<<
>>

Двигательная сила и «черный хлеб».


Хотя конец XIX столетия и открыл собою царствование электричества, однако, пар еще не одряхлел. В 1871 году после потери Эдьзаса и Лотарингии в промышленности значилось
машин, представляющих собою приблизительно 315.000 лошадиных сил; в 1897 году имелось свыше 68.000 машин, представляющих собою около 1.350.000 лошадиных сил.

Поэтому потребление каменного угля, «черного хлеба», который питает эти силй, удвоилось со времени войны; оно достигает уже в течение нескольких лет в среднем около 40 миллионов тонн,
доставляя 6.800.000 лошадиных сил, потребных для работ во Франции [†††††††††††]).
Хотя внутренняя добыча угля и удвоилась с 1875 года (16 с половиной миллионов тонн в 1875 году, 32 с половиной миллиона в 1900 г.), но она не может .удовлетворить всего спроса, и эту недостачу пополняют английский уголь, бельгийский и немецкий кокс.
«Не следует удивляться нашей относительной немощности,— говорил один инженер Вилэну, несколько лет тому назад,—каменноугольная копь не строится, как металлургический завод. Не говорю уже о чисто коммерческих расчетах на будущее, которое приходится иметь в виду, ни о вопросе о капиталах. Ведь даже в наших каменноугольных бассейнах при устройстве новой шахты нужно рассчитывать на расход, который 'может колебаться между
и В миллионами. Это вдвое или втрое больше того, что стоит •самая усовершенствованная доменная печь 2). Но если для возведения доменной печи со всеми вспомогательными аппаратами требуется самое большее год, то нам нужно три и четыре года для создания нового центра выработки. Дело идет не только о том, чтобы определить местоположение шахты, углубиться в землю в среднем на 300 метров, а иной раз на 700 метров, предотвратить п часто бороться с появлением в шахтах воды; надо еще по окончании и оборудовании смежных шахт, одной для вентиляции, а другой для подъема угля, подготовить эксплоа- тацию, провести главные артерии и вспомогательные пути, ведущие к забоям, где производится выработка. Какие трудности приходится встречать при этой работе, которая отличается совсем иной тонкостью и сложностью, чем работы, производимые в разных отраслях промышленности под открытым небом!»
Недостаток французского «черного хлеба» для французской промыщденности особенно ясно проявляется в области кокса. Бедность в коксе, таков аргумент владельцев железоделательных заводов, когда их упрекают .в том, что они вырабатывают недостаточное количество чугуна. По вычислению горного ведомства в 1897 году в доменных печах было сожжено 3 миллиона тонн кокса; но едва половина этого количества была заготовлена во Франции. Германия ввезла к нам 934.000 тонн, Бельгия 579.000 и Англия, которая главным: образом посылает нам каменный уголь, 21.000 тонн. Поэтому накапупе выставки произошло заметное повышение цен на кокс, в тот самый момент, когда Германия уменьшила вывоз этого горючего матерьяла, в котором нуждались ее заводы. А когда французские промышленники обратились к французским каменноугольным копям, то не получили удовлетворения, ибо каменноугольные копи направили свое внимание на тощие угли, в тот момент, когда кокс был слишком дешев, чтобы окупиться, и когда тощие угли теряли свою прежнюю дурную славу.

Ибо такова история каменноугольных копей в XIX веке: начав с жирных углей, они кончили тощими углями, до той поры находившимися в презрении.

«Прежде всего,—говорил другой инженер,—пачали эксплоатц- ровать век тому назад только жирные угли, как для домашнего очага, та^ и для металлургической промышленности, газовых заводов и отопления котлов. Позднее, усовершенствовали систему домашних очагов и очагов промышленных; компании смоглй тогда вести свои штольни в слоях полу-жирного угля. Наконец, в эти последние годы, с изобретедием печей с медленным сгоранием и усовершенствованных колосников направили эксплоатацию на тощие угли, которыми до сей поры несколько пренебрегали, хотя их положение в глубинах почвы допускает выгодную выработку».
В настоящее время каменный уголь не является больше единственным источником двигательной силы. К паровым двигателям, питаемым «черным хлебом», присоединились машины со взрывами или со внутренним сгоранием, двигатели, действующие горячим воздухом, двигатели керосиновые, газовые [‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡]), спиртовые, электрические, которые уже оказали, как мы увидим в официальном докладе о промышленности на выставке 1900 года, большие услуги мелкой промышленности, велосипедной и автомобильной промышленности, столь большие, что Задаешь себе вопрос, не сможет ли передача на дом электрической двигательной силы, главным образом в горах, в местах падения воды, в районах белого угля, парализовать промышленную концентрацию на крупных заводах в руках крупных обществ, и не вызовет ли она возврата, по крайней мере частичного, к домашней промышленности былых времен.

