<<
>>

2. Образ американского Запада.

Едва ли не единственная родственная черта, которую можно уловить в русской «сибирской» и американской «западной» литературе — это отношение к природе у протопопа Аввакума и у американских трансцендекталистов.
По Аввакуму Всевышний создал такое изобилие, чтобы человек «упокояся хвалу богу воздавал». У американских романтиков-трансценденталистов, в особенности у Г. Торо, можно уловить сходное с аввакумовским ощущение гармонии природы и человека, хотя и весьма индивидуалистическое. Г. Торо писал: «...Люди заблуждаются, лучшую часть своей души они запахивают в землю на удобрение. Судьба вынуждает их всю жизнь копить сокровища, которые, как сказано в одной старой книге, моль и ржа истребляют, и воры подкапывают и крадут34. Это—жизнь дураков и они это обнаруживают в конце пути, а иной раз и раньше»35. «Совершенно очевидно, что многие из нас живут жалкой, приниженной жизнью . Большинство людей ведет безнадежное существование»36. Торо говорит о «вере в воскресение и бессмертие», но в центре его мироздания стоит человек, а не Бог: «Пусть же батрак смиренно ощутит общность с Зороастром, а через освобождающее влияние всех великих душ приблизится и к самому Иисусу Христу, и «наша церковь» будет ему не нужна»37. Здесь обозначена возобладавшая в Америке протестантско-десакрализаторская тенденция, воплотившаяся в политическом принципе свободы совести. Романтизм Торо — специфически американского свойства. Он связан с той американской реальностью, которую позднее назовут «фронтиром», Э. Фассел, автор книги «Фронтир в американской литературе и американский Запад», Уолденский пруд называет «индивидуальным фронтиром» Г. Того38. Торо, пишет исследователь его творчества, «идеализирует примитивный уклад жизни и натуральное хозяйство американского фермера-пионера»39. Американские литературоведы индейского происхождения выделяют Торо среди других писателей, отмечая наибольшую близость его мировосприятия индейскому40.
Г. Торо бывал на Западе и описал его, но весьма неприязненно. Стоит, однако, иметь в виду, что Торо ориентировал свои впечатления на определенный крут людей. Его «невосхваление» Запада лишь увеличивало интерес к Западу. В людях Запада Торо видел лишь «бездельников, подверженных искушению рома и денег». «Что за жалкое дело эта пушная торговля!» — восклицал выращиватель уолденского картофеля. Не менее неприязненно он отзывался о калифорнийской золотой лихорадке, полагая, что она приносит «величайшее бесчестие роду человеческому». Но, как отметил один американский исследователь, в этом «неприятии Запада слышится отзвук некой зависти»41. Р. Эмерсон, другой знаменитый американский трансценденталист, в отличие от Г. Торо, высоко ставил наступательный дух фронтира. Его творчество, с воплотившейся в нем проповедью равенства и индивидуализма, также возвеличивало Запад в глазах его современников. Основатель доктрины «self-reliance» писал, выражая крайнее недовольство правительственной властью и противопоставляя ей достоинства простых людей, осваивающих Запад: «Правительство всему мешает и только мешает. Люди сами с успехом могли бы основать и Айову, и Юту, и Канзас». Здесь, комментирует отечественная исследовательница, «устами Эмерсона говорит американский фронтир»42. Эмерсон жил в эпоху наиболее интенсивного освоения Запада и боготворил американского фермера. В эссе «Земледелие» есть такие строки: «Он высится в мире как Адам, как индеен, как гомеровские герои Агамемнон или Ахилл»43. Нелишне отметить, что переводы работ Эмерсона начали появляться в России в конце 50-х годов XIX века, а в конце 60-х годов вышел двухтомник его произведений. Л. Н. Толстой, который, как известно, отстаивал идею трудовой крестьянской собственности и вникал в переселенческие дела, высоко ценил взгляды Эмерсона44, как, впрочем, и Г. Торо45. Русских чрезвычайно интересовал американский аграрный опыт. На страницах своих романов («Анна Каренина», «Воскресение») Толстой пропагандировал систему американского экономиста Г.
