<<
>>

Лекция одиннадцатая. Специальное, или профессиональное, образование

  В предшествующих лекциях мы занимались, господа, общим воспитанием: предметом настоящей будет специальное образование, т. е. образование, назначение которого — сделать индивидов пригодными для различных, отвечающих состоянию общества категорий труда, который им надлежит распределить между собой.

Все явления, которым дают место существующие общества, могут быть выражены в отведенных терминах таким образом, чтобы относиться одинаково ко всем временам и ко всем местам. Без этой абстракции человеческий ум не мог бы подняться до идеи взаимной связи в области общественных явлений, как и следить за их прогрессом. А между тем, несмотря на тождественность этих явлений, которая служит верным отражением тождественности человечества на протяжении поколений в различных точках земного шара, надо твердо помнить, что абстрагированное таким образом и перенесенное из одной эпохи в другую социальное явление содержит в себе новый элемент прогресса, которого не может дать непосредственное и изолированное наблюдение этого явления, а может открыть только общая концепция о назначении человечества.

Это соображение приобретает особую важность, когда какое-либо явление прошлого переносят в будущее. Прошлое на всем своем протяжении представляет только один общественный строй, и, собственно говоря, все революции были только более или менее глубокими видоизменениями его, тогда как будущее, хотя и не разрывая цель человеческих судеб, выступает перед нами как существенно новый строй.

Характеризуя в наших предшествующих лекциях великие различия, отделявшие прошлое от будущего, мы особенно настаивали на следующем: на протяжении всего прошлого общественный строй покоился в большей или меньшей степени на эксплуатации человека человеком: в настоящее время самый важный прогресс должен заключаться в том, чтобы положить конец этой эксплуатации, в какой бы форме ни представлять ее себе.

С первого взгляда могут не уловить связи, существующей между уменьшением эксплуатации человека человеком и вопросом о воспитании, а между тем эта связь самая тесная. Господство физической силы — основное начало, смысл и цель всякой политической организации в прошлом — имело своим необходимым следствием установление каст, резких классовых делений (classifications), которые должны были быть увековечены среди людей передачей их по наследству. Чем далее мы восходим к древности, тем глубже, отчетливее, тем менее гибки эти классовые деления; чем больше мы приближаемся к новым временам, тем они становятся шире и в особенности теряют свою резкость, но они все же существуют. Как бы ни были ослаблены теперь эти классовые деления, они еще, однако составляют нечто поистине роковое для привилегированных и непривилегированных индивидов, ибо поприще, которое должны пройти те и другие, непреложно определяется соображениями, не имеющими ничего общего с их личными способностями. Когда для них наступает момент принять участие в активной жизни, с их склонностями, способностями, призванием не считаются, обращают внимание только на их происхождение, на касту, к которой они принадлежат, и стараются, худо ли, хорошо ли, приспособить их к назначению, предопределяемому этими обстоятельствами. Но политический строй прошлого является в конечном счете только одним из выражений эксплуатации человека человеком. Если верно, что та эксплуатация в настоящее время приходит к концу, если верно, что она должна совершенно исчезнуть в грядущем социальном строе, то ясно, что распределение специального образования должно происходить в будущем сообразно природным задаткам, сообразно призваниям различных индивидуальных натур, а не согласно происхождению. />Приверженцы критических идей, возможно, заявят, что благодаря философии XVIII века и последовавшей за ней политической революции, результат, к которому мы лишь взываем, уже достигнут. Посмотрим, на чем могут основываться их притязания в этом отношении.

Философия и революция прошлого столетия, несомненно, разрушили наиболее явные классовые деления и, освободив

от этих пут низшие классы, провозгласили право каждого индивида занимать в обществе то место, на которое он может притязать в силу своих заслуг. Но что они сделали для того, чтобы это право стало реальным? Что они сделали такого, что не было бы чисто отрицательным? Они смели с пути препятствия... да и все ли еще препятствия сметены ими?

Конечно, нет: образование, без которого наиболее выраженные признания обречены на бесплодие, не является теперь доступным для всех без различия. Образование составляет еще привилегию богатства, а само богатство есть привилегия, почти всегда несоразмерная с заслугами тех, кто им обладает. Мало того, даже в отношении того небольшого числа людей, которые могут претендовать на блага образования, ничего не сделано, чтобы распределить его между ними сообразно их природным задаткам и призванию, ибо не существует никакой власти, на которую была бы возложена обязанность оценивать и развивать индивидуальные склонности; в этом отношении все предоставлено тщеславию, честолюбию семьи или поверхностным вкусам детей.