Век стали и металлургия [§§§§§§§§§§§]).
Для истории современной металлургии особенно характерна замена железа сшалыо. Эта замена объясняется двумя главными причинами: во-первых, стремлением найти большее сопротивление З^силию, во-вторых, уменьшением цен на сталь, благодаря конверторам. В самом деле, превращение чугуна, получаемого в доменных печах, в обыкновенную сталь в конверторах Бессемера- Томаса [************]) имеет тенденцию сделаться менее дорогим, чем превращение чугуна в железо посредством пудлингования; в виду этого цены на «продажную» сталь были в 1897 году, по статистическим данным министерства общественных работ, ниже на
франка с тонны, чем цены на продажное железо (158 франков и 161 франк).
Поэтому в наши дни <угаль все больше и больше заменяет железо, не только в производстве рельсов, но и в постройке машин, в крупных строительных работах, в металлических перекрытиях домов, в обшивке кораблей. Мост Александра III (в Париже 1900 г.) выстроен из стали (свыше 7 миллионов килограммов); мост Мирабо (в Париже 1898 г.) стальной; на дворцы Выставки 1900 года пошло 38.000 тонн стали и только 2.000 тонн железа, тогда как остов дворцов 1889 года был из железа [††††††††††††]). Этим также объясняется, почему французское производство упало с 900.000 тонн в 1869 году до 745.000 тонн в 1900, тогда как производство стали дошло с каких-нибудь 110.000 тони в 1869 году до солидной цифры 1.624.000 тонн в 1900 году. Вот почему можно по праву сказать^ что нашей эпохой открывается «век стали».
Производство чугуна тоже увеличилось: в 1900 году количество его удвоилось по сравнению с производством 1869 года, дойдя с 1.380.000 тонн до 2.700.000 тонн. Однако, число доменных печей непрестанно уменьшается (288 в 1869 году, 107 в 1896 году), но
их производительность гораздо выше, чем прежде—от 160.000 до
килограммов в день на востоке 4).
Добыча железной руды естественно возросла почти в тех же размерах: приблизительно 3 миллиона тонн в период 1876—1885 г.г. и около 5 миллионов тонн в 1899 г. Наибольшее количество этой руды доставляет рудный бассейн Мерты-и-Мозеля. Огнеупорный кирпич, в состав которого входрт известь и магнезия, и которым выкладываются внутренние поверхности конверторов Бессемера и пудлинговых печей, облегчил утилизацию фосфористых восточных руд. По статистическим данным министерства общественных работ производительность рудников и копей в восточной области в 1849 году достигала всего лишь 97.000 тонн, тогда как в остальной части Франции добывался миллион тонн. Но, начиная с 1860 года, восточный бассейн с каждым годом приобретает всё большее значение, тогда как другие бассейны истощаются: восточный бассейн дает в период JL866—1875 г.г. 1.110.000 тонн-и достигает 4.106.000 тонн в 1899 г., 70% добычи остальной части Франции. Точно так' же департамент Мерты-и-Мозеля производит 60% французского 'чугуна; в двадцать, лет его копи и его Металлургия достигли неслыханного развития: Франция воссоздала промышленный Эльзас на своей изуродованной границе.
Последние годы XIX столетия отмечены значительным повышением цен на железо, чугун и сталь. Это повышение объясняется двумя причинами: 1) увеличением потребления металла перед всемирной выставкой; 2) неспособностью французских заводов сдать в срок матерьял, заказанный железнодорожными компаниями.
Действительно, в течение 1898 и 1899 г.г. эти компании дали кЬлоссальные заказы строительным мастерским: сдаче и постройке подлежали с 1-го января по 15 септября 484 локомотива, 2.372 пассажирских вагона и 9.198 товарных вагонов, больше, чем было сдано в течение пяти предшествующих лет!
А Франция не может построить болыпё 350 локомотивов в год: 50 в собственных мастерских компаний, 300 на шести круп

ных машиностроительных заводах. Произошло то, что должно было произойти: государству пришлось заказать в Соединенных Штатах 10 локомотивов большой скорости, которые быАи нужны для выставки. Запад, нуждавшийся в 20 паровозах для своих экспрессов, должен был заказать 10 штук въ Австрии и построить еще десять в своих Соттвильских мастерских. Окружная железная дорога не могла достать у частной промышленности 15 нужных для нее локомотивов: их ей построила Северная Компания в своих мастерски[‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡] в Шапелле и Геллеме.
Можно удивляться, как это, несмотря пamp; лихорадочную деятельность' предшествовавших выставке 1900 года лет, французская промышленность не смогла выстроить 484 локомотивов, тогда как Германия в состоянии выпускать ежегодно от 1.200 до
паровозов, когда только один из ее 14 паровозостроительных заводов может выпустить столько же, сколько все шесть крупных французскйх заводов, и когда в Соединенных Штатах одна из фирм отличается такой мощностью, что ежегодно выпускает от 900 до 1.000 локомотивов.
Но перестаешь изумляться, когда узнаешь, что если французская постройка более законченна, чем постройка заграничцая, то она также н более медленна и более дорога; законченность, медленность и дороговизна—вот три характерных черты всякой металлургической промышленности во Франции.
Иностранные заводы лучше оборудованы инструментами: в Соединенных Штатах, в Германии, в Англии если какая-нибудь машина- орудие превзойдена более совершенной по типу, то ее деклассируют, и это моадо сделать, так как у них имеются заказы. Во Франции же не то: там долго придерживаются прежней матерьяльной части, ибо страшатся расходов по приобретению инструментария.
За все нужно платить—и за законченность, и за медленность, и за матерьял. И вот почему в 1897 году Россия, рлько что занявшая у нас за предшествующие десять лет около 13 миллиардов и желавшая уплатить нам свЬй долг признательности, смогла заказать во Франции только 50 локомотивов, хотя ей было нужно гораздо больше для Сибирской железной дороги; французские цены на 12% превышали цены немецкие. Пассажирский паровоз с простым расширением и двумя парными осями, весом в 44 тонны, стоит 58.450 франков у нас и 49.750 франков в Эльзасе; товарный паровоз с простым расширением и тремя парными осями, весом в 34 тонны, стоит 44.550 франков у нас и 38.100 франков в Эльзасе; первый обходится в одном мест# в 1 фрапк 42 сантима :;а килограмм, в другом — 1 франк 13 сантимов; второй —1 фрапк 31 сантим и ± франк 12 сантимов; это

