<<
>>

А. АВЕНАРИУС АВАРЫ И СЛАВЯНЕ. "ДЕРЖАВА САМО"

Во взглядах на аваро-славянскую проблематику все более настой­чиво преодолеваются старые представления, согласно которым взаи­моотношения аваров и славян считались неизменными и во всех ви­дах контактов одинаковыми.

В свете согласующихся между собой, на первый взгляд, свидетельств Хроники Фредегара и Повести времен­ных лет эти отношения представлялись как отношения славянского покоренного этноса и аварского правящего слоя. Изменение взглядов состоит в дифференцированном подходе к данной проблематике: аваро-славянские отношения изменялись в зависимости от конкрет­ных исторических и географических условий, развивались и прини­мали разные формы.

Несмотря на то что взгляды изменились и будут изменяться даль­ше, основной подход к изучению аваро-славянской проблематики остается в сущности неизменным. Исходя из характера источников (фрагментарность и неполнота сообщаемых сведений), на первое место исследователи и дальше будут ставить изучение взаимных от­ношений славян и аваров. Однако и письменные источники (в меньшей мере), и результаты археологических раскопок (в большей мере, прежде всего для второго периода существования Аварской дер­жавы) предоставляют определенные возможности преодолеть узость такого подхода и оценить аваро-славянские отношения как процесс взаимной аккультурации1. Сущность этого подхода состоит в том, что прослеживаются не столько взаимные отношения и контакты, сколько процессы и изменения, происходящие внутри каждого из обществ в различных областях его жизни. При этом прежде всего устанавлива­ется, какие из этих процессов были обусловлены не только связями, контактами, но и простым сосуществованием двух этносоциальных образований в определенной среде и на определенной территории. Важно при этом правильно определить исходную ситуацию в обоих обществах в период их первого контакта между собой.

Из сохранившихся письменных источников ясно, что в Европу авары пришли как рассеянные остатки некоего этнического целого.

Даже в VII в. были сомнения, являются ли они вообще аварами, а сов­ременные исследователи допускают, что в рамках этого конгломе­рата, возможно, был и определенный субстрат оседлого населения (часть эфталитов)2. Однако остатки этноса, бежавшего в Восточную Европу, быстро сформировались там в боевую военную дружину.

Первоначально она выступала как верный союзник Византии. Во время своего десятилетнего пребывания в Причерноморье авары воевали прежде всего с теми племенами, которые в тот период более дру­гих угрожали интересам империи в данном регионе (кутригуры, утригуры, анты и сабиры)3. С другой стороны, авары не забывали и о своих интересах: по некоторым косвенным свидетельствам они пы­тались воссоздать там отношения, к каким они привыкли на своей родине.

Сразу по приходе в Восточную Европу авары потребовали от Византии постоянных мест расселения в определенных границах и с оседлым населением. Однако они не брали любые предложенные тер­ритории. Они отказались от расселения во второй Паннонии, которая после ухода герулов была свободна, так как, по их мнению, они не должны были отдаляться от Скифии (т е. Малой Скифии — византийс­ких земель в районе дунайской дельты)4. Очевидно, что уже в этот пе­риод они думали о грабительских походах на территорию империи. Здесь появилось типичное стремление степного общества утвердить двойную (из кочевого ядра и подчиненных земледельцев) структуру державы, имевшее целью создать экономический и социальный тыл для обеспечения боевых дружин, осуществлявших грабительские походы.

На то, что уже в этот период авары стремились подчинить себе именно славянское население, указывает одно косвенное свиде­тельство Менандра: авары убивали захваченных в плен кочевников (сабиров), тогда как славянам оставляли жизнь и требовали от них выкуп5. Конечно, не всегда они поступали именно так; степное насе­ление Причерноморья не было обречено на полную ликвидацию, а определенная его часть сопровождала аваров и в Паннонию, причем отдельные представители покоренных народов проникали и в среду аварской элиты, как это доказывает пример некого кутригура6.

Однако приведенное выше сообщение нельзя целиком игнорировать; оно указывает на то, что отношение аваров к завоеванным этносам с разной экономической структурой было все же в определенной мере различным.

Завоевание Паннонии в 568 г. означало для аваров возможность создать державу из степного и подчиненного ему оседлого населе­ния. Реализация такого плана, однако, столкнулась с рядом проблем. В славянские области на севере и северо-западе от Паннонии авары первоначально не проникали. Наоборот, характер и концентрация ранних аварских находок в стратегически важных местах на правом берегу Дуная скорее указывают на то, что авары должны были охра­нять свою северную границу именно от этих славян7. Археологичес­кая ситуация на территориях к северу от Среднего Дуная также не позволяет предполагать, что авары могли туда проникать хотя бы спорадически на протяжении VI в.

