<<
>>

4. Североамериканский континент в системе международных отношений и территориальная экспансия США в начале XIX в

.Ко времени прихода республиканцев к власти (1801 г.) основные отрасли американской экономики преодолели длительную депрессию и успешно развивались. На фоне процветавшего бизнеса несколько поутихла внутриполитическая борьба.
В Европе продолжалась война, но США сумели отстоять свой нейтралитет, столь благоприятствовавший деловой активности. Наиболее острые противоречия с Англией, Францией и Испанией были урегулированы. В инаугурационной речи Т. Джефферсон объявил о своем стремлении поддерживать «мир, торговлю и честную дружбу со всеми странами, не вступая в союз ни с одной из них»63. Республиканцы надеялись в полной мере использовать эту политику для достижения уступок в территориальных вопросах. Мысли Джефферсона вновь были заняты экспансией. С особой настойчивостью он подчеркивал неправоту Монтескье, считавшего, что республиканская форма правления может утвердиться только в странах с небольшой территорией. «Ужасные времена» федералистского правления доказали обратное. И выражая убеждение в том, что территориальное расширение будет служить укреплению республики, Джефферсон в первые дни своего президентства вдохновенно писал известному американскому химику доктору Дж. Пристли: «Мы не можем больше говорить, что ничто не ново под солнцем... Новое — громадные пространства нашей республики. Новое — это ее редкая заселенность»64. Еще до покупки Луизианы, создавшей прецедент для приобретения Соединенными Штатами иностранных территорий, Джефферсон размышлял об устройстве американских земледельческих колоний в Северной Америке и даже в Южной. Можем ли мы, писал он в конце 1801 г. губернатору Виргинии Дж. Монро, обеспечить себя землями за пределами США, чтобы создать вместилище для нашего народа? И отвечал: сколь бы не могли теперешние соображения удерживать американцев в их собственных границах, нельзя не смотреть вперед, в те времена, когда быстрорастущее население США уже не уместится в этих границах.
Тогда на всем Северном континенте, а, может быть, и на Южном, будут жить люди, говорящие на одном языке и имеющие одинаковые законы и обычаи. Мы не станем спокойно созерцать разноплеменные «пятна» на поверхности континента или смешение народов. Джефферсон оговаривался, что он недостаточно хорошо информирован о Южной Америке, чтобы сказать, как далеко пойдут планы США в отношении находящихся там испанских, французских и португальских владений. Однако президент обещал всяческое содействие, если какая-либо часть Южного или Северного континента привлечет внимание законодательных органов Виргинии. Чтобы воспрепятствовать смешению рас, Джефферсон предлагал постепенно переселить негров на Антильские острова, лучше всего на Гаити, а если они будут сопротивляться, то «Африка явится их последним и надежным прибежищем»65. Как и прежде, наибольшее внимание Джефферсон уделял испанским колониям. У наших западных и южных границ, писал он в том же письме, Испания удерживает огромные территории. Они населены индейцами, за исключением нескольких изолированных пунктов, где проживают испанские подданные. Весьма сомнительно, продолжал президент, что индейцы будут продавать Соединенным Штатам свои земли, как и то, что Испания согласится допустить американских граждан; но вполне определенно, что она не уступит Соединенным Штатам суверенитета над этими территориями. И снова, как и в «первом случае», мы зададим себе вопрос: можем ли мы терпеть существование этих колоний подле нас? В «первом случае» Джефферсон рассуждал о судьбе прилегающих к США с севера территорий, еще не оккупированных англичанами, и высказывался весьма туманно. Англичане, писал он, могут лишить индейцев их собственности и сами заселить эти земли; но едва ли следует считать, что Англии и индейским племенам столь безразлично отношение к ним Соединенных Штатов, чтобы они отважились не допустить сюда американцев, 66 устроив на этих землях английскую колонию66. Джефферсон выражал сомнение, может ли белая раса (в отличие от индейцев) постоянно жить в суровом климате.