В конечном итоге, несмотря на политическое торжество философских идей XVIII века, образование все еще остается недоступным для большинства; что касается незначительного меньшинства, для которого оно доступно, то в его среде образование распределяется случайно, без выбора и предусмотрения.

В той новой ассоциации, которую люди призваны образовать, — ассоциации, где, согласно нашей характеристике, ни в малейшей степени не будет допускаться эксплуатация человека человеком, — учреждения должны будут позаботиться, с одной стороны, о том, чтобы образование было доступно всем, без различия происхождения или богатства, а с другой — чтобы оно распределялось сообразно индивидуальным способностям и призваниям.

Это распределение индивидов по принципу образования вызовет, быть может, представление о насилии.

В таком случае мы напомним сказанное нами вначале: в возвещаемых нами переменах надо всегда принимать в расчет элемент, от которого теперь слишком склонны абстрагироваться, а именно — нравственное воспитание, призванное превращать для каждого человека в идею долга, в предмет любви обязанности, которые налагаются на него подлинными руководителями, законными вождями общества.

Эта забота об оценке склонностей и природных задатков налагает на преподавательскую корпорацию будущего задачу, которую можно считать совершенно новой, ибо общественный строй прошлого не допускал ее по крайней мере в пределах, достаточно широких для того, чтобы она могла стать предметом общего предусмотрения. Распределение образования между индивидами сообразно их способностям могло бы уже само по себе представлять весь социальный строй будущего, по крайней мере в его противопоставлении прошлому. В самом деле, именно этим путем каждый человек достигнет всей силы, всего благосостояния, на которые он может притязать по своей природе; этим именно путем будет осуществлено то равенство, которого чувство уже так давно требует, хотя и не было до сих пор в состоянии определить, в чем оно заключается.

Мы показали, какая общая перемена должна произойти в деле образования, перемена, которая должна навсегда обеспечить полное освобождение большинства; теперь мы можем рассмотреть детально некоторые из ее специальных выгод.

Так как различные должности и профессии будут распределяться сообразно способностям, то они в результате будут выполняться с более высокой степенью совершенства. Уже по одному этому во всех отраслях человеческой деятельности прогресс будет осуществляться с гораздо большей быстротой, чем в какую бы то ни было эпоху прошлого. Разделение труда с полным основанием считалось одной из самых могучих причин успехов цивилизации, но ясно, что все свои плоды оно принесет только тогда, когда в основу его будут положены различия в способностях трудящихся.

Регулирование, возвещаемое нами для будущего, дает новую, очень большую гарантию нравственного порядка.

Чувство и разум одинаково показывают нам, что в прошлом источником почти всех неурядиц были неудавшиеся призвания, насилия над склонностями, навязанные профессии и проистекающие отсюда неудовольствия и злобные страсти. Но этот источник должен неизбежно иссякнуть благодаря регулированию, о котором мы говорим. Разумеется, мы не хотим утверждать, что никогда не будут иметь места ошибки, случайности, даже пристрастие в этом новом распределении образования и социальных выгод. Мы отводим значительное место человеческому несовершенству; быть может, обществам никогда не дано достигнуть предела, который они представляют себе как конечную цель своего прогресса, но уже по одному тому, что они шествуют к этому пределу, используя все знания, все силы, которыми могут располагать, что они делают успехи, мы вправе сказать, что цель, истинный предел в меру сил человеческих достигнуты. В таком случае ошибки, случайности, несправедливости являются только исключениями, они составляют лишь все более ничтожную долю, лишь одну из наименее поражающих сторон всей совокупности социальных явлений.

Сейчас займемся непосредственно специальным образованием, предметами, которые оно должно охватывать, и делениями, которые оно допускает.

Эта часть образования, как мы сказали, имеет своим назначением приспособить отдельных индивидов для различных категорий труда, требуемого состоянием общества. Следовательно, уже по самому определению очевидно, что систему специального образования можно представить себе только как результат социального предусмотрения, как предмет политической функции. Мы не намереваемся вступать в прямую полемику с теми, которые хотели бы предоставить отныне дело специального образования неограниченной индивидуальной конкуренции и которые видят в нем только промысел, долженствующий, подобно другим промыслам, стать ареной борьбы войны и, следовательно, обмана и шарлатанства. Для полного опровержения этого взгляда достаточно будет того, что нам придется сказать об условиях, необходимых для коренной системы специального образования.

