<<
>>

ИСТИНА-ИСКРЕННОСТЬ

Поклоняюсь я Истине, лучшей из вер (Ибн Сина) Смело смотреть в глаза истине, верить в силу духа — вот первое условие философии (Гегель) Попробуем вспомнить, что называли Истиной на Востоке и на Западе и верили ли в возможность ее постижения.
Для Гегеля Истина и есть предмет философского поиска: «Философия хочет познать неизменное, вечное, сущее само по себе; ее цель — истина... Если мы исходим из того, что истина .вечна, то она не входит в сферу происходящего и не имеет истории... ибо истина не есть минувшее»51. Здесь нет расхождений с восточной мудростью, хотя на Востоке мастера постоянно имели в виду, что «без неизменного нет основы, без изменчивого нет обновления». ==158 Без «основы», не на что опереться, не на «безосновность» же, устрашающую бездну. Впрочем, «бездна» на Востоке не внушала ужаса, напротив: «Совершенный путь подобен бездне, где нет ни большего, ни меньшего» («Доверяющий разум» Сэн Цаня). Бездна вызывает чувство неограниченной свободы, не ограниченной даже собственным «я». «Если хочешь узнать, что такое истинное не-я, опусти руки над бездной»,— предлагал японский поэт Хакуин. «Внизу, погруженное в бездны, лежит в неизменнейшей правде, вверху, облеченное в свет,— вечный закон всего»,—«Лунная поэма» Сэ Чжуана52. Что уж говорить об Индии? Ее философию можно обозначить словом «даршана»—«видение истины»53. Не тоска ли по Истине, которой мы обязаны всем, что есть достойного па земле, притягивает умы к Востоку? В Индии говорят: «Нет религии выше Истины (дхармы) В это верили тысячелетия назад, верят и сейчас. И в Ведах почиталась Истина: «Истину должно почитать, как Брахмана» |«Шатапатха-брахмана», X, 6, 3, 1|,. и в Упанишадах, и древнеиндийские афоризмы говорят о том же: «Нет добродетели выше правдивости, нет порока хуже лжи»54. Кто неистинное выдает за истинное, зло за добро, тот теряет связь с Реальностью. Но тот, кто способен «постигать ритм истины, таящийся в самом сердце реальности», тот испытывает блаженство.
«Мы узнаем истину по ее музыке, по той радости, с какой она приветствует истину, сокрытую в нас». Благотворно все, что стоит по эту сторону Истины, и гибельно, что стоит по другую, оттого верность Истине ставят превыше всего. Река истины протекает через каналы заблуждений, но «все, что истинно,— реально. Реальность неотделима от Истины, как полотно неотделимо от картины»55. Реальность — это «гармония, которая всем составным частям вещи придает равновесие целого. Вы нарушаете его, и вот перед вами толпа блуждающих атомов, бьющихся друг о друга и потому не дающих никакого смысла»56. В этом—причина возникновения хаоса; лишаясь естественного центра, мир теряет способность к жизни (как он теряет ее при наличии противоестественного, противоречащего структуре Бытия централизма). Что уж говорить о Ганди, избравшем путь служения Истине. «Ищите истину,— говорил Махатма Ганди,— и вы откроете для себя и добро, и красоту»,— этими словами заканчивает свое предисловие к книге «Открытие Индии» президент Литературной академии Индии В.-К. Гокак57. В июне 1986 г. приезжал в Москву от «Миссии Рамакришны» директор ее Института культуры Свами Локешварананда, рассказавший об исконной для Индии вере в единое космическое сознание. Каждая человеческая личность представляет собой «фокус» этого сознания. «До мира,— по этим представлениям,— было некое предсуществование, которое могло быть как проявленным, так и непроявленным. Первым проявлением этой изначальной сущности является ==159 эфир, затем следует воздух, потом—огонь, вода и земля». И мы видим, как это близко воззрениям даосов об изначальном Едином. Члены «Миссии Рамакришны» следуют веданте, система индуизма, согласно которой «мы все едины, а если вам больно, •то больно и мне», и, поскольку мы все едины, эту боль кто-то непременно почувствует. «Освобождение — это идентификация индивидуума со всем Космосом. Нужно понять, что каждый из нас божествен. Бог есть человек в лучших своих проявлениях. Каждый из нас — потенциальный Бог, и каждый из нас становится Богом, когда божественное в нем наиболее проявлено»58.
