<<
>>

Перспективы демократизации КНР

На основе анализа концепций китайских и западных политологов можно выделить три сценария дальнейшего развития политической системы Китая. Первый исходит из того предположения, что авторитарный режим органично присущ китайскому обществу и поэтому он будет существовать вечно.

Быстрый экономический рост, достигнутый в последние десятилетия правящей коммунистической элитой, которая в действительности давно уже проводит националистический курс, укрепляет ее монополию на политическое господство. В случае обострения проблем в экономике и роста недовольства населения вполне возможным является политический кризис и смена власти, но и новое правительство не сможет встать на путь демократических реформ. На смену одной формы авторитаризма придет другая. Об этом свидетельствуют и массовые выступления на площади Тяньаньмынь в 1989 г., которые носили не демократический, а исключительно антиправительственный характер.

Второй сценарий является прямо противоположным. Коммунистическая партия быстро теряет моральный авторитет и доверие народа, так как погрязла в громких коррупционных скандалах. Экономический рост привел к обострению противоречий между правящей олигархией и народом, между небольшим количеством процветающих провинций и остальной страной. Все это делает возможным повторение массовых выступлений протеста, которые вооруженные силы вряд ли будут подавлять, как в 1989 г. КНР приближается к новому политическому кризису, выходом из которого станет только полный демонтаж авторитарной системы и демократизация страны снизу. Это вполне возможно, так как в Китае отсутствуют какие-либо культурные барьеры на пути к демократии.

Третий сценарий исходит из наличия связей между экономической реформой и ее социальными последствиями (формированием нового общества с новыми потребностями) и политическими преобразованиями. Аналогичные процессы во многих государствах Восточной и Юго-Восточной Азии привели их к демократизации.

В Китае переход к демократии будет постепенным процессом реформ сверху. Многие из них уже идут (конкурентные выборы в деревнях, расширение полномочий локальных собраний народных представителей, развитие элементов правового государства и др.).

По мнению профессора Стэнфордского университета (США) Майкла Оксенберга, за каждым из этих сценариев стоит определенная реальность: “Политические структуры Китая, кажется, на самом деле глубоко укоренены в общество. В то же время некоторые ключевые их элементы достаточно уязвимы и могут быть подвергнуты довольно быстрой дезинтеграции. Наконец, глубокие и фундаментальные экономические, технологические и социальные изменения ясно и недвусмысленно ведут Китай в новую политическую эру” [41].

На наш взгляд, существуют вполне определенные экономические, культурные и политические факторы, которые препятствуют и содействуют демократизации этой великой азиатской страны.

По мнению приверженцев теории азиатской модели, авторство которой приписывается бывшему руководителю Сингапура Ли Кван Ю, именно авторитарные методы правления и в Китае, и в Сингапуре содействовали их более высоким темпам экономического роста. Кроме того, эта модель, обеспечивающая высокую степень порядка и дисциплины, лучше походит для азиатских обществ, чем западная демократия, порождающая там лишь хаос и нестабильность.

Аргументированная критика концепции Ли Кван Ю дана нобелевским лауреатом в области экономики за 1998 г. Амартия Сеном. По его мнению, “отсутствуют эмпирические данные, которые свидетельствовали бы в пользу того, что авторитарное правление и подавление политических и гражданских свобод в действительности содействовали экономическому развитию. Систематические эмпирические исследования (например, Роберта Барро и Адама Пшеворского) не дают ни одного аргумента в пользу того, что существует конфликт в отношениях между политическими правами и экономической эффективностью. Если обобщить все сравнительные исследования, то окажется, что гипотеза об отсутствии очевидных связей между экономическим ростом и демократией остается крайне неубедительной” [42].

Похожую позицию по этому вопросу занимает и Ф. Фукуяма. Однако он считает, что не само по себе экономическое развитие порождает политическую демократию. Связь между этими элементами является гораздо более сложной. Современная свободная рыночная экономика порождает людей с новыми потребностями, и одной из важнейших становится стремление к признанию со стороны других в качестве “взрослых”. Оно достигается только через участие в политической системе. Удовлетворить данную потребность никакое авторитарное государство не может по определению. “Бедных крестьян на Филиппинах или в Сальвадоре можно было легко рекрутировать помещикам, дававшим им оружие и формировавшим из них “эскадроны смерти”. Этими людьми, привыкшими к подчинению традиционной власти, было достаточно легко манипулировать, удовлетворяя их самые непосредственные нужды. Гораздо сложнее убедить образованных профессионалов, относящихся к среднему классу, повиноваться власти лидера только потому, что он одет в униформу” [43].