Джорджа, автора книги «Прогресс и бедность». Джордж создал теорию единого земельного налога, введение которого, как он полагал, приведет к достижению равноправия и всеобщего достатка. Толстой высоко ценил эту теорию и считал, что земельный вопрос может быть разрешен «признанием равного права каждого человека жить и кормиться на той земле, на которой он родился, того самого, что так неотразимо доказано всем учением Генри Джоржа»46. Направляясь в Сибирь, наряду с томами об уложениях и наказаниях, Нехлюдов взял с собой книгу Генри Джорджа47. Как известно, Толстой не только интересовался переселенческим делом, но и принимал в нем самое непосредственное участие. Когда С. Ю. Витте стоял у власти, он обращался к Толстому за поддержкой в деле переселения крестьян из густонаселенных губерний Европейской части России в Сибирь. В те времена европейские железнодорожные и пароходные компании назначали довольно низкие цены для итальянских и галицийских крестьян на проезд в Америку, куда людей влекла надежда на высокие заработки. Толстой полагал, что правительству следовало бы не только сделать скидку крестьянам для переселения в Сибирь, но предоставить бесплатный проезд и снабдить ссудами, дабы дать возможность обустроиться на новом месте48. В Англии со времен кругосветного путешествия Ф. Дрейка (1577–1580 гг.), доставившего королевской казне огромные богатства, расцветал пиратский промысел. Десятки кораблей вышли в открытый океан49. Пропаганда путешествий, открытий и колонизации заморских территорий достигла небывалого размаха и интенсивности. Английские пираты грабили груженные золотом испанские суда и сами стремились захватить колонии. В заморских предприятиях участвовали люди самых разных сословий и занятий, включая священников. Отечественные авторы объясняют это стремление к территориальным захватом начавшимся процессом первоначального накопления и интенсивным ростом буржуазных отношений50. В дальнейшем поток литературы подобного рода не иссякал. Позднее привлекательность своей страны начали описывать американцы.
Наиболее значительным и объективным трудом, ознакомившим европейцев с природой Америки, были «Заметки о штате Виргиния» Т. Джефферсона, опубликованные во Франции в 1785 г.51 Джефферсон представил самые общие сведения не только о штате Виргиния, но фактически дал описание природы, климата и населения Соединенных Штатов в целом, иногда особо отмечая, что расположено к западу от Аллеганских гор или в западных графствах самой Виргинии. Джефферсон описывал реки Миссисипи, Миссури, Иллинойс («прекрасная река»), Огайо («самая красивая река в мире»), Уобаш («очень красивая река»). Все они судоходны. Из природных ископаемых есть золото, свинец, медь, железо, графит, уголь, драгоценные камни, мрамор, известняк. «Мергель в изобилии встречается повсюду». «Территория к западу от Аллеганских гор богата соляными источниками»52. Имеются целебные источники, среди них — горячие. Есть источники сифонные, вода одного из них «приводит в действие мукомольную мельницу»53. Есть и источники газовые, которые горят. Джефферсон привел длинный каталог деревьев, растений и плодов. Он перечислил местные, американские, растения, а также привычные европейцам злаки, не забывает табак, коноплю, лен, хлопок. «В огородах растут мускатные дыни, арбузы, томаты, окра, гранаты, инжир и европейские съедобные растения. Сады дают яблоки, груши, вишни, айву, персики, нектарины, абрикосы, миндаль и сливы». На фоне этого пиетета, чтобы контраст выглядел еще разительнее, вспомним тютчевское: «Эти бедные селенья, // Эта скудная природа...»54 Джефферсон писал о мягком климате, который к тому же имеет тенденцию к потеплению: реки перестали замерзать, фруктовые деревья не вымерзают. Перепады температур, конечно, имеют место, говорил Джефферсон, но «сибиряк счел бы такую разность температур лишь едва заметной». Рассказывали, продолжал автор «Заметок», что в Сибири на Енисее, на широте 58°27', в 1735 г. температура упала до –126° по Фаренгейту (–52,2° но Цельсию) «и что жители этих мест два-три раза в неделю пользуются парилками, в которых они находятся по два часа кряду»55.
