<<
>>

В. В. Позняков ПРОБЛЕМА ДУХОВНОСТИ В СИТУАЦИЯХ СОВРЕМЕННОГО РИСКА

Понятие «духовность» принадлежит к ряду так называемых субъективных категорий: счастье, смысл жизни, самореализация и др. Оно выражает особое состояние самосознающего субъекта, ориентированного на высшие ценности.

По своему содержанию они могут различаться у человека, принадлежащего к той или иной конфессии, так и не пришедшего пока к вере. Однако общим все же для них будет полагание себя в мир не обыденных экзистенциальных сущностей. Средством такого самоопределения являются поиски ответов на вечные вопросы бытия, в которых индивид осмысливает свою связь с миром и определяет самого себя в нем. Осознание (нередко к исходу жизни) абсолютных ценностей добра, любви, истины, красоты становится основанием духовности как состояния соотнесенности себя с высшими смыслами духовного бытия. В таком понимании духовность сопряжена прежде всего с нравственной чистотой: я живу по законам любви и добра вне зависимости от причиненного мне зла или узкофункционального, прагматического отношения ко мне другого. Подобное состояние сопровождается постоянной рефлексией, в которой опыт собственного существования подвергается взыскующей проверке на соответствие высшим ценностям.

Человек соотносит себя с идеалом, который может носить характер божественного абсолюта или быть метафорическим символом, сформированным на основе жизненного опыта. Если мы признаем, что назначение человека есть приближение к образу и подобию Божьему, то стремление к духовному исполнению себя определяется духовностью, в логической форме явленной как обобщенная характеристика состояния человека, пребывающего в беспрестанном самосозидании — движении на пути к символическому образу, выработанному тысячелетиями культуры. Такое стремление в своем содержании и пафосе сопрягает человека духовного с вечностью. Заметим при этом, что, стремясь к образу и подобию Божиему, важно не идентифицировать цель с конечным результатом.

Гордыня может сделать заложником цели не только себя, но и других: отдавая жизнь за истину, можно отдать и жизни других.

Духовность коррелятивна, т. е. «соответственна» философскому поиску с его стремлением к предельным основаниям смыслового прочтения предмета философского рассмотрения. Философский анализ проблемы духовности состоит, следовательно, в приближении к сущности духовности и осознанной невозможности обрести ее конечный смысл. Само приближение возможно как поиск духовных оснований жизни. Следовательно, духовность в процессуальном плане есть беспрестанное ваяние человеком себя по возвышенному образу; это есть процесс нравственного очищения и возвышения. В таком состоянии, возвышаясь над суетностью повседневного бытия (не обязательно порывая с ним связь), человек помещает себя в горизонты вечности. Одни становятся философами по избранию, другие — по призванию, но лишь немногие — мудрецами.

Определение сущностных параметров духовности является предпосылкой ее изучения в конкретном культурном контексте. Э. Гуссерль писал: «... мышление чистых cущностей — мышление несмешанное, т. е. не соединяющее факты и сущности, — требует высматривания сущностей в качестве обосновывающих оснований <...> Эйдос, чистая сущность может интуитивно воплощаться в данностях опыта, в данностях восприятия, воспоминания и т. д., однако равным образом и в данностях просто фантазии» [1, с. 40]. Следовательно, определение духовности как относительно устойчивого, сущностного состояния индивида позволяет фиксировать формы проявления «человека духовного», пребывающего в возвышенной, преодолевающей обыденность повседневности духовной ауре. Такими признаками могут быть виды предпочтительной деятельности, поступки, те или иные реакции, включая и эмоциональные формы, соблюдение традиций (обряды, культы, обычаи, традиционные праздники), семиотические выражения в первичных и вторичных знаковых системах и др. Конечно, все это есть лишь неотчетливые слепки сущностных течений внутреннего мира человека.