Следовательно, быстрое экономическое развитие Китая, достигнутое на основе рыночных отношений, рост образовательного уровня населения, глобальная коммуникационная революция создают неплохие предпосылки для демократизации политической системы КНР в неотдаленной перспективе. Гораздо сложнее ответить на вопрос о наличии либо отсутствии политико-культурных предпосылок для подобной трансформации.

По мнению С. Хантингтона, “в научном сообществе почти не существует разногласий по вопросу отнесения традиционного конфуцианства к недемократическому или даже антидемократическому течению. Классическое китайское конфуцианство и его ответвления в Корее, Вьетнаме, Сингапуре, Тайване и (в меньшей степени) в Японии подчеркивают приоритет группы над индивидом, власти над свободой и ответственности над правами. В конфуцианских обществах отсутствует традиция утверждения прав в борьбе с государством; в той мере, в которой индивидуальные права существовали, они были созданы в них государством. Гармония и сотрудничество здесь предпочитались несогласию и соревнованию.

Поддержание порядка и уважение к иерархии были важнейшими ценностями. Конфликт идей, групп, партий рассматривался как опасный и нелегитимный” [44].

С этой точкой зрения не согласен Ф. Фукуяма, который выделил несколько важных черт классического конфуцианства, сближающих его с демократической традицией. Во-первых, это эгалитарный принцип, который в идеале должен был присутствовать при проведении экзаменов для претендентов, стремящихся к получению должности чиновников; любой житель Поднебесной допускался к их сдаче. Во-вторых, важность в конфуцианстве образования как такового - это, несомненно, то, что делает его совместимым с демократией. В-третьих, конфуцианству свойственна значительная толерантность, что выгодно отличает его от ислама и христианства. В-четвертых, антидемократизм присущ так называемому политическому конфуцианству, который ушел в небытие вместе с абсолютными монархиями в Восточной Азии. Влияние сохраняет лишь определенная этическая система, регулирующая частную и семейную жизнь жителей Китая. Интересно, что она ставит семью выше государства и выстраивает общественные отношения снизу вверх, а не наоборот.

Однако детальный анализ китайской конфуцианской этики привел Фукуяму к выводу, что связанный с ней фамилизм (см. вставку 14.4) является главным препятствием на пути демократизации этого государства. “Именно потому, что государственную власть в Китае меньше уважают (по сравнению с семьей), опасность социального хаоса при отсутствии репрессивного государства здесь ощущается куда сильнее, чем в Японии... Страх дезинтеграции - это то, что объясняет всю нерасположенность китайского руководства к либерализации политической системы” [45].

Интересная точка зрения на проблему соответствия китайской политической культуры ценностям демократии была высказана американским политологом Хэмом Чайбонгом. Он напомнил, что классическому конфуцианству была присуща еще одна важная черта, сближающая его с западной традицией: критическое отношение интеллектуальной элиты к государственной власти.

Эту традицию автор совершенно справедливо называет либеральной, но не демократической, поскольку она выражалась в сдерживании правительства от деспотических поползновений и в просвещении власти. Данная тенденция находила свое выражение в различных странах Восточной Азии и в разные исторические эпохи.

Политическое конфуцианство в Китае было разрушено из-за его неспособности найти ответы на вызовы модернизацией. Однако его гибель была неполной. Победа коммунистов в гражданской войне привела к фактическому формированию неоконфуцианского государства, жесткими авторитарными методами решившего одну очень важную задачу модернизации: формирование единого национального государства. Экономическая реформа и ее успех позволили приблизиться к достижению еще одной цели из этого же набора. Однако на вызов модерностью не будет дан полный ответ до тех пор, пока Китай остается авторитарным режимом. По мнению Чайбонга, в настоящее время в КНР сложились благоприятные условия для вступления в “третью эпоху” конфуцианства, связанную на сей раз с воплощением в жизнь не авторитарной, но собственной либеральной традиции, утверждением правового государства и постепенной демократизацией политической системы [46].