Видно не зря Джефферсон, описав благодатный климат Виргинии, совсем внезапно указал и на Сибирь, о которой он, правда, уже вспоминал в своих «Заметках» в связи со слонами и мамонтами56. Одним из первых произведений, которое звало американцев не просто на Запад, а на Тихоокеанский Севере-Запад, была уже упоминавшаяся книга Дж. Ледиарда — участника третьего кругосветного путешествия капитана Дж. Кука57. Неугомонный янки из Коннектикута, сердце которого было «в огне», поведал о невероятных богатствах Тихоокеанского побережья и о том, какие барыши можно получить, продавая в Китае добытые здесь меха. Долгое время представления американцев о Западе складывались из фантастических рассказов ранних путешественников и были осенены лучезарными мечтами о новом Эдеме. Трансконтинентальная экспедиция М. Льюиса и У. Кларка (1804–1806 гг.) не подтвердила баснословных преувеличений, но и не разочаровала американцев. В 1814 г. вышла в свет двухтомная беллетризированная версия этого путешествия58. Льюис и Кларк записывали в дневниках, что местность, прилегавшая к реке Миссури, изобиловала самыми разнообразными животными. Путешественников поражали огромные стада бизонов. В верховьях Миссури бобра и выдры было так много, что из-за построенных ими дамб было трудно плыть по реке. Животные выходили из воды, и в них можно было стрелять из ружья. Не меньше бобра и выдры и на западном склоне Скалистых гор. Тихоокеанское побережье очень напоминало Атлантическое. Капитан Льюис описывал «прекрасную и плодородную» долину реки Колумбия. Фазаны здесь — как на Атлантическом побережье, белая сосна — как в горах Виргинии; и лакрица ничем не отличается от той, что выращивают в американских садах. В лесах обитают олени, волки, медведи и иная дичь... Сами названия произведений американских писателей побуждали к движению на Запад. Заглавие романа Дж. Полдинга звучит призывным кличем: «Вперед, на Запад!» (1832 г). В поэме У. Уитмена «Пионеры, о пионеры» (1865 г.) воспеваются «юноши и дочери Запада».
Его «Демократические дали» — это штаты Среднего Запада. О жизни фермеров Среднего Запада повествует сборник рассказов X. Гарленда «Столбовые дороги» (1891 г.). В стихотворении У. Уитмена «От дальних каньонов Дакоты» вполне отчетливо проступают типологические черты мифа о Западе. В очерке (1881 г.) по поводу картины «Последний бой Кастера» (Кастер — американский генерал, погибший в одном из последних сражений с индейцами, один из самых фанатичных завоевателей Запада) Уитмен описывает Запад, как кульминацию энергии человечества: «Совершенно западная, автохтонная фаза Америки фронтиров; кульминация, типичная, смертельная, героическая до самых глубин — ничего еще в книгах об этом, ничего у Гомера, ничего у Шекспира; мрачнее и грандиознее, чем у них, и все местное, наше собственное, и все — факт». Запад у Уитмена — это не только поприще, где разворачивается эпохальное действо, достойное воплотиться в эпосе, который будет грандиознее гомеровского; Запад у Уитмена и у многих других американских пиитов — это рай земной и изобильная житница. В его стихах не просто звучат пасторальные мотивы довольства и благоденствия — в них дышит ветхозаветная мощь и вечность. Вот как он описывает осень в «обильном Огайо», тогда еще западном штате. «Темная зелень деревьев... овевает прохладой и негой поселки Огайо». Созрели яблоки в садах, повсюду «аромат виноградных гроздий и запах гречихи, где пчелы недавно жужжали». «Все так спокойно, полно жизни и красоты — на ферме сейчас изобилье»60. Такая литература создавала мощное энергетическое поле. Утонченная Эмили Дикинсон, никогда не бывавшая на Западе и редко покидавшая свой дом, в немногих строках обозначила, как в развитом воображении возникает образ «прерии»,-понятия почти синонимичного «Западу»: Из чего можно сделать прерию? Из пчелы и цветка клевера — Одной пчелы — одного цветка — Да мечты — задача легка. А если пчелы не отыщешь ты -Довольно одной мечты61. Граница служила символом американца с большой буквы. Уитмен с его «чудовищной похвальбой самовлюбленного эксцентрика»62 стал певцом этого Американца. «Чудовищная