Поэтому северные области континента, как объект территориальной экспансии, интересовали его сравнительно мало. Он, вероятно, считал, что с ростом Соединенных Штатов немногочисленное и по преимуществу англоязычное население Канады если и не согласится войти в состав США, то все же, по мере ослабления позиций Англии на континенте, воспримет американские политические институты. Это не означает, однако, что республиканцы отказались от посягательств на канадские территории. Американский посланник в Париже Р. Ливингстон в августе 1802 г. писал госсекретарю Дж. Мэдисону, что «в случае разрыва» с Англией Верхняя Канада, населенная по преимуществу американскими эмигрантами, возможно, присоединится к Соединенным Штатам, «если характер американского правительства не помешает расширению их границ»5. С течением времени отношение Джефферсона к Канаде определилось вполне. «Мир, который не даст нам Канаду,-писал он в 1813 г. во время англо-американской войны, — будет лишь перемирием»67. 1 октября 1800 г., на следующий день после подписания франко-американской конвенции, прекращавшей состояние полувойны между двумя странами, Бонапарт заключил соглашение с Испанией, по которому последняя передавала Франции Луизиану. В начале 1801 г. слухи о предстоящей передаче Луизианы достигли Соединенных Штатов. В марте только что вступивший должность президент писал, что это было бы для США «зловещим обстоятельством». Это событие, говорил он через год в знаменитом письме Ливингстону, коренным образом меняет все политические отношения Соединенных Штатов, оно положит начало новому периоду в политическом курсе США. Письмо написано с большой экспрессией. Джефферсон стремился передать свое настроение и предлагал посланнику аргументы, коими следовало убеждать наполеоновских дипломатов в нецелесообразности предпринятого Францией шага. До сих пор, писал Джефферсон, американцы смотрели на Францию как на естественного друга; ее неудачи и несчастья они рассматривали как свои собственные. Но есть одно место на земле, обладатель которого становится естественным и постоянным врагом Соединенных Штатов.
Это место — Новый Орлеан. Расположившись у этой двери, Франция бросает вызов американцам. День, когда Франция вступит во владение Новым Орлеаном, станет роковым для нее днем. Французы будут блокированы в устье Миссисипи союзом двух держав, которые вместе могут осуществлять исключительный контроль на море. С этого дня, писал Джефферсон, «мы должны будем объединиться с британским флотом и нацией». Первый пушечный выстрел, который прогремит в Европе — Джефферсон не оговаривался особо насчет долговечности Амьенского мира, — станет сигналом к началу борьбы, которая лишит Францию не только всех ее приобретений, но и приведет к установлению безраздельного контроля объединенных британской и американской наций над обоими американскими континентами. Американцы, подчеркивал Джефферсон, не стремятся к такому методу действий. Франция сама толкает их к этому. А не послужит ли такое соединение молодой процветающей нации с Англией сохранению жизнеспособности и силы этого врага Франции, которые теперь, как всем очевидно, у Англии на исходе? Но если французы считают все же, что без Луизианы они не могут обойтись, пусть они подыщут условия, которые смогли бы примирить их присутствие на этой территории с интересами Соединенных Штатов. Единственным условием может быть уступка Нового Орлеана и Флорид. Только это может предотвратить столкновение между Францией и Америкой. В заключение Джефферсон выражал уверенность в том, что изложенные соображения, если их высказывать «в каждом удобном случае», произведут впечатление на французское правительство68. Неделей позже, передавая это письмо своему французскому другу Дюпону де Немуру, который отбывал во Францию, Джефферсон с особой настойчивостью подчеркивал, что уступка Соединенным Штатам Нового Орлеана и Флорид будет «паллиативом» и «не более». Попытка Франции утвердиться в Луизиане станет искрой, которая вызовет взрыв в Европе69. В ответ Дюпон де Немур советовал президенту взглянуть на дело глазами Франции и Испании. «То, что ваша страна, — писал он, — думает о завоевании Мексики ~ бесспорно»70.