Во внутреннем устройстве аварского общества в Паннонии уже в этот период можно видеть определенные признаки, которые говорят о развитии в направлении ’’деномадизации". Создавая свой экономи­ческий тыл, аварский этнос принимал некоторое участие и в произ­

водстве. С большим основанием можно думать, что самим аварам принадлежат те предметы, которым находят аналогии в Средней Азии. В то время в Европу они могли попасть лишь при посредстве аваров. По большей части это вещи, связанные с их военными заня­тиями. части конской упряжи (стремена», вооружение (мечи, некото­рые типы луков) и некоторые виды керамики (в форме фляжек)8. Тяга хотя бы части аваров к оседлому образу жизни позволила затем воспринимать импульсы, исходившие от их земледельческого окружения.

Важнейшим занятием аваров в первый период существования хаганата в Паннонии (до 626 г.) оставались, однако, грабительские походы в византийские провинции, интенсивно продолжавшиеся до 602 г., менее интенсивно до 626 г. Эти походы носили четко выра­женный грабительский характер, они не были направлены на дли­тельный захват византийских территорий.

Это доказывает судьба Сирмия: город после его взятия оставался пустым и вскоре сгорел9.

Размышляя о контакте славян с обеими сферами деятельности аварского общества — их экономической жизнью и боевыми похода­ми, следует рассмотреть характер этих контактов особо для двух географических областей: Нижнего Подунавья и территории расселе­ния аваров в Паннонии и непосредственно рядом с ней. Это сложная проблема, прежде всего в отношении второй из указанных областей. Исследователи спорят о том, было ли в Паннонии VI в. славянское население и если да, то насколько оно было значительным. Письмен­ные источники указывают на наличие славянского этноса недалеко от Дуная, у Осека, и в нижнем течении Дуная, но ничего не говорят о Паннонии10. Спорадические археологические находки скорее всего указывают на то, что в Паннонии в это время жили славяне, которые бесспорно были связаны с Восточной Европой и пришли сюда с аварами11. Об отношении аваров к славянам на заселенной ими тер­ритории можно судить лишь по аналогии, анализируя политику ава­ров по отношению к другим этносам Паннонии. Данные археологии показывают, что в течение VII в. происходит стирание различий в материальной культуре романизованного населения, гепидов12 и реликтового германского субстрата13. Определенные культурные раз­личия, в том числе между аварами и другими этносами, сохранялись и осознавались (например, потомки пленных ромеев, прожившие в Паннонии 60 лет, все еще считались чуждым элементом в аварском обществе)14, не было и полного подавления "автономии" отдельных этносов. Гепиды сохраняли свои обычаи, не участвовали в походах аваров15 и существовали как особый этнос вплоть до VIII—IX вв.16

Конкретные данные об аваро-славянских отношениях и их формах в границах хаганата обнаруживаются прежде всего в области воен­ного сотрудничества. Так, в рассказе о событиях 586 г., когда через Центральную Грецию и Македонию к Солуни (Фессалонике) подошло объединенное аваро-славянское войско под командованием аварско­го начальника, славяне названы подданными аваров17.

Сообщение "Чудес св. Димитрия" соответствует информации франкского хронис­та Фредегара. И он также говорит о славянах, которые были подчине­ны аварам и были вынуждены вместе с ними участвовать в походах как составная часть аварского войска. По всем данным они составля­ли пешее войско, которое начинало битву впереди аварской конни- цы18. Можно отметить и не совсем надежное свидетельство Михаила Сирийского об аварском нападении на Византию в 584 г. В нем участ­вовали и славяне из областей к западу от Дуная, т е. несомненно из Паннонии19. О совместных действиях аваров и славян при взятии Салоны, говорит Константин Багрянородный, который, однако, идет еще дальше. Захватчиков Салоны он иногда называет аварами, иногда "аварами, именуемыми также славянами", которые живут за Дунаем20. Поскольку самой правдоподобной датой взятия Салоны можно счи­тать начало VII в.21, то мы на основе сообщения Константина Багряно­родного должны сделать вывод о глубоком этническом симбиозе аваров со славянами в Паннонии уже к этому времени (их этнические названия используются как синонимы). Однако объяснение может быть и иным: стирание этнических различий произошло лишь после проникновения аваров и славян на Далматинское побережье и было следствием длительного процесса. Наконец, слово "авар” могло быть политонимом, которым обозначались асе народы, составляющие Аварский хаганат.