Неудивительно, что эти мысли нашли отклик в России на рубеже веков. Достаточно вспомнить семью Рерихов: живопись Николая Рериха, возвышающую дух; книги-откровения, пробуждающие сознание, Елены Ивановны; подвижничество ученого, знатока буддизма, Юрия Николаевича; живопись и миротворческую миссию Святослава Николаевича. Феномен Рерихов, средоточие Индии и России — свидетельство глубинной связи народов, столь непохожих по обычаям и столь близких по духу. Созвучна Индии мысль Николая Рериха: «Истина не познается расчетами, лишь язык сердца знает, где живет великая Правда, которая, несмотря ни на что, ведет человечество к восхождению». Французу Р. Роллану доступна истина адвайты (букв.—«не двойственность», «не имеющее подобия»): существует одна единственная Реальность, реальность Брахмана, И не имеет значения, как называть ее — бог, бесконечность, абсолют, Атман, Брахман,— важно одно, что это Едино, присутствует в каждом. «Единственно существующее в этом потоке призрачных „я" — это настоящее Я, Параматман, Единый». Писатель сравнивает индийскую философию с идеями досократиков,— «неопределяемым», «беспредельным», из которого вышло, отделившись, все сущее (Анаксимандр); или с Единым без подобия, исключающим всякое движение, всякую множественность (Ксенофан). По мысли Рамакришны, все три больших течения метафизической мысли: Дуализм, Монизм смягченный и Монизм абсолютный — три этапа на пути, ведущем к высшей Истине. Они не противоречат, а дополняют друг друга. Каждый — перспектива, открывшаяся определенной группе людей. Массам людей, подчиняющихся чувствам, полезны дуалистические формы религий—с обрядом, музыкой, изображениями, символами. Чистый разум может дойти до «смягченного монизма»; он знает, что есть что-то вовне, но ему не дано «почувствовать» это. Адвайта же — это Абсолют бесформенный, непередаваемый, его преддверие — учение йогов; он вне границ логических средств слова и разума. Это последнее слово богопознания, тождество с единой действительностью. Путь Рамакришны — путь великой гармонии,— чтобы человек целиком полюбил человека, слился с существом всего человечества.
«Вы ищете бога? Ну так ищите его в человеке! - К оглавлению ==160 Божественность проявляется в человеке больше, чем в чем-либо другом» [«Евангелие Рамакришны»]. Только глупец, говорящий: «Я закован», в конце концов становится закованным. С не меньшим вдохновением говорит французский писатель и о другом сыне Индии, пришедшем в решающий момент ее Истории. Где бы ни выступал Вивекананда, в Америке, в Европе, он будил сознание людей, пробуждая тягу к Истине, желание понять ее глубинные истоки. Из жизненной энергии праны (Р. Роллан называет ее пневмой) исходит тремя ступенями мысль: а) сознательная, б) подсознательная, в) надсознательная — вне разума. «Учитесь узнавать Мать и в Зле, в Ужасе, в Страдании, в Небытии, как в Кротости и Радости!» В этом, по мнению Роллана, основное различие, отделяющее Индию и •героическую Грецию от англосаксонского оптимизма. Они смотрят в лицо Действительности,— все равно, принимают они ее, подобно Индии, или борются с ней, подобно Греции, и стремятся ее подчинить. И напрасно противопоставляют реализм Запада идеализму Индии. Это два реализма. В Индии все существует благодаря универсальному Уму, единому и неделимому, имя которому Брахман. В нем рождаются различные облики разнообразных предметов, наполняющих Вселенную. Людей вводит в заблуждение Майя, иллюзия, которая, не имея начала и существуя вне времени, заставляет считать вечной реальностью то, что есть лишь поток преходящих образов, истекающих из невидимого источника — единственно существующей, истинной Реальности 59. Действительно, не случайно в прошлом веке, на рубеже Истории, обращается к Индии европейская философия, видя в ней хранительницу истинного знания, душевной ясности, которые на своем пути в стремительном беге утратила Европа. Можно вспомнить, с каким восторгом говорил об Упанишадах Шопенгауэр. Не потому ли «то, что здесь, в человеке, и то, что там, и солнце,— одно. Кто, зная так, уходит из этого мира, тот достигает этого Атмана, состоящего из пищи, достигает этого Атмана, состоящего из дыхания, достигает этого Атмана, состоящего из разума, достигает этого Атмана, состоящего из распознавания, достигает этого Атмана, состоящего из блаженства» [«Тайттирия упанишада», Раздел Бхригу, 8, I].