превышение на 26% или 17% во вред французской металлургии. Один из локомотивов «компаунд» большой скорости, купленный государством в Америке, обошелся Франции в 75.000 франков, по 1 франку 47 сантимов еа килограмм, на 18% меньше, чем паровозы «компаунд», сданные французскими строителями.
«Одному обществу,—рассказывает Вилэн,—понадобился пароход для регулярного пассажирского движения. Оно обратилось к нескольким предприятиям, и вот полученные им ответц: английские фирмы—стоимость 1.500.000 франков и трехмесячный срок для сдачи; бельгийская фирма: 1.800.000 франков и тринадцать месяцев для сдачи, французская фирма—2 миллиона и срок сдачи два года. Получила заказ французская фирма. Когда "пакетбот уже совершал рейсы, его показали представителю английской фирмы, который самым чистосердечным образом признался, что судно, сданное им, не имело бы той законченности, какой отличается произведение французской фирм^».
Так, утверждается в общей эволюции металлургии превосходство и дороговизна французского производства, так же, как и грозная конкуренция, которую составляют нашей промышленности Германия, Англия и Соединенные Штаты.
Впрочем, когда Франция может производить «в крупном масштабе» то, чтб составляет ее специальность, тогда она торжествует на международном промышленном рынке.
«Во Франции существует,—говорит еще Вилэн,—очень большой завод, который, производя в огромном количестве совершенно готовые предметы—это чугунные трубы всевозможных моделей и всевозможных калибров—может вывозить их во все страны мира и победоносно бороться с иностранной конкуренцией».
Один северный завод имеет своей специальностью железные цепи: и вот он поставил самой Германии почти все цепи, которые послужили к[§§§§§§§§§§§§] усовершенствованию внутренней навигации по германским рекам и каналам.
Стало быть, будущность промышленности — в производстве в огромных количествах того, что является специальностью, и объяснение неуспехов Франции на международном рынке, равно как и общий характер нашего производства, можно резюмировать по такой формуле: «Во Франции промышленность имеет склонность работать «по мелочи и по мерке». В Германии, в Англии, в Соединенных Штатах занимаются «изготовлением готовых вещей в крупном масштабе» ').

История заводов Крезо *).
В ХУП1 веке Нрезо представлял собою всего лишь деревушку, затерянную в ложбине среди морванских холмов. Неподалеку находилось местечко Шарбоньер, маленькая кучка жилищ, заимствовавшая свое название от каменного угля, который выступал на поверхность среди скал.
В 1784 году в Крезо возникло промышленное общество с капиталом в 10 миллионов для эксплоатации шарбоньерских залежей и устройства железоделательного завода; в числе акционеров числился король. Железоделательный завод для 'выработки «железа на коксе» был, как написано на памятной доске, «первым заводом этого рода во Франции»: известно, что и на самом деле в те времена чугун выплавляли по каталанскому способу, обрабатывая железную руду на древесном угле. Новый завод вырабатывал в течение двадцати лет бомбы, ядра и пушки. В 1785 году на копях общества, на его -железоделательном заводе и при доменныхъ печах работало 1.500 человек.
Два года спустя хрустальный завод королевы был перенесен из Севра в Крезо. Стекольный завод был присоединен к железоделательному. Он продолжал работать до 1834 года, до времени покупки его вогезским хрустальным заводом. От него остались две печи, одна из которых служит протестантским храмом, другая резервуаром, и жилые постройки, замок, который еще продолжают называть «Стекольным Заводом», где помещается нынешняя администрация.
При помощи каменного угля, который добывали в Шарбоньере, и железных руд, доставлявшихся из расположенных неподалеку Шаланси и Варенна, Крезо приготовил артиллерию для армий Революции и Империи. Общество жило, благодаря войне, и вместе
Таким путем достигаешься максимум экономической производительности и, следовательно, мипимум цен на отдельные предметы. Например, в Германии, в Соединенных Штатах на заводах имеются прокатные ставки, вырабатывающие железо и сталь, брусковое или профильное, тысячами тонн, при чем за весь период работы ни на йоту не изменяется ни диаметр, ни форма прокатных вальцов. Во Франции совсем другое дело: типы гораздо более многочисленны и количество вырабатываемых элементов не так велико. Отсюда частые остановки машин, многочпсленные перемены матерьяла и новый пуск в ход, что увеличивает расходы по содержанию персонала, влечет за собою продолжительные перерывы в работе п в конечном итоге повышение цен». (G. Villain, Le Fer, la Houilie et la M6tallurgie a la fin du XIX specie.)
Cm. D’Avcnel, Mecanisme de la vie moderne, 1-re serie; G. Villain, Le Fer, la Houilie et la Metallurgie к la fin du XIX siecle; J. Huret, Enqu^te sur la question sociale en Europe и Шнейдер и K° «Описание заводов Крезо», история пх, план и т. д.