Второй областью, в которой до 626 г. формировались аваро-сла­вянские взаимосвязи, была территория по нижнему течению Дуная. На его северном берегу жили славяне, которые уже в первой полови­не VI в. систематически нападали на византийские земли. Ясно, что высшие формы организации славян, известные во второй половине того же века (группировка Мусокия, Ардагаста, Келегаста), возникали прежде всего из потребностей объединения военных сил, предприни­мавших набеги22. В этом отношении интересы нижнедунайских славян и аваров совпадали, отсюда их совместные походы в византийские провинции.

Отношение аваров к территории нижнедунайских славян и к самим славянам на протяжении 568—602 гг. менялось. До того, как авары взяли Сирмий (582 г.) и остальные укрепления лимеса, славянские территории на северном берегу Дуная были в сущности единственно возможной дорогой в византийские провинции. В этот период авары явно делали попытки крепче привязать нижнедунайс­ких славян к своей державе, вплоть до прямой оккупации их земель. Такие выводы можно сделать из сообщения, датированного прибли­зительно 578 г., что авары потребовали дань от вождя одного из славянских союзов — Даврета. Отрицательный ответ имел своим последствием аварское вторжение и, возможно, захват на короткое время славянской территории23. С этими событиями, очевидно, связан и единственный случай за весь период существования хаганата в Паннонии, когда авары удовлетворили просьбу императора Тиверия и выступили против нижнедунайских славян, проникавших в импе­рию (также около 578 г.). Для них это была не только антиславянская акция, но и единственная возможность попасть в империю в период враждебных отношений с нижнедунайскими славянами. После изгна­ния славян авары остались на византийских землях и сами предпри­няли грабительский поход24.

после взятия Сирмия и открытия для них дунайского пути авары, кажется, уже не помышляли о прямом захвате славянских земель для прохода в византийские провинции. Отношения со славянами приня­ли характер военного сотрудничества, в котором, однако, главное слово принадлежало шарам. С 584 г. начинаются координированные аваро-славянские набеги на Византию, в этом году по инициативе хаганата Ардагаст напал на Длинную Стену — укрепления, защищав­шие Константинополь25. Аваро-славянское военное сотрудничество продолжалось и в 90-х годах, причем славяне, хотя и согласовывали свои действия с аварами, осуществляли их самостоятельно, под командованием своих вождей. Лишь иногда упоминается, что сла­вяне действовали по приказу аваров (например, в 597 г.)26.

Все эти косвенные данные указывают на то, что нижнедунайские славяне в тот период не были полностью независимы от аваров; в то же время авары не считали их земли частью своей державы. Это видно из византийско-аварского договора 601 г.27. Согласно ему, границей между аварами и Византией считался Нижний Дунай, который можно было перейти в случае необходимости воевать против славян. Это разрешение, конечно, касалось Византии. Двойственное отношение аваров к нижнедунайским областям и славянам очевидно. С одной стороны, авары считали эту территорию в соответствии со своей доктриной, зафиксированной Феофилактом Симокаттой ("нет никого под солнцем, кто бы мог воспротивиться хагану")2®, сферой своих интересов, а при случае и областью потенциального расширения своих границ; с другой — позволяя Византии вмешиваться в дела сла­вян, они тем самым обнаруживают, что эта славянская территория не является интегральной частью их державы.

Лишь применительно к Паннонии и нижнедунайской области до 626 г. можно говорить о более или менее интенсивных контактах ава­ров и славян. Проникновение аваров в будущую северо-западную часть Аварского хаганата, в Южную Моравию, Юго-Западную Слова­кию и Нижнюю Австрию в этот период археологически не прослежи­вается. Поэтому нельзя относить к этому региону все те сообщения об аваро-славянских отношениях, которые собрал Фредегар в своей хронике29. Эти сведения иногда противоречивы (Фредегар говорит, например, о деспотическом господстве аваров над славянами и одно­временно о включении их в аварское войско, что весьма трудно сов­местить), не относятся к одной конкретной славянской области в конкретный момент (т е. к будущей территории "Державы Само" в период перед ее возникновением). Скорее всего это обобщающая характеристика различных форм аваро-славянских отношений в разные периоды и в разных областях.

