<<
>>

Артикуляция интересов и группы интересов

Правящая элита. Хорошо известно, что в СССР процесс подбора и расстановки кадров находился под полным контролем КПСС. На каждом уровне иерархии управления партийные организации располагали своим списком должностей, которые замещались строго с их согласия: в госаппарате, армии, спецслужбах, СМИ, университетах и т.д.

Так сложилась система номенклатуры, которая эволюционировала в особую социальную группу или правящий класс.

Демократизация в конце 80-х - начале 90-х гг. ослабила партийную номенклатурную систему. Однако, несмотря на то, что к управлению пришло большое количество новых людей, старые кадры в основном сохранили свои привилегированные позиции и смогли адаптироваться к радикальным переменам. Особенно это касается региональных управленцев. В 1992 г. администрация Ельцина заказала специальное исследование, посвященное анализу судьбы бывших “первых лиц” регионов РФ: первых секретарей обкомов и горкомов КПСС, а также председателей облисполкомов (табл. 15.1).

Таблица. 15.1. Циркуляция региональных российских элит после 1991 г. [43].

Должность в августе 1991 г.

Должность в ноябре 1992 г.

Первый

секретарь

обкома

Первый

секретарь

горкома

Председатель

облисполкома

Остались на руководящей работе в регионах

16%

12%

40%

Перешли на руководящую работу в госсектор экономики

32%

44%

22%

Перешли на работу в частный сектор экономики

38%

32%

28%

Покинули регион

14%

12%

10%

Эти данные свидетельствуют о том, что старая правящая элита сохранила себя практически во всех регионах России: 88% ее представителей остались в своих областях и городах и занимают там высокие руководящие посты.

Самое поразительное, что 38% первых секретарей областных организаций КПСС занялись бизнесом и перешли на работу в частный сектор экономики. Данный факт доказывает, что партийная и государственная элита осознала необходимость перехода от модели власть - собственность, господствовавшей в советскую эпоху, к более устойчивой и выгодной для нее модели собственность - власть, возникшей в результате перестройки. Выборы в местные органы власти (в законодательные собрания, а затем губернаторские) внесли незначительные изменения в эту картину.

По мнению российского исследователя А. Яковлева, применительно к политическим и экономическим преобразованиям конца 80-х - начала 90-х гг. можно говорить о взаимодействии четырех условных групп интересов в российской элите. Это - старшее и младшее поколения в рамках номенклатуры, а также старшее, более идеалистическое, и младшее, более прагматичное и циничное поколение интеллигенции. При этом, в отличие от стран Восточной Европы, в России интеллигенция не представляла собой некую контрэлиту с иными ценностными установками, но была тесно интегрирована в советскую систему.

“В первые годы перестройки борьба за власть шла внутри номенклатуры, причем ее младшее поколение активно использовало демократические и рыночные лозунги для того, чтобы подвинуть старших товарищей. интеллигенция в целом в этот период поддерживала младшее поколение номенклатуры, подпитывая его новыми идеями. но если старшее поколение интеллигенции при этом, скорее, ориентировалось на реформирование существующей системы и построение социализма с человеческим лицом, то младшее поколение - во многом представленное комсомольскими активистами - в значительно большей степени стремилось к извлечению частных выгод из сложившейся ситуации и из личной близости к власти. Как раз на этой базе возникла так называемая комсомольская экономика (вариант откупа по отношению к более молодым коллегам, так как в советской системе отсутствовал нормальный механизм смены поколений номенклатуры)...