с нею исчезло: в 1815 году оно приостановило свою деятельность: оно поглотило 14 миллионов. Так закончилась первая фаза промышленной жизни Крезо, который с тех пор...
В 1818 году завод переходит в. руки Шаго, который уплачивает за обзаведение 900.000 франков и вновь зажигает огонь в печах. Вторая неудача. Спустя восемь лет англичане приобретают Крезо за миллион. Третья неудача. Банкротство разыгралось в 1833 году: еще 11 миллионов пропали даром. Не был ли это рок?
Наконец, нынешний Крезо был создан в 1836 году Адоль- фрм и Евгением Шнейдер, которые купили все обзаведение за
франковъ. Этот Адольф Шнейдер, бывший владелец железоделательного завода в Базейле, был настоящим основателем заводов Крезо, управление которыми до сих пор находится в руках его семейства.
Время было удачное: тогда строили первые железные дороги и первые пароходы; эти места сбыта сами собою открывали для Крезо еще новые места сбыта. Поэтому в течение десяти лет с 1837 по 1847 г. добыча угля в Шарбоньере дошла с 58.000 тонн до 100.000 тонн; выплавка чугуна с 5.000 тонн до 18.000 тонн; выплавка железа с 2.500 тодн, до 16.000 тонн и вес построенных машин с 1.000 до 4.500 тонн. В 1847 г. общая сумма продажи достигала 10.800.000 франков, а число рабочих равнялось 3.000.
Завод нуждался в сырье: общество приобрело железные рудники в‘ Мезенэ и Шанже, в двадцати километрах к северу от Крезо, затем каменноугольные копи в Моншанэне, Лонпандю п Десизе. Находясь в сердце Франции, при транспорте, обеспеченном Центральным каналом (с 1793 года) и железными дорогами, Крезо мог развивать свою деятельность по всем направлениям и использовать промышленную революцию, которая потрясала Западную Европу.
На выставке 1855 г. Крезо предстал в качестве первого металлургического предприятия во Франции и одного из самых могущественных в мире. Общество давало работу в своих мастерских в Крезо и Шалоне-на-Саоне 9.500 рабочим, которые добывали
тонн каменного уТля, выплавляли 35.000 тони чугуна,
тонн железа и выцускали 9.500 тонн машин. Продажа достигала 22 миллионов.
Двенадцать лет спустя, в 1867 году сумма оборота доходила до 35 миллионов. Общество извлекло 300.000 тонн железной руды,
тонн каменного угля и выпустило 133.000 тонн чугуна,
тонн железа и 16.200 тонн машин. Эти цифры красноречиво говорят о промышленной революции века.
После войны Крезо обзавелся нужными приспособлениями для выработки стали и производства стальных плит, на которые поступали требования от воейных и морских арсеналов. Поэтому
выставка 1878 года, на которой утвердилось восстановление Франции путем труда, послужила поводом для нового триумфа Крезо. Во эту эпоху завод потреблял 572.000 тонн горючих веществ,
тонн железной руды; его тринадцать доменных печей вырабатывали 155.000 тонн чугуна, его железоделательный завод выпускал 63.000 тонн железа, его сталелитейные заводы производили 62.000 тонн стали, а его строительные мастерские погло- щачи около 25.000 тонн металла. Общий итог продаж выразился за последние десять лет в сумме 526 миллионов (1868—1877 г.г.). Число рабочих достигло 14.200 человек, рассеянных на железных рудниках Саоны-и-Луары, Изера и Савойи, на каменноугольных копях Саоны-и-Луары, Ниевра и Луары, в мастерских Крезо и Шалона-на-Саоне и т. д.
Личный состав железоделательных заводов и машиностроительных мастерских уменьшился, спустившись с 6.000 человек в 1869 году до 4.850' в 1878 г.—это было действие латинизма; машины-орудия заменили человеческие, руки.
Около 1885 года Крезо пришлось испытать на себе первое влияние конкуренции, которую с тех пор не переставали ему составлять железообрабатывающие предприятия Мерты-и-Мозеля. Восточная область понизила цену на чугун со 103 франков за топну в 1875 году до 50 франков в 1886; цены на стальные рельсы с 350 франков в 1868 году до 136 франков в 1886 году. Тогда Крезо почти совершенно оставил производство стальных рельс и мало-по-малу заменил мелкие работы сложными работами в крупном масштабе, на цену которых конкуренция почти не имела влияния. Мы видим, что артиллерийские мастерские, в которых в 1890 году работало всего лишь 130 рабочих, в 1899 году насчитывают 555 человек. Общество постаралось еще более упрочить свое положение, открыв электрическую мастерскую (1896 г.). Электрическое отделение фирмы Крезо находится в настоящее время в Шампани (Кот д’Ор). Мастерские в Шалоне- на-Саоне были еще расширены для речных и морских построек (шалацды, речные пароходы, миноносцы).
Все время не переставая быть бо всеоружии против конкуренции, Крезо мало-по-малу перемещает центр своей выплавки чугуна. Он открыл отделение в Сетте по близости от пиренейских, испанских или алжирских железных рудников. Возможно, что условия промышленного производства приведут Крезо к необходимости избрать другое местоположение для своих сталелитейных заводов, как он однажды уже заменил свои луарские доменные печи печами в Живоре (деп. Роны) и Шассе (дет Изера).
В настоящее время прежняя деревушка превратилась в город « 30.000 жителей; завод занимает площадь в 400 гектаров, имеет
300 километров железнодорожных путей, 30 локомотивов, 1.500 вагонов и, кроме того, ежегодно уплачивает 9 миллионов за перевозку Компании «Париж—Лион—Средиземное Море». Егомашщы имеют мощность в 15.000 лошадиных сил. Завод первый установил паровой молот Ь 100.000 килограммов, гигантское чудовище, от ударов которого содрогается земля и который «непрестанно поднимается и опускается изящно и легко, приводимый в движение человеком, слегка нажимающим хрупкий рычаг». (Гюи де Мопассан.) На заводе есть поворотный кран в 150.000 килограммов, приводимый в движение электричеством, который, играючи, переносит огромные тяжести. На копях есть насос для выкачивания воды, обошедшийся в 2 миллиона и выкачивающий при каждом ходе поршня 1.000 литров воды с глубины 400 метров. У Крезо имеется самый крупный в мцре прокатный станок, между вальцами которого можно автоматически пропустит;, стальную болванку в 50.000 килограммов, предназначаемую для получения броневой плиты; плиту эту затем выгибают при помощи колоссального пресса в 6.000 тонн, б миллионов килограммов!
Завод изготовляет почти всё, что делается из железа или стали: проволоку, листовое железо, плиты, заклепки, болты, бандажи, рессоры, локомотивы, рельсы, пушки, броненосцы, суда, мосты, куполы, машины-орудия, электрические машины и т. д. и т. д. Только немецкий завод Круппа в Эссене и американский завод Карнэги в Питсбурге равны или превосходят Крезо—это горнило, где можно видеть все отрасли металлургический промышленности.
Свыше ста инженеров руководят работами. А они грандиозны
и,              вместе с тем, кропотливы; например, приходится «иметь дело» с пушками в- 15 метров длины и в 120.000 килограммов весом [*************]), нужно их обтачигать с точностью до сотой доли миллиметра^ что определяется при помощи «Пальмеровского колеса», обладающего невероятной точностью, допускающей уклонение не свыше