На основе сравнения с остальными доступными сведениями можно попытаться некоторые из сообщений Фредегара хотя бы гипотетичес­ки верифицировать и соотнести с определенной местностью. О пасса­же, где шла речь об участии славян в аварском войске, мы уже гово­рили. Сообщение Фредегара здесь соответствует тем археологичес­ким материалам, которые говорят о славянах как интегральной части аварского войска в Македонии или на Далматинском побережье. 30

Также рассказ о симбиозе аваров и славян и восстании сыновей аваров против своих отцов находит в общих чертах свою аналогию в рассказе о переселенных в Паннонию ромеях. Различен лишь матри- линейный принцип: если в “Чудесах св. Димитрия" от аваров этничес­ки дифференцируется группа, возникшая от связей мужчин-ромеев с аварскими (и другими) женщинами, то у Фредегара новая группа возникает от связей мужчин-аваров со славянскими женщинами Традиционная локализация этого процесса в области к северу от Среднего Дуная с археологической точки зрения представляется неправдоподобной. Скорее всего эти процессы могли бы иметь место в Паннонии или же в близлежащих балканских землях (ср. интер­претацию сообщения Константина Багрянородного о возможном симбиозе аваров и славян, живших в окрестностях Салоны).

Из сказанного следует, что самой проблематичной является та часть рассказа Фредегара, где создание "Державы Само" представлено как результат восстания такого славянского этноса против аваров. Данные археологии не позволяют предполагать для какой-либо сла­вянской области такой обширный славяно-аварский симбиоз, который привел бы к появлению смешанного населения, способного оказать сопротивление аварам в 20-х годах VII в. Все указывает на то, что “Держава Само” сложилась в Южной Моравии и Нижней Австрии30. Очевидно, причины ее возникновения были иными.

Во второй половине VI в. грабительские походы аваров были на­правлены почти исключительно на юго-восточные византийские провинции. После 602 г. вследствие событий и причин, о которых речь пойдет ниже, интенсивность нападений аваров на этом направ­лении значительно снизилась. Авары перенесли свое внимание на северо-западные Балканы, а также на северо-западных соседей хага- ната. Их побуждала к этому менявшаяся политическая ситуация в ре­гионе, прежде всего усиление баварской экспансии на восток. В 595 г. бавары столкнулись со славянами где-то вблизи аварской террито­рии31. Баварское продвижение явно угрожало интересам аваров и побуждало их к ответным действиям: в следующем году авары по­бедили баваров и открыли путь вдоль Дуная во Франкскую державу32. Аваро-баварское соперничество стало, очевидно, причиной того, что авары начали думать и о подчинении областей на Среднем Дунае как стратегически важной территории. В течение первой половины VII в. они заняли узкую полосу славянской территории вдоль Дуная от Девинской Новой Вси через Голиары до нижнего течения Трона и Ипеля (Желовце, Прша)33. В Нижней Австрии около середины VII в они проникли вдоль правого берега Дуная до Вены34. Очевидно, даль­нейшее продвижение аваров на север было остановлено сопротив­лением славян, которое привело к образованию "Державы Само". Возможно, она возникла как оборонительный союз славян, защищав­шихся от аварского давления, а не как результат восстания против аваров, якобы уже захвативших славянские земли.

Функция обороны против внешней опасности явно играла решаю­щую роль при образовании "Державы Само" и осталась доминирующей на протяжении ее существования. По-видимому, внешняя опасность

ускорила процесс объединения, который был столь успешным, что на территории, подвластной Само, не сохранилось следов первоначаль­ного племенного деления35. Известные торговые связи славян Сред­него Подунавья с королевством Меровингов (присутствие на этой территории франкских купцов, находки франкского оружия и других предметов36) показывают, что эти земли были экономически достаточ­но развиты, чтобы представлять интерес для Франкского королевст­ва. Несмотря на это, вряд ли можно считать "Державу Само" госу­дарством или образованием предгосударственного типа. В соответ­ствии со своей главной функцией политическая власть была со­средоточена в центре и носила военный характер. Меры по защите своей территории сочетались с грабительскими набегами на со­седние, прежде всего франкские, земли37. Военный характер объе­динения во главе с Само обусловил присоединение к нему других славянских племен (чехи, лужицкие сербы). Однако крепкого внут­реннего единства не было, состав объединения был весьма неста­бильным. Историческое значение "Державы Само" состояло прежде всего в том, что она создала на данной территории условия для автономного, независимого от воздействия аваров развитиг, которое привело уже после ее распада к образованию Велико­моравского государства.

Если правильна наиболее правдоподобная локализация “Державы Само" в области к западу от нижнего течения р. Моравы, то страте­гическая функция захваченных аварами земель в Словакии и Австрии изменилась. Они стали плацдармом не против баварской экспансии, а прежде всего для нападений на "Державу Само"36. На это указывает характер аваро-славянских погребений в Юго-Западной Словакии, прежде всего большого могильника в Девинской Новой Вси, датируе­мого периодом после 626 г.39. Относительно большое число погребе­ний всадников в нем, а также характер оружия доказывают, что здесь скорее всего хоронили воинов гарнизона крепости, которая, с одной стороны, контролировала население, а с другой — была форпостом, противостоявшим славянам на другом берегу Моравы. Старейшая часть погребения наглядно показывает сосуществование в нем аварс­кой и славянской зон, различных по материальной культуре и погребальному обряду40. Таким образом, в первой половине VII в здесь не было столь интенсивных контактов двух этносов, которые привели бы к заметному процессу аккультурации.

