<<
>>

«БОЛЕЗНИ» РЕАКТОРА

Буквально с первых часов работы реактора начались непредвиденные ситуации. Это и понятно, шло освоение принципиально новых технологий и оборудования в условиях крупного промышленного производства.

В первые сутки работы реактора на проектной мощности случилась авария. Из-за недостаточного количества охлаждающей воды произошло разрушение урановых блочков и их спекание с графитовой кладкой. Такая авария называлась «козлом».

Первым забил тревогу В. И. Шевченко. Его приборы, расположенные на площадке влагосигнализации, зарегистрировали высокий уровень радиоактивности воды, составляющий примерно триста доз от допустимого уровня. Реактор стали «тормозить», и в двенадцать часов дня двадцатого июня он был полностью остановлен, проработав лишь несколько часов.

Складывалась драматическая ситуация. С одной стороны, доказано, что реактор работоспособен, огромные усилия сотен тысяч людей оказались не напрасными, а с другой — в первые же часы вывели аппарат из строя. Что делать? Сразу после доклада Берии о победе, немедленно доложили

о              первой крупной неприятности. Берия, единственный из членов Политбюро, имевший техническое образование, сразу понял опасность сложившейся ситуации. На вопрос Б. JI. Ванникову: «Когда будет работать реактор?», — тот ничего определенного ответить не мог.

Немедленно созваны на совещание все, кто способен из-

менить ситуацию. Все признали, что технологии и инструментов ликвидации такой аварии нет. Придется и то, и другое разрабатывать по ходу аварийных работ.

Пробовали выжигать урановые блоки и растворить алюминиевую оболочку и трубу щелочью, а после этого сверлить пустотелыми фрезами. Однако результата этот метод не дал. Круглосуточная лихорадочная работа коллектива реакторного завода в течение трех недель была малоэффективной. Последствия аварии — разрушенные урановые блоки — извлечь не удавалось.

Кроме того, все аварийные работы проходили в условиях повышенного фона гамма-излу- чения и большой концентрации радиоактивных аэрозолей, что привело к переоблучению персонала и радиоактивному загрязнению помещений здания, где размещался реактор.

Под непрерывным давлением Берии, И. В. Курчатов дает указание вывести реактор на полную мощность, так и не ликвидировав до конца последствия первой аварии.

Но беда не приходит одна. 25 июля, на тридцать шестой день пуска, произошла та же авария — спекание урановых блоков с графитом. На этот раз решили реактор не останавливать, ликвидировать аварию на работающем аппарате.

Рабочие помещения от радиоактивных загрязнений не удавалось отмыть. Все попытки отмыть линолеум и метлахскую плитку ни к чему не приводили. Сменив их несколько раз и не решив проблему, застелили пол нержавеющей сталью. Это дало необходимый эффект. Полы стали отмывать от радиоактивных загрязнений.

Ликвидация второго «козла» происходила уже с учетом опыта первой аварии, но трудностей от этого не становилось меньше. Чтобы снизить выброс радиоактивных аэрозолей и пыли с ураном в воздух, а также ускорить процесс охлаждения режущего инструмента, на место аварии подавалась вода. В результате графитовая кладка подвергалась недопустимому увлажнению. Контакт влажного графита и труб (технологических каналов), в которых находились урановые блочки, привели к массовой коррозии металла. Вода стала заливать графитовую кладку.

Дальше так работать было нельзя. Нечеловеческое напряжение сил, самоотверженность и даже осознанное само

пожертвование при работе в мощных полях излучений реактора не могли остановить нарастающей «болезни» реактора. 20 января 1949 года аппарат был поставлен на капитальный ремонт. Но к этому времени уже удалось наработать такое количество плутония, которое было достаточно для атомной бомбы.

В ходе капитального ремонта первого реактора возникла серьезная проблема. Как мы уже говорили, неанодирован- ные трубы коррозировали и подлежали замене другими, с антикоррозийным покрытием.

Однако в них были тысячи урановых блочков, которые нужно было еще некоторое время облучать нейтронами, чтобы получить плутоний. Можно было разгрузить эти блочки обычным путем — через верх. Но это неизбежно приводило к механическим повреждениям алюминиевых оболочек урановых блочков, из-за чего их повторное использование было невозможно.

В стране не было урана на еще одну загрузку реактора. Приходилось беречь каждый урановый блочок, а тут тысячи фактически должны быть выброшены. Нужно было любой ценой сохранить уже частично облученные и сильно радиоактивные урановые блочки. В этом случае путь был единственным: с помощью специальных присосок через верх из труб достали тридцать девять тысяч урановых блочков. При этом сильное переоблучение получили все участники операции. Этого можно было бы избежать, но тогда атомный реактор остановился бы На срок не менее года. Реально это могло похоронить реализацию уранового проекта. Неизбежно начались бы репрессии, поиски «врагов народа»... Большое количество технологических нарушений, аварий приводило к хроническому переоблучению людей. В первый год работы атомного реактора персонал нередко работал без дозиметров. Так поступал сам Ефим Павлович Славский, да и другие руководители производства. Надо иметь в виду, что и приборы фиксировали не все виды излучения. Скажем, нейтронное излучение, очень мощное в реакторе, не могло тогда регистрироваться, так как не имело электрического разряда, а все дозиметрические приборы действовали на основе электрического эффекта. Даже при этом за 1949 год почти треть работавших на заводе по документальным до

зиметрическим данным получила годовую дозу облучения больше 100 бэр, при принятой тогда годовой норме примерно 30 бэр. Можно представить, каковы эти дозы были у тех, кто работал без дозиметра... Значительная часть радиационной нагрузки в 1949 году была получена работниками «Аннушки» в ходе капитального ремонта. марта 1949 года после окончания ремонта реактор стал набирать мощность. декабря 1946 года началось строительство радиохимического завода (объект «Б»), в комплексе с хранилищем радиоактивных отходов (объект «С»), ставшим печально известным впоследствии из-за аварии 1957 года.

Первые месяцы эта стройка находилась как бы на периферии интересов московского руководства, в тени борьбы строителей и монтажников за быстрейший пуск первого промышленного атомного реактора. Объем работ здесь был первоначально невелик. До середины лета 1947 года строительство радиохимического комплекса велось тем же первым строительным районом, что и «Аннушки».

<< | >>
Источник: Новоселов В. Н., Толстиков В. С.. Тайна «сороковки».—. 1995

Еще по теме «БОЛЕЗНИ» РЕАКТОРА:

  1. Х.З. Геоэкологические аспекты энергетики
  2. СОВЕТСКИЙ СОЮЗ ПРИНИМАЕТ ВЫЗОВ
  3. ОБЪЕКТ ОСОБОЙ ВАЖНОСТИ
  4. «БОЛЕЗНИ» РЕАКТОРА
  5. Глава 33 ЗДОРОВЬЕ ОЗЕРЦЕВ
  6. Конфигурация американского общественного мнения в отношении северокорейской проблемы в 2000-е годы
  7. 2.4 «МОЛНИЯ#x2011;1» ВЫШЛА В КОСМОС
  8. 8.3. Правовой режим природопользования и охраны окружающей среды
  9. 19.1. Основные характеристики ионизирующих излучений
  10. 25.2. Классификация чрезвычайных ситуаций
  11. Лекция 31. Производство как подсистема НТР