Чем больше мы углубляемся в прошлое, тем более ограниченными и неполными мы находим средства специального образования. Пока люди были разделены по происхождению на касты, сословия, классовые группы, эта сторона образования сводилась к простой традиции; она передавалась по наследству от отца к сыну в пределах каждой семьи, посвятившей себя какой-нибудь профессии. По мере приближения к новым временам мы видим, что общества все больше стремятся сделать из специального образования предмет политических преимуществ, социального предусмотрения. Сначала это предусмотрение охватывает лишь небольшое число профессий, но мало-помалу мы видим, как сфера его расширяется. Достаточно проследить за рядом уже достигнутых в этой области успехов, чтобы убедиться, что специальное образование, поскольку оно находится в ведении государственной власти, должно в конце концов охватить все категории труда, все функции, которые допускаются данным состоянием общества.

Социальное предусмотрение в этом отношении проявляется ясно в средние века в учреждениях, задуманных и осуществленных людьми, отправлявшими тогда эту высокую функцию предусмотрения. Мы остановимся внимательно на этой эпохе, ибо, несмотря на улучшение, проведенное с тех пор в деле специального образования, оно не дало места ни одной новой общей концепции, по крайней мере ни одной, которая допускала бы широкое политическое применение. Во многих, и притом в самых важных, отношениях старая концепция продолжает еще преобладать. Если нам удастся оправдать ее целесообразность для того времени, когда она зародилась, мы тем самым определим ценность, которую она может представлять сейчас, и отыщем без труда изменения и преобразования, каким она должна подвергнуться. />Первые заведения, дававшие специальное образование в средние века, имели своей единственной целью формирование людей для духовенства, белого или черного, согласно установившемуся тогда различию. В этих заведениях, которые все зародились в монастырях и при кафедральных соборах и подлинное основание которых ведет свое начало лишь с VIII—IX веков, преподавали все, что составляло тогдашний запас человеческих знаний: преподавание охватывало догматическое богословие и так называемые семь свободных искусств3. Благодаря этим школам увеличился запас знаний, труды древних и труды отцов церкви, в которых было научно разработано христианское учение, были возобновлены с того пункта, на котором их прервало великое дело политического переустройства, занимавшее в течение нескольких столетий самых способных людей. Энциклопедические рамки были в то время расширены, в них ввели рациональное богословие, гражданское и церковное право, медицину. Круг преподавания стал шире пропорционально расширению науки, и сама преподавательская корпорация должна была принять новую форму, новую организацию: переворот, начавшийся в этом отношении в XII столетии, завершился в XIII веке учреждением университетов. Тогда именно были окончательно установлены самое содержание и метод преподавания; с тех пор в них вносились лишь незначительные улучшения.

В этой системе специального образования единственными повседневными прикладными отраслями, имевшимися в виду, были труды моралистов, легистов и медиков. Все индустриальные профессии и даже военная профессия, в то время самая важная среди светского мира, стояли вне политически организованного обучения. Было бы несправедливо упрекать средневековую ученую корпорацию в том, что она пренебрегала этими профессиями. Прежде всего, было совершенно естественно, что она не старалась усовершенствовать военную профессию, ибо главной ее миссией было бороться с положением вещей, делавшим эту профессию необходимой, уничтожить его. Что касается индустриальных профессий, то для признания их важности еще не наступило время; к тому же научные теории тогда еще слишком мало подвинулись вперед, а технические приемы промышленности были слишком грубы для того, чтобы между теми и другими могло произойти сближение или, по крайней мере, для того, чтобы возможность такого сближения могла быть осознана[§§§§§§§].

Таким образом, в состав специального образования входили в эту эпоху все профессии, какие только оно могло охватить.

....В настоящее время мы можем представить себе совершенную и правильную систему специального образования только при соблюдении следующих отвлеченных условий: 1) обучение будет охватывать все человеческие познания в наиболее современном их состоянии; 2) преподавательская корпорация будет организована таким образом, чтобы все достижения науки легко переходили из области теории в область практики, из рук ученых, совершенствующих науку, в руки ученых, преподающих ее, а затем от последних — к людям, непосредственно применяющим эти достижения на практике; 3) специальное образование будет охватывать все профессии, необходимость в которых вызывается общественными потребностями; 4) наконец, обучение будет распределено таким образом, чтобы каждая ступень его была одновременно следствием предшествующей ступени и продвижением к последующей; тогда образование, взятое в целом, составит для каждого индивида правильный и однородный ряд ученых работ, последняя ступень которого приведет непосредственно к профессии, к социальной функции.