Изменения на северо-западной границе Аварского хаганата можно включить в более широкий исторический контекст, в котором славя­нам принадлежит немалое место. Возникновение "Державы Само” хронологически соответствует началу более энергичной внешней политики Византии при императоре Ираклии, в том числе и по отно­шению к аварам. Ранее предполагавшаяся в научной литературе связь между созданием "Государства Само” и византийской политикой не доказана41. Тем более следует подчеркнуть роль славян в наступле­нии против аваров на Далматинское побережье. Поражение здесь аваров Константин Багрянородный определенно связывает с хорва­тами и сербами, которые пришли туда по приглашению Ираклия и 32

после изгнания аваров поселились в новых местах как византийские союзники или федераты42.

Очевидно, подобная ситуация была в VII в. и на Нижнем Дунае. Обращает на себя внимание, что после аваро-византийской войны, которая окончилась в 602 г. и привела к полной ликвидации укреп­лений дунайского лимеса43, весьма спорадические аварские набеги на империю проходили не по более удобному, а по гораздо более невыгодному фракийскому пути44. Это удивительное положение мож­но объяснить тем, что к этому времени аваро-славянское сотруд­ничество на Нижнем Дунае прекратилось. Для аваров византийская территория осталась областью, где они рассчитывали захватить добычу. Напротив, славяне, начиная с VII в. нашедшие себе постоян­ное место жительства на территории Нижней Мезии и ставшие здесь византийскими федератами, начали после 602 г. оборонять свои новообретенные земли от аваров. Вероятно, именно в борьбе с аварами возникло здесь политическое объединение славян — "Семь племен”. Такое предположение подтверждают и события, связанные с приходом протоболгар на Нижний Дунай и созданием Первого Болгарского царства (681 г.).

Из кризиса, охватившего хаганат после неудачной осады Констан­тинополя в 626 г. и означавшего временное прекращение аварских набегов, аварское общество начало выходить около середины VII в. К несомненным признакам преодоления кризиса относятся исчезнове­ние "Державы Само”, более широкая, чем прежде, аварская экспансия (в Трансильванию, Южную Моравию, Нижнюю Австрию), возобновление вторжений в Италию и Византию, о чем косвенно свидетельствует возобновление выплаты византийцами дани аварам, по свидетельст­ву византийского хрониста Феофана от 678 г.45.

Сообщения о перемещении Аспарухом подчиненных славянских племен на юг и запад для защиты его владений от аваров46 — это последние свидетельства письменных источников об аваро-славянс­ких отношениях. Вплоть до конца существования Аварской державы имеется информация об аваро-славянских отношениях в сущности только в одной зоне контактов — на северо-западном пограничье хаганата и то лишь на основе археологических материалов.

Уже в течение VII в. на собственно аварской территории, в Панно- нии, авары переходят к строительству постоянных жилищ. Явление это лучше всего исследовано на погребении в Дунауйвароше. Первые поселения, датируемые 620—630 годами, существовали там лишь кратковременно. В дальнейшем происходит переход к постоянным и даже укрепленным поселениям47. Жилища здесь были чисто “славян­ского типа: полуземлянки с очагом, как и во всей области расселения славян в то время. Очевидно, этот признак развивающейся деномади- зации был обусловлен совместным проживанием аваров со славянс­ким оседлым населением.

Другим признаком постепенного перехода аваров к оседлым фор­мам жизни является всеобщая тенденция к уменьшению доли погре­бений с конем и оружием. Погребения приобретают земледельческо- ремесленный характер. Это хорошо прослеживается в смешанных

