<<
>>

2.1. КОМПАРАТИВИСТИКА КАК ЭФФЕКТИВНЫЙ МЕТОД ИЗУЧЕНИЯ ЛИТЕРАТУРНОГО ПРОИЗВЕДЕНИЯ

литература входит в систему “культуры общества, формирующейся в процессе его исторического развития” [Лукин 1977,18]. Литературу “нельзя понять вне целостного контекста всей культуры данной эпохи и данного народа” [там же].
Причем литературу “недопустимо отрывать от остальной культуры и, как это часто делается, непосредственно, так сказать, через голову культуры соотносить с социально-экономическими факторами. Эти факторы воздействуют на культуру в ее целом и только через нее и вместе с нею на литературу” [Бахтин 1970, 237]. Не случайно проблема исследования литературы на широкой культуровед- ческой основе привлекает ныне все возрастающее внимание. Изучение данной проблемы, ведущееся совместными усилиями представителей разных гуманитарных наук, активно воздействует на философскую и литературоведческую мысль. Исследования в сфере культуроведения углубляют наши представления о взаимоотношениях этнокультур и национальных литератур. Теоретическая работа по созданию концепции развития национальных литератур на основе их взаимообогащения и взаимопроникновения все более активизируется и становится самостоятельным направлением. Она ведется на основе сложившихся традиций в различных направлениях: в сфере эстетических категорий (М. Бахтин, В. Веселовский, Ч. Гусейнов, А. Егоров, В. Жирмунский, Ю. Лукин, М. Пархоменко), в сфере истории литературы, соотношения в ней национального и общего (Г. Ломидзе, Ю. Суровцев, Л. Тимофеев и др.), а также в сфере сравнительного литературоведения (Ю. Барабаш, Н. Конрад, И. Неупокоева, М. Храпченко). Эти направления различаются в своих истоках, взаимодополняют друг друга, раскрывая новые возможности изучения литератур. В объективно обусловленной эволюции литературы находят многообразное выражение закономерности социально-экономического процесса. Наиболее полно и всесторонне они выявляются в произведениях национальной литературы, которые и должны изучаться не в изолированных фрагментах, а в исторической конкретности и действительной полноте, в преемственности, во всей сумме взаимосвязей с литературами и культурами других народов.
В.И. Кулешов, выдвигая в качестве центральной задачи изучения национальной истории литературы “литературный процесс, его составные элементы, этапы”, указывает, что это наиболее трудный путь исследования, требующий особой методологической четкости и последовательности. “Здесь суть дела, - отмечает В.И. Кулешов, - заключается именно в воспроизведении общей картины развития литературы, в раскрытии диалектики взаимосвязей традиций и новаторства, индивидуальной свободы художника и регламентирующего влияния направлений. Специфика же литературы как искусства слова из некоего мертвого перечня красот и особенностей формы должна предстать как животворящий, связанный в своих образных, жанровых и стилевых элементах процесс художественного познания действительности” [Кулешов 19676, 385]. Этот анализ должен раскрыть объективную логику развития этноса, внутренние закономерности его художественной литературы, привести к построению обобщающих концепций. Такое изучение литературы распадается на две взаимосвязанные группы проблем: проблематика категорий, вытекающих из понятия национального литературного процесса (метод, направление, течение, стиль; роды, виды, жанры; этапы, периоды); проблематика категорий, выражающих соотношения различных национальных литературных процессов (взаимодействие: национальное и общечеловеческое). Эти две группы проблем, внутренне взаимосвязанных между собой, постулируют и различие в методологии и методике их изучения; группы методов, применяемых для исследования различных аспектов литературного процесса, взаимно дополняют друг друга и имеют общей основой историческую диалектику, принцип и методологию историзма. Избирая объект изучения - отдельное художественное произведение, - стоит помнить, что нужен каждый раз новый угол зрения, соотнесенный с этнокультурными представлениями читателей. Траектории отдельных национальных культур многообразно просматриваются на пересечении русских и мировых художественных традиций. Линии взаимодействия, определяющие движение национальных литератур, словно стягиваются при таком изучении текста.