Ни одно из этих условий не выполняется в настоящее время. Специальное образование не охватывает всех знаний на той ступени совершенства, которого они достигли: напротив, некоторые отрасли знания, входящие в его состав, бесполезны либо отстали. Бесполезны в пределах сделанных нами оговорок древние языки и древняя словесность, рассматриваемые как основа преподавания. Отстали: богословие, философия, история и законодательство в его метафизической части. В этих отношениях обучение не только несовершенно, оно имеет серьезный пробел, так как каждая из отраслей бесполезных и отсталых познаний, которые оно распространяет, может быть с успехом заменена. Преподавательская корпорация не организована таким образом, чтобы овладевать научными завоеваниями по мере того, как они совершаются; это достаточно подтверждается сказанным выше. Для того чтобы это условие ею выполнялось, она должна была бы находиться в прямой связи с корпорациями, на которых возложено совершенствование теорий. Между тем в настоящее время таких корпораций не существует; что же касается тех, которые можно было бы считать облегченными этой задачей, то они не находятся в прямой связи с преподавательской корпорацией. Специальное образование не охватывает всех профессий, которые оно могло бы охватить. Мы не станем говорить об изящных искусствах, для которых существует несколько специальных школ, хотя истинный характер изящных искусств до сих пор еще не понят, и образование в этом отношении остается в высшей степени несовершенным и полным недостатков. Мы будем говорить лишь об индустриальных профессиях, которые почти все продолжают оставаться вне государственного обучения. А между тем при тех успехах, которых достигли, с одной стороны, научные теории, с другой — промышленные приемы, можно не только представить себе в настоящее время сближение между ними, но должно быть также ясно, что промышленность в целом имеет тенденцию стать прямым приложением научных теорий. Однако для установления этой связи между наукой и промышленностью до сих пор нрчего не сделано, по крайней мере, ничего достаточно важного, чтобы на нем стоило остановиться. Наконец, обучение на различных его ступенях не представляет никакой последовательности, никакой взаимной связи, нет начального обучения, по крайней мере в надлежащем значении этого слова. Первоначальная его ступень, отличающаяся сейчас некоторой регулярностью, — это обучение в колледжах. Но это обучение, главным содержанием которого являются в настоящее время древние языки и словесность, представляет собой, согласно сказанному нами, лишь начальное обучение средневековья. Оно не только не вводит ни в одну из прикладных областей, требуемых состоянием общества; она подготовляет учеников к школам высшей степени разве только в смысле предоставления им прав. Так как приобретаемые здесь познания почти бесполезны для этой второй ступени, то каждому лицу, которое желает достигнуть ее, приходится наспех вновь приобретать специальное образование, причем он предоставлен в этом деле собственному вдохновению, своим личным усилиям. Что касается школ высшей ступени, очевидно слишком малочисленных, чтобы соответствовать даже самым главным подразделениям различных работ в обществе, то они совершенно недостаточны для заполнения пробела, всегда отделяющего теорию от практики. Поэтому лицам, прошедшим обучение в этих школах, приходится заполнять потом этот пробел собственными силами, чего они почти никогда не в состоянии сделать, а если и делают, то лишь дорого заплатив за приобретаемый ими опыт.

Нас спросят теперь, что же должна представлять собой, по нашему мнению, система специального образования, которую надлежит установить, каковы должны быть ее распорядок, ее распределение. Чтобы исчерпывающим образом ответить на этот вопрос, нам пришлось бы пуститься в подробности, в разъяснения, выходящие за рамки, которые мы себе наметили, эти подробности были бы также во многих отношениях предвосхищением будущего. А так как, кроме того сделанных нами критических замечаний достаточно пока, чтобы дать общее представление об идеях сен-симонистского учения, касающихся учреждения специального образования, то мы прибавим лишь несколько слов.