Не менее важную роль, чем экономика и культура, в определении вектора дальнейшего развития Китая играет и политика. Именно политическая воля руководства страны в 1978 г. обеспечила принятие судьбоносных решений, а не менее решительная их реализация позволила КНР приблизиться к уровню современных развитых государств.

Существует ряд политических факторов, которые препятствуют принятию решений по проведению демократических преобразований, не менее важных, чем экономическая реформа. М. Оксенберг считает, что среди барьеров на пути к демократии следует назвать опасения консервативного крыла КПК, что его представителям придется нести ответственность за подавление мирных протестов 1989 г.; они также боятся, что возврат к курсу отделения партии от государства может подорвать ее руководящую роль; проведение свободных выборов чревато победой в Тибете и Синьцзяне сил, выступающих за отделение от Китая; угроза распада единого государства на огромное количество суверенных стран - это один из основных аргументов противников радикальных политических реформ.

К факторам, содействующим политическим преобразованиям, М.

Оксенберг относит: возвращение понятия “демократии” в политический дискурс страны (о демократии в позитивном смысле стали говорить достаточно часто на самом высоком уровне); возрастание роли избранных институтов государственной власти на локальном уровне после закрытия ряда убыточных государственных предприятий, роста безработицы и усиления рабочих протестов (правительству стало выгодным перераспределение ответственности между центральными и местными структурами власти в пользу последних); присоединение Гонконга и Макао, где действуют локальные демократические институты и существует свобода СМИ, к континентальному Китаю; продолжение политики открытости КНР и расширение возможностей граждан и правительства поддерживать контакты с гражданами и правительствами развитых демократических государств [47].

Таким образом, наиболее вероятным сценарием дальнейшего развития событий в КНР является медленная, поступательная демократизация сверху, основным актором которой выступит коммунистическая партия. Революция снизу здесь маловероятна в силу крайней слабости гражданского общества, что объясняется политикокультурными особенностями Китая. Концентрация на длительный срок всей власти (и всей ответственности) в руках неподвижных

авторитарных политических институтов также маловероятно из-за

существенной динамики экономических и социальных процессов в

этой стране.