К 1989-1990 гг. управление страной в основном перешло в руки младшего поколения номенклатуры. Одновременно во власть частично пришли идеалистичные представители старшего поколения интеллигенции. С этого периода, на наш взгляд, между младшим поколением номенклатуры и приближенными к власти верхними слоями младшего поколения интеллигенции начинается своего рода соревнование за контроль над советским наследством. Именно к этому периоду относится акционирование части крупных предприятий, разрешение так называемой аренды с выкупом для средних и небольших предприятий, а также трансформация отраслевых министерств и ведомств в концерны и ассоциации. Младшее поколение номенклатуры ориентировалось на постепенную, “ползучую" трансформацию старой системы. Напротив, более образованное и более энергичное молодое поколение интеллигенции для достижения своих целей сделало ставку на радикальный слом существующего режима. При этом, опираясь на близость к российским властям, эта элитная группа смогла использовать новые возможности в интересах развития своего бизнеса, а в дальнейшем - для закрепления своих политических позиций. И если августовский путч 1991 г. можно рассматривать как последнюю попытку сопротивления со стороны старшего поколения номенклатуры, то с расстрелом Белого дома и роспуском Верховного Совета РСФСР осенью 1993 г. советская номенклатура как влиятельная социальная группа, на наш взгляд, фактически была отстранена от политической власти на федеральном уровне. Этого, правда, не произошло в большинстве регионов, поскольку верхушка интеллигенции традиционно была сконцентрирована в Москве и других крупных городах. В регионах во многих случаях власть до сих пор остается в руках представителей старой партийнохозяйственной элиты.

Существенно то, что как в центре, так и в регионах новые люди, пришедшие во власть в начале 90-х гг. под лозунгами демократических и рыночных реформ, на практике руководствовались собственными, сугубо частными интересами.

И резкое ослабление государства в этот период было отнюдь не случайным.

Оно позволяло новой правящей элите устранить старые механизмы централизованного контроля... и одновременно институционально (в рамках приватизации) упрочить свои позиции. При всех различиях во взглядах на политику реформ в данном вопросе позиции младшего поколения советской интеллигенции и младшего поколения советской номенклатуры вполне совпадали. обе группы были заинтересованы в скорейшем получении контроля над тем имуществом, которым управлял старый советский бюрократический аппарат.

И государство не должно было помешать им в этом. После финансового кризиса 1998 г. и прихода Путина к власти не произошло кардинальных изменений в составе российской элиты. К власти пришли представители ее “второго эшелона". На федеральном уровне в результате политики Путина заметно ослабло влияние региональных лидеров, олигархов и московской элиты. Также существенно менее значимой стала роль СМИ и судейского корпуса. Усилилось значение силовых структур, а также выходцев из Санкт-Петербурга. Каждый четвертый представитель путинской элиты является выходцем из военной среды. При этом особенно высокая доля представителей армии, ФСБ, МВД и других силовых структур характерна для аппаратов полномочных представителей президента в федеральных округах" [44].

Таким образом, современная российская элита представляет собой причудливый симбиоз “новичков” и “старой гвардии” c сильным преобладанием последней в регионах. Изменился способ формирования элиты, на смену номенклатурному принципу назначений пришли выборы, которые, однако, с каждым годом становятся все менее конкурентными и свободными.

Группы интересов. Коммунистическая идеология настаивала на том, что в СССР ликвидированы антагонистические противоречия между социальными группами, хотя и сохранялось многообразие интересов групп общества. Считалось, что они могут быть артикулированы лишь в полном соответствии с генеральной линией КПСС.

Профсоюзные, молодежные, женские и другие организации создавались не для выдвижения требований к правительству, а служили “приводными ремнями” от партии к различным группам общества, т.е.

становились важными инструментами партийного контроля над поведением подданных. С другой стороны, в СССР существовала закулисная борьба за власть и доступ к ресурсам между институциональными группами интересов, которые не могли открыто мобилизовывать себе общественную поддержку. Поэтому преобладали неформальные способы представительства таких интересов.

Известный советолог Фридрих Баргхурн предложил подразделить все варианты артикуляции интересов в советском обществе на фракционные, секторальные и “подрывные”. Фракционная артикуляция - это борьба за влияние внутри правящей элиты (она основана на патрон-клиентельных отношениях). Секторальная артикуляция связана с деятельностью государства, министерств и ведомств и их конкуренцией за ресурсы, а также взаимодействием региональных групп интересов. “Подрывная артикуляция" в постсталинский период представляла собой активность диссидентских группировок, их критику общественного строя и предложения альтернативных вариантов развития общества и государства (она жестоко преследовалась властями) [45].

