<<
>>

Сладость жизни во времена королей.


S'
В 1789 году народ обвиняет во всем «жестоких мытарей», а не короля:
«Ваше Величество,—говорят в своей записке жители Кюльмона, около Лангра,—все, с чем к нам обращались- от вашего имени, сводилось всегда к требованию денег.
Нам давали надежду, что это кончится, но с каждым годом это становилось все хуже. Мы не обвиняем в этом вас, настолько мы вас любим, но тех, кого вы нанимаете, и кто лучше умеет обделывать свои собственные дела, чем ваши. Мы считали, что они вас обманывают, и говорили друг другу в своей печали: «Если бы наш добрый король это знал!» Мы обременены всевозможными налогами; мы давали вам до сих нор часть своего хлеба; скоро у нас его не будет, если так будет продолжаться. Если бы вы видели бедные хижины, в которых мы обитаем, скудную пищу, которую мы принимаем, то вы были бы этим тронуты; это сказало бы вам лучше, чем паши слова, что мы больше не можем, и что нужно уменьшить наше обложение. Что нас очень тяготит, это, что’ те, кто имеет больше всего имущества, платят меньше всего. Почему же это богатые платят меньше, а бедняки больше? Разве каждый не должен платить по скле средств? Каше

Величество, мы просим вас, чтобы это так и было, потому что. это справедливо...»
И за все время существования абсолютной монархии было то же самое бедственное положение. Известно знаменитое место из «Caracteres» (1688 г.):
«Видишь каких-то дшшх животных, самцов и самок, рассыпавшихся по полю, черных, багровых, совершенно сожженных солнцем, привязанных к земле, которую они взрывают и перекапывают с непобедимым упорством; у них как будто членораздельный язык, и когда они поднимаются на ноги, то у них оказывается человеческое лицо—и, в самом деле, это люди. На ночь они удаляются в берлоги, где живут черным хлебом, водой и корнями; они. избавляют других людей от труда сеять, пахать и собирать, чтобы жить, и поэтому заслуживают право не есть тот хлеб, который ими посеян».
Это действительно плачущая земля, плачущая о своем бедствии во времена «великЬго короля». Ла-Брюйера обвиняли в преувеличении. Однако, всего лишь через несколько лет после него Фенелон писал около 1693 года знаменитое письмо Людовику XIV, в котором говорил ему с печалью и смело:
«Ваше Величество, ваши народы... умирают с голоду. Обработка земли почти заброшена; города и деревни обезлюживаются, все ремесла чахнут и больше пс прокармливают рабочих. Всякая торговля сведена на-пет. Следовательно, вы уничтожили Головину реальных си, имевшихся внутри вашего государства, чтобы вести и защищать ненужные завоевания вне его. Вместо того, чтобы извлекать деньги из этого бедняка, приходится подавать ему милостыню и кормить его. Вся Франция превратилась всего лишь в обширный разоренный я лишенный провианта госпиталь'».
Печальные выводы, подтверждаемые памфлетистом Мишелем Ле-Вассо]», который писал в 1695 году:
«Деревня почти пустынна, бесконечпое количество людей умерло от- голода, ншцетц и народных ^болезней. Города, которые мы видели красивыми и населенными, .разрушены и покинуты; наибольшая часть пахарей и ремесленников занимается нищенством».
Эта эпоха, когда, Буагильбер в Detail de France (1697 г.) и Вобан в Dime royale (1707 г.) указывали на нищету деревень и страдания народа, кричиняем'ые налогами.
Во времена Ла-Брюйера у крестьян был еще черный хлеб. Спустя несколько лет его у них уже не было. С 1700 по 1714 г.г. жесть миллионов из них умерло с голоду. И десять лет спустя1 после смерти «великого короля» в 1725 году Сен-Симон мог писать: «В Нормандии живут полевой травой. Первый в Европе король не может быть великим королем, если он является лишь королем

всевозможных нищих, и если его королевство обширный госпиталь умирающих».
То же самое, положение у крестьян Оверни. В 1740 году Мас- сильон, епископ Клермон-Феррана, послал Флери такое неопровержимое -свидетельство:
«Наш деревенский люд живет в ужасной нищете, без кроватей, без мебели, большая часть даже питается половину года ячменным и овсяным хлебом, который составляет их единственную пищу и который им приходится вырывать изо рта у себя и детей, чтоб® уплатить налоги... С этой точки зрения негры наших островов бесконечно счастливее, потому что, пока они работают, их кормят и одевают вместе с их женами и детьми, тогда как наши самые трудолюбивые во всем королевстве крестьяне не имеют возможности при самом тяйселом и самом упорном труде добыть хлеба для себя и для своих семей и заплатить подати».
Такая нищета была всеобщей: это удостоверяется свидетельством интендантов, и вот волны этой-то нищеты, чрезвычайно усиленной двумя последовательными годами неурожаев, будут в 1789 г. хлестать о позолоченные решетки версальского дворца.
«Будут думать до самой катастрофы, что можно всегда безнаказанно морить голодом»,—сказал маркиз де Мирабо. «Катастрофа» произошла: это была Революция.
Несмотря на многие страдания впереди, иа смену плачущей земле скоро придет дающая земля.

<< | >>
Источник: ПЬЕР БРИЗОН. ИСТОРИЯ ТРУДА И ТРУДЯЩИХСЯ. ПЕТЕРБУРГ ГОСУДАРСТВЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО 1921. 1921

Еще по теме Сладость жизни во времена королей.:

  1. Из сочинения «О жизни короля Людовика Толстого» аббата Сугерия
  2. Сладость мести
  3. Промышленность во времена Генриха IV.
  4. ВРЕМЕНА МЕНЯЮТСЯ
  5. «О времена! О нравы!»
  6. ПРОСЕИВАНИЕ И . МНОЖЕСТВЕННЫЕ ВРЕМЕНА
  7. Жорж Монгредьен. Повседневная жизнь комедиантов во времена Мольера, 2008
  8. ГЛАВА III КАК ОПРЕДЕЛИЛИ РАЗЛИЧНЫЕ ВРЕМЕНА ГОДА
  9. § III. Одно и то же законодательствоне может быть пригодным на вечные времена ни для одного народа
  10. Король Мечей
  11. ОСМЫСЛЕННОСТЬ ЖИЗНИ И ОТНОШЕНИЕ КО ВРЕМЕНИ СОБСТВЕННОЙ ЖИЗНИ У СТУДЕНТОВ Р. И. Габдулина (Ростов-на-Дону)
  12. Король Жезлов