Примечания http://en.wikipedia.org/wiki/People’s_RepubKc_of_China. Ibid. Ibid. См.: Фукуяма Ф., Доверие. М.: АСТ, Ермак, 2004. С. 290-291. Васильев Л., История Востока: в 2 т. Т. 2. М.: Высш. шк., 2001. С. 217-218. Варнаи Ф., Путь маоистов. М.: Прогресс, 1979. С. 70. После обострения советско-китайского конфликта маоизм был обогащен новыми идеями: опоры на собственные силы; теорией трех миров (первый - это две сверхдержавы, ведущие борьбу за мировое господство, второй - среднеразвитые страны, попавшие в зависимость от СССР или США, третий - бедные государства Азии, Африки и Латинской Америки, участвующие в освободительной борьбе против империализма. Их лидером провозглашался коммунистический Китай); усиления классовой борьбы в социалистических странах (последняя концепция стала оправданием для проведения культурной революции в КНР в 1966-1976 гг.). Под влияние маоизма попали некоторые коммунистические партии и левые террористические движения в развивающихся странах: компартия Филиппин, долгое время участвовавшая в партизанской войне с правительством, компартия Непала, которая до 2008 г. оставалась главной силой оппозиции в ее противостоянии с монархией, организация Сияющий путь в Перу, известная своими жестокими расправами над противником и мирным населением. Создана и функционирует международная сеть маоистов - Революционное интернационалистское движение (RIM). Эта организация считает, что в Китае был полностью реставрирован капитализм после проведения реформ Дэн Сяопина в конце 70-х гг. See: O’Neill B. and Meyer E., Insurgency and Terrorism: Inside Modern Revolutionary Warfare. N.Y.: Brassey’s History, 2001. Васильев Л., Указ. соч. С. 219. Мэнион М., “Политическая система Китая” // Алмонд Г., Пауэлл Дж. Б., Стром К., Далтон Р., Сравнительная политология сегодня: Мировой обзор. М.: Аспект-пресс, 2002. C. 392. Brzezinski Z., Out of Control. N.Y.: A Robert Stewart Books, 1993. P. 16. See: Jung Chung, Wild Swans. N.Y.: Anchor Books, 1992. Friedman E., Johnson K., Chinese Village, Socialist State. N.Y.: Google Book. P. 243. Варнаи Ф., Указ. соч. С. 196-198. Brzezinski Z., Op. cit. P. 16. See: Tang Tsou, The Cultural Revolution and Post-Mao Reforms: A Historical Perspective. Chicago: University of Chicago Press, 1986. Цит. по: http://en.wikipedia.org/wiki/History_of_the_People’s_Republic_of_ China. Мэнион М., Указ. соч. С. 448. http://en.wikipedia.org/wiki/Chinese_economic_reform. Huntington S., The Clash of Civilizations. Remaking of World Order. N.Y.: Simon amp;Schuster, 1996. P. 103-104. Zakaria F., “Does the Future Belong to China?” // http://www.msnbc.msn. com/id/7693580/site/newsweek/5/15/2005. See: Spence J., “A Road is Made” // The Search for Modern China. N.Y.: Norton amp; Company, 1999. Womack B. amp; Townsend J., Politics in China // G. Almond amp; B. Powell eds. Comparative Politics Today. N.Y.: Harper Collins, 1996. P. 141-142; The Tiananmen Papers. Completed by Zhang Liang, ed. by A. Nathan. N.Y.: Public Affairs, 2001. http://en.wikipedia.org/wiki/Chinese_economic_reform; Fighting Poverty: Findings and Lessons from China’s Success (World Bank). Retrieved August 10, 2006. http://en.wikipedia.org/wiki/Hu_Jintao. Womark B. amp; Townesed J., Op. cit. P. 459. В КНР до сих пор отвергается принцип разделения властей, поэтому ВСНП рассматривается не как высший законодательный орган власти, а как высший орган государственной власти, из которого берут начало все остальные. Мэнион М., Указ. соч. С. 405. Там же. С. 403. http://en.wikipedia.org/wiki/Constitution_of_the_People%27s_Republic_of_ China; Womack B. amp; Townsend J. Op. cit. P. 460. КПК со своими почти 70 млн членов находится на первом месте в мире по численности. Вместе с тем китайские коммунисты составляют только 5% от общего населения страны. Мэнион М., Указ. соч. С. 408. http://chinavitae.com/reference/conferencepapers/Li_Cheng.pdf. http://en.wikipedia.org/wiki/People%27s_Liberation_Army. http://en.wikipedia.org/wiki/Chinese_People%27s_Political_Consultative_ Conference. See: Dalpino C., Deferring Democracy. Promoting Openness in Authoritarian Regimes. Washington: Brookings Institution Press, 2000. P. 44-46. http://en.wikipedia.org/wiki/China_Democracy_Party; Gittings J., The Changing Face of China: From Mao to Market. Oxford: University Press, 2005. http://en.wikipedia.org/wiki/Constitution_of_the_People%27s_Republic_of_ China. Эндрейн Ч., Сравнительный анализ политических систем. М.: Инфра-М, Весь мир, 2000. С. 50. Там же. С. 51. См.: Фукуяма Ф., Указ. соч. С. 141-160. Фукуяма Ф., Конец истории и последний человек. М.: АСТ, Ермак, 2004. С. 333-337. Мэнион М., Указ. соч. С. 421. Oksenberg M., “Will China Democratize?” // The Global Divergence of Democracies. Ed. by L. Diamond and M. Plattner. Baltimore amp; London: The Johns Hopkins University Press, 2001. P. 350. Sen A., “Democracy as a Universal Value” // The Global Divergence of Democracies. Ed. by L. Diamond and M. Plattner. Baltimore amp; London: The Johns Hopkins University Press, 2001. P. 6-7. Fukuyama F., “Confucianism and Democracy”// The Global Divergence of Democracies. Ed. by L. Diamond and M. Plattner. Baltimore amp; London: The Johns Hopkins University Press, 2001. P. 25. Huntington S., “Democracy’s Third Wave” // J. of Democracy. Spring 1991. Vol. 2. P. 24. Fukuyama F., Op. cit. P. 31. Chaibong H., “The Ironies of Confucianism”// J. of Democracy. July 2004. Vol. 15. P. 93-134. Oksenberg M., Op. cit. P. 350-354.

Литература

Васильев Л.С., История Востока: в 2 т. Т. 2. М.: Высш. шк., 2001.

Варнаи Ф., Путь маоистов. М.: Прогресс, 1979.