18 октября 1802. г. комендант Нового Орлеана Х. В. Моралес, заподозривший некоторых кентуккийцев в контрабандном провозе товаров и вывозе из Нового Орлеана золотой испанской монеты, отменил право американцев иметь в этом порту товарные склады. Действия испанских властей привели Запад в большое возбуждение. В Огайо, Кентукки, Теннесси, в западных районах Виргинии и Пенсильвании составлялись протесты и петиции. Приостановка американских прав в Новом Орлеане, писал в феврале 1803 г. Джефферсон, ввергла эти территории «в состояние крайней враждебности по отношению к Испании»71. В конце 1802 г. в ежегодном послании конгрессу президент подчеркивать если передача Луизианы Франции действительно произойдет, это повлияет на внешнеполитические отношения США, и правительство постоянно имеет это в виду72. 11 января 1803 г. в палату представителей был внесен проект резолюции о выделении 2 млн долл. для покрытия расходов, «которые могут возникнуть в связи с состоянием отношений между Соединенными Штатами и иностранными государствами»73. На следующий день комиссия, рассматривавшая проект, представила доклад. В нем говорилось: «Цель этой резолюции — предоставить правительству возможность основательно начать переговоры с французским и испанским правительствами относительно покупки у них острова Новый Орлеан и провинций Восточная и Западная Флорида»74. Есть надежда, говорилось далее, что Новый Орлеан снова будет открыт или будет определено новое место для хранения американских товаров, как это предусмотрено договором 1795 г. Но, как показали последние события, ничто не может гарантировать Соединенным Штатам право свободной навигации по Миссисипи, которое является для них «самой первой необходимостью». Поэтому «сам собой» возникает «великий вопрос»: «должны ли мы теперь заложить основу для будущего мира, предлагая справедливые и равные условия, или мы постоянно будем подвергаться опасностям ужасной войны?»75. Затем следовали декларации о том, что американское правительство — самое справедливое и самое миролюбивое на земле.
Но бывают крайние случаи, говорили законодатели. Если попытка купить Новый Орлеан и Флориды окончится неудачей, «мы должны будем выполнить свой долг», ибо не пристало проявлять малодушие и перекладывать ношу на плечи потомства76. Франция, как и прежде, не помышляла о войне с Соединенными Штатами. Но воинственные настроения и демонстрация решимости идти на крайние меры произвели впечатление на французского поверенного Л. А. Пишона. Он с тревогой сообщал в Париж о том, что США выражают готовность воевать вместе с Англией против Франции, которая, как они считают, намеревается захватить их континент77. Американские историки, исходя из высказываний Джефферсона и предпринятых правительством военных приготовлений, склонны считать, что внешнеполитический кризис, порожденный франко-испанским договором 1800 г. действительно был серьезным, что действия Фракции угрожали безопасности США, что Соединенные Штаты готовы были пойти на союз с Англией. Сохранились документальные источники, выявляющие истинную позицию США, их действительные тревоги и подлинные устремления. Чем были озабочены государственные деятели США и американские дипломатические представители за рубежом? Едва только дошли до США весьма еще недостоверные слухи о франко-испанской сделке, государственный секретарь Мэдисон встревожился, как бы Испания не передала Луизиану Англии78. Об этом он писал Ливингстону в сентябре 1801 г. Сам Ливингстон писал письма некоему лицу, связанному с первым консулом, а также Талейрану, в которых не было никаких угроз, а были лишь предупреждения, что Англия отдает себе полный отчет в том, что утверждение Франции в Новом Орлеане и в Луизиане создаст угрозу британской навигации по Миссисипи и английским владениям в Вест-Индии. Пока подоспеет помощь из Франции, англичане захватят Луизиану и Новый Орлеан комбинированной атакой с суши и моря79. В это время американский посланник Р. Кинг вел