовавшиеся ранее цитаты. Например, конфликт определяется и как специфический способ взаимодействия двух и более систем, и как новая система, или надсистема, и как регулирующая часть самоорганизации систем любой природы. Согласитесь, непросто рассматривать операциональные возможности столь разных определений в рамках единой исследовательской стратегии.
Вместе с тем попытка систематизации представлений о конфликте как о системном явлении, предпринятая В.И. Новосельцевым, имеет самостоятельное научное значение. Она направлена на создание концептуальных моделей, позволяющих перейти к построению корректных математических моделей конфликтов, и поэтому требует отдельного и специального рассмотрения.
Конфликт как многоаспектную системную категорию предлагается рассматривать в предлагаемой теоретической разработке с пяти различных точек зрения.
Конфликт – специфический способ взаимодействия двух и более систем в ходе их совместного функционирования, порожденный противоречиями между ними, разрешающий возникшие противоречия и порождающий новые противоречия. В таком понимании конфликт есть не что иное, как новая система, и, следовательно, изучать конфликты надо так же, как изучаются любые другие системы.
Конфликт как полифуркационный процесс (т. е. имеющий многочисленные разветвления) перехода количества в качество ведет к нарушению устойчивого функционирования системы и завершается ее возвратом в прежнее состояние устойчивости, образованием в ней устойчивого состояния или ее катастрофой (гибелью). В конфликтующих системах области и точки устойчивости неизвестны ни исследователю, ни системе, поскольку они формируются и распадаются в ходе развития конфликта. Конфликты управляемы, но управление здесь особое, основанное не на принципе оптимальности, а на поиске компромисса и применении специальных технологий ухода от конфронтации, кризисов, катаклизмов и сглаживания противоречий.
Конфликт как динамическое явление, в котором будущее не содержится в качестве составной части в настоящем, т. е. всякое данное состояние конфликтующей системы не может быть объяснимо только из состояний, предшествовавших ему. Феноменология конфликтов такова, что каких-то правил, позволяющих его предупреждать, избегать, урегулировать, не существует, однако конфликтам присущи закономерности, знание которых позволяет человеку нормально жить и процветать в конфликтных условиях.
Конфликт – неотъемлемая часть самоорганизации систем любой природы, обусловливающая неустойчивый, нелинейный и необратимый характер процессов их внутреннего развития и взаимодействия со средой. В таком аспекте конфликты выступают уже не только в качестве некоего негатива, который нужно искоренить из нашей жизни, но и как явления, несущего созидательный потенциал. Уродливые антигуманные формы конфликтов будут существовать до тех пор, пока человек в своем эволюционном развитии не достигнет определенного духовного, культурного и интеллектуального уровня и не научиться жить не по понятиям, а на основе нравственных и правовых норм.
Конфликт как атрибутивное свойство всех форм движения материи выступает основным системообразующим фактором и движущей силой эволюционного процесса. Путь к постижению сущности конфликтов, связанных с деятельностью человека, проходит через познание конфликтности как атрибутивного свойства всех форм движения материи. Отсюда следует, что «…теоретический и методологический базис науки о конфликтах должен быть значительно шире концептуальных оснований любой отдельно взятой специализированной дисциплины»[676].
Концепция системной конфликтологии содержит разработку таких вопросов, как типы, свойства и функции конфликтов, а также причины их возникновения и динамика. В.И. Новосельцев формулирует следующие системные свойства конфликтов: слабую предсказуемость, системную устойчивость, скрытность, взаимную рефлексию, кумулятивность, квазипериодичность и расширяемость.
Слабая предсказуемость обнаруживается в невозможности точно предсказать траекторию развития конфликтного процесса, так как стороны конфликта постоянно изыскивают новые, нестандартные линии поведения, не укладывающиеся в традиционные схемы. Применение системных методов позволяет «…всесторонне проанализировать конфликт, правильно сформулировать проблему, разработать модель процесса, провести ее исследование и указать, где может произойти нечто непредвиденное и угрожающее, а также обоснованно рекомендовать, чего не надо делать и чего следует опасаться»[677].
Устойчивое развитие конфликтного процесса происходит по разнообразному набору неустойчивых траекторий: «…конфликты глобально устойчивы своей локальной неустойчивостью»[678]. В этом заключается суть понимания такого системного свойства конфликта, как системная устойчивость.
