<<
>>

Классификация соревновательных партийных систем

М. Дюверже еще в своей ставшей классической работе Политические партии (1951) предложил использовать количественный критерий для классификации партийных систем. На его основании он выделил двухпартийные, многопартийные и однопартийные системы.

Последний тип, по его мнению, свойственен тоталитарным и авторитарным режимам; два первых - демократически плюралистическим режимам.

Двухпартийная система (бипартизм) (Two-party system), которую Дюверже называет также дуалистической, характеризуется не отсутствием большого количества политических партий, что обычно наблюдается в неплюралистических системах, а наличием такой ситуации, при которой только две политические партии реально ведут борьбу за контроль над правительством, периодически сменяя друг друга у руля правления.

Полный, стопроцентный бипартизм утвердился только в Соединенных Штатах Америки, да и то лишь на федеральном уровне организации власти. Что касается Великобритании, то на смену классической двухпартийности XIX в. в начале XX в. в эту страну пришла трехпартийность, связанная с возникновением и укреплением лейбористской партии, которая за несколько десятилетий (к 1945 г.) смогла полностью вытеснить либералов и стать, наряду с консервативной партией, частью обновленной дуалистической системы. В 80-е гг. ХХ в. что-то подобное попытались проделать и английские либерал- демократы, но с гораздо меньшим для них успехом.

Многие страны Британского Содружества наций пошли по английскому пути и сформировали или двухпартийные, или временные трехпартийные системы. Исключением является Канада, где под влиянием регионального фактора в парламенте представлены четыре крупные партии; а также Австралия, в которой крестьянская партия смогла стать устойчивой третьей силой, наряду с лейбористами и либералами. Однако и в других частях мира британский опыт пытались заимствовать. В Уругвае долгое время сменяли друг друга у руля правления партии Colorado и Blanco.

В Турции после 1946 г. и отказа от однопартийности соперничество за представительство в парламенте вели между собой представители демократической и республиканской народной партий. Однако латиноамериканский и азиатский опыт не является показательным, потому что здесь всегда очень сильную роль играл административный ресурс, а военные перевороты часто нарушали чистоту демократического эксперимента.

Двухпартийная система обладает определенными преимуществами, связанными с политической стабильностью и гарантиями от чрезмерного политического радикализма. Впрочем, последнее обстоятельство является и важнейшим условием бипартизма. Как подчеркивает Дюверже, “дуализм не может поддерживаться, если одна из партий намерена разрушить существующий строй”. Он предложил различать “два типа двухпартийности: одна - технического характера, когда противостояние партий-соперниц касается второстепенных целей и средств их достижения, тогда как политическая философия и основные устои существующего режима принимаются как одной, так и другой стороной. И второй тип - двухпартийность сущностная (метафизическая), когда борьба партий идет вокруг самой природы режима, фундаментальных представлений о жизни и приобретает ожесточенность и непримиримость религиозных войн. Жизнеспособна только первая. А это означает, что дуализм недостижим, если одна из двух партий имеет тоталитарную структуру” [25].

Многие мыслители пытались ответить на вопрос о причинах бипартизма. Большая их часть обращала внимание на особенности характера “британских народов” Одни ссылались на спортивный дух, который проявляется и в политике (Сальвадор де Мадарига). Другие вспоминали извечный консерватизм, отражающийся на законодателях, которые часто следуют английской народной мудрости: “Лучше совершить глупость, которую делал всегда, нежели что-то умное, чего не делал никогда”. Французский писатель Андре Моруа предложил весьма курьезное объяснение английской двухпартийности: все дело, оказывается, в “противопоставляющих прямоугольных очертаниях палаты общин и двух рядах ее кресел, расположенных друг против друга (что естественно вело к дуализму).

Наоборот, полукруг французского Национального собрания, где отсутствовали перегородки, провоцировал появление множества депутатских групп”!

