<<
>>

2. Миросистема «центр—периферия».

И. Валлерстайн исходил из жесткой иерархичности капиталистической миросистемы. Трансатлантический рынок предшествовал формированию национальных рынков. Капитализм с самого начала складывается как мировая система и уже после этого приобретает четкие очертания в отдельных странах.
Валлерстайн говорит: «... Единственными целостностями, которые существуют или существовали исторически, являются минисистемы и миросистемы, а в XIX–XX вв. существовала лишь одна миросистема — капиталистическая мироэкономика. Мы берем в качестве определяющей характеристики социальной системы существование внутри нее разделения труда, так что различные секторы либо различные зоны внутри нее зависимы от экономического обмена с другими для беспрепятственного и непрерывного обеспечения потребностей зоны. Ясно, что такой экономический обмен может существовать без общей политической структуры и даже, что еще более очевидно, без общей разделяемой всеми культуры»4. Миросистема, развивает свою мысль Валлерстайн, — это «общность с единой системой разделения труда и множественностью культурных систем. Отсюда логически следует, что могут существовать две разновидности такой миросистемы — с общей политической системой и без нее. Мы можем описать их соответственно как мир-империю и мир-экономику»5. На протяжении сотен лет Средиземное море, как блистательно показал представитель школы «Анналов» Ф. Бродель, объединяло людей и общества Европы, Северной Африки и Юго-Западной Азии. После открытия Америки эта роль перешла к Атлантическому океану. Атлантика превратилась в крупномасштабную экономическую зону, постоянно пребывающую в состоянии нараставшей коммуникационной и хозяйственной динамики. Капитализм, который благодаря развитию транспортировочных технологий переплетает жизнь всех народов, создал интегрированный атлантический мир. Сравнительная экономическая и социальная история помогает идентифицировать интеграцию в атлантическом бассейне как выдающийся процесс, заложивший основы современного мира.
То, что Англия и Соединенные Штаты противостояли друг другу как метрополия колонии, для современников было очевидным. Не только ненавидевший капитализм К. Маркс так смотрел на дело, но и очень известный в середине XIX в. американский экономист Г. Кари, считавший капиталистические отношения вечными законами природы и разума. Он обвинял Англию в стремлении превратить все остальные страны в исключительно земледельческие районы, а сама хочет стать их фабрикантом6. Индустриальные страны всегда эксплуатируют аграрные и сырьевые «... За тысячи пудов конской кожи и мяса // Покупают теперь паровоз», — так С. Есенин обозначил этот механизм эксплуатации. Россия в силу преобладания в ней аграрного сектора эксплуатировалась индустриальной Европой (и Америкой). Сибирь же сверх того эксплуатировалась центральной Россией. Наглядное отражение это нашло в Челябинском тарифе 1907 года. Под его воздействием продажная цена сибирского хлеба, масла и другой продукции повышалась по сравнению со стоимостью аналогичных продуктов, производившихся в Европейской России. В результате сибирский производитель получал меньшую прибыль по сравнению с той, которую мог бы получить. Отмеченное Есениным явление — не просто метафора. Сами Соединенные Штаты эксплуатировали Россию и, в меру возможностей, Сибирь. В конце XIX в. Россия вывозила в Америку сырые кожи, овечью шерсть, конский волос, щетину. Большим спросом пользовалась сибирская пушнина. Ввозила же Россия из Соединенных Штатов не только разного рода машины и промышленные изделия, но и хлопок, также выделанные кожи. Однако хуже всего было то, что американская конкуренция подрывала позиции главной статьи русского экспорта. В 1889 г. министр финансов И. А. Вышеградский писал об угрожающей русскому хлебному вывозу опасности «вследствие предположенного правительством Северо-Американских Соединенных Штатов установления выдачи премии за хлеб, вывозимый из Америки в Европу»7. Не любивший Россию Ф. Энгельс отметил, что экспорт «русской пшеницы уже подорван конкуренцией дешевой американской пшеницы»8.
В «Братьях Карамазовых» один из персонажей предлагает запереть Кронштадт, чтобы лишить Англию русского хлеба: «Где они возьмут?» — «А в Америке? Теперь в Америке», — отвечает его собеседник9. Чтобы подтвердить общую закономерность эксплуатации «центром» «периферии», приведем пример Канады. Он показателен также в том отношении, что укрепляет основание другого вывода: экономическое и финансовое взаимодействие колоний с более развитой метрополией является более динамичным стимулом для развития производительных сил, освоения и колонизации. «Английское завоевание,—пишет известный советский исследователь В. А. Тишков, — первоначально мало что изменило, хотя на сей раз метрополией Канады стала страна, пережившая буржуазную революцию. Исходя из этого, можно было бы предположить, что развитие капиталистических отношений в Канаде должно было пойти более быстрыми темпами после того, как она была завоевана страной, где утвердился новый общественный строй. Рассмотренные нами проблемы подтверждают это предположение: «развитие собственно английского капитализма вширь в форме массовой эмиграции людей и капиталов оказалось непосредственно связанным с более быстрым развитием капиталистических отношений в колонии, которая вовлекалась в орбиту нового способа производства, а утверждение новой формы собственности на землю на части территории колонии способствовало развитию канадского сельского хозяйства по капиталистическому пути». При этом исследователь указывает и на другую тенденцию в отношениях метрополии с колонией: «Великобритания не была заинтересована в слишком большой самостоятельности Канады в хозяйственных делах. Особенно отчетливо эта тенденция проявилась в области промышленности и торговли10. При господстве натурального хозяйства или простого товарного производства и неразвитости денежных отношений эксплуатируется и рабочая сила. Сибирский золотопромышленник М. Д. Бутин, совершивший в конце 60-х годов XIX в. поездку в США для ознакомления с американскими способами добычи золота, сетовал на запущенность горнодобывающего производства в Сибири и указывал на дешевизну рабочих рук, благодаря чему можно было исправить дело.
Находясь в Америке, сибиряк фиксировал свои впечатления: «И приходит на ум русскому туристу его далекая родина, хранящая в своих недрах не менее богатые сокровища, — не раз ему взгрустнется при воспоминании о горной промышленности в нашей Сибири. Серебряные рудники, находившиеся в казенной разработке, заброшены, об усовершенствовании производства нет и помина, а между тем, чего бы мы могли сделать при дешевизне рабочих рук, о которой американцы и не слыхивали»11. Следует, конечно, принимать во внимание, что дешевизна рабочей силы — явление, характерное для всей России. Колонизация Сибири была по преимуществу — если употребить определение, введенное самым видным теоретиком колонизации англичанином Э. Уэйкфилдом — «систематической», но не в смысле упорядоченности и правильной организации, а потому что направлялась государством и жестко им регламентировалась. Вследствие этого, помимо объективных социально-экономических обстоятельств, обусловливавших колониальное положение Сибири, действовали политические и административные причины, определявшие ее колониальный статус. Утверждения о преобладании вольнонародной, или естественной, колонизации представляется сильно преувеличенным. Цель регламентируемой колонизации не только в том, чтобы обеспечить условия для эксплуатации колонии метрополией — это происходит объективно в отношении колоний в экономическом смысле — но и в том, чтобы воспроизвести в колонии производственные отношения, существующие в метрополии, т.е. усилить степень эксплуатации переселенцев, тогда как стремление уменьшить степень эксплуатации является главным стимулом к переселениям. При господстве крепостничества эксплуатация Сибири, носившая по преимуществу хищнический характер, диктовалась интересами двора и столичной знати, но уже тогда присутствовал фактор «первоначального накопления». И лишь в эпоху промышленного капитализма, когда Сибирь подобно американскому Западу, становится поприщем для развития капитализма вширь, регламентирующий фактор ослабевает и колонизация принимает более или менее естественный характер.
Индустриальный Запад эксплуатировал аграрно-сырьевую Россию. Естественно, что правительство (метрополия) стремилось эксплуатировать Сибирь монопольно, предельно ограничивая доступ иностранному присутствию, тем более что иностранные товары имели большую конкурентоспособность. Правительство и правящие классы не желали, чтобы прибыли уходили иностранцам Ограничительные действия правительства снижали стимул для приложения иностранных капиталов в Сибири. Иностранцы были стеснены в свободе деятельности и извлечении прибыли. Характерной особенностью экспорта иностранных капиталов в 'Россию было то, что они поступали не в форме прямых инвестиций в торговлю и промышленность, а виде государственных займов. Если же иностранная торговля и иностранный капитал допускались, то это означало расширение сферы эксплуатации, что, естественно, не исключало развития производительных сил Сибири. Слабый российский капитализм не мог допустить фритредерства даже внутри империи — в товарообмене между центром и окраиной. Следовательно, не мог допустить беспрепятственного присутствия в Сибири иностранного капитала. Колония в экономическом смысле предполагает сохранение или воспроизводство более низких экономических укладов по сравнению с существующими в метрополии. Пока в центральной России существовало крепостничество, в Сибири не могло утвердиться мелкотоварное хозяйство американского фермерского типа. Важнейшим источником финансирования программы С. Ю. Витте был иностранный, в первую очередь английский капитал. Привлечение иностранных капиталов наталкивалось на оппозицию внутри России — со стороны помещиков аграриев, которые опасались того, что иностранные капиталы подорвут их положение в экономике и политике. Рупором этих кругов стала националистическая газета «Русский труд». Ее публицист С. Ф. Шарапов призывал пресечь действия С. Ю. Витте, поскольку они инспирируются еврейскими и иностранными советниками и финансистами12.
<< | >>
Источник: Агеев А.Д.. Сибирь и американский Запад: движение фронтиров.. 2005

