<<
>>

Дожи .

Рассказ о системе управления Венецианской республики правомерно начать именно с фигуры дожа, находившегося по своему статусу на самой вершине политической иерархии и являвшегося потому олицетворением мощи и величия Светлейшей.
Открывая обзор ретроспективой становления должности дожей, мы, во-первых, соблюдем многовековую историгорафическую традицию, а во-вторых, наметим ряд ориентиров, имеющих большое значение для понимания специфики венецианских административных институтов и, следовательно, являющихся ключевыми для последующих этапов исследования.

В процессе исторического развития Венецианского государства институт дожей претерпел существенную эволюцию: из обладателя практически всей полноты власти, фактического монарха, коим дож был в ранее Средневековье и в особенности в 1Х-Х1 вв., он постепенно превратился в фигуру символичную, но лишенную самостоятельности в государственных решениях. Таким образом, в системе управления самого стабильного государства Средневековья дож является знаковой, но в то же время не центральной фигурой. Его высокое положение было не столько реальной кульминацией структуры политических институтов Республики св. Марка, сколько ее философской квинтэссенцией. Дож не был единоличным правителем и не обладал самостоятельностью в принятии политических решений; особый акцент в данном случае должен быть сделан на его авторитете. Принимая во внимание это обстоятельство, мы можем сразу уяснить интересное и очень характерное для Венеции сосуще-

и / и 1 и

ствование «виртуальной» («демонстративной», или «мифическои», т. е. вписывающейся в контекст т. н. венецианского мифа, о котором далее) и «актуальной» политической реальностью. Исследование эволюции полномочий венецианских дожей и характера репрезентативности их политического веса поможет нам задать систему координат, на которой впоследствии будут представлены и другие органы управления Венецианской республики.

Точная дата восшествия на престол первого в венецианской истории дожа учеными не установлена; тем не менее можно с уверенностью говорить о том, что институт дожей сложился уже в самом начале исторического развития Венеции, во времена ее относительной автономии, впоследствии трансформировавшейся в независимость. Как уже было сказано ранее, после распада Римской империи Венецианская лагуна, как и ряд других территорий Апеннинского полуострова, оказалась в сфере юрисдикции византийского наместника (экзарха), управлявшего подвластными ему землями из Равенны. На местах управление осуществляли его ставленники, главы размещенных там военных гарнизонов, именовавшиеся чаще всего дуками (от лат. dux, ducis). Первые упоминания о дуках относятся к VII в. В то время их власть имела четкую и превалирующую военную составляющую, своим статусом они были обязаны постоянным войнам и нестабильному положению, и о дожах в более позднем понимании этого термина применительно к VII—VIII вв. говорить неправомерно. Тем не менее уже в то время был заложен ряд фундаментальных принципов дожеской власти, первым среди которых является принцип выборности. В то же время в регионе активно формировались структуры церковного управления, о которых мы уже упоминали выше; сферы полномочий не были четко разграничены, что зачастую приводило к путанице и конфликтным ситуациям. Интересно, что отголоски этих противоречий сохранились и в современной историографии: упомянутое в хрониках имя «Паулициус», которое, по мнению ряда историографов, принадлежало первому венецианскому дожу, могло образоваться по причине простого выпадения центральных слогов в надписи Paulus Patricius, однозначно указывавшей на то, что носитель имени был представителем церкви68.

В этот период в характере взаимоотношений между Византией и ее итальянскими территориями произошли существенные изменения. Важным событием в этой связи стал запрет почитания икон, инициированный императором Львом в 726 г. и распространявшийся в том числе на византийские владения в Италии.

Иконоборчество вызвало на Апеннинах огромный резонанс и стало причиной ряда антивизантийских восстаний, в ходе которых звучали призывы к реставрации системы ценностей Римской империи. На фоне обострения противоречий в некоторых регионах Италии, пока еще находящихся под юрисдикцией Византии, спешно формировались военные отряды и проводились выборы их предводителей; в большинстве случаев они именовались дуками. В Венеции главой ополчения был избран местный житель по имени Урсус, кандидатура которого получила одобрение большинства участников народного собрания. Важно отметить, что даже после того, как ситуация относительно стабилизировалась и византийцы сумели укрепить свои пошатнувшиеся было позиции, они не предприняли никаких попыток оспорить результаты выборов и оставили Урсуса в должности предводителя войска и фактически правителя в Венецианской лагуне.