в Лондоне переговоры об определении американо-канадской границы на Северо-Западе. Британия, писал Ливингстон своим адресатам, имея в виду эти переговоры, стремится провести свою южную границу там, где Миссисипи становится судоходной. Намерения Англии очевидны, говорил посланник. Она завладеет и устьем реки, как только Луизиана перейдет в руки ее соперницы. Сами французы удержать Луизиану не смогут, если им в этом не помогут Соединенные Штаты. Но для этого необходимо, чтобы Франция передала США территорию Луизианы к северу от реки Арканзас и Новый Орлеан. Таким образом будут прикрыты фланги новой французской колонии. Американцы отодвинут канадскую границу так далеко на север, что англичане будут отрезаны от Миссисипи. Что касается Флорид, то, как только Испания и Франция окончательно договорятся об их переходе под власть последней, эти территории также должны быть переданы Соединенным Штатам. В случае, если Франции не удастся окончательно договориться с Испанией, или, если Франция согласится уступить Соединенным Штатам те или иные территории, но без порта на побережье Мексиканского залива, или, если Франция вовсе откажется от своих планов в отношении Луизианы, судьба этой колонии будет предрешена. Она попадет в руки Англии80. Такую перспективу с «подачи» президента и государственного секретаря рисовал перед французами американский посланник в Париже в декабре 1802 г. Показательно, что Р. Ливингстон не протестовал против перехода Луизианы к Франции. Он только требовал для США стратегически наиболее важные части ее, обладание которой, с одной стороны, делало французское присутствие на континенте едва ощутимым и недолговечным, а с другой, устраняло угрозу захвата Луизианы Англией. Американский дипломат отваживался делать подобные предложения потому, что события в Западном полушарии развивались для Франции крайне неблагоприятно и сами французы понимали, что при возобновлении войны с Англией, Луизиану им не удержать. На Гаити армия Леклерка, посланная для восстановления власти французской колониальной администрация, терпела поражения. Другая армия, предназначавшаяся для отправки прямо в Луизиану, была заперта льдами на голландском побережье. Более всего американцев беспокоила угроза Луизиане со стороны Англии. 18 апреля 1803 г. Мэдисон писал Ливингстону, что Англия претендует и на Северо-Западное побережье континента и на Луизиану, по крайней мере, на ту ее часть, которая простирается к северу от Миссури. Англия, говорил госсекретарь, намерена не допустить перехода Луизианы в руки Франции даже если это приведет к войне против нее81. Указания на угрозу Луизиане, исходившую от Англии, были не только средством давления на Францию. Это были реальные опасения. Кинг сообщал Мэдисону о своих беседах с министром иностранных дел Англии лордом Ч. Хоуксбери, премьером Г. Аддингтоном и «другими влиятельными людьми». Все они, писал Кинг, считают, что передача Луизианы и Флорид Франции будет иметь огромные последствия и «неизбежно повлияет на продолжительность мира»82. Аддингтон не скрывал: в случае возобновления военных действий «одним из первых шагов» Англии будет захват Нового Орлеана и Луизианы83. 13 апреля 1803 г. министр финансов А. Галлатин изложил свои дополнения и замечания к инструкции начальнику утвержденной 28 февраля исследовательской экспедиции на Запад капитану М. Льюису. Он прямо высказывался в том смысле, что экспедиции необходимо придать характер военной разведки, чтобы получить сведения о постах, поселениях и силах Испании и Англии в верховье Миссури. Каким бы ни был исход теперешних событий, писал Галлатин, излагая президенту свою тайную мысль, судьба областей, прилегающих к Миссури, имеет для США «громадное значение», ибо — это единственный в Северной Америке обширный массив земель, и, вне сомнения, явится первым из числа лежащих вне границ США, где начнут селиться американцы. Обстановка, продолжал Галлатин, вскоре заставит США прибегнуть к «немедленной