<<
>>

3. Помещичье землевладение и крестьянский капитализм.

В России статусная самоидентификация, если иметь в виду основную массу населения, отсутствовала. Господствовал подданнический менталитет; отсутствовали не только мотивы, но и представления о возможности изменить социальный статус.
Крепостной мог убежать от помещика, но он продолжал оставаться крестьянином и рано или поздно оказывался в экономической или личной зависимости от нового помещика или от государства. Свойственная Западной Европе аграрно-капиталистическая тенденция, создававшая «резервную армию», готовую к переселениям, в России отсутствовала. Здесь имела место противоположная тенденция — прикрепление работника к земле. Сама по себе земля, без внеэкономического принуждения, имела мало ценности. В экономическом плане это выражалось в том, что вплоть до конца крепостнической эпохи к земельной собственности трудно применить понятие «цены» — сугубо капиталистическую категорию. Атрибутом земельной собственности и мерилом ее ценности было количество живущих на ней и принудительно ее обрабатывающих крепостных душ. Потому Чичиков и покупал «крестьян» «на вывод» в Херсонскую губернию. После отмены крепостного права, наряду с многочисленными реликтами предшествующей эпохи, сохранился главный пережиток традиционной аграрной экономики — община. Крестьянская община содержала в себе имманентно эгалитаристско-коллективистское начало, которое служило мощным противодействием дифференциации и росту капитализма на крестьянской запашке. Крестьяне рассматривали помещичьи земли как когда-то отобранные у крестьянского «мира». Они считали, что эти земли — хотя бы «отрезки» — должны быть им возвращены. Во всяком случае, у большинства была надежда, что удастся расширить свою запашку за счет помещичьей земли. Это был фактор, сдерживавший стимул к переселениям: уедешь, а земля достанется другим. Ненависть к помещикам была велика; столь же значительной была уверенность, что «миром» с помещиком справиться можно.
В Западной Европе никакого «мира» давно не было. Все земли перешли в частное владение. Аграрный вопрос «умер». Если крестьянин разорялся, ему надо было переселяться в Америку или куда-нибудь еще или становиться наемным рабочим, что далеко не всегда было осуществимо. В самой же Америке, если и возникала мысль о «черном переделе», то не в отношении частновладельческих земель, а в отношении земель государственного фонда, т.е. — западных территорий. Сдерживающее влияние русского «мира», то есть крестьянской общины, проявлялось и в другом отношении. Община не давала умереть с голоду. В крайнем случае, можно пойти по миру. Крестьянам Западной Европы, оказавшимся в подобном положении, грозила голодная смерть. Община была архаичным институтом, но ее разрушение имело деструктивные последствия в социально-политическом плане. Крестьянство нейтрализовать не удалось. Более того, к крестьянской войне первого плана — все крестьянство против помещиков, добавилась крестьянская война второго плана внутри самого крестьянства. Следует, конечно же, отметить, что полностью разрушить общину так и не удалось, и в этом смысле столыпинская реформа потерпела неудачу. Переселенческая политика Столыпина должна была в первую очередь выполнять функцию «предохранительного клапана», давая возможность большему или меньшему числу крестьян, по крайней мере, сохранить свой экономический статус путем получения в собственность земли на окраинах. По указу 10 марта 1906 г. право на переселение было предоставлено всем желающим. Правительство выделяло деньги на землеустроительные работы, на проведение дорог, для выдачи переселенцам ссуд и пособий на «домообзаводство», на врачебно-продовольственную помощь. Денег, конечно же, не хватало. Переселения сопровождались бюрократической волокитой, постоянными пререканиями между Главным управлением землеустройства, Министерством финансов и Министерством путей сообщения и постоянными жалобами каждого в Совет министров. Но, тем не менее, с 1907 по 1914 г. в Сибирь переселилось более двух миллионов крестьян.
До начала столыпинских переселений в Сибири посевные площади сокращались. За время этих переселений они увеличились почти в два раза. Особенных успехов в предреволюционные годы Сибирь добилась в животноводстве. «Дальше едешь — тише будешь!», — говорил П. А. Столыпин. Однако отведенное Сибири предназначение компенсатора социальной напряженности в центре страны она в сколько-нибудь значительной степени выполнить не смогла. Не смогла не в силу того, что продолжало существовать помещичье землевладение как таковое. Юнкерское хозяйство существовало и в Германии. Но в Германии аграрный вопрос «умер», потому что юнкерское хозяйство стало капиталистическим. В России аграрный вопрос не умер, потому что помещичье хозяйство капиталистическим не стало и, по логике капитализма, должно было исчезнуть. В Германии докапиталистические формы трансформировались в капиталистические эволюционным («прусским») путем. Столыпинская аграрная реформа — это набор средств, цель которых заключалась в сохранении помещичьего землевладения. Сама по себе аграрная экономика генерирует капитализм медленно. В Германии относительно быстрая трансформация стала возможной благодаря тому, что возник мощный индустриальный сектор. Происходило углубление разделения труда, что создавало стимул к увеличению товарности, к возникновению конкуренции и сопровождалось концентрацией земельной собственности. Россия была страной с абсолютным преобладанием аграрной экономики. Индустриализация делала первые шаги. Экономическое взаимодействие индустриального сектора с аграрной экономикой было минимальным. Хозяйства юнкерского типа были скорее исключением, нежели правилом. В то же время крестьянин, наведываясь в город, видел неведомые ему прежде товары. У него возникало желание купить их. Это меняло ментальность, культивировало собственническую психологию. «Лукавый дух предпринимательства», если использовать выражение И. Ильина, мало затронул русского крестьянина13. Но крестьяне становились очень активными, когда раздавался клич грабить помещичьи имения.
«...Русское крестьянство, — писал И. Ильин, — накануне большевистской революции было твердо убеждено, что крупные землевладельцы располагают огромными земельными наделами, которые отдать они не захотят, но стоит только произвести всеобщий и справедливый передел земли, как все крестьяне станут богатыми»14. Крестьянская ненависть к помещикам уходила корнями вглубь веков. В крестьянском сознании господствовало представление, что земля принадлежит народу. Помещикам она была дана временно за военную службу. Теперь службы нет, и помещики обязаны вернуть землю крестьянам15. Крестьяне ожидали момента, когда настанет время делить помещичью землю. Это была уже буржуазная черта, симптом крестьянской буржуазности. История показала, что без радикального решения аграрного вопроса осуществить в России модернизацию невозможно. История подтвердила и общую закономерность, касающуюся колонизации новых земель. Пока в аграрной экономике метрополии не восторжествуют буржуазные отношения, динамичной колонизации по капиталистическому образцу не будет. Переход от традиционной экономики к капиталистической выражается в перераспределении собственности и изменении ее форм. В России — огромной крестьянской стране—аграрный капитализм мог возникнуть в преобладающей степени как крестьянский капитализм, похожий на французский аграрный капитализм. Трудовики и крестьянские депутаты в Думе высказывались за принудительное отчуждение помещичьих земель и национализацию: «Все земли должны перейти в уравнительное пользование всего народа...»16. Черносотенный публицист О. Меньшиков приводил письмо одного крестьянина: «Всю землю начисто отберем и платить ничего не будем»17. Отбывшие сибирскую каторгу «аграрники», возвращаясь, призывали крестьян отнюдь не к тому, чтобы ехать в Сибирь, а к тому, что очень скоро можно будет отобрать у помещиков всю их землю без всякого выкупа. Столыпинская реформа не заставила крестьянина забыть о помещичьей земле, как рассчитывали вдохновители и авторы указа 9 ноября. Даже возникший только что кулак, пишет П. Я. Аврех, грабя общинную землю, держал в уме и помещичью, как и остальные крестьяне18. Революция 1917 г. подтвердила тот факт, что стремление крестьян получить помещичью землю было намного сильнее желания получить землю в Сибири. Помещичья земля была рядом, и зачем ехать неизвестно куда и неизвестно к чему. Институт ходачества — свидетельство боязни переселений и недоверия к переселенческой политике правительства. Очень часто заявки на землю в Сибири делались на всякий случай.
<< | >>
Источник: Агеев А.Д.. Сибирь и американский Запад: движение фронтиров.. 2005