или пяти сотых миллиметра. Вот до чего дошли человеческий гений и труд! Таково это «царство железа, где царствует Его Величество Огонь», таков Крезо.
«Небо синее, совсем синее, залитое солнцем; там внизу впереди нас поднимается туча, совсем черная, непрозрачная, которая словно вырастает из земли, омрачает ясную дневную лазурь, тяжелая неподвижная туча. Это дым заводов Крезо... Сто гигантских труб изрыгают дым, извивающийся змеей; другие, не такие высокие и не столь запыхавшиеся, выплевывают дыхание пара; всё это перемешивается, растягивается, стелется, покрывает город, наполняет улицу, скрывает небо, затмевает солнце... Угольная пыль кружится в воздухе, щиплет глаза, оседает на коже, пачкает белье. Дома черны, словно натерты сажей; мостовые черны, оконные стекла запорошены углем. Запах гари, дегтя, каменного угля носится, сжимает горло, давит грудь, и иной раз терпкий вкус железа, кузницы, расплавленного металла, пламенеющего ада захватывает дыхание, заставляет вас поднимать взор в поисках вольного воздуха, здорового воздуха широких небес, но видишь, что высоко над тобой плывет густая и пасмурная туча... Глухой и непрестанный гул потрясает землю, гул, производимый тысячью звуков, которые от времени до времени прерывает страшный удар, толчек, приводящий в сотрясение весь город... Это Крезо». (Ггои де Мопассан.)
Промышленность ка всемирной выставке 1900 года.
Предоставим теперь слово инженеру Леви, главному докладчику по отделу промышленности на выставке 1900 года. Ничто не может лучше, чем она, резюмировать в главпых чертах общий прогресс промышленности во Франции и во всем мире в конце XIX столетия [†††††††††††††]).
«В несколышх словах,—говорит Леви,—мы изложим наиболее выдающиеся факты, могущие характеризовать Выставку 1900 года. Естественно, что их следует искать в различных отраслях промышленности, находящейся на пути к быстрому видоизменению.
«В машиностроении всё большее распространение машин, приводимых в действие силой взрыва, или, в более общем смысле, машин со внутренним сгоранием, является признанным фактом,