Следует вспомнить, что совмещения, переплетения национальных и общечеловеческих процессов есть, как известно, предмет, которым издавна занимается компаративистика. И потому вполне естественно, что новые рубежи в исследовании литератур многие критики и литературоведы (Ю. Барабаш, Ч. Гусейнов, И. Неупокоева, М. Пархоменко, М. Храпченко) связывают с обращением к сравнительно-историческим принципам. О сравнительном изучении национальных литератур впервые сказала еще на I съезде писателей М. Шагинян. Ее поддержали Н. Пиксанов и К. Зелинский. Однако традиции сравнительного изучения литератур, еще живые в начале 1920-х годов, “а затем заглохшие” [Поспелов 1989, 12], были актуализированы лишь в дискуссии о взаимосвязях и взаимодействии национальных литератур 1960-го года. Тогда завершился “зигзаг нигилистический относительно сравнительного изучения литератур” [Бушмин 1969, 89], было положено начало конструктивному изучению литератур в сопоставительном плане. Но и сегодня нужно согласиться с тем, что “сравнительное изучение литератур продолжает оставаться объективной потребностью” [Кулешов 1967а, 7]. В 60-70-е годы эмпирическое изучение взаимодействия литератур было отвергнуто вследствие невнимания “к неповторимому национальному своеобразию историко-литературного процесса” [Неупокоева 1981, 18]. Утвердилось мнение Н. Конрада о том, что «главное в этом вопросе не сами связи, как таковые, а значение этих связей для национальной литературы. Действие литературных связей является структурным элементом каждой отдельной литературы, т.е. прежде всего “внутренним” делом данной литературы» [Конрад 1961, 160]. Отсюда следует, что при изучении взаимодействия литератур, межэтнических контактов, межнациональных жанрово-стилевых сходств и течений “следует перенести центр тяжести на исследование процессов внутри национальной литературы” [Бикмухаметов 1983, 58]. Иными словами, при всем многообразии целей сравнительного изучения литератур, оно концентрируется на исследовании национального литературного процесса.
Все разнообразие тематики, проблематики получает свое обоснование в конечной цели сравнительного метода - в исследовании литературного процесса в межлитературном аспекте. Не всегда раскрытие литературного процесса является конечной задачей. Однако оно всегда является базой, фундаментом исследования. В то же время познание самого литературного процесса заста вляет идти к высшим, межлитературным, образованиям и в конечном счете - к выходу в мировую литературу. Однако теоретическая, методологическая неразработанность культурологического аспекта изучения национального произведения привела к наплыву эмпирики, к возвращению на прежние традиционно-описательные рельсы. В этой ситуации неожиданная поддержка пришла со стороны. Погруженный в изучение мировой литературы, убежденный, что в XX в. все литературы “так или иначе связаны друг с другом, и их развитие происходило и происходит в обстановке этих связей”, уверенный, что в современном мире происходит бурный рост национальных литератур, Н. Конрад, обозревая национальные литературы со стороны, приходит к выводу, что полезен каждый из путей культурологического изучения национальных литератур. Объективная концепция эволюции национальной литературы не может быть построена вне рассмотрения ее на уровне мировых литературно-художественных процессов. “Наше время - эпоха национальных литератур, но вместе с тем и эпоха литературных общностей” [Конрад 1972, 294]. Приходится повторить вслед за П. Берковым, что в таком широком мировом сопоставительном плане национальные литературы народов Российской Федерации пока что не изучались. Но уже сейчас наука располагает важными сведениями методологического характера, принадлежащими П. Беркову, Т. Брагинскому, В. Веселовскому, В. Жирмунскому, К. Зелинскому, Н. Конраду, Г. Ломидзе, И. Не- упокоевой, М. Храпченко, Е. Челышеву. Они ориентируют также на изучение в сравнительно-историческом аспекте. Сама компаративистская практика не всегда может предложить необходимый материал для изучения литературного произведения как в широком культурологическом аспекте, так и в более специфичном этнокультурном направлении.