Еще по теме 3. Помещичье землевладение и крестьянский капитализм.:

  1. Начало национального освободительно го движения
  2. Глава 1 ПАРАМЕТРЫ И СТРУКТУРА АРЕНДНО-БЮРОКРАТИЧЕСКОГО ФЕОДАЛИЗМА
  3. Глава 2м ivtr • /., „ СОЦИАЛЬНЫЕ ИЗМЕНЕНИЯ В КРЕСТЬЯНСКОЙ ' ? И ПОМЕЩИЧЬЕЙ СРЕДЕ
  4. 9.2. КУЛЬТУРА РОССИИ НОВОГО ВРЕМЕНИ (XVIII - КОНЕЦ XIX ВЕКОВ)
  5. 4.3. Итоги аграрных преобразований
  6. Демонстрация рабочих и солдат в Киеве. Март 1917 г.
  7. 2. СОЗДАНИЕ СОВЕТСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО АППАРАТА
  8. 4. КРАХ ГЕРМАНСКОЙ II АВСТРО-ВЕНГЕРСКОЙ ОККУПАЦИИ НАЧАЛО ВОССТАНОВЛЕНИЯ СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ
  9. 1. Особенности развития капитализма в России в пореформенный период.
  10. 1. Начало революции. Ее причины, характер и особенности. Нарастание революции весной и летом 1905 года.
  11. Введение:
  12. Состояние хозяйства и созревание ненависти крестьян
  13. 3. РОССИЯ В ЭПОХУ КАПИТАЛИЗМА
  14. ОСТАТКИ КРЕПОСТНИЧЕСТВА И РАЗВИТИЕ КАПИТАЛИЗМАВ СЕЛЬСКОМ ХОЗЯЙСТВЕ
  15. § 5. Особенности российского капитализма и внутренняя политика самодержавия во второй половине ХК века