достойным самого серьезного внимания; чрезвычайно уменьшившимся весом некоторых таких машин объясняется успех авто- мобилизла и недавние попытки управления воздушными шарами; но, кроме того, мы присутствуем при опытах над такого род4 машинами, с весьма небольшой тратой горючего и большой мощностью, которые дадут возможность лучшей утилизация газов доменных печей и коксовых печей, бензолов и сланцевых масел, а вскоре, быть может, промышленных спиртов или, в более обш;ем смысле, всевозможных горючих веществ.              '
. «Естественно, что увеличение давления газа и пара, применяемых в промышленности, теснейшим образом" связано с прогрессом метаЛургии. Паровые машины доходят до давлений в 25 килограммов сщ квадратный сантиметр; сжатый воздух нагне- •тается до 80 килограммов; жидкие газы свободно утилизируются в приемниках, способных выдерживать Давления, превышающие 200 килограммов; пушки выбрасывают снаряды со скоростью, превышающей в три раза скорость звука, что предполагает наличие страшных начальных давлений.
«В области электричества многофазные токи производят настоящий переворот в передаче силы и света на расстояние; несколько цифровых данных позволят нам составить себе некоторое представление об их значении. Многофазный ток в 5.000 вольт позволяет передавать силу и свет легко и экономно в пределах радиуса в 15 километров. А такие токи применяют при напряжении свыше 20.000 вольт и на расстоянии свыше ста километров. Наука вооружила новые токи всеми необходимыми мельчайшими приспособлениями; изоляция проводников, меры предосторожности при обращении с прерывателями и для предотвращения коротких замыканий, простая и экономная трансформация токов высокого напряжения в тока удобоприменимые и безопасные, сравнительно легкое выключение моторов, все эти задачи разрешены, едва они были поставлены. В то же время динамо-машины постоянного тока, благодаря усовершенствованным щеткам и остроумным установкам, начинают соперничать с альтенаторами при передаче энергии на большие, расстояния. Здесь быстрота эволюции прогресса достигает своего максимума, и мы должны ждать *новых сюрпризов и необычайного подъема электрической промышленности. Равным образом мы присутствуем при интересных усилиях утилизировать и применить к делу водопады в гористых местностях и использовать разницу в уровне воды по течению больших рек. Во Франции в данное время насчитывается около 250.000 лошадиных сил, которые дает такое использование водопадов, что представляет едва лишь одну двадцатую всей той силы, которой можпо было бы восполь
зоваться 1). Имеется основание думать, что т^кая утилизация рано или поздно самым действительным образом побьет возрастающую дороговизну'минерального топлива, которая будет еще больше заботить наших потомков, чем нас самих.
«В области промышленной химии прогресс столь же очевиден и быстр. Электро-химия идегд бок-о-бок с электролизом, электрической печью и электрическим испарением; углеродистый кальций, из которого образуется ацетилен; алюминий, который еще недавно, в 1864 году, стоил 90 франков килограмм и который начинает спускаться ниже 3 франков; хлористый калий, сода, жидкий хлор, «зон и вбдород, производимые в изобилии фабричным путем, — таковы первые результаты деятельности, начавшейся еще так недавно...
«Синтез органических соединений, а именно, углеводородов, продолжал свои блестящие завоевания; он умножает свои создания—краски, духи, терапевтические препараты,—направляемый, или, так сказать, предваряемый новой отраслью науки—термохимией, основанной нашим знаменитым соотечественником Вертело.
«В металлургии за десять последних лет не было заметно, чтобы обнаружился какой-либо метод, революционизирующий промышленность, если только оставить в стороне некоторые применения электрической печи и алюмино - термищ которая является следствием дешевого производства алюминия. Но распространение и усовершенствование печей и реторт для производства стали в громадных количествах принесли полностью свои плоды лишь за последнее десятилетие; сталь окончательно вытесняет железо и начинает занимать место даже чугуна, с тех пор как, так-называемая, «основная» сталь, получаемая при обработке обыкновенных, более или менее фосфористых руд, может соперничать со сталью, получаемой из самых чистых руд... С этих пор можно сказать, что век железа прекратил свое существование и уступил место веку стали.

«Впрочем, в этом беглом обзоре всех отраслей человеческой деятельности мы должны констатировать, даже по отношению к тем отраслям промышленности, которые не улучшили своих приемов с 1889 года, быстрый прогресс на пути к введению автоматических машин, все в более и более гигантских размерах, и стремление к более интенсивному производству при все меньшем и меньшем применении рабочих рук.
«Мощность железнодорожных локомотивов прогрессирует почти непрерывно, и Выставка дает нам образец одного из таких локомотивов в 1.700 лошадиных сил. Он предназначается для ведения поезда в 200 тонн весом, со скоростью в 120 километров по горизонтальному пути.
«Современные писче-бумажные фабрики выставили машины для обработки древесной массы, способные производить по 20 тонн бумаги в сутки; в 1867 году те же самые фабрики гордились тем, что у них имеются машины, могущие производить одну тонну. Древесная целлюлоза, получаемая механическим, а в особенности химическим путем, все больше и больше стремится вытеснить всякое иное сырье; в настоящее время потребление цивилизованным миром бумаги оценивается в 900.000 тонн в год, причем половина этого количества идет на нужды печати и одна шестая употребляется в виде писчей бумаги.
«Подобные цифры дают ясное представление о всё увеличивающемся значении всего того, что относится к искусству книгопечатания; печатные станки громадной производительности, наборные машины (линотипы) и машины, дающие возможность отливать автоматически даже стереотипы,—они устроены с клавишами, наподобие клавишей пишущих машинок—являют собою, с разных точек зрения, часто весьма удачные достижения изобретателей. Репродукция фотографических клише путем печати достигла положительных успехов, а широкое распространение моментальной фотографии придало негативам жизненность и привлекательность, •которые трудно было предвидеть. С этих пор репродукция фотогравюр, помещаемых даже среди типографского текста, достигла желаемого совершенства; пейзажи с натуры, репродукции оригинальных рисунков, жанровые сценки... проходят перед нашими глазами, создавая полное впечатление действительности... ‘).