2. Зак. 1541 33 аваро-славянских погребениях в Словакии. В VIII в. уже значительно труднее, чем ранее, различать кочевое и некочевое население. Погре­бения на территории, непосредственно занятой аварами, содержат в своей "оседлой” части такой же набор и типы сельскохозяйственных орудий (серпы, короткие косы, сошники, лемехи), что и славянские погребения, лежащие вне оккупированной аварами зоны44. Увели­чение количества предметов, связанных с земледелием и ремеслом, говорит об увеличении удельного веса славянского (оседлого) насе­ления и его растущем влиянии на собственно аварскую часть насе­ления. Последняя и в дальнейшем представлена находками в погре­бениях конской сбруи и экипировки всадника. Но и в этой сфере авары не оказали большого влияния на характер славянской материальной культуры. Славяне сохранили собственные навыки верховой езды. Об этом свидетельствуют находки шпор с крючком, что было чуждо кочевому аварскому этносу49. Увеличивается в этот период и коли­чество стремян с плоской перекладиной, что указывает на переход к обуви с твердой подошвой взамен “номадской” обуви с мягкой подошвой, которая, судя по гнутым перекладинам стремян, исполь­зовалась преимущественно в предыдущий период50. Сопротивление славянской культуры аварским влияниям проявлялось и в том, что еще в VIII в. на славянских и аварских смешанных погребениях встречается биритуализм,- славянский этнос в тот период сохранял обряд трупосожжения51. Наконец, преобладающая тенденция к осед­лой жизни проявляется в повышенном количестве находок костей домашних животных (овец, коз, мясного скота) и яичной скорлупы.

Из этой картины аваро-славянских погребений VIII в. выпадают лишь несколько. Если находки большого числа погребений всадников в восточнословацких могильниках (Шебастова, Гранична)52 в VIII в. мы еще не можем убедительно объяснить, то аналогичный характер могильника в Житавской Туне, характеризующегося в конце VIII в. необычайно большим количеством захоронений всадников53, можно объяснить хотя бы предположительно.

После поражения Аварской державы и ее распада часть аваров в 805 г. просила Карла Великого дать им новые места для расселения, так как в прежних местах они не могут жить из-за нападений славян; поэтому император выделил им земли между Карнунтом и Саварией54. На какие-то аваро-славянские столкновения в том же году указывает сообщение, согласно которому император Карл Великий запретил продажу оружия аварам и славянам55.

Оба этих сообщения на первый взгляд противоречат представлению об относительно интенсивном сближении и даже слиянии аваров и славян во второй период существования Аварской державы. Однако, по-видимому, франкские хронисты зафиксировали начало нового явления — наплыв с севера славянского этноса, который устремился на Дунай и создавал угрозу местному смешанному славяно-аварс­кому населению, обозначавшемуся хронистами как авары. Возможно что и поселение в Житавской Туне было частью системы обороны против проникавших славян.

Представляется весьма вероятным, что в тех аварах, которые еще в 34

IX в. появляются в источниках как обитатели loca Avarorum56, вряд ли можно видеть "чистых" представителей этноса. Это остатки смешан­ного населения, которое отличается от новых, прежде всего сла­вянских, групп, проникавших в Паннонию

Неспособность противостоять внешней сначала франкской, а потом (и одновременно) и славянской опасности не была единственной причиной распада Аварской державы и гибели аварского этноса. Во второй период истории хаганата в связи с постепенным переходом к оседлому образу жизни и прекращением набегов происходит, по- видимому, и ослабление центральной власти. Это проявляется как в разделении власти в самом политическом центре державы (наряду с хаганом появляется югур), так и в обособлении отдельных округов (глава одного из них — тудун в 796 г. вел сепаратные переговоры с Карлом Великим и в дальнейшем ориентировался на франков, вое­вавших с аварской столицей)57. Пока трудно понять, почему истори­ческое развитие пошло здесь в ином направлении, чем в Венгрии или Болгарии.

Власть аваров в Среднем Подунавье на протяжении 250 лет нало­жила свой отпечаток на жизнь славянского мира. Военное сотрудни­чество с аварами позволило славянам быстрее проникнуть в богатые и культурные области Балкан. Аварская опасность ускорила полити­ческое объединение ряда славянских соседей хаганата ("Держава Само", славяне Мезии). Можно говорить и об аварском влиянии на некоторые области духовной жизни славян (переход от трупосожхе- ния к трупоположению в погребальном обряде), хотя в экономи­ческой области, наоборот, деномадизация аваров происходила под воздействием славян. Именно этот процесс привел к падению хага­ната как объединения кочевников и растворению аварского этноса в славянской среде. [1] [2] [3] [4] [5] [6] [7] [8] [9] [10] [11] [12]

ucsctnchtc von Fcnekpuzsta // Acta antiqua. 1970. 18. P. 157; Salomon A., Erdelyi I. Das volkerwandcrungszeitiichc Graberfcld von Komye. Bp., 1971; Pohl W. Die Awaren. S. 229.

14Miracnla s. Demetrii. П. P. 143. О политике аваров по отношению к остальным народам см.. Pohl W. Das awarischc Khaganat und die andenen Gentcs im Karpathcnbeckcn (6.-8. Jh.) H Die Volker Siidosteuropas im 6. bis 8. Jahrhundcrt. Miinchcn; B., 1987. S. 41; Idem. Die Awaren. S. 278.