Мэнион М., “Политическая система Китая” // Алмонд Г., Пауэлл Дж. Б., Стром К., Далтон Р., Сравнительная политология сегодня: Мировой обзор. М.: Аспект-пресс, 2002.

Фукуяма Ф., Доверие. М.: АСТ, Ермак, 2004.

Эндрейн Ч., Сравнительный анализ политических систем. М.: Инфра-М, Весь мир, 2000.

Chaibong H., “The Ironies of Confucianism”// J. of Democracy. July 2004. Vol. 15.

Fukuyama F., “Confucianism and Democracy”// The Global Divergence of Democracies. Ed. by L. Diamond and M. Plattner. Baltimore amp; London: The Johns Hopkins University Press, 2001.

Gittings J., The Changing Face of China: From Mao to Market. Oxford: University Press, 2005.

Huntington S., The Clash of Civilizations. Remaking of World Order. N.Y.: Simon amp;Schuster, 1996.

Jung Chung, Wild Swans. N.Y.: Anchor Books, 1992.

Meisner M., Mao’s China and After: A History of the People’s Republic. N.Y.: Macmillan, 1986.

Oksenberg M., “Will China Democratize?” // The Global Divergence of Democracies. Ed. by L. Diamond and M. Plattner. Baltimore amp; London: The Johns Hopkins University Press, 2001.

Spence J., “A Road is Made” // The Search for Modern China. N.Y.: Norton amp; Company, 1999.

Tang Tsou, The Cultural Revolution and Post-Mao Reforms: A Historical Perspective. Chicago: University of Chicago Press, 1986.

Womack B. amp; Townsend J., Politics in China // G. Almond amp; B. Powell eds. Comparative Politics Today. N.Y.: Harper Collins, 1996.

Zakaria F., “Does the Future Belong to China?” // http://www.msnbc.msn.com/ id/7693580/site/newsweek/5/15/2005.

http://en.wikipedia.org/wiki/Constitution_of_the_People%27s_Republic_of_

China.

http://chinavitae.com/reference/conferencepapers/Li_Cheng.pdf.

ВОПРОСЫ ДЛЯ САМОПРОВЕРКИ Какую роль сыграли культурные традиции Китая в формировании современных политических институтов? Какие этапы в развитии политической системы Китая можно выделить? Как влияют демографические, экономические, международные факторы окружения политической системы на современное развитие Китая? Какова роль государственных органов власти в Китае в определении политического курса? Каким образом они взаимодействуют с партийными органами в настоящее время? Какую эволюцию претерпела коммунистическая партия Китая? Какую роль играют вооруженные силы в политической системе Китая? Как характеризует политическую культуру Китая Фрэнсис Фукуяма? В чем проявляются особенности политической социализации в Китае? Сопоставьте, пожалуйста, факторы, содействующие и препятствующие демократизации современного Китая.

<< | >>
Источник: Ровдо В.. Сравнительная политология: учеб. пособие. В 3 ч. Ч. 2.. 2008

Еще по теме Перспективы демократизации КНР:

  1. §2. Фактор Евросоюза и план К.Аннана
  2. 1.1. Основные тенденции направления развития современных международных отношений
  3. Статьи в журналах и научных сборниках Агибалова Г.М.
  4. ПРОГНОЗЫ ГЛОБАЛЬНОГО РАЗВИТИЯ НА I ПОЛОВИНУ XXI ВЕКА
  5. 1.5. Философское и художественно-интуитивное предвидение: прозрения Достоевского
  6. 2.5. Понятие эволюционного цикла и его использование в историческом прогнозировании
  7. 3.1. Прогнозы Э. Тоффлера, И. Валлерстайна и С. Хантингтона
  8. Конструктивная часть
  9. Вместо заключения; размышления об итогах и перспективах развития российской партийности
  10. СПЕКТАКУЛЯРИЗАЦИЯ ПОЛИТИКИ: ПОНЯТИЕ, РЕАЛЬНОСТЬ, ОПАСНЫЕ ПЕРСПЕКТИВЫ Виктор Морару
  11. § 2. Другой курс: перспективы Европы
  12. I. Проблема языка в свете типологии культуры. Бобров и Макаров как участники языковой полемики
  13. Конфигурация американского общественного мнения в отношении иранской проблемы в 2000-е годы