Тем не менее можно утверждать, что одухотворенная направленность личности возможна как таковая, поскольку она задает связь между различными состояниями ее духовности, лишь приблизительно отображаемыми в формах внешнего выражения. Это, в свою очередь, позволяет анализировать духовное развитие субъекта во множестве проявлений при условии, что аналитик держит в поле исследовательского зрения некий инвариант духовности как возвышеннодуховного состояния человека.

Духовность связана не только с самоопределением человека в мире духовных сущностей, но и с выбором в реальном опыте повседневной жизни. Поскольку индивид всегда пребывает в различных культурно-цивилизационных контекстах, то соблазны подстерегают его гораздо более изощренные и неожиданные, чем он предполагал в начале пути к своему возвышению. Находясь на пути духовного самосовершенствования, он нередко переживает внутренний разрыв: слишком велики искушения бездуховного существования. Таковы соблазны риска в сфере культуры, точнее, цивилизации.

Понятие риска выражает степень неопределенности, устанавливаемую в контексте отношения субъекта к условиям своего существования. Риск связан со способностью человека принимать решения в ситуации неопределенности. Источниками неопределенности могут быть нелинейность развития системы, стратегические игры как неопределенности намерений «игроков», переходный характер системы из хаотического в равновесное состояние, определенный «динамический режим» ее развития, недостатки знаний о системе и др. На учете таких обстоятельств основываются методики и технологии управления рисками, которые всегда носят относительный характер и выражают возможности субъектов в конкретной сфере. Разрабатываются различные модели оптимизации принимаемых решений (подробнее cм. [2, 3].

Понятие риска, следовательно, выражает отношение между обстоятельствами развития человека, его жизнедеятельности и необходимостью определять себя в них. В принципиальном плане самоопределение может располагаться в пространстве между двумя крайностями: тотальная зависимость от культурно-цивилизационной среды и самодостаточность индивида, сознающего опасности и соблазны последней и способного либо дистанцироваться от нее, либо изменить ее.

При этом нужно осознавать действие не только вполне адресных сил, но обезличенных процессов отчуждения, довлеющих над индивидом.

Применительно к теме нашего выступления проблема духовности связывается с ситуациями риска в сфере воспитания. Они могут быть условно классифицированы по признаку, во-первых, тех контекстов, которые причастны к воспитанию человека и которые оказывают существенное влияние на него, во-вторых, неопределенность обращает нас к практике воспитания, т. е. к содержанию, формам, методам, средствам и результатам. Добавим к этому перечню необходимость рефлексии по всем составляющим воспитания.

Современные ситуации риска применительно к воспитанию, т. е. духовному и физическому ваянию личности, реально многообразны и потенциально бесконечны. Но среди тех, которые оказывают непосредственное воздействие, выделяются семья, учреждения образования, место работы (организация, предприятие и т. п.) и средства массовой информации. Особое место здесь занимает церковь. Если мы рассматриваем неопределенности в указанных сферах, то мы должны определить области потенциального риска и обозначить хотя бы кратко их содержание. Более того, важно, чтобы список неопределенностей имел логические основания деления. Полагаю, что в основании классификации должны лежать универсальные основания культуры, такие, которые охватывают практически все области, существенно влияющие на воспитание человека. Иными словами, такие базовые элементы культуры могут выполнять интегративную функцию относительно всех указанных сфер возможного риска. Основные неопределенности, дискредитирующие усилия по формированию духовной личности, в кратком изложении сосредоточены в следующих областях:

область ценностного содержания (неопределенность идеала и культ потребительского сознания; дегуманизация ценностных отношений; ориентация ценностного сознания субъекта на так называемые материальные ценности, тотализирующие его сознание; смещение системы оценок в область узко функциональной пользы);

область деятельности: увеличение количества сложных деятельностей и депрофессионализация на этом фоне; неосознанность профессиональной и внепрофессиональной деятельности как культуротворческих; постепенная утрата культурно-аутентичных видов деятельности;

область языка (семиотический аспект): полиглотизм современной культуры, множественность культурно-коммуникативных потоков и опасность утраты возможности понимания; неудовлетворительное владение языками культуры, что затрудняет интеграцию в культурные пространства и в качестве обратной реакции имеет стандартизацию коммуникативных и выразительных средств;

область трансляции: вытеснение традиционных форм трансляции; богатство опыта в его образцах и их явно недостаточная актуализация в СМИ; реальность симулякров культурных ценностей, которая воспроизводит саму себя;

область пространства и времени культуры: обеднение воспитательной среды и необходимость формирования культурно обогащенных воспитательных пространств; ускорение темпов культурно-цивилизационного развития с непредсказуемыми последствиями.