Если говорить всерьез, то важнейшим условием бипартизма является наличие ценностного и нормативного консенсуса в обществе и отсутствие его поляризации по основным метафизическим вопросам. Если это условие соблюдено, то тогда главную роль играет применение мажоритарной избирательной системы простого большинства, о чем шла речь выше.

Многопартийная система (мультипартизм) (Multiparty system) - это такая политическая ситуация, при которой три и больше политических партий имеют реальную возможность управлять государством. Как правило, при этой системе действуют разного рода коалиции.

Дюверже считает, что многопартийность традиционно была присуща западноевропейским народам. Однако и в других частях планеты: Восточной Европе, Латинской Америке, Азии, Африке - мы сталкиваемся с ней. Несмотря на то, что многопартийность - это уникальное явление для каждого конкретного государства, обусловленное его историей и политической ситуацией, можно выделить некоторые общие черты, которые позволяют создавать определенные типологии этого явления.

В большинстве континентально-европейских стран мультипартизм возник еще в XIX в., в условиях цензового избирательного права. На его появление оказали влияние два взаимосвязанных процесса: “внутреннего расщепления и наложения дуализмов” Первый процесс был связан с расколами либеральных и консервативных партий на умеренные и крайние группировки. Второй представлял собой дробление, а потом консолидацию дуалистических политических течений, возникавших по определенным вопросам: республиканизм - монархизм, антиклерикализм - клерикализм, либерализм - дирижизм (сторонники государственного регулирования экономики) и т.п.

С переходом к всеобщему избирательному праву свою лепту в многопартийность внесли социалистические и лейбористские (рабочие) партии, которые прежде не имели возможности участвовать в электоральной борьбе из-за высокого имущественного ценза.

По примеру рабочих партий в некоторых странах стали возникать крестьянские политические организации, оказавшиеся устойчивыми в Скандинавии, Швейцарии, Австралии, Канаде. Наконец, в 20-е гг. в результате расколов социалистических и лейбористских партий возникли коммунистические организации.

Причины мультипартизма связаны с отсутствием ценностного консенсуса, а также гомогенной политической культуры в континентальной Европе в тот период времени. Дюверже указывал, что “есть противостояния экономического порядка, пример которых являет собой борьба между дирижистами и либералами; противоположности религиозные: борьба между клерикалами и лаицистами в католических странах; борьба между протестантами и католиками в странах, расколотых по религиозному признаку (Голландия); этнические и национальные противостояния в государствах, объединяющих различные расовые и политические общности (Испания, Франция, Бельгия); дипломатические противостояния, которые спроецировали во внутреннюю жизнь государств международные конфликты; это, наконец, какие-то исторически сложившиеся противоречия (конфронтация монархистов и республиканцев)”.

Важнейшее значение для формирования многопартийности имело даже не обилие разных позиций по важнейшим вопросам внутренней и внешней политики, а то, что они представляли собой относительно независимые явления. “Многопартийность как раз и порождается этой относительной взаимной независимостью противоположностей. Она неизбежно предполагает, что различные секторы политической деятельности независимы и отделены друг от друга, и только полностью тоталитарной концепции свойственно четко устанавливать жесткую зависимость между всеми проблемами, так что позиция по отношению к одной из них необходимо имеет своим следствием соответствующую позицию по отношению к любой другой” [26].

Благоприятствовала мультипартизму и действующая в этих странах избирательная система. С переходом к всеобщему избирательному праву произошел и переход части западноевропейских стран от мажоритарной избирательной системы абсолютного большинства к системе партийных списков.

В других странах с самого начала стала действовать система пропорционального представительства. Дюверже обнаружил, что и та, и другая содействовали многопартийности и увеличению числа политических организаций.

Развивая концепцию Дюверже, многие исследователи в 60-70-е гг. попытались предложить более совершенную классификацию соревновательных партийных систем. Одной из наиболее удачных попыток стала типология французского политолога Жана Блонделя, сделанная им в 1968 г. Эта классификация дожила до наших дней и используется, например, в работе Лейпхарта Модели демократии (1999).