И Атман живого существа не отличен от высшего Атмаиа: Атман, подобный пространству, состоящий из тонкой сущности, внутренний Атман невидим, подобно ветру. Этот Атман недвижим извне и изнутри. Внутренний Атман зрит с помощью знания [«Пайнгала упанишада», 4, 12]. Единый Атман существ пребывает в каждом существе. «Он представляется одним или во множестве, словно [отражение] месяца в воде» [«Брахмабинду упанишада», 12]. 11 Заказ М 461 ==161 Теперь—о высшем 'Атмане: «Он—[тот, которого] следует почитать как священный слог [Ом}; [который открывается] думающему о высшем Атмане в размышлении и йоге — сдерживании дыхания, прекращении деятельности чувств и полном слиянии; [подобный] семени смоковницы, зерну проса, стотысячной части расщепленного кончика волоса; [который] недостижим, непостижим, не рождается, не умирает, не засыхает, не сгорает, не дрожит, не разрушается, не рассекается, лишен свойств, свидетель [всего], чистый, неделимый по природе, единственный, тонкий, лишенный частей, незапятнанный, без самомнения, лишенный звука, прикосновения, вкуса, вида, запаха, лишенный сомнения, лишенный ожидания, все проникающий. Он, немыслимый и неописуемый, очищает нечистое и оскверненное, [он]— бездеятельный, нет [у него] связи с прошлыми существованиями. Этот пуруша зовется высшим Атманом» («Атма упанишада», З]. Это и позволяет объединить учения Индии и Китая в одно целое — в понятие «Восток», ибо расхождения в частностях, в оттенках, а общее — в признании неделимого Единого и в понимании Пути постижения Истины, что можно передать формулой Упанишад—«Ты—одно с Тем» (гаг твам аси): «И тогда Пайнгала спросил его, Яджнявалкью: ,,Поведай объяснение великого изречения". И Яджнявалкья сказал: „Ты — одно с Тем. Ты и То — одно. Ты — обитель Брахмана. Я — Брахман. Пусть это исследуют". Здесь непостижимый, смешанный, наделенный всезнанием и прочими признаками, лежащий за иллюзией, чьи признаки — бытие, мысль, блаженство; источник мира обозначается словом „То". Соединенное со способностью разумения, поддерживаемое опорой этого постижения, оно обозначается словом „ты".
Оставив иллюзию и незнание — свойства высшего жизненного начала, отделившись от обозначаемого словами „То", ,,ты". (существо становится] Брахманом». Ну а как же достигается это высшее состояние Ума, когда можно созерцать «образ без образа»? «Тщательное сосредоточение мысли лишь на одном предмете-смысле, постигнутом слушанием и обдумыванием, бывает глубоким размышлением. Мысль, оставившая [различия между] размышляющим и размышлением, подобная светильнику в безветренном месте, занятая одним лишь предметом размышления, бывает высшим завершением. Тогда состояния, возникшие в связи с Атманом, не познаются — они выводятся из памяти. Здесь, таким образом, уничтожаются мириады действий, накопленных в вечном круговороте бытия» [«Тайнгала упанишада», 3, 1—2]. Не разделение на пары, не противопоставление — сквозная мысль Упанишад: [Со словом] «мое» существо связывается узами; [со словом] «не мое» — освобождается, Ибо у вознесенного над разумом разум не постигает двойственное [«Пайнгала упанишада», 4, 20]. ==162 Разум первичен, тождествен чистоте, заблуждения же вторичны, плод неведения, вкусив который человек обрекает себя на вечные муки круговращения: Кто непонятлив, неразумен, всегда нечист, Тот не достигает того места и возвращается в круговорот бытия. Кто же понятлив, разумен, всегда чист, Тот достигает того места, откуда он больше не рождается [«Катха упанишада», 3, 7—8]. Самый страшный грех, проступок вселенского масштаба — убить в себе душу: [Мирами] асуров называют те миры, покрытые слепою тьмой; В них после смерти идут люди, убившие [в себе] Атмана. Неподвижное, единое, оно — быстрее мысли; чувства не достигают его, оно двигалось впереди [их]... Оно движется — оно не движется, оно далеко — оно же и близко, Оно внутри всего — оно же вне всего. Поистине, кто видит всех существ в Атмане И Атмана — во всех существах, тот больше не страшится [«Иша упанишада», 3—6]. В Китай и Японию древние учения Индии пришли главным образом в виде буддийских сутр и проповедей буддийских монахов. Зародившись в Индии в VI в. до н. э., примерно в I в. н. э. буддизм (речь идет о северном ответвлении — махаяне) проник в Китай, а около VT в.— в Японию. Махаяна признает истинно-сущим то, что не возникает и не исчезает,— дхармату — изначальную природу дхарм60. Слово «дхарма» многозначно, поначалу — носитель какого-то постоянного признака, качества; потом—Закон, Истина, учение Будды; а так же—добрые дела, справедливость. Наконец, дхарма — это Вселенная как объект мысли. В последнее время дхарма трактуется преимущественно как психофизическая структура, элемент сознания,— дает каждому шанс освобождения. Поток мгновенно меняющихся дхарм обладает стабильностью, формирует сознание личности. «Вплывая» в мир феноменов, дхармы вступают в различные комбинации, формируемые кармой61. Истинные дхармы не возникают и не уничтожаются. Это и есть дхармата, изначальная природа сущего. Просветление Будды — в постижении дхарматы. Школой Кэгон она отождествляется с Татхатой (Таковостыо). Вечно может существовать лишь то, что не имеет причины, не имеет возникновения, а потому — не подвержено гибели, исчезновению. И о дхарме (как и о дао) можно сказать—явленная дхарма (лакшана-дхарма} не есть истинная, постоянная дхарма (свабхава-дхарма)6'2. Мгновенные дхармы — лишь огблеск Света, но не сам Свет. Истинная дхарма, единое космическое сознание, имеет два «постоянства», два качества — Всезнание (праджня) и Сострадание (каруна}, которые находятся в состоянии полного покоя, невозмутимости. Потому одно из значений слова «Нирвана»— успокоение, угасание вибрации дхарм. ==163 Конечная цель Пути—достижение Нирваны («состояния сердца, лучшего в мире»,—по «Метта сутре»). Успокоение дхарм снимает страдание — дукху, в которое ввергает человека неведение (авидья), привязанность к имени и форме, зависимость от иллюзорного мира — майи. Прекращение вибрации дхарм даст возможность видеть вещи в их истинном виде (как дает эту возможность и Великое да). Но между нирваной и сансарой ног непроходимых границ. «Нирвана и есть сансара, сансара и есть нирвана» (Нагарджуна). По определению О. О. Розенберга, Нирвана — это «безатрибутная абсолютная сущность, или пустота, каким-то непостижимым образом развернута и проявляется в образе эмпирического бытия („сапсары"), в виде существ и их миров»63. Не зная буддизма, нельзя понять и одну эпитафию поэта: «Дхарма не рождается, а появляется посредством мысли, она такова, что ее нельзя потрогать, но дхарма и есть Истина». Эти посвящение Ван Вэя шестому патриарху чань, Хуэйнэпу, проповедовавшему неумствование (я-нянь). Ничего не должно стоять на Пути, мешать беспрепятственному общению одного с другим: мысли текут свободно, не имея препятствий на пути, приходят и уходят ТАК. Зачем старания, хлопоты, когда видение Истины требует Покоя, концентрации мысли на Одном. Драджня — всевидение — пребывает в изначальной природе каждого, приходит сама, когда дух свободен и ум не угнетен; тогда и является проницаемость — самадхи 64. Самадхи и праджня—есть истинно-сущее. В Прямоте (чжи) открывается Истина (чжэнь}. Чаньский патриарх умел прямо ткнуть ум человека в Истину, не водить его за руку вокруг да около (как это делал, скажем, Сократ). Чаньский мастер не подводил к ответу, не облегчал задачу, а бросал вызов, ошарашивая ум. Легче говорить о буддизме, поразмышляв о дао и его проявлении — дэ. «Истина (чжэнь) и есть обитель дао»,— сказано в «Вималакирти сутре». Истину видит тот, кто не расчленяет Единое, избегает двойственности, даже той, которую вносит одно лишь слово (потому Вималакирти и ответил «громовым молчанием» на вопрос о недуальной Реальности). По определению •В. М. Алексеева, дао «есть сущность, есть нечто статически абсолютное, есть центр круга, вечная точка, вне познавании ч измерений,— нечто единственно правое и истинное»65. Потому буддизм свободно адаптировался в Китае, что был близок пути даосов 6в. Но вернемся еще раз к Лао-цзы. Итак, согласно § 21, Истина присуща изначальному, пребывает в цзин. Истина и Искренность—одного нет без другого67. Все вещи сами собой появляются и сами собой возвращаются к Истоку, к Покою. Пребывающий в Покое видит их возвращение. Знающий Постоянство видит Свет, не знающий — видит лишь хаос и зло. Потому Лао-цзы ==164 и говорит, что истинное дэ не нарочито, и сравнивает владеющего совершенным дэ с младенцем (§ 28), у которого разум совершенно чист. «У кого совершенное дэ, тот похож на новорожденного» (§ 58). И в Упанишадах сказано: «Да будет он подобен ребенку. Природа ребенка — свобода от уз и непорочность... Да будет он подобен дереву — не гневается и не колеблется, даже когда [его] рассекают. Да будет он подобен цветку лотоса — не гневается и не колеблется, даже когда [его] рассекают. Да будет он подобен пространству — не гневается и не колеблется, даже когда [его] рассекают. Да пребывает он в истине, [ибо] истина—это Атман» [«Субала унанишада», 13,1]. И как могло быть иначе, если даосы следуют естественному Пути? И для Чжуан-цзы Истина — это Высшая искренность, Высшее чистосердечие — свойства самого дао: «Того, кто не отделяется от праосновы, называют небесным человеком; того, кто не отделяется от духовного начала, называют святым человеком; того, кто не отделяется от истины, называют совершенным человеком. Начальник заставы (записавший со слов Лао-цзы „Даодэцзин".— Т. Г.) говорил: „Тому, кто не замыкается в себе, формы и вещи сами становятся понятными. Движения такого человека (естественны], как течение воды, его покой [чист], как зеркало, его ответ [быстр], как эхо. Такой человек туманен, будто несуществующий; чист, будто прозрачный; объединяясь (с тьмой вещей, он] пребывает в гармонии; приобретенное [тут же] теряет; не опережает других людей, а всегда за ними следует''» [«Чжуан-цзы», гл. 33]. Где же тут взяться неискренности? «Смысл перехода в состояние „искренности" (чэн)—мыслился как состояние согласованности с основным мировым законом —
<< | >>
Источник: Григорьева Т. П.. Дао и логос (встреча культур). 1992

Еще по теме ИСТИНА-ИСКРЕННОСТЬ:

  1. Об определении предмета политической экономии и о методе исследования, свойственном ей41 Джон Стюарт Милль
  2. Комментарий 1.1.
  3. ВЕРА В РЕЛИГИИ
  4. ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНОЕ ЗАМЕЧАНИЕ
  5. Истинные причины знаменитой статьи и «оттепели»
  6. ИССЛЕДОВАНИЕ КНИГИ О ЗАБЛУЖДЕНИЯХ И ИСТИНЕ '
  7. НЕКОТОРЫЕ ЧЕРТЫ О ВНУТРЕННЕЙ ЦЕРКВИ, О ЕДИНОМ ПУТИ ИСТИНЫ И О РАЗЛИЧНЫХ ПУТЯХ ЗАБЛУЖДЕНИЯ И ГИБЕЛИ '
  8. 6. Воспитание правдивости
  9. НЕПТУН
  10. Глава 10. Сумасшедшая: бред первый
  11. Руссо и русская культура XVIII — начала XIX века