Если в решениях византийцев был расчет на скорое изменение положения дел, он оказался верным: спустя некоторое время Урсус погиб в результате заговора и у власти оказались оппозиционные ему военные командиры. В эти годы в северо-восточной части Апеннин было неспокойно; не удивительно поэтому, что на островах Венецианской лагуны нашли прибежище многие беглецы с материка, по различным причинам оказавшиеся в конфликтных отношениях с византийскими властями. Все это оказывало значительное влияние на расстановку сил в борьбе за власть. Около 742 г. в Венеции произошло восстание, в результате которого ставленник экзарха был пойман и ослеплен, а предводитель восстания по имени Урсус Деус- дедид был избран правителем (дукой, или дожем). За время своего правления Урсус Деусдедид провел немало реформ, направленных на упрочнение автономии Венеции; в числе прочих действий был осуществлен перенос столицы венецианского поселения из Читта- новы в Маламокко, подальше от византийских гарнизонов. Впрочем, спустя 13 лет после прихода к власти Урсус был свергнут и по уже известному печальному сценарию ослеплен и затем убит. Та же участь в скором времени ожидала и его противника, также не сумевшего справиться с военной оппозицией; эти события могут служить яркой иллюстрацией неспокойного положения дел в Венецианской лагуне в конце VII — начале VIII в.

В 751 г. лангобарды завоевали Равенну, тем самым положив конец существованию Равеннского экзархата. Венецианцы никоим образом не вмешивались в эту борьбу, благоразумно ожидая выгодных для себя последствий. События середины VIII в. еще более упрочили автономию Венеции, хотя она и оставалась в составе Византии вплоть до конца X в.69 Между 764 и 765 гг. дожем был избран Маури- цио Гальбайо, знатный землевладелец, известный и влиятельный человек. Необходимо отметить, что его избрание было осуществлено не всеобщим собранием, а специальным Советом представителей. Таким образом, был создан важный прецедент, благодаря которому система выборов дожа приобрела тот вид, который подробно описан историографами более позднего периода истории Венецианской республики.

Оформление всех элементов политического акта выборов дожа и превращение его в почитаемую традицию заняло еще немало времени; данный процесс, как представляется, в целом завершился к XIII в. В это время в обиходе уже активно использовалось слово doge или на венецианский манер doxe. Проводя сравнение полномочий дожа XIII в. и его предшественников-«дуков», следует отметить ряд сходств и различий. К рассматриваемому периоду уже окончательно закрепилась традиция, согласно которой полномочия дожа осуществлялись пожизненно. Вторым важным обстоятельством являлся выбор дожа из среды патрициев, т. е. знатных венецианских граждан.

Говоря о различиях, необходимо отметить изменение спектра реальных полномочий дожа. Если дука периода раннего Средневековья был полноценным и дееспособным военным командиром, обладавшим широкой самостоятельностью при принятии решений, то со временем эта автономность была значительно сокращена за счет набравших силу магистратур, а в отправлении полномочий дожа большее внимание стало уделяться церемониалу, призванному подчеркнуть особое положение дожа как высшего должностного лица мощного, независимого, но в то же время справедливого и политически сбалансированного государства. Вне всякого сомнения, харизма дожа и его лидерские задатки часто становились подспорьем для проведения в жизнь именно тех решений, сторонником которых он являлся: достаточно вспомнить события второй четверти XV в., когда дожу Франческо Фоскари удалось настоять на возобновлении активных действий Венеции на материке, после того как, осуществив первые завоевания, Республика остановилась, словно замерев в ожидании и стараясь оценить последствия произошедших изменений.

Дожи про должали играть активную роль в военных конфликтах; в качестве примера можно привести, помимо ряда возглавленных ими морских завоевательных экспедиций известные события 1381 г., вошедшие в историю под названием войны в Кьодже. Тогда Венеция оказалась на грани поражения в войне, которую вели против нее, объединившись, Генуя, Падуя, Верона и Милан; враг почти проник в лагуну, захватив ключевую крепость на подходах к ней (именем этой крепости назван и весь военный конфликт). Дож Андреа Контарини призвал тогда на защиту Венеции практически все ее население; благодаря всеобщей мобилизации в кратчайшие сроки атаку удалось отбить, и Республика была спасена70. Тем не менее к XIII в. и далее система венецианских политических институтов была уже достаточно развита, и ряд полномочий дожа был передан соответствующим магистратурам. Продолжая оставаться во главе политической иерархии по своему статусу, хранителем атрибутов власти и олицетворением несокрушимости республиканского могущества, присутствуя в этом качестве на дипломатических переговорах и обсуждении ключевых вопросов внутренней и внешней политики, принимая иностранных послов и участвуя в решении ключевых государственных вопросов, дож являлся венцом венецианских институтов, сама суть которых была выражена в строгом воспрепятствовании чрезмерной персонификации власти.