В настоящее время сформировалась цивилизационная среда, которая образует естественное пространство повседневного существования общества и индивидов, отчужденных от культуры в ее достижениях. Культурное самоопределение людей осуществляется в среде, признаваемой ими за подлинную культуру и с редким постоянством воспроизводимой средствами массовой коммуникации. В ситуации, когда отсутствует выбор, массовые трансляции становятся единственным пространством культурной идентификации людей, воспринимаемым и принимаемым как культурное, но таковым не являющимся. Если на уровне индивидуального выбора это можно как-то извинить и даже компенсировать, признавая за индивидом право на свободу самоопределения, то на уровне институциональном этого сделать нельзя. Трансляция продукта для массового потребления утверждает и актуализирует такое содержание как единственную или приемлемую культурную реальность. Она становится фактором жизни современного человека, который в ситуации омассовления культурного пространства слабо представляет себе подлинные ценности и способы приобщения к ним. Парадокс состоит в том, что позиционирование индивида в таком псевдокультурном пространстве оправдывает сами формы трансляции. Как писал Г. П. Щедровицкий, «массовое самоопределение людей в некоторой рамке, которую они признают как реальность, актуализирует эту реальность» [цит. по: 4, с. 7].

Средства массовой информации, технологии различного рода (информационные, политические, управленческие, образовательные и др.) беспрестанно порождают новые ситуации риска. Их опасность заключена не только в непредсказуемости процесса и последствий. Гораздо существенным является то, что готовится пища повседневного спроса, формируется привычный образ жизни, в котором почти не остается места для того, чтобы в суете выживания остаться наедине с высоким и возвышенным. Сложилась новая «чистая сущность» (Э. Гуссерль), определениями которой являются понятия бездуховности, отчуждения, грубой функциональности, насилия, жесткости, превращения человека в предмет функционального использования, в своеобразный придаток современных технологий, как бы оправдывающий их существование.

Современная псевдокультура, пожирая пространство, время и содержание культурного бытия человека, поглощает и его самого едва ли не в физическом смысле. Как писал поэт, «Пацаны, которым делать нечего, / Для кого безделье — благодать, / Детективы смотрят днем и вечером. / Учатся по фильмам. / Убивать. / Им подскажут, где достать оружие, / Как взломать замок и дать под дых. / И отдаст ворью награды труженик, / В сорок пятом получивший их» [5, с. 15]. М. Мамардашвили также говорил о «периоде уже затянувшегося одичания сознания.» [6, с. 10].

Современный человек по-своему портретирует общество и состояние его культуры, являющейся средой его существования. Мы являемся свидетелями дискредитации духовности, ее девальвации. Дегуманизация человека и условий его существования, превращение его в игрушку анонимных сил в веке двадцатом, в начале нашего столетия обернулись безудержным стремлением к обретению духовной компенсации за обман и разочарования. Однако пути такого движения оказываются нередко противоположными по направленности. Одни обретают свое призвание в поиске собственного образа содержательной духовной жизни, другие, подобно персонажам И. Босха, стремятся урвать свой клок с «Воза сена» словно для того, чтобы отпраздновать свой праздник жизни на «Корабле дураков».