Скрытность выражается, по мнению В.И. Новосельцева, в том, что исходные причины и движущие силы конфликтов «спрятаны» от наблюдателя, намерения сторон умышленно утаиваются, действия участников маскируются.
Отсюда делается вывод о том, что «…явление, все стороны которого доподлинно известны, не может считаться конфликтным. В реальном конфликте на поверхности лежат лишь его отдельные фрагменты – сосредоточение и перегруппировка сил, конфронтации, различные кризисы, противоборства, катастрофы, ненесущие в себе исчерпывающую информацию о целостной сути происходящих событий»[679]. В качестве примера приводятся события в Чечне, «морфология» которых, по его мнению, «скрыта за семью печатями», так как истинные причины и движущие силы этого военного конфликта «…остаются тайной, как для широкой общественности, так и для самих участников»[680].
Взаимная рефлексия проявляется в особой специфике конфликтных взаимодействий, когда противостоящие стороны не только реагируют друг на друга, но и стараются навязать противнику выгодную для них стратегию его поведения. Рефлексия в данном случае понимается как разновидность взаимного управления.
Формальной характеристикой взаимной рефлексии в конфликте служит ранг рефлексии. Конфликтующие стороны обладают нулевым рангом рефлексии, если они в своем поведении руководствуются гарантированными (минимаксными) стратегиями, т. е. выбирают из всех возможных вариантов поведения противника наихудший для себя вариант и применительно к нему ведут себя наилучшим образом. В том случае, когда сторона А строит свое поведение, предполагая, что сторона B имеет нулевой ранг рефлексии, она имеет первый ранг рефлексии. Второй ранг рефлексии возникает тогда, когда сторона В предполагает, что ее противник обладает первым рангом рефлексии. Формула рефлексивности будет выглядеть так: конфликтующая сторона обладает К-м рангом рефлексии, если она предполагает, что ее противник имеет (К–1)-й ранг рефлексии. Преимущество в конфликте при прочих равных условиях имеет сторона, обладающая более высоким рангом рефлексии.
Кумулятивность конфликтов проявляется в их способности находить наиболее слабое место в системе. Поэтому катастрофические явления служат признаком протекания конфликтных процессов, которые и должны стать объектом системного анализа. Конфликты выступают своеобразным регулятором, «…открывающим и закрывающим системы, и тем самым нарушают их движение к энтропийному (термодинамическому) равновесию»[681].
Квазипериодичность означает, что наблюдаемая, внешняя сторона развития конфликтов носит колебательный или цикличный характер. Приставка «квази-» здесь указывает на то, что параметры колебаний не постоянны, а имеют вероятностную природу. В качестве примера приводится сердцебиение (как типичный квазипериодический процесс с ярко выраженными флюктуациями частоты и амплитуды колебаний), которое может рассматриваться «…как результат конфликтного процесса взаимодействия мышечных, нервных и других тканей, образующих систему кровоснабжения»[682].
Расширяемость – одно из фундаментальных свойств конфликта, выражающееся в его способности втягивать в свою сферу субъекты, между которыми ранее отсутствовали какие-либо противоречия. В социальных системах это свойство наглядно иллюстрируется мировыми войнами, глобальными экономическими кризисами, революциями, начинавшимися, как правило, с локальных конфликтов. Объясняется это тем, что в открытых системах, с одной стороны, происходит диссипация (рассеивание) конфликтов, а с другой стороны, такие системы адсорбируют внешнюю конфликтность. По мнению В.И. Новосельцева, избежать или приостановить разрастание социального конфликта можно, если его субъекты будут уверены в неотвратимости наказания за разжигание кризисов. Причем речь идет не только о физическом или судебном наказании – «…в природе и обществе неумолимо действует закон мысли – действия, согласно которому любая мысль и любое действие не проходят бесследно и не исчезают в "никуда", а отражаются на нас же самих и на наших потомках»[683].
Представление о системных свойствах, присущих конфликтам, наделяет исследователей инструментом, позволяющим вычленять данные явления, идентифицировать их в ряду других феноменов общественной жизни, распознавать их до того, как они перерастут в кризисы, предвидеть их негативные и позитивные последствия, правильно вести себя в конфликтных условиях и рационально управлять конфликтными процессами.