Но нас должно интересовать, какие теоретические и методологические возможности, открываемые компаративистикой в сфере изучения литературного текста, можно использовать. Сравнительное изучение претерпело сложную эволюцию. Оно прошло через дискуссию сторонников и противников европоцентризма, защитников и противников развития молодых (младописьменных) культур. Оно имеет свои этапы развития, на каждом из которых решались свои задачи. Эти задачи, проблемы, цели все более усложнялись, расширялись, соединялись с историей и теорией литературы. Сравнительное изучение распалось и на национальные, и на региональные школы (русская, французская, американская и т.д.), различающиеся не только преимущественным интересом к определенным литературам, их группам, к отдельным межлитератур ным объединениям, но и толкованием целей и методов компаративистики. Оно достаточно четко делится и на направления в отношении к этнокультурам. Причем различия здесь наблюдаются не в принципах систематизации (арсенал методов и методик велик). Различны цели его использования - описательно-классификационные или историко-аналитические. Несходство целей обусловлено различием в восприятии литературы вообще, а также разницей в отношении к задачам науки. Сравнительное изучение литератур при своем возникновении и в ходе самоопределения претендовало на роль самостоятельной, методологически и теоретически дифференцированной критической и литературоведческой отрасли. Рожденное потребностями национального литературоведения, призванное устанавливать взаимосвязи национальной литературы с инонациональными художественными явлениями, оно в результате эмпирического понимания взаимосвязей на первых порах стояло перед риском отхода от реального литературного развития. На ранней стадии тон задавали ученые, “для которых предмет сравнительного изучения ограничивается изучением непосредственных межлитературных контактов” [Дима 1979, 133]. М. Гюйяр, Ж.-М. Карре, П. Азар, Ж. Бальдансперже “считали химерическим сравнительное изучение литератур в тех случаях, когда между произведениями нет прямых текстовых совпадений” [Кулешов 1967а, 9].
Вначале была эпоха собирания фактов, эпоха удивления перед многообразием контактов между различными культурами. Именно в это время конкретные методические принципы сравнительного изучения были отшлифованы, продемонстрировали свою плодотворность. Однако постепенно происходила канонизация особенностей этого этапа. Создалось кризисное положение, когда интерес к узкой сфере доступных визуальному установлению связей и контактов за рубежом, к эмпирической стихии взаимовлияний и взаимодействий у нас в стране уже уводил от литературного процесса, когда самоценное сравнительное изучение отрывалось от своей почвы - и национального и мирового литературного развития. Наиболее активно и организованно выступили против этой тенденции отечественные ученые. Они пришли к выводу о бесперспективности описательной компаративистики, о необходимости выхода к широким историко-литературным и теоретическим проблемам. В настоящее время, несмотря на достаточную прочность позиций компаративистов традиционной школы узкоэмпирического изучения межлитературных связей, все же повсеместно утверждается более широкое понимание целей и смысла сравнительного изучения. Это широкое понимание фактически возвращает к тем им пульсам, с которыми связано возникновение сравнительного изучения: к потребности изучения конкретного национального литературного процесса в межлитературном контексте. Компаративистика много дала истории литератур, истории мировой литературы, она может гордиться широко разработанной тематикой и проблематикой, направленной на раскрытие бесчисленных по видам межлитературных контактов. Однако результаты этих трудов должны восприниматься в широком национальном и общечеловеческом историко-литературном плане. Сравнительный аспект, принцип, подход, равно плодотворен и эффективен во всех дисциплинах литературоведения и культурологии. Яснее всего об этом сказал много работавший в сфере изучения широких типологических схождений В. Жирмунский; он отмечал, что “сравнение относится к области методики, а не методологии” [Жирмунский 1980, 111]. В аспекте рассматриваемой нами проблемы важно отметить, что и методика немало значит для методологии, в особенности методика сравнительная, выводящая на просторы мировой культуры, разбивающая оковы провинциализма, национальной ограниченности. В последние десятилетия и происходит отход от