оккупации» Луизианы, пока этого не сделала Великобритания. Поэтому экспедиция должна разведать пути, которые связывают англичан с Миссури, а также выявить наиболее удобный путь для переброски к Миссури американских войск с тем, чтобы предотвратить попытку англичан переброской своих сил, например, с озера Виннипег, установить контроль над нею84. В первые месяцы 1803 г. Джефферсон продолжал использовать тактику давления на Францию, угрожая ей войной. В начале февраля, сообщая Ливингстону о назначении Монро чрезвычайным и полномочным министром во Франции, он объяснил значение этой меры: «Мы должны знать, наконец, можем приобрести Новый Орлеан или нет». Если нет, то война с Францией неизбежна85. Назначение Монро, пользовавшегося, по словам президента, «безграничным доверяем правительства и населения Запада» и «республиканцев вообще», успокоило возбужденных жителей Запада. Но федералисты продолжали призывать к войне с Францией, намереваясь, как полагал Джефферсон, расстроить американские финансы и привлечь на свою сторону Запад, «чтобы снова прийти к власти»86. Ортодоксальные федералисты Т. Пикеринг и Ф. Эймс уже устанавливали связи с А. Бэрром, бывшим вице-президентом США, с целью отделения Запада и создания независимого государства. Сам Джефферсон грозил Франции, но к войне не стремился. «Наша задача, — писал он Ливингстону, — сделать все, что в нашей власти, чтобы применением эффективных мирных средств добиться отмены приостановления (депозита в Новом Орлеане. — А. А.) и в то же время убедить наших граждан в том, что мирные средства более эффективны и скорее принесут результаты»87. Во Франции, говорил президент, напутствуя Монро, «момент критический». Сан-Доминго отдалило оккупацию Луизиана, и французы испытывают «крайнюю нужду в деньгах»88. 30 апреля, когда Монро и Ливингстон подписали в Париже договор о покупке Луизианы, Джефферсон, уже предвидя скорый разрыв Амьенского мира, писал одному из своих корреспондентов, что «мирным призывом к справедливости» американцы добьются за четыре месяца большего, чем за семь месяцев войны. Здесь же он фактически перечеркнул свое прежнее утверждение о том, что США не могут существовать без Нового Орлеана. Приостановку американских прав он назвал «блокадой на бумаге», заметив, что американцы только выиграют, если их морские суда будут подниматься до Натчеза и там разгружаться и брать товары89. Джефферсон с нетерпением ожидал возобновления войны в Европе, как и прежде полагая, что момент противоборства двух великих соперников является наиболее удобным для достижения уступок от них. «В этом конфликте, — писал он в мае будущему губернатору территории Луизиана У. Клейборну, — наш нейтралитет будет дешево куплен уступкой острова Новый Орлеан и Флорид»90. Что касается рассуждений о союзе с Англией, то и это был способ давления на Францию. «Баланс сил» в Америке еще не утратил для США своего значения, и в данный момент полное устранение Франции из Западного полушария и окончательный подрыв позиций Испании их не могли радовать. Смысл американских контактов с Англией состоял в том, чтобы выторговать уступки, сохраняя нейтралитет. Когда Г. Аддингтон высказал Р. Кингу планы британского кабинета в отношении Луизианы и Флорид, американский посланник, но его собственным словам, прервал премьера, сказав, что британское правительство должно основательно обдумать предполагаемые действия, ибо для США переход этих территорий в руки Англии столь же нежелателен, сколь и в руки Франции. Мы, добавил Кинг, не имели бы никаких возражений против того, чтобы Испания продолжала сохранять за собой эти территории; испанцы — спокойные соседи, и мы спокойно смотрели бы вперед, ожидая, пока естественный ход событий в не столь отдаленном времени приведет к присоединению этих территорий к Соединенным Штатам. Аддингтон дипломатично заверил посланника, что Англия не собирается удерживать за собой эту территорию, даже если бы «все согласились отдать ее ей». Если же она прибегнет