Таблица 6.3 Классификация партийных систем, основанная на количестве и относительной величине политических партий.

Партийные системы

Гип о те тическо е количество мест в парламенте

Количество

релевантных

партий

Двухпартийная система

55-45

2,0

Двухсполовинная система

45-40-15

2,6

Многопартийная система с доминантной партией

45-20-15-10-10

3,5

Многопартийная система без доминантной партии

25-25-25-15-10

4,5

Данная схема заимствована из книги A. Lijphart, Patterns of Democracy [27].

Важной познавательной проблемой, с которой сталкиваются политические ученые при классификации партийных систем, является вопрос о реальном количестве партий. Даже в странах с классическим бипартизмом (США, Великобритания, Новая Зеландия, Барбадос) действует значительно большее число политических организаций, чем две основные партии, сменяющие друг друга у руля правления. Как относиться к небольшим партиям? Каким образом учитывать очень близкие политические организации, такие как CDU/CSU в ФРГ? Каким образом рассматривать автономные и влиятельные фракции крупных партий, например фракции LDP в Японии?

Американский политолог Дж.

Сартори предложил интересное решение первой проблемы. По его мнению, следует учитывать только те партии, которые в результате выборов смогли оказаться в парламенте. Относительная же сила политических организаций зависит от количества мест, которыми располагают их фракции в высшем законодательном органе страны. При отнесении той или иной партии к субъектам партийной системы (релевантным структурам) важную роль играют либо ее коалиционный потенциал, либо шантажистский потенциал (blackmailpotential).

Первый показатель зависит от участия представителей партии в правящих коалициях, однопартийных правительствах, а также от рассмотрения небольшой партии крупными политическими организациями в качестве удобного партнера для заключения с ней коалиционного соглашения. Второй показатель связан со способностями оппозиционных организаций обеспечивать себе массовую поддержку даже в ситуации, когда в силу идеологических причин их коалиционный потенциал близок к нулю. Такие партии, если они многочисленны и сильны, также следует причислять к релевантным организациям. Примером подобной организации для Сартори была PCF до 70-х гг., пока она не заключила соглашение с французскими социалистами и левыми радикалами [28].

По мнению Лейпхарта, более важную роль при причислении партий к партийной системе играет их величина и сила, которая зависит от количества мест партийной фракции в парламенте, а не идеологии. Именно этот критерий был использован Блонделем в его типологии.

“Двухпартийная система всегда отличается наличием двух крупных партий, хотя в парламенте могут быть и представители других, более мелких организаций. Блондель использовал Британию и Новую Зеландию в качестве ее прототипов. Если в дополнение к двум крупным партиям существует относительно меньшая партия, но обладающая коалиционным потенциалом и играющая важную политическую роль, - такая как немецкие и люксембургские либералы, ирландские лейбористы и канадские новые демократы, - Блондель называет подобную конфигурацию двухсполовинной партийной системой (Two-and-a-half party system). Системы с большим числом важных партий являются многопартийными (мультипартийными). Они могут подразделяться на системы с доминантной партией (Multiparty system with a dominant party) и без таковой. Примером первого типа является Италия до 1990 г. с ее доминирующей христианско-демократической партией и три Скандинавских государства с их сильными социал-демократическими партиями. Показательными примерами многопартийных систем без доминантных партий (Multiparty system without a dominant party) являются Швейцария, Нидерланды и Финляндия” [29].

ВСТАВКА 6.6.

Классификация партийных систем Дж. Сартори Джованни Сартори разработал собственную типологию партийных систем, которая получила широкое распространение в сравнительной политологии. Он выделяет партийные системы поляризованного плюрализма, партийные системы умеренного плюрализма, двухпартийные системы, партийные системы с доминантными партиями.