эмпирического, поверхностного, внедрение сравнительного подхода во всем богатстве накопленных методических приемов (сопоставление жанров, стилей, литературных направлений, типов художественного мышления) в сферу исследования национальной и мировой культуры. Сращивание компаративистских приемов со всем методическим арсеналом, проникновение сравнительно-исторических принципов во все новые сферы литературоведения и позволило поставить на качественно новой основе фундаментальные проблемы национального литературного процесса, а вместе с ними кардинальные проблемы теоретических закономерностей мирового художественного развития. На этих основах и возник интерес к этнокультуре. Исследование этнокультур в сравнительно-типологическом плане выявляет самые различные связи и схождения между литературными явлениями - и по вертикали: историко-функциональные, историко-генетические; и по горизонтали: в процессе современной художественной эволюции. Законы преемственности, новаторства, выявляющиеся во всех сферах литературного процесса, в принципе совпадают и во внутрилитературных, и в межлитературных процессах. В. Жирмунский останавливается на признании только международных широких типологических схождений. Вероятно, это продиктовано заботой о приоритете национальной литературы. Разомкнуть же круг и вывести на позиции, с которых будет просматриваться этнокультурная суть художественного произведения, способна методология, опирающаяся на опыт сопоставления, на опыт диалога различных культур как звеньев мирового процесса. Каждая этнокультура, каждое литературное произведение со всеми специфическими национальными особенностями представляют собой форму мирового литературного процесса. Именно в них (в каждом художественном тексте) действуют и проявляются мировые художественные закономерности. В этом своем качестве они и интересны. Характер связей имеет значение не сам по себе, он существенен потому, что выступает как один из важных ключей к пониманию своеобразия, единственности и неповторимости каждого из национальных произведений. Иными словами, сравнительно-исторический подход должен служить средством для раскрытия общечеловеческих и этнокультурных особенностей художественного произведения. Вот почему в последнее время все большее значение приобретают сравнительно-исторические исследования, потребность в которых вызвана общенациональными и внутриэтническими причинами. Труды М. Бахтина, Н. Конрада, М. Храпченко, Г. Ло- мидзе, Д. Лихачева, В. Кулешова способствуют прояснению закономерностей развития национальных литератур и всего мирового литературного процесса. Так, в работах Н. Конрада, М. Храпченко, Г. Ломидзе структура литературного процесса предстает подвижной реальностью, несущей в себе ток и национального, и мирового художественного развития. Понятие структуры тесно связано с понятием эпохи. В понятие структуры входят “состав, характер тех литературных явлений, которые образуют литературу данного народа”. Структура литературного процесса изменчива, так как она “органически связана с творческим претворением тех общественных проблем, коллизий, противоречий, которые возникают на определенном этапе исторического развития народа” [Храпченко 1972, 275-276]. Литературное движение каждого народа, нации осуществляется всегда в атмосфере поиска. Отсюда частные дискуссии, которые имеют серьезную положительную отдачу. Но эта отдача возросла бы десятикратно, если бы произведение подчас не изымалось из индивидуально-творческого, национального контекста. В иных же случаях возникает ощущение, что в культуре действуют художественные тексты сами по себе. Оценки литературных текстов, не выявляющие их национальный колорит, - это один, можно сказать, первичный ряд потерь. Второй ряд начинается с субъективного умаления роли писательской индивидуальности. И еще более существенное - незаметно закрепляется, прививается некоторое умаление своеобра зия литературы: черкесской, карачаевской, ногайской, абазинской, аварской, осетинской, кумыкской, лезгинской и др. Любые категории (жанр, стиль, тип и т.