похвальба» была в высшей степени присуща а фронтиру. В «Листьях травы» — в своей главной поэме — Уитмен впадает в ветхозаветный пафос: Я божество и внутри и снаружи, все становится Свято, чего ни коснусь и что ни коснется меня... И это не кажется странным, если помнить, к примеру, слова Р. У. Эмерсона об американском фермере. Воспевая себя, Уитмен воспевал энергию молодой нации, продвигавшейся на Запад. Не только воспевал, но и генерировал, формируя в американцах сознание своего величия и исключительности. (В этом смысле В. Маяковский — российский аналог Уитмена). Отсюда невероятные строки: Я стал бредить собою, вокруг так много меня, и Это так упоительно Такие стихи побуждали «бредить» Западом, от чего становилось «так упоительно». Сибирь в определенные моменты советской эпохи становилась предметом стимулированного сверху «упоения», но «бред» быстро проходил. Уитмен воспевает прерии, воспевает Миссисипи, воспевает каждый их западных штатов — Огайо, Айову, Индиану, Висконсин, Канзас63. «...Я запеваю на Западе песнь Нового Света»64. Уитмен слагает гимн Западу «Пионеры! О Пионеры!»: «Дети мои загорелые,.. Пионеры! О пионеры! Весь мир без вас погибнет, Пионеры! О пионеры!.. Мы валим древние деревья, мы запруживаем реки, мы шахтами пронзаем землю, прерии мы измеряем, мы распахиваем нови, Пионеры! о пионеры!.. Подымите наше знамя... Пионеры! о пионеры!.. Все живые пульсы мира влиты в ваши, бьются с вашими, с западными, заодно... Пионеры! О пионеры!.. Вы, западные женщины!.. Пионеры! О пионеры!» и так далее»65. У. Брайент, родоначальник американского романтизма, в стихотворении «Прерии» восклицает: «На этих лугах некошеных и безграничных» «свободней дышит грудь, и взор парит в просторах». Эти «холмы зеленые» «в нежнейшей зыби» ласкают ветры Юга, принесшиеся от «мексиканских пальм и лоз Техаса». Поэт самозабвенно воспевает «благодатный край»: Он создан не трудами человека — То сила, что воздвигла небосвод, Вспахала зыбь холмов, посеяв травы. И насадила островками рощи С живою изгородью перелесков, А пол в величественном храме неба Усыпала несметными цветами, Соперниками звезд. И вот финал этого гимна прериям: я слышу Гул отдаленный многолюдных толп, Спешащих заселить пустыни прерий. Я слышу смех детей и перекличку Девичьих голосов, и гимн субботний Торжественный, мычанье тучных стад, И шелест шелковый колосьев спелых...66 Ж. Миллер — поэт далеко не первостепенный, но «яркий певец Запада»67, гордившийся тем, что «родился в крытой повозке где-то на границе между Индианой и Огайо»68, в стихах-балладах «Скачка Кита Карсона», «Через прерии», «У Тихого океана», «На Запад» не менее вдохновенно воспевает «равнины Америки!», «прерий простор!», но уже подчиняющиеся прогрессу. «Топча степную целину, / Они ступают величаво» — это он о быках, от поступи которых «дерн гудит». Еще немного строк из последнего из названных стихотворений, ибо они могут напомнить гул советских пятилеток: То — Запад! В битве неизбежной Стальные мышцы напряглись Людей и леса. Слышишь крики Первопроходцев. Звон великий Пил, топоров и стук подвод, Как будто армия идет В атаку, нападая рьяно, С настойчивостью урагана ................................. Здесь человек возвышен стал... ...Железный грохот. Ширь и дали, Все подчинил себе прогресс...69 Дж. Полдинг — весьма значительный американский поэт. Строки из его поэмы «Лесной житель» Ф. Купер взял эпиграфом к своему роману «Пионеры»: Люди самых разных привычек, нравов, эпох и местностей Оказались здесь вместе лицом к лицу. И зрелище это было полно таких контрастов, Каких не знали ни одна страна и ни один век. И в этом случае вдохновение поэта «работает» на то, чтобы генерировать исполинский дух нации, будоражить ее воображение бурлящей энергией «плавильного котла». А вот Марк Твен, который описывает невадских старателей. «Удивительный народ Наделенные всеми качествами великолепной мужественности, избранники богов, цвет человечества Удивительный народ, прекрасный народ!» («Налегке»). И здесь уместно — для усиления контраста—поставить вопрос: возможно ли такое понятие, как «сибирский