Партийная система поляризованного плюрализма (polarized pluralism), действующая в странах с как минимум пятью-шестью релевантными партиями, характеризуется следующими основными чертами: (а) наличием релевантных антисистемных партий; (б) существованием двухсторонних оппозиций; (в) занятием пространства политического центра некоторыми влиятельными политическими партиями или определенной группировкой нескольких партий; (г) наличием значительной поляризации общественного мнения и идеологической отдаленности друг от друга партийнополитических субъектов; (д) преобладанием центробежных тенденций над центростремительными; (е) появлением идеологической ментальности и идеологической фрагментации общества; (ж) присутствием соответствующих релевантных оппозиционных формирований, не имеющих потенциала для создания альтернативных коалиций; (з) переходом от в полном смысле соревновательной политики к политике поступательных обещаний без оглядки на возможности их выполнения.

В качестве примеров подобных партийных систем американский ученый называет итальянскую систему (до 1972 г.), французскую эпохи четвертой республики, чилийскую (до 1973 г.) и некоторые другие. Наиболее ярким ее воплощением в жизнь стали Веймарская Германия и Испанская республика. Идеальные условия для возникновения партийной системы умеренного плюрализма (moderate pluralism) существуют в странах с наличием как минимум трех, а лучше, пяти-шести релевантных партий: (a) ни одна из них не должна находиться в принципиальной оппозиции к политическому режиму; (б) идеологическое расстояние между партиями в такой системе, как правило, является не очень значительным; (в) все политические партии стремятся к какому-либо участию во власти, а не к ее уничтожению или радикальному изменению; (г) логика функционирования данной системы очень похожа на механизм деятельности усложненной двухпартийной системы: вместо двух основных партий с их биполярными конфигурациями здесь главными структурными элементами выступают определенные коалиции партий; (д) в обществе преобладают центростремительные тенденции над центробежными; (е) все не располагающие властью партии могут становиться частью однонаправленной оппозиции (unilateral opposition), занимая более левые или более правые позиции по отношению к правительству; (ж) данная партийная система не превращается в систему поляризованного плюрализма до тех пор, пока новые партии, возникающие в ней, признают правила игры и легитимность существующего режима, а также пока количество партий не превышает критической отметки в шести релевантных политических организациях; (з) сегментированные партийные системы, использующие механизмы консоциации для взаимодействия между политическими организациями различных субкультурных образований, являются составной частью партийных систем умеренного плюрализма. Данная партийная система характерна для стан, где наблюдается чередование правящих партий (Австрия, Канада) или коалиций правящих партий с одинаковыми младшими партнерами (Австралия до 1983 г., ФРГ 1957-1966 гг., 1969-1983 гг., 1983-1998 гг., 1998-2005 гг., Франция пятой республики). Умеренные плюралистические системы существуют также в государствах, в которых возникают так называемые большие коалиции (ФРГ 1966-1969 и с 2005 г., Бельгия, Нидерланды, Швейцария, Исландия и др.).

О наличии двухпартийной системы можно говорить во всех тех случаях, когда присутствие третьей партии не мешает двум главным большим политическим организациям участвовать в формировании однопартийных правительств; ничто не вынуждает их к переходу к коалиционной практике;

(а) в данной системе только две политические силы противостоят друг другу и сменяют друг друга у руля правления; (б) они не сильно отличаются своими идеологическими принципами и политической программой; (в) они ведут между собой борьбу за центр политического спектра; (г) из этого следует, что бипартизм может существовать только в достаточной степени деидеологизированных обществах, в которых малую роль играет разбежка мнений граждан по важнейшим политическим вопросам; (д) центростремительные тенденции в нем полностью доминируют над центробежными;

(е) важным фактором, содействующим бипартизму, является нормативный и ценностный консенсус.

В современном мире не очень много стран, где функционируют двухпартийные системы. Их классическими примерами являются партийные системы Великобритании, США и Новой Зеландии. Некоторые исследователи с оговорками добавляют к этому перечню Канаду и Австралию.