д.), в своей основе совершенно необходимые, оказываются пустышками, будучи применены и раскрыты вне конкретной национальной почвы. И в итоге блекнут, гаснут доминанты, выражающие национальную специфику литературы, которая определяет ее место в мировом художественном процессе. Не случайно И. Султанов писал, что “надо идти от описания и освещения общей очерковой картины развития национальных литератур к изучению отдельных, на первый взгляд частных, на самом деле первостепенных, глубоких теоретических проблем” [Султанов 1985, 250-252]. Действительно, чтобы разобраться в многосложном процессе современного литературного развития, надо верно прочитывать и понимать произведение, будь то “Камбот и Ляца” А. Шогенцукова или “Ме- лек” X. Байрамуковой, “Вокзал” С. Капаева или “Горсть земли” Б. Тхайцухова, “Евгений Онегин” А. Пушкина или “Закон вечности” Н. Думбадзе, “Одинокая орешина” В. Петросяна или “Сага о Форсайтах” Дж. Голсуорси, “Маленький принц” А. Экзюпери или “Седьмой крест” А. Зегерс. Надо в каждом из них четко видеть творческую индивидуальность автора, точно выявлять типологические и стилевые направления, верно выделять их национальные корни. Размышляя над национальной спецификой различных литературных произведений и над особенностями взаимодействия эт- нокультур, Р. Юсуфов отмечал, что “национальная культура как предмет художественного изображения тесно связана с объективной действительностью, но отнюдь ей не тождественна. Различные элементы национальной культуры, ее составляющие (материальная и духовная культура, быт, нравы, обычаи, традиции) и ее определяющие (эпоха, время, среда), их взаимная связь далеко не сразу, а постепенно входят в круг художественного изображения, расширяя возможности самой литературы в постижении национальной культуры” [Юсуфов 1970, 15]. Конечно, национальная литература воспринимает тот исторический материал, который таит в себе жизнь этого народа прежде всего, но она обращается и к истории других народов мира. И это один из обычных видов мирового художественного взаимодействия. Но лишь один из многих. И сводить к нему все многообразие художественного взаимодействия, конечно, нельзя. Мировые связи национальных литератур, общечеловеческий контекст их развития, конечно же, должны быть представлены на уроках литературы в той или иной мере. Что касается русской литературы, то для нее данная проблема наиболее разработана, чего не скажешь о литературе народов Российской Федерации. Так, национальные основы развития русской литературы во взаимосвязи с мировыми процессами раскрываются в трудах В. Виноградова, Д. Благого, Г. Гуковского, Б. Томашевского, М. Храпченко, Б. Мейлаха, Г. Бердникова, Ю. Манна. В труде Е. Купрея- новой и Г. Макогоненко национальная самобытность русской литературы рассматривается в процессе ее становления с XI по XIX в. “по двуединому принципу ее сходства с инонациональными литературами (в данном случае - с французской) и в то же время отличия от них” [Купреянова, Макогоненко 1976, 5]. Все шире и многограннее исследуется место и роль русской литературы в мировом развитии XX столетия (работы А. Беляева, Д. Затонского, Т. Мотылевой, П. Палиевского, В. Днепрова, Д. Маркова, Б. Сучкова, И. Анисимова, К. Приймы). Но жаль, что мировой план исследования не всегда сочетается с осмыслением русской литературы в отечественном, российском, контексте, не осознается, что изучение “глубоких и многообразных связей русской культуры с национальными культурами народов РФ представляет один из аспектов выяснения мирового значения русской литературы [Юсуфов 1970, 5]. А возможности здесь большие. Они продемонстрированы в трудах Н. Конрада, В. Жирмунского, А. Белецкого, М. Фетисова, И. Неупокоевой, Р. Бикмухаметова, Н. Беркова, Р. Юсуфова, И. Андроникова, В. Шадури, М. Гайнуллина. Именно на этом направлении могут быть достигнуты результаты, столь важные для современного литературного образования, потребности которого непрерывно растут, задачи и цели которого постоянно усложняются в связи с бурными межэтническими, социальными и общекультурными процессами, происходящими в обществе. В разговоре о традициях встречаются и утверждения, что Ф. Достоевский угадал общемировую сущность русской литературы. Известны слова Ф. Достоевского о том, что “способность всемирной отзывчивости” составляет “главнейшую способность нашей нации”. Пушкин мог воплотить в себе гений чужого, соседнего народа. Пушкин, по мнению Ф. Достоевского, явление невиданное и неслыханное, даже пророческое, в том числе и потому, что он “обладает свойством перевоплощаться вполне в чужую национальность”. Тут-то и выразилась наиболее его национальная русская сила, народность его поэзии, ибо что такое сила духа русской народности, как не стремление ее “ко всемирности и ко всечеловечности”? Орбиты взаимодействия литератур все расширяются, охватывая и большие, и малочисленные народы страны, вовлекая в свою сферу поочередно