Это важное обстоятельство следует отметить отдельно: действительно, вопрос «личности в истории» применительно к Венецианской Республике не слишком актуален. Наличие ярких полководцев и расчетливых чиновников не прибавляет ему остроты: на страницах венецианской истории, заполненных датами и событиями, имена отступают на второй план. В масштабных историографических работах XVIII- XIX вв., по превалирующим тогда законам жанра отводящих особое место личностям, своей энергией и талантом двигающим государство к успеху и достатку, биографические разделы — самые слабые, и писателю редко (за исключением, пожалуй, глав о художниках XV XVI вв.) удается убедительно доказать правомерность подобных приоритетов.

Книги, целиком построенные по этому принципу, к примеру «Дожи» Андреа Да Мосто71, выглядят чересчур претенциозно (если только не представляют собой жизнеописание в богатом контексте современных событий, как, например, монументальный труд “Le vite dei dogi” Марино Санудо). В истории Венецианской республики личность стоит за политическим институтом, а не перед ним; все, что можно сделать в данной ситуации, прославлять соответствующий институт, с которым связаны имя и карьера. Так в историю вошли имена дожа Мартино Да Каналь, написавшего историю Венеции на французском языке, Марино Фальера, совершившего попытку государственного переворота, Франческо Фоскари, активно поддерживавшего идею венецианской экспансии на Апеннинском полуострове, и т. д. Важно помнить, что дож — это не проекция высшей власти, а должность, от других должностей отличающаяся атрибутикой и номинальным статусом, но по своей природе им идентичная. Подобное обстоятельство стало, вероятно, самым надежным препятствием к узурпации власти и превращению Венеции в синьорию наподобие тех, что повсеместно возникали в Италии со второй половины XIII в.72 Несмотря на то что избрание дожа было событием с достаточно предсказуемым исходом и эту должность часто занимали представители одного и того же семейства, ее эволюции в направлении единоличного правления был поставлен непреодолимый психологический барьер, заключавшийся в самой процедуре выборности. В этой связи терял актуальность и вопрос «источника власти», столь важный для итальянских государств времен противоборства гвельфов, сторонников папы римского, и гибеллинов, отдававших приоритет императору73. Система управления Венецианской республики являлась полностью автономным механизмом, доступ к которому имел относительно обособленный круг людей венецианский патрициат, полноправные граждане Венеции. Тот факт, что на посту дожа оказывались представители достаточно узкого круга венецианских патрициев, совершенно не противоречил идее Республики: политическая свобода здесь была уделом именно патрициев. Республика понималась здесь как «не-тирания», а не как «политическая свобода для всех». Гарантом соблюдения интересов государства выступал в данном случае сложнейший комплекс социокультурных аспектов, получивших выражение как в должности дожа, так и в других магистратурах.

<< | >>
Источник: Т. П. Гусарова и др.. Властные институты и должности в Европе в Средние века и раннее Новое время : [монография] / Ответ, ред. Т. П. Гусарова. М.: КДУ, 600 с.. 2011

Еще по теме Дожи .:

  1. 1.1. Методы расчета процесса РОМЕЛТ на основе модифицированного метода А.Н. Рамма
  2. 1.2. Методы зонального расчета балансов процесса РОМЕЛТ
  3. 4.1. Алгоритм расчета
  4. 4.3.6. Расчет температуры и состава газов после дожигания.
  5. 4.4.2, Тепловой баланс зоны дожигания.
  6. 4.5. Расчет дожигания газов в котле-утилизаторе
  7. Математическое моделирование процесса РОМЕЛТ с целью исследования влияния технологических параметров на показатели процесса
  8. 1.2. Процессы преимущественно жидкофазного восстановления железа
  9. 1.3. Процессы полностью жидкофазного восстановления железа
  10. 2.2. Освоение и совершенствование процесса РОМЕЛТ
  11. 2.3.5. Совершенствование печи РОМЕЛТ.
  12. 4.3. Тепломассообмен в зоне дожигания (роль динамического гарнисажа)
  13. 6.3,3. Поведение хрома, ванадия, титана.
  14. Расчет выноса пыли
  15. 8.2. Динамическая математическая модель процесса
  16. 9. КОНТРОЛЬ И УПРАВЛЕНИЕ ПРОЦЕССОМ ПЛАВКИ
  17. Основные характеристики опытных кампаний установки РОМЕЛТ № плавки, срокиЦелн кампанииОсновные результатыОсновные технологические параметры
  18. VI. Диоген, или О тирании
  19. Дожи .