юмор». Американский юмор родился на границе. Американский юмор-специфическое направление в мировой юмористике, которое американские историки литературы называют «западным» юмором, или юмором границы, а европейцы — просто американским. Смех калифорнийских золотоискателей американские исследователи называют раблезианским. Болтливый Дейви Крокетг может рассказывать бесконечные истории о том, как он одной лишь улыбкой может сразить енота, с помощью крокодила победить на выборах, что он «прыгает выше, опускается ниже, ныряет глубже, под водой держится дольше, из воды вылезает суше, чем любой парень по обе стороны Аллеганских гор»70. В ковбойском фольклоре встречаются и печальные напевы («Песня умирающего ковбоя»: «Не хороните меня в дикой прерии...», очень напоминающая нашу: «Степь, да степь кругом...»), ни не они определяли общее настроение. В общем же. ковбойский фольклор очень оптимистичен: «Лучше штата нету чем Канзас (Чи-чи а... Чи-чи оппа...»). Граница не имела развитых учреждений культурного обихода и производила собственные формы духовного творчества. Основной был фольклор — устный и газетный. Первоначальный фольклор трапперов — это типичные охотничьи рассказы, с преувеличениями и заимствованиями из индейской мифологии. Фольклор границы породил «хвастовской» жанр — с неуемным бахвальством и задиристостью. «Я проглатываю девятнадцать аллигаторов и бочку виски бушель гремучих змей и мертвеца» (М. Твен. «Жизнь на Миссисипи»). Знаменитый фольклорный герой Запада, полковник Дейви Крокетт разглагольствует: «Я своего в любой передряге добьюсь»71. Западный фольклор получил название «неистового»: «...Каждый день к завтраку газеты сервировали читателям свежий труп» (М. Твен. «Налегке»). Граница обожала богохульскую брань и неистово пародировала евангельские темы. Сорванец и беспризорник Гекльберри Фин говорит, что Король и Герцог рыдали так, «словно потеряли двенадцать апостолов». При этом доминирующим моментом всегда оставалось единство объекта и субъекта, смеющегося и высмеиваемого72. В пенталогии о «Кожаном чулке» (1823–1841) Купер создал, по его собственному определению, «идеальный образ фронтирсмена». Он говорит о своем герое как о человеке, «не знавшем пороков, честном и искреннем, как сама природа» («Прерия»). Наряду с идеализацией фронтирсмена, идеализировались индейцы. Так, Джефферсон в «Заметках о штате Виргиния», превознося ораторское искусство индейцев, восклицает, что «в речах Демосфена и Цицерона или любого другого более прославленного оратора» едва ли можно найти пассажи, превосходящие речь одного из индейских вождей73.
<< | >>
Источник: Агеев А.Д.. Сибирь и американский Запад: движение фронтиров.. 2005

Еще по теме 2. Образ американского Запада.:

  1. 1. Запад и Восток как понятия культурологии
  2. 8.11. Идеологический и философский анализ процессов функционирования медиа в социуме и медиатекстов на медиаобразовательных занятиях в студенческой аудитории
  3. Литература по проблемам медиаобразования, медиапедагогики, медиакультуры, информационной культуры, развития медиакомпетентности, медиаграмотности
  4. Особенности системы образования и тенденции ее развития в различных странах
  5. СТОЛКНОВЕНИЕ ОБРАЗОВ РОССИИ: ИДЕНТИЧНОСТЬ В КОНТЕКСТЕ КОНКУРИРУЮЩИХ МИФОИДЕОЛОГИЙ
  6. Конфигурация американского общественного мнения в отношении иранской проблемы в 2000-е годы
  7. Американские транснациональные корпорации.
  8. 1. Политико-экономические и социокультурные детерминанты развития образования на Севере и Юге
  9. 4. Реформы образования — важный аспект социальной политики современных государств
  10. Глава 23 ГУМАНИТАРНАЯ ГЕОГРАФИЯ И ОБРАЗОВАНИЕ
  11. Американский университет как социальный институт
  12. 3. Американские виды на Сибирь.
  13. Глава 4 Литературно-фольклорный образ Сибири и американского Запада как стимул и реакция
  14. 1. Образ Сибири.
  15. 2. Образ американского Запада.
  16. 3. Трансформация образа Сибири в советскую эпоху.
  17. 2. Запад как приключение, частная собственность и работа.
  18. 112. Особенности американской нации
  19. 6.2. Зарубежный опыт образования взрослых