фольклор, литературу и культуру в самом широком ее понимании. В целом, правомерно говорить, что взаимодействие между русской литературой и литературами, культурами других народов России представляет собой “особый, самостоятельный вид литературных связей, со своими особенностями историко-литературного развития, мало исследованными нашим литературоведением” [Юсуфов 1970,6]. Велик круг национальных культур страны, взаимодействующих с русской литературой. Русские писатели еще с XIX в. приняли на себя известную долю ответственности перед историей за судьбы российских литератур, считали своим долгом помогать их развитию, защищать их интересы. Изучение связей русских писателей с литературами народов страны с несомненностью показывает, что та чудесная переимчивость русского народа, русской литературы, без учета которой невозможно осмыслить его историю, возникла не сама собой, не в результате влияния абстрактного Востока и абстрактного Запада, а вследствие воздействия всей исторической, этнокультурной обстановки, издавна существовавшей в России. Основа верно подмеченного свойства русской литературы - быстрота художественной реакции на новое, стремление к освоению всего мирового человеческого опыта. Взаимоотношения с народами России во многом определяли судьбу русского народа, взаимоотношения с литературами страны - судьбу русской литературы. Этим обусловливается возникновение огромного по масштабам, во многом решающего по значению пласта русских литературных произведений, так или иначе связанных с историей, культурами и литературами народов России. Нетрудно обнаружить, что гении русской литературы: Пушкин, Лермонтов, Толстой, Горький - всегда отличались и глубиной, и постоянством интереса к национальным культурам страны, особенно этнокультурам народов Кавказа. Так, достаточно напомнить, что В. Белинский назвал Кавказ “колыбелью поэзии” Пушкина и Лермонтова. В творчестве этих великих поэтов Кавказ представляли сильные, вольнолюбивые люди. В их произведениях отразились не только жизнь и быт народов этого региона, но и их фольклор, их обычаи и традиции. Слова А.С. Пушкина: “...И назовет меня всяк сущий в ней язык” - это признание своей родственной связи с бесчисленными культурами народов и народностей России. В процессе изучения русской литературы в национальной школе учителю-словеснику важно доказать, что эта пушкинская традиция, исторически видоизменяясь, нашла свое продолжение в творчестве Рылеева и Лермонтова, Гоголя и Гончарова, Л. Тол стого и Чехова, Горького и Бунина, Лескова и Куприна. Достаточно вспомнить хрестоматийные тексты Лермонтова “Герой нашего времени”, “Три пальмы” или Л. Толстого “Много ли человеку земли нужно”, “Ильяс”, “Хаджи-Мурат”, чтобы убедиться с каким уважением к культуре, религии (в данном случае мусульманской), менталитету других народов относились русские писатели, исповедовавшие христианство и целиком принадлежащие русской культуре. В названных произведениях и в других текстах русских писателей школьники почерпнут не только конкретные сведения о жизни и быте, об истории народов Северного Кавказа, но и представления о том общем в нравственном учении и философских концепциях, что сближает христианство и ислам, способствует взаимопониманию людей разных вероисповеданий. Этому помогут и реминисценции из поэмы “Кавказский пленник”, где М.Ю. Лермонтов широко использует фольклорные мотивы горцев, подчеркивающие особенности их эстетического мышления. Это помогло великому русскому поэту ярко выразить национальную специфику народов Кавказа, их культурный и бытовой уклад. В последние десять лет появилось несколько объективных, свободных от идеологического прессинга работ о роли и месте русской литературы, о ее взаимосвязях с литературами народов Российской Федерации. Это явилось как бы реакцией на подчас неуклюжее выпячивание ее значения в предшествующие годы. Однако забота о верности реальным приоритетам в межлитературной сфере требует напомнить, что русскую литературу ни в XIX, ни в XX в. не уместить в общий ряд. Вследствие богатства своего наследия, масштабности исканий, распространенности языка она занимала и занимает необычное положение. В признании этого факта нет ни малейшей дискриминации других литератур народов РФ. Равноправие литератур, художественных ценностей не должно препятствовать установлению индивидуального значения каждой из них в литературном процессе. Проблема литературных связей, прежде всего русско-кавказ- ских, была всегда актуальной для литератур