Концепция содержит указание на следующие функции конфликта: основную, сигнальную, информационную, интегродифференцирующую и динамическую.
Основная функция явления связана с пониманием его предназначения.
В данном случае предлагается исходить из понимания того, что предназначение конфликта заключается в разрешении противоречий, возникающих в процессе самоорганизации всех форм движения материи, содействуя тем самым ее эволюции, а феномен конфликта вообще «…состоит в том, что он порождается противоречиями, но он же эти противоречия и разрешает»[684]. Конфликт заставляет природу самоорганизовываться во всех формах ее проявления и двигаться вперед по пути эволюции.
Остальные из перечисленных функций относятся к неосновным. Сигнальная функция характеризует конфликт как показатель определенного состояния системы. Конфликтная ситуация является сигналом для принятия необходимых мер. Игнорирование таких сигналов ведет к запущенности проблемы и может породить неуправляемое нарастание социальной напряженности.
Развертывание, течение, повороты конфликтной ситуации всегда несут определенную информационную нагрузку о породивших ее причинах. Информационное проявление конфликта значительно шире сигнального, так как в данном случае акцентируется внимание на значении того, что более четко выражаются потребности, устремления участников конфликта, а также причины социальной неудовлетворенности или протеста, которые в обычной обстановке «…скрыты за привычными нормами поведения и деятельности»[685].
Интегрирующая и дезинтегрирующая функции указывают на то, что развитие системы под воздействием конфликта идет в двух противоположных направлениях: разъединении (дифференциации) и объединении (интеграции). Дифференцирующая функция стимулирует процессы разделения общества по государственному, этническому, классовому, религиозному и другим признакам. Интегрирующая функция проявляется в стимулировании идентификации частных интересов с интересами общественными, способствуя процессам солидаризации, объединения усилий, сплочению рядов сторонников.
Динамическая функция проявляется в способности конфликта влиять на темпы эволюционного развития природы и общества. Например, по мнению В.И. Новосельцева, «…чем выше идеологизация общества, тем в большей мере проявляется замедляющий компонент социального конфликта»[686].
В случае военного конфликта победа может быть достигнута не только благодаря подавляющему силовому превосходству, но и за счет гибкого и своевременного изменения стратегии своих действий, строящейся с учетом реагирования на действия или намерения противника. Характер современных вооруженных конфликтов, в частности, сопряженных с угрозой терроризма, стимулировал структурные перестройки вооруженных сил и реформирование военных доктрин ведущих стран мира, в том числе и России. Однако темпы процесса реформирования оказались в различных странах весьма разными.
Рассматривая вопрос о причинной обусловленности конфликтов, В.И. Новосельцев выделяет четыре концепции, специфическим образом трактующие данный вопрос, имеющий не только методологическое, но и непосредственно практическое значение: философскую, прагматическую, социальную и психологическую.
Согласно философской концепции базовой причиной существования конфликтов считается наличие во всех без исключения объектах и явлениях материального мира противоположных сторон, тяготеющих к взаимному проникновению через различные формы противоборств. Трактовка Г. Гегелем борьбы и единства противоположностей как противоречия положена в основу понимания сущности конфликта у В.И. Новосельцева: «Развитие любого явления есть не что иное, как становление, обострение и разрешение противоречий, суть – конфликт, завершающийся переходом противоположностей не только друг в друга, но и образованием более высоких форм данного явления. Разрешение конфликта противоречий представляет собой скачок… отрицание новым явлением старого…»[687].
Здесь необходимо сделать замечание по поводу уже затрагивавшегося ранее сюжета о предлагаемой трактовке конфликта как способе разрешения противоречий. В ходе знакомства с данной концепцией (особенно тогда, когда ее автор приступает к трактовке теоретического материала в философском дискурсе) постоянно возникает впечатление, которым не просто пренебречь: разнообразные формулировки сущности исследуемого феномена с использованием предлагаемого аналитического языка настолько своеобразны (каждая по отдельности), что начинают либо порождать трудности, связанные с необходимостью выбора какой-то одной из них в целях операционализации, либо порой затрудняют приближение к пониманию сути подхода автора. Например, в уже цитированном выше тезисе автор фактически уравнивает понятие «конфликт» и понятие «становление, обострение и разрешение противоречий», а с введением здесь же еще и понятия «конфликт противоречий» делает совсем нелегкой процедуру солидаризации с его точкой зрения.