к оккупации Луизианы и Флорид, то только для того, чтобы воспрепятствовать их переходу в руки Франции; и вообще он, Аддингтон, считает, что лучше всего было, если бы этими территориями овладели США. Кинг ответил премьеру, что он согласен с последним мнением, но возражает против первого: если к оккупации прибегнет Англия, то возникнет подозрение, что она действовала совместно с США. А это «может вовлечь нас в конфликт с другой державой, с которой мы желаем жить в мире». Аддингтон сказал, если вы сможете овладеть Луизианой — хорошо, если не сможете, — ею должны овладеть мы, чтобы она не попала в руки Франции91. Позиции сторон здесь достаточно ясны. Англия подталкивала США на конфликт с Францией, говоря: если вы не возьмете Луизиану, то мы сами ее возьмем. Соединенные Штаты воевать с Францией не желали и стремились предотвратить английскую оккупацию Луизианы. Воевать США не желали, но к войне готовились. До конца февраля в конгрессе проходили горячие дебаты по вопросу о судьбе Луизианы и Нового Орлеана. 25 февраля сенат единогласно принял резолюцию, которая уполномочивала президента потребовать, «когда он сочтет нужным», от властей некоторых штатов «принять эффективные меры для вооружения и экипировки, согласно закону, восьмидесяти тысяч человек боеспособной милиции, включая офицеров, и поддерживать их в готовности выступить в любой момент». Помимо этого президент мог дать санкцию властям штатов на вербовку добровольцев за счет федерального бюджета. Президенту разрешались и другие траты для обеспечения «безопасности территории Соединенных Штатов». Резолюция также предусматривала создание на Западе военных арсеналов92. За несколько недель до принятия этой резолюции, 18 января президент направил конгрессу секретное послание, в котором испрашивал средств для посылки на Запад военной разведывательной экспедиции. Неопределенность ситуации на континенте, когда Луизиана юридически уже не принадлежала Испании, но и французы еще не вступили во владение ею, делала военную разведку Запада не только своевременной, но и удобной, совмещенной с научными целями. Направляя послание, Джефферсон уже мало сомневался в том, что планы Франции в Западном полушарии обречены на провал. Защиту уже не испанской и еще не французской Луизианы от англичан он решил взять в свои руки. Экспедиция была одним из мероприятий, имевших целью в случае необходимости отрезать англичан от Миссисипи и воспрепятствовать переброске их войск к Новому Орлеану, судьбу которого Джефферсон считал предрешенной. Если французы не продадут Новый Орлеан и Флориды, американцы сами захватят их, как только возобновится война между Англией и Францией. Выло бы неразумно, писал Джефферсон, упустить возможность прибрести территории даже силой. Но весьма желательно, оговаривался президент, получить их с благословения нейтралитета93. В начале лета пришли известия о договоре, подписанном в Париже американскими уполномоченными. Долгая и целенаправленная политика Джефферсона в отношении Луизианы завершилась приобретением этой территории в результате одних лишь дипломатических усилий. Будь на нашем месте федералисты, писал Джефферсон в июле генералу Г. Гейтсу, мы были бы сейчас в войне с Францией. «Они стремились сделать свою страну придатком Англии. Мы дружественны... Англии. Мы не враждебны Франции. Мы будем предельно справедливы и искренне дружественны к обеим94. Во второй инаугурационной речи Джефферсон скромно обмолвился по поводу покупки Луизианы: «...Сбереженные дохода позволили нам расширить наши границы».
<< | >>
Источник: Агеев А.Д.. Сибирь и американский Запад: движение фронтиров.. 2005

Еще по теме 4. Североамериканский континент в системе международных отношений и территориальная экспансия США в начале XIX в:

  1. Имидж государства как инструмент идеологической борьбы
  2. Зарождение геополитических идей.
  3. 4. Североамериканский континент в системе международных отношений и территориальная экспансия США в начале XIX в