Северного Кавказа, для этнокультурного аспекта их изучения. В этой области накоплен большой эмпирический материал, который никогда не утратит своего познавательного значения, сделано немало убедительных выводов. И то, что они подтверждались неоднократно на материале многочисленных национальных литератур, быть может, лишало “запоздавшие” исследования сенсационности первоот- крытия, но делало их весьма убедительными с учетом критерия повторяемости. Однако, подводя итоги, всегда нужно думать о перспективах, о новых подходах к традиционной научной проблематике. Необходимо признать, что в сравнительных исследованиях в силу известной общественно-политической ситуации нередко преувеличивалось, а точнее, стандартизировалось значение русской литературы и художественной культуры. Таким образом, в настоящее время этнокультурный аспект изучения произведений так называемых малых литератур не может быть плодотворным без предварительной корректировки истории национальных литератур. Не занимаясь простой заменой знаков “плюс” на “минус” и наоборот, что, к сожалению, подчас наблюдается, необходимо со всей ответственностью, взвешенно подойти к оценке реального вклада того или иного писателя в развитие родной литературы. Без этого не будет оптимальным и изучение его творчества в сравнительном аспекте. В историко-литературном изучении необходимо также учитывать и фактор, ранее исключаемый из поля зрения ученых, - влияние на художественное произведение религиозного сознания. Это открывает перспективы типологического изучения литератур исламских народов Карачаево- Черкесии, ибо идеал личности в Коране оказал несомненное влияние на многие поколения горцев. Кроме того, ныне необходимы и новые методологические и методические решения проблемы литературных взаимосвязей. Целесообразно значительно углубить понимание литературного произведения как феномена культуры, рассматриваемого в акте культурной коммуникации. В современной культурологии, особенно на стыке ее с литературоведением (труды Ю. Лотмана и его школы), на сегодняшний день сделано многое, однако это слабо учитывается в конкретном литературоведческом анализе. Необходимо также расширить межнаучные связи методики и литературоведения с философией, которая в настоящее время, как указывалось в Главе 1, обратилась к изучению менталитета - глубинного уровня национального и индивидуального сознания, включающего в себя и сферу бессознательного. Представляется перспективной попытка увидеть отражение национальной ментальности в пространственно-временных координатах сравниваемых произведений, в особенностях их мифопоэтики. Так, например, можно проанализировать в сравнительном плане фольклор ногайцев, представляющих в Карачаево-Черкесии культуру степи, с устным народным творчеством карачаевцев, черкесов, абазин - горских народов республики. Анализируя психологию литературных героев, особенности восприятия ими инонациональной культуры, анализируя авторское видение мира, в котором подчас интегриру- 3. Г.М. Гогиберидзе ются разные культурные начала, необходимо обращаться к современным трудам по национальной психологии, этнопедаго- гике, этнографии. Последние исследования доказывают, что литератур-учени- ков и литератур-учителей не бывает. Взаимовлияние сказывается на характере протекания самих национально-художественных процессов, вызывает всплеск национально-самобытной энергии. К тому же мера, степень, особенности влияния одной литературы на другую обусловливаются преимущественно состоянием, уровнем развития, эстетическими потребностями не столько влияющей, сколько воспринимающей литературы. Сейчас уже можно сказать, что художественно-эстетический поиск оказался плодотворным: взаимосвязи ныне воспринимаются в мировом контексте и на фоне внутринациональном как необходимый компонент естественного художественного развития. Их сближающая сила проявляется изнутри, сама энергия национального роста ведет к укреплению и гармонизации межэтнических отношений и межлитературной общности. Стало общепризнанным, что ныне существует столько же эстетических центров в мире, сколько и национальных литератур. Этническое возрождение культур приняло глобальные масштабы. Национальная история, самосознание народа, его художественные традиции остаются той почвой, на которой возникает литература. Влияние каждой национальной литературы на мировой процесс развития культуры очевидно. Каждая из национальных литератур вносит свои коррективы в мировую направленность эстетических исканий.