15Theophyl. Sim. VIII. P. 288.

l6CsaIIany D. Op. cit. S. 349.

nMiracula s. Demetrii. P. 46.

rede gar. IV. 48. P. 144. Cp.. Labuda G. Pierwsze panstwo stowianskie - panstwo Samona. Poznan, 1949. S. 331.

'9Cm..- Hauptmann L. Lcs rapports dcs Byzantins avec les Slaves et Avares pendant la secondc moitie du VIе sieclc // Byzantion. 1927-1928. 4. P. 157.

2l)Const. Porpk. DAI. 29-30. P. 122, 140. О проблеме проникновения аваров и славян в Далмацию см.: Fritze W. Die Bcdculung dcr Awaren fur die slawische Ausdchnungsbcwegung im friihen Mittelalter // Studien zur Volkcrwanderungszeit im ostliehen Mittclcuropa. Marburg, 1980. S. 498; Pohl IV. Das Awarenrcich und die "kroatischen" Ethnogenescn У Die Bayern und ihre Nachbam. Wien, 1985. Bd. 1. S. 293.

2lNiederle L. Slovanske starozitnosti. Pr., 1906. D IT (автор датирует это событие 614 г.).

riHavl(k L.E. Slovanska barbarska kralovstvf v 6. stoletf na uzemf Rumunska // SP. 1974. S. 77.

22Menander. F. 48. P. 100; ttupanic N. Staroslovcnski vojevoda Dauritas i obarski kagan Bajan // JC. 1954-1955. 5. S. 117; Cp: Menander. F. 63. P.123, где говорится о выплате славянами дани аварам.

24Об источниках и интерпретации событий 578—589 гг. см.: Avenarius A. Op. cit. S. 89.

25Theophyl Sim. I. 6. Р, 51-53; Theoph. Chron. P. 254.

26Theophyl Sim. VI.ll. P. 242.

27Ibid. VII. 15. P. 273. На неясность текста указал Л. Хауптманн (Hauptmann L. Op. cit. P. 168). Правильную интерпретацию см.: Тъпкова-Заимовл В. Нашествия и етнически промени на Балханите. 1966. С. 69. Об отдельных точках зрения см.: Avenarius А. Ор. cit.; Pohl W. Die Awaren. S. 154 (здесь это событие датировано 598 г.).

28Theophyl Sim. VI.ll. P. 244-245.

29Avenarius A. Op. cit. S. 128.

30Авенариус А. ’Государство Само’: проблемы археологии и истории // Этносо­циальная и политическая структура раннефеодальных славянских государств и народностей. М., 1987. С. 66—74. ^

31Рпи/. IV.7; 10. Р. 140, 150; Cp..- Kos М. К porocilom Pavla Diakona о Slovencih// Casopis za zgodovinu in narodopisje. 1931. 26. S. 207. Существование аналогичной ситуации в Карантанском пограничье менее правдоподобно (Havlik L.E. Stan Slovane v rakouskem Podunajf v dobe od 6.-12. stolcti. Pr., 1963. S. 14).

32Pau/. IV.11. P. 150. ^ . ,

32Cilinskd Z. Fruhmillelallcrlichcs Graberfcld in Zclovce. Br., 1973. S. 10; ToclkA. Sucisny stav archcologickeho badania najslarsich dejm slovensk6ho naroda // AR. 1963. 15. S. 596.

34Friesinger H. Die Slawcn in Nicdcrosterrcith. St. Folten, 1975. S. 10; Daim F. Awarische Altfunde aus Wien und Niederosterreich //Miltcilungen der Anthropologischen Gcscllschaft in Wien. Wien, 1979. 109. S. 55.

25Poulik J. Slovane na MoravX. Brno, 1948. S. 83.

i6/jfbojnik J. К vyskytu predmetov zapadneho povodu na pohrebiskach Z obdobia Avarskej rise v Dunajskcj kotlinc // S1A. 1978. 26. S. 205; Minac V. О osldlenl bratislavskej brany v 7.-8. slor. // Zbomfk Slovenskcho nd’rodneho muzca. Historica.yBr., 1978. 18. S. 80; Kucera M. Typologia veasnostredovekeho statu na strednom Dunaju// CSfill. 1979. 27. S. 872.

37Fredegar. 1V.48. P. 144.

-gLabuda G. Opvcit.; Pohl W. Die Awaren. S. 256.

39Eisner J. Dcvmska N ova Ves. Br., 1952. S. 352.

40Keller £., Bierbrauer V. Beitragc zum awarenzeillichen Graberfeld von Devfnska \ova Ves II SI A. 1963. 13. S. 377.