В эпоху гласности наблюдался невиданный взрыв активности неформальных объединений и их быстрая политизация и дифференциация на либерал-демократов (неозападников) и национал- коммунистов (неославянофилов). Быстрыми темпами шел также процесс формирования экономических групп интересов. Они создавались предпринимателями, банкирами, фермерами, менеджерами государственных предприятий. Возникало новое рабочее движение, которому приходилось отстаивать свои интересы в условиях формирующихся рыночных отношений. Развивалась также кооперация групп интересов на уровне различных регионов России и движение за местное самоуправление.

В 90-е гг. возник целый ряд влиятельных объединений российских предпринимателей. Крупнейшим из них является Российский союз промышленников и предпринимателей (РСПП). Он был создан

А.              Вольским в июне 1990 г. и тогда назывался Научно-промышленным союзом. В настоящее время в РСПП входит более 100 отраслевых и региональных союзов, представляющих ключевые отрасли экономики, в том числе топливно-энергетическую и оборонную.

Союз занимается активным лоббированием интересов российского крупного бизнеса. Он также участвует в системе так называемого социального партнерства. С 2005 г. РСПП возглавляет А. Шохин.

Общероссийская общественная организация Деловая Россия

представляет собой “союз нового поколения российских предпринимателей”, работающих в основном в не сырьевом и перерабатывающем секторах экономики. Организации приходится действовать “в сложных условиях при низкой рентабельности и стремительном росте цен на сырье и энергоносители, находясь под прессом тяжелого налогового бремени и административного давления, не имея доступа к дешевым кредитам и трудовым ресурсам”. В данное объединение входит 70 региональных и 35 отраслевых союзов. В настоящее время во главе организации стоит Б. Титов.

Торгово-промышленная палата Российской Федерации является старейшим объединением малого среднего и крупного бизнеса. Оно охватывает все сферы предпринимательства - промышленность, внутреннюю и внешнюю торговлю, сельское хозяйство, финансовую систему, сервис. Палата оказывает услуги своим членам, проводит экспертизу правовых актов, содействует установлению контактов с зарубежными деловыми партнерами. Президентом палаты является Е. Примаков.

С февраля 1992 г. функционирует весьма влиятельная организация Совет по внешнеполитической и оборонной политике (СВОП).

В нее входят известные политики, руководители ассоциаций бизнеса, представители силовых министерств, военно-промышленного комплекса, науки. Целью организации является влияние на политику государства. Совет занимается экспертизой законодательства, разработкой стратегических инициатив, направленных на защиту национальных интересов России.

Власти Российской Федерации реализовывали две достаточно разные стратегии по отношению к бизнесу и его организациям. Как пишет Яковлев, “если в середине 90-х гг. при Ельцине крупный бизнес до известных пределов мог диктовать власти свои условия, то при Путине, декларировавшем принцип равноудаленности олигархов, бизнес в целом был поставлен перед выбором: либо поддержка власти, либо уход со сцены. И все-таки крупный бизнес сохранил определенные рычаги влияния на политические решения, прежде всего благодаря присутствию людей из бизнеса в государственном аппарате и в законодательных органах власти. Эти рычаги, правда, теперь используются не столько для прямого лоббирования интересов отдельных кампаний, сколько для влияния на формирование общих правил игры” [46].

В результате экономических преобразований 90-х гг. наиболее существенные потери понесли рабочие российских предприятий. Они столкнулись с такими проблемами, как задержки выплат заработной платы, рост цен, безработица (12% в середине 90-х гг.), ликвидация бесплатного образования и здравоохранения и др. Но практически рабочие не сопротивлялись экономической политике властей, несмотря на то, что государство разорвало негласный социальный контракт, учрежденный коммунистами: “нет безработицы - нет забастовок”. В октябре 1993 г. Федерация независимых профсоюзов (ФНП) собиралась провести всеобщую стачку по всей стране, но она провалилась.