Еще по теме 2. Миросистема «центр—периферия».:

  1. ПРОБЛЕМА РАСПАДА СССР И ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ ПОСТСОВЕТСКИХ СТРАН В СОВРЕМЕННОЙ ОБЩЕСТВЕННОЙ МЫСЛИ Кузнецова М.А.
  2. Транснационализация как принцип реинтеграции
  3. ГЛОБАЛЬНЫЙ МОДЕРН: ОТ КАПИТАЛИЗМА К МИРОПОЛИТИКЕ В.С. Мартьянов
  4. 2. Миросистема «центр—периферия».
  5. 5. Аграрно-промышленный переворот и колонизация.
  6. 7. Национализация земли, гомстед-акт и столыпинская реформа.
  7. 9. Сибирь в социалистической миросистеме.
  8. Б.С. Ерасов. ЦИВИЛИЗАЦИИ И МИРОВЫЕ СИСТЕМЫ. ОСНОВНЫЕ ПРИНЦИПЫ МИРОСИСТЕМНОГО ПОДХОДА
  9. В. Рудометоф, Р. Робертсон. ГЛОБАЛИЗАЦИЯ, МИРОСИСТЕМНАЯ ТЕОРИЯ И СРАВНИТЕЛЬНАЯ ТЕОРИЯ ЦИВИЛИЗАЦИЙ
  10. 3.3. Категории и принципы синергетического подхода в социогуманитарном знании
  11. 4.2. Дополнительность и эмерджентность как фундаментальные принципы социальной динамики