Ситуация риска может быть прочитана по многим порядкам: содержание транслируемых фрагментов, удаленных от высокой культуры; формы самой трансляции, нередко рассчитанной на эпатаж; разрыв контекстов и вторжение во внутренний мир человека (агрессивность рекламы); трансляции однопорядковых сущностей потребительской культуры; низведение человека до уровня функции и обесценение человеческой жизни в культе насилия, жесткости и аморализма; преобладание зрелищности над творческим участием. Святейший Патриарх Кирилл с болью констатирует: «Мы наблюдаем и то, что из телевидения и радио уходит национальная и даже общечеловеческая культура. Происходит безудержный рост антикультуры, пропаганда секса, насилия, развратного и преступного образа жизни. Насилие навязывается в качестве единственного способа разрешения конфликтных ситуаций, изменения порядка вещей. Запущены в действие колоссальные средства направленного воздействия на человека с целью кардинального изменения его менталитета и поведения — изменения, к сожалению, не в лучшую сторону» [7, с. 86—87]. Таким образом, неопределенность ситуации риска трансформируется в определенность нерасчлененного в себе потока низкокачественной продукции преимущественно реазвлекательного толка. В целом, закрепилась парадоксальная ситуация, когда огромные богатства национальной и мировой культуры мертвым грузом лежат в ее запасниках словно для того, чтобы не стать достоянием широких слоев населения.

Трансляционный сектор культуры постоянно воспроизводит ситуации риска. Все шире и глубже становится пропасть между колоссальными достижениями человеческого гения и убогой реализацией таких возможностей в экономике, политике, в информационной сфере. Духовность становится проблемой в ситуациях бездуховности. Они постоянно воспроизводятся в СМИ (нерепрезентированность культурных образцов, серьезно немотивированное исключение канала «Культура» из общенационального телевещания), в системе образования (подмена воспитательного процесса обилием проверок и бумаготворчества; сокращения гуманитарных дисциплин), в области управления (рецедивы бюрократизма, неспособность части руководителей работать в кризисных ситуациях), в предпринимательской сфере (прибыль любой ценой), в политике (нежелание оппозиции занять конструктивную позицию), в усилении технократических тенденций. Культурное время аудио-визуальных трансляций заполняется трансляциями сериалов. Образовательных программ практически нет. Как никогда актуально высказывание Януша Корчак: мы — взрослые — «играем с детьми краплеными картами».

Риск этот особого плана. Его последствия отодвинуты во времени, т. е. сам риск обнаруживает себя в перспективе — близкой, средней или отдаленной. Последствия некоторое время не явлены в своей определенности и конкретике для физического и духовного здоровья индивида и нации, подобно раковой опухоли, симптомы которой субъективно могут и не ощущаться.

Духовность можно рассматривать со стороны ее содержания, функционирующего относительно обособленно от указанных контекстов. Это есть выход за пределы повседневности не в смысле порывания связей с ней, но в смысле освобождения от неопределенности риска как конечной детерминанты индивидуального сознания и поведения. При таком понимании ситуация риска, преодолеваемая в сфере духа, есть освобождение от нее, но не предотвращение ее. Этот поиск, зачастую с драматичным и даже с трагическим исходом, по-своему свидетельствует об уровне личностного развития. Самодостаточная индивидуальность — свободная личность, способная в мире духовном преодолеть прозаизм повседневного существования. Это, разумеется, не означает презрения к телесному как обители духовного. Имена матери Марии, Я. Корчака как будто для того остаются в памяти культуры, чтобы оттенить драматизм повседневного существования, когда, как отмечал Сартр, трагедия жизни одного человека не воспринимается как трагедия и, следовательно, умножает драматизм разорванного, отчужденного и несчастного существования. Такая личность являет собой не только драматизм собственных поисков, но и кричащие противоречия своего времени и культуры.