Данные социологических опросов свидетельствовали, что только 10% рабочих поддерживали забастовку как форму борьбы, 86% высказывались за другие формы: демонстрации, митинги и др. Причина заключается в том, что установилась жесткая зависимость рабочих от предприятий, которые помогали им в тяжелых экономических условиях удовлетворять потребности в питании (талоны), жилье, дошкольных учреждениях для детей и др. Эта зависимость еще более усилилась после реформы, когда директора получили гораздо больше самостоятельности, и многие из них оказались вынуждены проводить активную социальную политику на своих предприятиях. Солидарности рабочих мешало также то обстоятельство, что экономические условия на разных предприятиях были не одинаковыми.

ФНП - это преемник прежних советских профсоюзов. Численность федерации существенно сократилась и в настоящее время составляет около 28 млн чел. (более 95% всей юнионизированной рабочей силы). Федерация независимых профсоюзов располагает правом распределения государственных фондов и пособий по социальному страхованию (оплата больничных листов, пособий по инвалидности и т.п.). Она содержит большой аппарат сотрудников и располагает значительной собственностью (гостиницы, дома отдыха и др.). Все это также сдерживает ФНП от активного участия в оппозиционном движении.

Еще одной причиной, объясняющей отсутствие массовых выступлений рабочих против экономической политики властей в 1990-2000-е гг., является деятельность так называемой трехсторонней комиссии с участием профсоюзов, бизнеса и государства. Она была учреждена еще в 1992 г. Задача этой структуры заключается в том, чтобы на переговорах с работодателями и государством заранее согласовывать такие вопросы, как уровень заработной платы, налогов, цен, занятости и других параметров экономического курса. Фактически в России возникла квазикорпоративистская модель представительства интересов, дающая возможность наемным работникам наряду с директоратом лоббировать получение государственных субсидий. Каждый год подписывается новое Генеральное соглашение. Правительство обязуется выплачивать пособия по безработице, осуществлять переподготовку трудящихся; предприниматели - по возможности не сокращать рабочую силу; профсоюзы - не бастовать в случае соблюдения другими партнерами своих обязательств.

Важную роль в российской политической системе играют региональные группы интересов. В начале 90-х гг. возник Союз губернаторов России. Действуют такие объединения, как Черноземье, Уральское межрегиональное объединение, Центральная Россия, Северозапад, Сибирское соглашение, Большая Волга и др. Они были созданы для лоббирования интересов регионов в Москве. Политика Кремля в отношениях с регионами существенно изменилась с приходом к власти Путина. Она стала более жесткой и ориентированной на большую централизацию. Этому, в частности, послужили меры по формированию властной вертикали, с помощью создания института специальных представителей президента в крупных территориальных образованиях России, реформа Совета Федерации, переход к политике назначения региональных руководителей из центра.

В 90-е гг. продолжался процесс развития сектора неправительственных организаций (НПО): женских, молодежных, правозащитных, экологических, социальных и др. Большая часть этих структур носила автономный по отношению к государству характер и представляла собой элементы аутентичного гражданского общества. Ситуация стала быстро меняться в худшую сторону после избрания Путина президентом России и его курса на усиление роли государства во всех сферах жизнедеятельности и нетерпимого отношения к “независимости” и “автономии” в принципе.

Стратегия российских властей в отношении неправительственных организаций стала очень похожей на политику белорусского президента Лукашенко, направленную на полное вытеснение НПО из жизни белорусского общества, которую он проводит, начиная со второй половины 90-х гг. Как и белорусский режим, путинское руководство развернуло наступление против неправительственных организаций на двух направлениях.

Первое связано с преследованием наиболее активных организаций, которые мешают государству нарушать права человека и свободу средств массовой информации. Главным объектом репрессивной политики режима Путина стали такие известные правозащитные объединения, как Комитет солдатских матерей, Общественное движение За права человека, Общество Мемориал, Хельсинкская группа и др. Особенно грубым давление властей является в регионах России. Оно выражается в обысках в офисах организаций, изъятии оргтехники, необоснованных задержаниях и административных арестах лидеров и активистов, бесконечных проверках деятельности НПО налоговыми органами. Параллельно с этим российское правительство создает препятствия для нормального функционирования международных донорских организаций, которые все еще остаются главным источником финансирования для всех независимых неправительственных организаций России [47].