К партийным системам с доминантными партиями (predominant party system) относятся такие, в которых на протяжении как минимум трех-четырех выборов (конкурентных, свободных и справедливых) победителем остается одна и та же политическая сила, формирующая однопартийный кабинет. Сартори относит к этому типу систем также и стабильные миноритарные коалиции. Он считает, что данные системы являются достаточно распространенными и причисляет к ним не только такие страны, как Японию, Индию и Израиль, но также Италию, Ирландию, Норвегию, Швецию, Данию, Турцию, Уругвай и некоторые другие.

Немецкий политолог Клаус фон Бейме считает, что подобная партийная система не характерна для стран европейской культурной традиции. Она требует определенной политической культуры с преобладанием в ней патрон-клиентельных элементов. А в Европе и государствах, находящихся под ее влиянием, мы можем выделять лишь доминантные партии в системах плюрализма. К ним следует относить Ирландию, Италию, Израиль [30].

Лейпхарт попытался решить важную для сравнительных политических исследований проблему близких партий и относительно независимых партийных фракций.

Близкие по программе и идеологии политические организации следует рассматривать как одну партию в том случае, если они не соревнуются между собой в борьбе за голоса избирателей; тесно сотрудничают в стенах парламента (иногда образуют общую фракцию); совместно либо входят в состав правительства, либо в состав оппозиции; имеют многолетний опыт сотрудничества. Эти критерии дали возможность Лейпхарту рассматривать CDU/CSU в Германии и либеральную и националистическую партию в Австралии как одну политическую организацию. Но они же не позволили сделать то же самое по отношению к голлистам и республиканцам или социалистам и коммунистам во Франции.

Более сложной является проблема автономных фракций. В некоторых партиях они играют настолько самостоятельную роль, что трудно говорить о единстве политической организации. Например, по мнению многих исследователей, в Либерально-демократической партии Японии действуют многочисленные партии внутри партии. В США исторически сложились значительные различия между демократами- консерваторами южных штатов и демократами-либералами севера страны. Лейпхарт в сравнительных исследованиях тридцати шести демократий использовал индекс 1,5 партии для расколотых на фракции политических организаций.

По мнению Лейпхарта, типичной разновидностью партийных систем в условиях мажоритарных демократий является бипартизм, а преобладающим видом партийных систем в консенсусных демократиях - мультипартизм. Эту зависимость можно объяснить, помимо всего прочего, еще и тем, что “она подчеркивает различие между концентрацией власти, с одной стороны, и разделение власти, с другой” [31]. В своей ранней работе Демократия в многосоставных обществах Лейпхарт выделял конфликтные, консоциативные и консенсусные демократии по степени согласия политических элит и основных групп общества [32]. Алмонд и Пауэлл совместили эти подходы, связанные с разграничением партийных систем в мажоритарной и консенсусной демократии и их дифференциацией по степени конфликтности, в очень удачной, на наш взгляд, попытке общей классификации соревновательных партийных систем (рис. 6.2).

В мажоритарных демократиях обычно формируется бипартизм, как в США или Великобритании. В консенсусных демократиях, напротив, возникает мультипартизм, как в Норвегии, Швеции или Швейцарии. Между этими полюсами расположены те страны, в которых поддержка избирателями партийных блоков, сформированных до выборов, приводит к созданию коалиционного правительства большинства, как было в Германии и есть во Франции (система мажоритарных партийных коалиций).

Степень антагонизма в отношениях между политическими элитами и представляющими их партиями влияет на уровень стабильности в обществе. В консенсусных партийных системах (Consensual Party Systems) партии, участвующие в формировании правительства, не слишком отличаются между собой видением политического курса, они в достаточной мере доверяют друг другу, разделяют общие убеждения относительно ценностей системы. Данный тип партийных систем изображен в верхней части рисунка.