Как альтернативу рисковым ситуациям важно формировать у индивида способность к самостоятельному и ответственному выбору в мире духовных сущностей. Конкурентоспособность нашей страны в условиях господства массовой культуры может прирастать развитой духовной культурой во всех сферах жизни, в основании которых должно лежать нравственное начало. Является ли такое положение дел утопией? Думаю, что нет. Накопленный плодоносный слой культуры, опыт трагедий и ошибок и их осмысления (достаточно ли был он осмыслен?) делают возможным построение общества, страны и государства на основе высоких и возвышенных ценностей и приобретений мировой культуры и цивилизации. Это главный фактор инновационного развития страны. Наступает время, когда не быть «идеалистом» — стыдно.

литература 1.

Гуссерль, Э. Идеи к чистой феноменологии и феноменологической философии. Книга первая. Общее введение в чистую феноменологию / Э. Гуссерль. — М.: Академический Проект, 2009. 2.

Рузавин, Г. И. Неопределенность, вероятность и прогноз / Г. И. Рузавин // Вопр. философии. — 2005. — № 7. — С. 65—78. 3.

Позняков, В. В. Многоликий риск и его минимизация / В. В. Позняков // Наука и инновации. — 2009. — № 8. — С. 67—70. 4.

Переслегин, С. Самоучитель игры на мировой шахматной доске / С. Переслегин. — М.: АСТ; Спб.: Terra Fantastica. — 2005. — 619 с. 5.

Дементьев, А. Мое спасенье в слове / А. Дементьев // Лит. газ. — 2006. — 27—31 дек. — С. 15. 6.

Мамардашвили, М. Философия — это сознание вслух / М. Мамардашвили // Юность. — 1988. — № 12. — С. 9—13. 7.

Быть верным Богу. Книга бесед со Святейшим Патриархом Кириллом. — Минск: Белорус. православ. Церковь, 2009. — 592 с.

<< | >>
Источник: Байдаров Е.У. и др.. Духовно-нравственное воспитание на основе отечественных культурно-исторических и религиозных традиций и ценностей : материалы Междунар. науч.-практ. конф., Жировичи, 27 мая 2010 г. / Нац. акад. наук Беларуси, Ин-т философии, Белорус. Экзархат Моск. Патриархата Рус. Правосл. Церкви; науч. ред. совет: М. В. Мясникович, Высокопреосвящ. Филарет [и др.]. — Минск : Беларус. навука. — 389 с.. 2010

Еще по теме В. В. Позняков ПРОБЛЕМА ДУХОВНОСТИ В СИТУАЦИЯХ СОВРЕМЕННОГО РИСКА:

  1. В. В. Позняков ПРОБЛЕМА ДУХОВНОСТИ В СИТУАЦИЯХ СОВРЕМЕННОГО РИСКА
  2. ОГЛАВЛЕНИЕ
  3. Нравственный аспект организационного поведения
- Коучинг - Методики преподавания - Андрагогика - Внеучебная деятельность - Военная психология - Воспитательный процесс - Деловое общение - Детский аутизм - Детско-родительские отношения - Дошкольная педагогика - Зоопсихология - История психологии - Клиническая психология - Коррекционная педагогика - Логопедия - Медиапсихология‎ - Методология современного образовательного процесса - Начальное образование - Нейро-лингвистическое программирование (НЛП) - Образование, воспитание и развитие детей - Олигофренопедагогика - Олигофренопсихология - Организационное поведение - Основы исследовательской деятельности - Основы педагогики - Основы педагогического мастерства - Основы психологии - Парапсихология - Педагогика - Педагогика высшей школы - Педагогическая психология - Политическая психология‎ - Практическая психология - Пренатальная и перинатальная педагогика - Психологическая диагностика - Психологическая коррекция - Психологические тренинги - Психологическое исследование личности - Психологическое консультирование - Психология влияния и манипулирования - Психология девиантного поведения - Психология общения - Психология труда - Психотерапия - Работа с родителями - Самосовершенствование - Системы образования - Современные образовательные технологии - Социальная психология - Социальная работа - Специальная педагогика - Специальная психология - Сравнительная педагогика - Теория и методика профессионального образования - Технология социальной работы - Трансперсональная психология - Философия образования - Экологическая психология - Экстремальная психология - Этническая психология -