Вторым направлением борьбы с аутентичными организациями стала попытка российского государства патронировать процесс создания гражданского общества и подмена grass-root организаций так называемыми государственными негосударственными объединениями (GONGO). Еще в 2001 г. администрацией Путина был реализован план проведения так называемого Гражданского форума российских НПО - “совершенно декоративного мероприятия”, как назвала его Елена Боннэр, с целью демонстрации того, что российские неправительственные организации отказались от борьбы с властью за обеспечение гражданских и политических прав, но солидаризировались с ней, стали “идущими вместе”.

Начиная с 2004 г., российское руководство уже не демонстрировало стремления к “диалогу” с независимыми организациями, а ограничилось активной поддержкой небольшой группы лояльных НПО. С 2005 г. в РФ функционирует так называемая Общественная палата - “совещательный орган, созданный для осуществления связи между гражданским обществом и представителями власти”. Часть членов палаты назначается президентом, другая часть избирается общероссийскими и региональными НПО. Организации, не согласные с политикой Кремля, в том органе не представлены.

Наконец, полным аналогом Белорусского республиканского союза молодежи (БРСМ), созданного по приказу Лукашенко государственного негосударственного объединения для “воспитания подрастающего поколения в духе преданности политике президента”, являются российские GONGO - Идущие вместе и Молодежное демократическое антифашистское движение Наши. Во главе обеих организаций стоит Василий Якеменко. Особенно стоит отметить роль последней структуры. Она была создана в 2005 г. сразу же после победы Оранжевой революции в Украине с целью недопущения политизации российской молодежи и ее активного участия в акциях протеста оппозиции.

Использование антифашистских лозунгов Нашими носит демагогический характер: фашистами, по мнению лидеров этой структуры, являются В. Рыжков и И. Хакамада из СПС, а также Г. Каспаров из Другой России; в митингах и шествиях Наших активное участие принимают российские ультраправые политики, а сами эти мероприятия нередко заканчивались стычками “юных путинцев” с политическими оппонентами президента из левых партий. Несмотря на крайне низкий интеллектуальный уровень участников движения, их “комиссары” неоднократно встречались с Путиным и не имеют проблем с финансированием своей деятельности.

Таким образом, курс нынешнего российского руководства, направленный на укрепление государства через усиление бюрократического контроля над всеми сферами жизни, несет в себе угрозу для российского общества. Как отмечает А. Яковлев, “политическая конкуренция в российских условиях порождала своеобразное маятниковое движение между двумя крайностями. В одной из них имела место консолидация государства и концентрация усилий власти на реализацию государственных интересов при подавлении интересов иных социальных групп. В другой крайней точке, напротив, абсолютно доминировали групповые или корпоративные интересы “служилого класса” в ущерб интересам государства. В период движения от одного полюса к другому может складываться относительный баланс интересов... способствующий в том числе и частичной реализации общественных интересов. К сожалению, такие промежуточные состояния не стабильны. Логика системы все время толкает ее к одному из полюсов, и после очередного наращивания неэффективности система снова приходит к глубокому кризису. В этом контексте политику Путина можно назвать обратным движением маятника” [48]. 

<< | >>
Источник: Ровдо В.. Сравнительная политология: учеб. пособие. В 3 ч. Ч. 2.. 2008

Еще по теме Артикуляция интересов и группы интересов:

  1. АРТИКУЛЯЦИИ ПОЛИТИКИ
  2. Политическая партия: понятие, структура, функции
  3. § 1.2. Исследования политической коммуникации в период развитого индустриального общества
  4. 4. Артикуляция интересов и группы интересов
  5. Артикуляция интересов и группы интересов
  6. Артикуляция интересов и группы интересов
  7. 8.1.1.З. Функции групп интересов
  8. 10.1.3. Группы как субъекты политики
  9. Процесс артикуляции групповых интересов
  10. 10.4.1. Процесс агрегирования групповых интересов
  11. Сущность и структура политической партии
  12. Функции политической системы