«J5 прядильной промышленности та же тенденция к ма- пшнизму, все более и более вытесняющему мужские рабочие руки и обеспечивающему крупное производство (следуют примеры, весьма технического свойства)... К этому нужно еще присоединить прогресс, состоящий в том, что прежние способы передачи силы заменяются приведением каждой машины-орудия в действие от одного или нескольких электро-моторов. Конечно, часть этих изобретений еще не подтверждена длительной проверкой их на практике. Но нам кажется очевидным, что они предвещают окончательное торжество постоянных станков громадной производительности, занимающих небольшое пространство, менее обременительных для рабочей силы, вырабатывающих по необходимости только те продукты, на которые существует постоянный спрос.
«Всевозможное ткачество становится все более и более автоматическим; Соединенные Штаты—большой новатор в деле введения машин-орудий — опередили нас в утилизации станков Норзсропа [‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡]): некоторые аппараты, как, например, станки для фабрикации кружев, принимают огромные размеры, и вес их достигает 10—12 тонн.
«В стекольной промышенности общераспространенное применение печей с бассейном, в котором помещается до 400 тонн расплавленного вещества, вызвало перепроизводство и привело к кризису 1896 года
«Одно пз самых блестящих проявлений прогресса промышленности, а также и новых потребностей, развитию которых Он способствует, выразилось в распределении на Выставке освещения. Независимо от разных способов электрического освещения, Выставка предоставила много места способам накаливания и применения ацетилена... Нас ожидает в ближайшем будущем усовершенствование электрических лампочек накаливания; что же касается калильных сеток, которые применяются при горелках Бунзена, тр они находят применение не только при газовом освещении, но с настоящего времени употребляются и при спиртовом освещении, при более или менее карбюризованном спирте, при освещении нефтяными маслами.
машинные части, бутылки, полы, перегородки, крышп! Из картона делают целые дома! Носят всю одежду из бумаги! Японская армия уже давно носит кальсоны и рубашки из бумаги. Французские фабрики находятся и Дофинэ (образцы в примышленном музее Гренобльской Торговой Палаты), в Лионе, Понт-а-Муссоне (фирма Адт).
Всего один рабочий может одновременно обслуживать до 20 станков Норзсропа. Этим станкам, повидимому, суждено произвести переворот в тканье полотна.

«Рудокопное искусство тоже воспользовалось в широком масштабе прогрессом, механики. Отныне оно является данником всех способов передачи энергии, применяемых на практике; гидравлические двигатели, сжатый воздух, электрические токи, постоянные и трех-фазные, наперерыв проникают в горные предприятия. С этой точки зрения особенной осторожности требуют работы ,в каменноугольных копях, где наблюдается выделение рудничного газа; орудия, служащие для долбления пород, приводятся в действие почти исключительно посредством гидравли-. ческих двигателей или сжатого воздуха; вода и воздух приводят в действие буры, перфораторы и сверла, применение которых распространяется повсюду.
«Применение трех-фазных токов, приемники которых, без щеток, представляют меньшую опасность ценообразования, чем динамо- машины, тоже развивается непрерывно; в шахтах и вентиляционных галлереях появляются алыпврно-моторы, приводящие в действие насосы, компрессоры, вентиляторы, вороты fla наклонных плоскостях и, кроме того, дающие жизнь всем орудиям механических приспособлений, расположенных на земной поверхности.
«Борьба с рудничным газом вызвала и еще ежедневно вызывает во всем мире самые похвальные усилия; благодаря нашей французской комиссии по борьбе с рудничным газом, рудокопы отныне снабжаются холодными взрывчатыми веществами, которые могут производить нужные механические смещения, не вызывая воспламенения смеси рудничных газов. Вопрос освещения продвинулся вперед в меньшей степени; нельзя сказать, чтобы лампа Дэви не была значительно усовершенствована: сила света, даваемая ею, более чем удвоилась; отныне ее можно зажигать, не открывая; закрытие и изоляция пламени, в общем, вполне действительны. Но в конечном итоге свет от такой лампы еще весьма недостаточен 1).
«В приемах гражданского инженерного искусства и общественных работ использован прогресс металлургии стали; начинают применять в широком масштабе железоцемент, который соединяет в себе одновременно преимущества металлов и камня. Здесь опять-таки Выставка 1900 года послужила полем для применения, и ее детальное изучение уже дало ряд драгоценных практических указаний. Приведем лишь пример применения стальных формованных камней для сводов при постройке моста Александра III; такие камни отличаются крепостью и вместе с тем легкостью, ли с чем не сравнимыми. Упомянем также применение в широком масштабе балок из железоцемента, каковые, например, служат опорой в большей части иностранных павильонов.

«Транспортная промышленность начинает пользоваться все более и более длинными и тяжелыми рельсами, и железнодорожные пути приобрели прочность и крепость, которые дают возможность безопасно развивать все возрастающие скорости. Подвижной состав приходится отныне приспособлять к таким скоростям, вводя в широкое употребление устройство гармоник, усовершенствованных эластичных подвесов и осуществляя одновременно минимум веса и максимум устойчивости. Впрочем, здесь опять таки применение стали становится всеобщим, и сталь применяется даже в частях, требующих изящной отделки !).