Сопутствующий эффект «аллюзий» (как в случае с гегелевской концепцией противоречий) не всегда способствует постижению специфики собственного авторского понимания сущности анализируемого явления, представляя само по себе событие вполне естественное, особенно если учитывать ярко выраженный междисциплинарный характер изучаемого феномена.
Обоснованность данного замечания подкрепляет тот факт, что практически ту же самую идею В.И. Новосельцев сумел сформулировать иначе, лишив читателя возможности быть плененным «аллюзией». В книге «Системная конфликтология» на странице 119 находим: «…в основе всех конфликтов лежит объективный процесс взаимопроникновения противоположных сторон материальных объектов, взаимоопределяющих и в то же время отрицающих друг друга».
В данной формулировке фактически отсутствует отождествление конфликта с противоречиями, а также минимизирована возможность возникновения затемняющих существо рассматриваемого вопроса «аллюзий».
Прагматический подход определяет первопричину конфликта как результат образования дефицита ресурсов, а также как несоответствие коммуникационных возможностей потребностям развития. Анализируя данный подход, важно иметь в виду, что конфликты возможны и при избытке ресурсов и развитых коммуникаций. Более того, «…чем больше по объему и сложнее в структурном отношении становится ресурсно-коммуникационная система, тем сильнее проявляются ее внутренние конфликтогенные качества»[688]. Примером могут служить компьютерные вирусы, распространяемые хакерами, конкурентная борьба пейджинговых и мобильных телефонных компаний, «проблема–2000» и т. п.
Коммуникационные средства (особенно информационные) предлагается рассматривать как эффективный инструмент регулирования конфликтных взаимоотношений в различных сферах человеческой деятельности.
Вопрос, связанный с выяснением ресурсно-коммуникационной обусловленности конфликта, представляется одной из наиболее сложных проблем в теории и практике в силу своего относительно скрытного характера. Эти ресурсы или тщательно скрываются сторонами, или нередко до конца неизвестны даже самим этим сторонам.
Социальная концепция связывает первооснову возникновения конфликтов со столкновением интересов и ущемлением потребностей людей и социальных групп, а также в существовании природного феномена отчуждения личности от системы.
Психологическая концепция, не претендуя на исчерпывающее объяснение первопричин социальных конфликтов, тем не менее затрагивает важнейшую и самую труднодоступную для изучения конфликтообразующую область – психику человека. Психический комплекс человека В.И. Новосельцев предлагает представить в виде проблемно-ориентированной структурно-функциональной модели.
Чтобы разобраться в причинах того или иного поведения человека в определенной ситуации, согласно данной концепции, необходимо разобраться в их причинах, которые-то и кроются в механизмах принятия решений. Иными словами, для того, чтобы понять причины конфликтных взаимоотношений, нужно получить представление о том, как стороны воспринимают ситуацию, как они ее осознают и оценивают, готовы ли проявить волю при выборе альтернативных характеристик предстоящего действия?
Для системного анализа функциональной структуры психики предлагается выделить четыре слоя принятия решений: интуитивный, интеллектуальный, рефлексный и инстинктивный (приблизительно соответствующие тому, что психологи называют надсознательным, сознательным, подсознательным и бессознательным). Каждый из выделяемых слоев интерпретируется в функциональном отношении как источник внутриличностных и межличностных конфликтов. На основании анализа каждого из этих четырех слоев принятия решений делается вывод о том, что «…конфликтность человека зависит не только от того, какой слой принятия решений доминирует в его психике, но и от индивидуального темперамента и свойств памяти»[689]. Вместе с тем одновременно признается тот факт, что между темпераментом и слоями принятия решений нет жесткой функциональной зависимости, поэтому «…свойства темперамента только объясняют природную психологическую первопричину конфликтов, но не могут служить основанием для оценки конфликтности данной личности»[690].