Мажоритарная демократия              Консенсусная демократия |

Бипартизм              Мажоритарные коалиции Мультипартизм

Рис. 6.2. Классификация соревновательных партийных систем * “A” - консенсусные партийные системы; “B” - консоциативные (аком- модативные), или примирительные, системы, “C” - конфликтные партийные системы. Данная схема заимствована из книги G. Almond, B. Powell (ed.),

Comparative Politics Today. A World View [33].

В конфликтных партийных системах (Conflictual Party Systems), изображенных внизу схемы, борьбу за власть ведут политические силы, разделяющие разные ценности, они не доверяют друг другу и между ними трудно заключить некий союз или создать коалицию. Такие системы существовали в Веймарской Германии, Четвертой Французской республике, довоенной Австрии, современной России.

ВСТАВКА 6.7.

Вооруженная политическая борьба в Австрии в 1934 г.

После возникновения Австрийской республики демократические институты в ней постоянно находились под угрозой со стороны радикальных политических сил. Вначале эта угроза исходила слева. Один из лидеров социалистической партии Ф. Адлер в то время, когда у власти в соседней Венгрии находились коммунисты, писал, что “мы не одобряем советские методы, но в случае возрастания давления со стороны России и Венгрии мы должны будем прибегнуть к ним" [34].

В начале 30-х гг. резко возросла угроза демократии справа. В 1932 г. к власти пришла партия австрофашистов во главе с Э. Дольфусом. В октябре 1933 г. был проведен чрезвычайный съезд социал-демократической рабочей партии Австрии (СДРПА). В резолюции съезда рабочий класс призывался быть готовым к вооруженной борьбе. Однако дальше громких слов и заявлений лидеры социалистов не пошли. Это дало возможность австрофа- шистам мобилизовать свои силы для решающей схватки. В феврале 1934 г. между противниками развернулась настоящая вооруженная борьба. После нескольких дней кровопролитных боев отряды шуцбунда СДРПА были разгромлены, а сама партия запрещена [35].

Между консенсусными и конфликтными системами находится консоциативная (акоммодативная) (Accommodative Party System) или примирительная. В ней партии, несмотря на разделяющие их противоречия по политическим и ценностным вопросам, идут на диалог друг с другом, заключают компромиссы и соглашения. Консо- циативные системы могут возникать в странах, где налицо серьезный антагонизм на религиозной, этнической и социальной основе.

Чтобы избежать повторения довоенного сценария развития событий, а также добиться вывода советских оккупационных войск из восточной части страны, социалистическая и народная партии Австрии нашли в себе силы сесть за стол переговоров и договориться в 1948 г. о формировании правительства большой коалиции и поочередном контроле партиями постов президента и канцлера.

Опыт Нидерландов, Бельгии, Швейцарии и Австрии свидетельствует о том, что консоциативная демократия и, прежде всего, такой ее институт, как правительство больших коалиций, оказалась в состоянии снизить уровень конфликтности во взаимоотношениях между различными субкультурами.

Из сказанного можно сделать вывод, что хотя число партий и влияет на уровень политической стабильности, но более важную роль в этом деле играет снижение степени антагонизма между политическими организациями и повышение уровня доверия в обществе. 

<< | >>
Источник: Ровдо В.. Сравнительная политология: Учеб. пособие. В 3 ч. Ч. 1. 2007

Еще по теме Классификация соревновательных партийных систем:

  1. Многопартийность и партийные системы
  2. Понятие и сущность партийных систем
  3. Сравнительный анализ политических режимов
  4. ТЕМА6. АГРЕГАЦИЯИНТЕРЕСОВ И ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПАРТИИ
  5. Функция агрегации интересов в политической системе общества и партии
  6. Классификация соревновательных партийных систем
  7. Вместо заключения ПОНЯТИЕ АГОНИЗМА: ПОЛИТИКА VERSUS ФИЛОСОФИЯ