Специальное образование имеет своей задачей сделать индивидов способными выполнять функции, к которым их влечет собственное призвание и призывают нужды данного общественного состояния. Если хотят знать, чему оно будет обучать и каковы будут его главные подразделения, то ясно, что прежде всего следует установить, каких работ, каких функций требует состояние общества; остальное представляется лишь комбинацией производного характера. Мы сказали, что все проявления человеческого существования могут быть подведены под эти три главные категории фактов — изящные искусства, науки и промышленность. Это основное деление дает нам также общее указание относительно цели обучения: нужно создавать художников, ученых, промышленников. С этим первым делением связаны бесчисленные подразделения, но так как оно покоится на реальности, которая доступна оценке каждого, то мы можем на нем остановиться.

Не следует забывать, что независимо от специального образования, к которому призваны художники, промышленники и ученые, чтобы подготовить себя к возложенным на них особым работам, все должны получать предварительно общее образование, являющееся основой, исходным пунктом всех позднейших назначений. Мы имеем здесь в виду нравственное воспитание, о котором речь шла раньше и которое для нарождающегося поколения представляется своего рода подготовкой ко всем индивидуальным назначениям. В самом деле, при таком порядке в детском возрасте совершается первое посвящение в изящные искусства, науки и промышленность в тех пределах, в каких эти различные категории знаний представляются необходимым введением для отправления всех функций, для всех профессий.

После завершения этого начального образования, которое можно в идее более или менее расширить, сузить или подразделить, должен происходить отбор, о котором мы говорили; его цель — распределить индивидов сообразно обнаруженным ими различным природным задаткам и призваниям. Соответственно этому первому отбору для учеников будут открыты три крупных школы: изящных искусств, наук, промышленности. Как бы многочисленны ни были особые подразделения, которые могут быть введены в каждой из этих школ, надо представить себе необходимость известного образования, общего для всех художников, как таковых, точно так же, как для всех ученых и для всех промышленников, каковы бы ни были подразделения, допускаемые и изящными искусствами, и на

укой, и промышленностью. Лишь по окончании этой второй подготовки молодые люди, отныне окончательно утвердившиеся в своем будущем поприще, будут распределяться по различным прикладным школам, соответствующим всем подразделениям, которым подлежат три крупные категории работ, отмеченные здесь в общей форме. Прикладные школы должны будут довести своих воспитанников до того момента, когда общество, признав их достаточно подготовленными, доверит на этом основа- ши каждому из них функцию, к выполнению которой он станет пригодным.

Изложение учения Сен-Симона. М.,

1947. С. 347—351, 398—404.


<< | >>
Источник: К. И. Салимова, Г. Б. Корнетов. Антология педагогической мысли: В 3 т. Т. 1. Прогрессивная зарубежная педагогическая мысль о трудовом воспитании и профессиональной подготовке. 1988

Еще по теме Лекция одиннадцатая. Специальное, или профессиональное, образование:

  1. IIIЭкономика
  2. "Изложениеучения Сен-Симона" 1828—1830
  3. Лекция одиннадцатая. Специальное, или профессиональное, образование
  4. Глава первая «Желание плавать и служить в море»
  5. Становление и развитие государственной системы подготовки аспирантов
- Коучинг - Методики преподавания - Андрагогика - Внеучебная деятельность - Военная психология - Воспитательный процесс - Деловое общение - Детский аутизм - Детско-родительские отношения - Дошкольная педагогика - Зоопсихология - История психологии - Клиническая психология - Коррекционная педагогика - Логопедия - Медиапсихология‎ - Методология современного образовательного процесса - Начальное образование - Нейро-лингвистическое программирование (НЛП) - Образование, воспитание и развитие детей - Олигофренопедагогика - Олигофренопсихология - Организационное поведение - Основы исследовательской деятельности - Основы педагогики - Основы педагогического мастерства - Основы психологии - Парапсихология - Педагогика - Педагогика высшей школы - Педагогическая психология - Политическая психология‎ - Практическая психология - Пренатальная и перинатальная педагогика - Психологическая диагностика - Психологическая коррекция - Психологические тренинги - Психологическое исследование личности - Психологическое консультирование - Психология влияния и манипулирования - Психология девиантного поведения - Психология общения - Психология труда - Психотерапия - Работа с родителями - Самосовершенствование - Системы образования - Современные образовательные технологии - Социальная психология - Социальная работа - Специальная педагогика - Специальная психология - Сравнительная педагогика - Теория и методика профессионального образования - Технология социальной работы - Трансперсональная психология - Философия образования - Экологическая психология - Экстремальная психология - Этническая психология -