Использование В.И. Новосельцевым понятия конфликтности как характеристики личности порождает ряд вопросов. И не только у критически настроенного читателя, но и, как мы видим, у самого автора также.
Введение такого понятия должно было бы означать наличие определенной категории людей с присущим им темпераментом, складом психического устройства или слоем принятия решений, доминирующим в его психике, позволяющим относить их к некоему конфликтному типу. Что называется – по определению. Очевидно, что такого типа личности скорее всего не существует. Разнообразные ситуации, возникающие в ходе интеракций, могут порождать различный тип реакции у индивида, независимо от того типа темперамента, которым он наделен от природы. Даже вынужденные оговорки по поводу того, что свойства темперамента только объясняют природную психологическую первопричину конфликтов, хотя и не являются основанием для отнесения того или иного индивида к конфликтному типу, не снимают вопросов по поводу обоснованности существования самого термина «конфликтность личности». В самом деле, является ли темперамент «объяснением» причин возникновения конфликтов? И что такое психологическая «первопричина» конфликта?
Более убедительным представляется понимание особенностей темперамента, слоя принятия решений, свойств памяти как факторов, обусловливающих специфику стиля поведения в конфликте, одновременно не являющихся достаточным основанием для отнесения данного индивида к некоему конфликтному типу. Другое дело, когда указанные факторы (особенности темперамента, слой принятия решений, свойства памяти) рассматриваются в качестве конфликтообразующих. Такая интерпретация воспринимается как более обоснованная, позволяющая согласиться с высказанной оценкой автора.
Концепция В.И. Новосельцева привлекает внимание и в связи с тем обстоятельством, что она фактически представляет собой попытку создания универсальной теоретической конструкции, объясняющей конфликт как системное явление. Попытку, как мы удостоверились, не всегда лишенную противоречий и недосказанностей, позволяющих читателю трактовать по своему разумению ряд предлагаемых положений. В данной концепции можно найти и более полемичные и радикальные утверждения, вызывающие возражения в первую очередь у представителей субъектно-деятельностного подхода (например, выдвигаемый тезис о возможности рассмотрения социальных и природных конфликтов на основе единого методологического посыла). Как параллельные, но не взаимодополняющие воспринимаются нередко те фрагменты, в которых используется то философский, то синергетический, то социологический, а то и математический язык. Данное обстоятельство лишь очевидным образом демонстрирует те трудности, с которыми сталкивается исследователь, пытающийся выработать некую универсальную теоретическую конструкцию, применимую ко всем возможным видам и формам проявления конфликта. Для полноты реализации нашего замысла – обозначить основные тенденции в поисках теоретико-методологических подходов к анализу конфликта – необходимо также обратиться к рассмотрению такого феномена (можно даже сказать, в определенном смысле, «модного» феномена) в научном пространстве, как синергетика.
<< | >>
Источник: Дурин В.П., Семёнов В.А.. Конфликт как социальное противоречие. 2008

Еще по теме § 4. Системный анализ и системная конфликтология(концепция В. Новосельцева):

  1. 5.1. Концепция Кондратьева и прогнозы мир-системного подхода. Отличие концепции эволюционных циклов международной экономической и политической системы
  2. 12.1. Общее представление о системном анализе
  3. 12.3. Комплексная схема системного анализа
  4. Глава 12. Системный анализ и управление в экологии
  5. 12.2. Основные этапы системного анализа
  6. Глава II ТЕОРИЯ МЕЖДУНАРОДНОГО КОНФЛИКТА В РАМКАХ СИСТЕМНОГО АНАЛИЗА
  7. 7.3. СИСТЕМНО-ДИНАМИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ ДИЗОНТОГЕНЕЗА
  8. 1.5.2. Схема системного анализа политического процесса
  9. Д. Jl. Пайк КАРТИРОВАНИЕ — СИСТЕМНАЯ КОНЦЕПЦИЯ ДЛЯ ПОКАЗА АЛЬТЕРНАТИВ
  10. Комплексный и системный подходы в концепциях С. Л. Рубинштейна, Б. Г. Ананьева, Б. Ф. Ломова И. А. Юров (Сочи)
  11. ГЛАВА IV Системно-комплексный подход в формировании концепции развития народов й их национальных характеров