«Маяки использовали в самых широких размерах прогресс света, оптики и механики: дуговые электрические фонари, калильные горелки для керосиновых ламп, усовершенствованные чечевицы с быстрым закрыванием и открыванием, опускание подвижной части в ртутные ванны, что уничтожает всякое трение; выставленные аппараты делают честь нашим инженерам и нашей промышленности, которая почти всецело сохранила монополию на эти аппараты.
«Навигация продолжала свою эволюцию на пути к гигантскому тоннажу и грозным машинам. Здесь прогресс ясно выражен и опять-таки связан с прогрессом металлургии. Многотрубные котлы, с их усовершенствованными предохранительными приборами, автоматически закрывающейся дверцей, клапанами для выпуска пара в случае разрыва трубы; машины многократного расширения, общее уменьшение объема двигателей, параллельно со все менее и менее опасным увеличением максимального давления и расширения пара, таковы, с полной очевидностью, окончательные пути, по которым направляется торговый, а также и военный флот.
«Беспроволочный телеграф начал связывать корабли с твердой землей на расстоянии свыше 1.000 километров; быть может, благодаря ему, осуществится на практике взаимное сообщение между судами, и он сделает более редкими страшные столкновения в открытом море.
«Мы бегло осмотрели главные области промышленности, какими их нам показала Выдтавка 1900 года; но наиболее блестящим проявлением промышленного прогресса была бесспорно сама Выставка, со своими.мощными генераторами энергии, своим изумительным распределением силы и света, своими оригинальными средствами перевозки, новыми способами построек, которые применены ею на практике и введены во всеобщее употребление. Со всех точек зрения никакая глава промышленной истории только что закончившегося века не 'будет более поучительна, чем детальное изучение, с самого его возникновения до полпого расцвета, этого огромного и несравненного завода, фасад которого послужил украшением авеню Александра III, набережным иностранных держав. Во Дворце Электричества его подземелья, его мастерские приютили у себя котлы, машины, водопроводы, паропроводы и электрические провода, динамо-машины и альтернаторы, представляющие собою свыше 36.000 лошадиных сил, дающие жизнь 677 машинам-орудиям, питающие с избытком светом 3.348 дуговых фонарей ц 39.859 лампочек накаливания. И самой наилучшей похвалой, которую можно выразить относительно общего плана, по которому было организовано это грандиозное
предприятие, является то, что ннгде нельзя было заметить, какого все это стомо труда, как ни велика была общая сумма отдельных усилив Почти неощутимо и молча, новые приборы повсюду распределяли жизнь, свет и энергию».
Рабы железа.
Что сказать, глядя на эту картину промышленности в конце XIX века? За три четверти столетия в экономической жизни произведен полнейший переворот паром и электричеством. Политические революции ничто по сравнению с такой «промышленной революцией», которая в себе самой несет новый мир, Ыо она глубоко видоизменила и видоизменяет взаимные отношения между людьми. Она, словно поток, несущийся с ревом по склонам горы: ничто не может его остановить.
С точки зрения, избранной специально по отношению к «труду и трудящимся», эта революция рельефно выдвинула чрезвычайно важный факт: царствование машины. Человеческие руки все в большей и большей степени заменяются железными руками. В древности машины были из плоти и костей, ими были рабы; труд в целом давал патрицию возможность жить в довольстве и на свободе, вкушать от глубоких радостей, которые дает искусство. Рабы существуют еще и теперь, но они из железа и не подвержены страданиям: это машины, машины, могучие, как силы природы, и вместе с тем нежные, как женские пальцы.
«Не так далеко то время,—говорит великий американский статистик Эдуард Аткинсон,—когда даже в текстильной промышленности будут царить те лее самые условия, что и на нынешних металлургических завода!; с трудов можно будет увидеть рабочего в мастерской. Рабочие будут все реже и реже встречаться на заводах, где вся работа будет все в большей н большей степени производиться автоматическим путем, до тех пор пока, в конце-концов, эти заводы не превратятся в громадные механические комбинации, где несколько опытных людей будут наблюдать за правильным ходом и надлежащим содержанием машин» *).
х) Американцы уже привыкли делать все машинным путем или видеть,, как все делается машинами. Со смешной стороной этого можно ознакомиться* меиЬду прочим, по книге Абеля Эрман «Los Transatlantiques», а с серьезной стороной—по книге Э. Левассера «L’Ouvrier americain» и недавнему рассказу Жюля Юрэ (Jules Huret) «De New-York k la Nouvelle-Orleans».
Пьес Биизон.

<< | >>
Источник: ПЬЕР БРИЗОН. ИСТОРИЯ ТРУДА И ТРУДЯЩИХСЯ. ПЕТЕРБУРГ ГОСУДАРСТВЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО 1921. 1921

Еще по теме Двигательная сила и «черный хлеб».:

  1. СИЛА ПРЕДСТАВЛЕНИЯ И СИЛА НАСИЛИЯ
  2. Зеработная плата и зерновой хлеб.
  3. Информационные войны и «черный PR»
  4. Освященный хлеб.
  5. Цены на зерновой хлеб 1).
  6. «Зеленый камуфляж» — черный PR на Западе
  7. Хлеб и нарратив в опыте бедности
  8. 7.2. Национальная идеология или «черный пиар?»
  9. 6.1. Виды нарушений опорно-двигательного аппарата
  10. Акупунктура, двигательная гиперактивность и эндорфины
  11. 6.3. Структура двигательного дефекта при ДЦП
  12. а н я т и е 9.2 ИССЛЕДОВАНИЕ СПОНТАННОЙ ДВИГАТЕЛЬНОЙ АКТИВНОСТИ (МОДИФИЦИРОВАННАЯ МЕТОДИКА ГУРФИНКЕЛЯ)