<< | >>
Источник: Гогиберидзе Г.М.. Диалог культур в системе литературного образования. 2003

Еще по теме 2.1. КОМПАРАТИВИСТИКА КАК ЭФФЕКТИВНЫЙ МЕТОД ИЗУЧЕНИЯ ЛИТЕРАТУРНОГО ПРОИЗВЕДЕНИЯ:

  1. Интерпретация как общий метод естественных наук
  2. ГЕРМЕНЕВТИКА КАК ПОСТКЛАССИЧЕСКИЙ МЕТОД ИССЛЕДОВАНИЯ: ПРОБЛЕМЫ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ИНТЕРПРЕТАЦИИ
  3. Теория психики Методы изучения ?
  4. ГЛАВА 2 МЕТОДЫ ИЗУЧЕНИЯ КАРАХАНИДСКИХ МОНЕТ
  5. МЕТОДЫ ИЗУЧЕНИЯ МОТИВАЦИИ И МОТИВОВ
  6. Глава 2 РОЛЬ И МЕСТО ДИАЛОГА КУЛЬТУР В СИСТЕМЕ ИЗУЧЕНИЯ ЛИТЕРАТУРНОГО ПРОИЗВЕДЕНИЯ
  7. 2.1. КОМПАРАТИВИСТИКА КАК ЭФФЕКТИВНЫЙ МЕТОД ИЗУЧЕНИЯ ЛИТЕРАТУРНОГО ПРОИЗВЕДЕНИЯ
  8. 2.3. ЭТНОКУЛЬТУРНЫЙ КОМПОНЕНТ ЛИТЕРАТУРНОГО ПРОИЗВЕДЕНИЯ КАК НЕОТЪЕМЛЕМАЯ ЧАСТЬ ЕГО ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЦЕЛОСТНОСТИ
  9. Глава 4 ФОКУС-ГРУППЫ КАК КАЧЕСТВЕННЫЙ МЕТОД В ПРИКЛАДНЫХ СОЦИАЛЬНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЯХ
  10. ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ. МЕТОДЫ ИЗУЧЕНИЯ НАЦИОНАЛЬНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКИХ ОСОБЕННОСТЕЙ ЛЮДЕЙ
  11. Разработка методов изучения умственно - отсталых детей в России
  12. Часть VI МЕТОДЫ ИЗУЧЕНИЯ РЕЛЬЕФАИ ГЕОМОРФОЛОГИЧЕСКОЕКАРТИРОВАНИЕ
  13. ГЛАВА 18 ОСНОВНЫЕ МЕТОДЫ ИЗУЧЕНИЯ РЕЛЬЕФА
  14. 3.3.1. Этапы эволюции методов изучения политики
- Коучинг - Методики преподавания - Андрагогика - Внеучебная деятельность - Военная психология - Воспитательный процесс - Деловое общение - Детский аутизм - Детско-родительские отношения - Дошкольная педагогика - Зоопсихология - История психологии - Клиническая психология - Коррекционная педагогика - Логопедия - Медиапсихология‎ - Методология современного образовательного процесса - Начальное образование - Нейро-лингвистическое программирование (НЛП) - Образование, воспитание и развитие детей - Олигофренопедагогика - Олигофренопсихология - Организационное поведение - Основы исследовательской деятельности - Основы педагогики - Основы педагогического мастерства - Основы психологии - Парапсихология - Педагогика - Педагогика высшей школы - Педагогическая психология - Политическая психология‎ - Практическая психология - Пренатальная и перинатальная педагогика - Психологическая диагностика - Психологическая коррекция - Психологические тренинги - Психологическое исследование личности - Психологическое консультирование - Психология влияния и манипулирования - Психология девиантного поведения - Психология общения - Психология труда - Психотерапия - Работа с родителями - Самосовершенствование - Системы образования - Современные образовательные технологии - Социальная психология - Социальная работа - Специальная педагогика - Специальная психология - Сравнительная педагогика - Теория и методика профессионального образования - Технология социальной работы - Трансперсональная психология - Философия образования - Экологическая психология - Экстремальная психология - Этническая психология -