*lVernadsky G. The Beginning of the Czech State // Byzantion. 1944/1945. 17. P.320.

*2towmianski H. Poszjtki Polski. W-wa, 1964. T. 2. S. 404.

43Stefan G. Santieml archeologie Garvan Dinogentia // Materialc 51 cecerlari archeologice vccce. 1957. 4. P. 205; Florescu-Diaconu A. Capidava. Buc., 1958. P. 251-252.

44 Theopk. Chron. P.290. Cp.: Miracula s. Demetrii. П.2.

4SAvenarius А. йе Konsolidierung des Awarenkhaganates und Byzanz im 7. Jh. // Byzantina. 1985. 13. P. 1022 passim.

46Theoph. Chron. P. 357; Nic. Brev. P. 34. Cp.: Цанкова-ПетковаГ. О территории болгар­ского государства в VH-IX вв. // ВВ. М.. 1960. Т. 17. С. 139.

41B6na I. VII. szizadi avar telepiil^sek is Arpad kori magyar falu Dunaujvirosban. Bp., 1973. 62.-63. o.

4*CilinskA Z. Soci£lno-ekonomicka problematika vo svetle pohrebisk juhoz/padndho Slovenska // О pociatkoch slovenskych dejin. Br., 1965. S. 49; Idem. Anfange des spezialisierten Handwerke und Handels bei altslawischen Gesellschaft in der Slowakei // S1A. 1986. 34. S. 299; Dekan J. Vyvoj a stav archeologickflio vyskumu doby predvelkomoravskej // SIA. 1971. 19. S. 574; Garam E. Das awarenzeitliche Graberfeld von Kiskdros. Bp., 1979. S. 454; Эрдейи И. Археология Венгрии. М., 1986. С. 328.

49£ilinskd Z. Anfange... S. 305.

50Эрдейи И. Археология... С. 326.

slKraskovskJ L. Pohrebisko v Bemolakove // SIA. 1962. 10. S. 425; Vyznamn£ slovanske nileziska na Slovensku. Br., 1978. S. 19.

5JVyznamn6 slovansk6... S. 86, 210-214. ^

53CilinskA Z. Slovansko-avarsk6 pohrebisko v Zitavskej Toni // SIA. 1963. 11. S. 87; Idem. The development of the Slavs north of the Danube during the Avar empire and their social-cultural contribution to Great Moravia // SIA. 1983. 31. S. 263.

MARF. A.805. P. 135.

55Karoli Magni capitularia. N 44 // MGH. Legum sectio П. Capitularia regum Francorum. Hannoverae, 1883. T. I. P. 123.

^Встречающееся один раз название конкретной области "Avaria et Slavinia” показывает, что речь шла об остатках смешанного славяно-аварского населения. Cp.: Pohl W. Die Awaren. S. 323.

37ARF. A. 796. P. 98; Rhythmus de Pippini regis victoria Avarica // MGH. Poetae Utini aevi Carolini. Berolini, 1881, T. I. P. 116-117. CpErdelyi I. Einige Bemerkungen iib;r die Awarengesellschaft im Lichte der archaologischen Quellen // Die Nomaden in Geschichte und Gegenwart. B., 1981. S. 227; Pohl W. Die Awaren. S. 293; Avenarius A. Stepn£ nlrody v Europe: Charakter a vyvoj avarskej spolocnosti // Hi. 1988. 36. S. 156.

<< | >>
Источник: Г.Г Литаврин. Раннефеодальные государства и народности (южные и запад­ные славяне. VI—XII вв ).. 1991

Еще по теме А. АВЕНАРИУС АВАРЫ И СЛАВЯНЕ. "ДЕРЖАВА САМО":

  1. 3.2. Античный Рим (VIII в. до н.э. – V в. н.э.)
  2. Глава 1 Столетний мир
  3. Реформы Дария I и социальная структура империи Ахеменидов
  4. II
  5. Лекция 25: Парфия и греко- бактрийское царство.
  6. 18. Р.Г.Скрынников. У истоков самодержавия.
  7. Византия и Русь
  8. З.Ринок монополії та його ознаки
  9. 4/^              •              •              •              •              ••• . Соціальна політика держави та основні шляхи її реалізації
  10. Глава 1. ВОСТОЧНЫЕ СЛАВЯНЕ В ДРЕВНОСТИ
  11. Теории и версии о начале Руси и русской государственности
  12. Глава V МИССИИ СРЕДНЕВИЗАНТИЙСКОГО ВРЕМЕНИ (VII—VII! вв.)
  13. Перегруппировка сил в Европе
  14. Интересы Великобритании и Франции в назревающем конфликте