<<
>>

Героические песни

На придворных празднествах в замках крупных сеньоров звучали не только страстные песни влюбленных трубадуров и миннезингеров. Жадно слушали гости и хозяева длинные величественные поэмы о старинных героях.

Часто в основе сюжета лежал действительный факт. Но многие поколения сказителей так разукрасили свои песни поэтическими грезами, что разглядеть за ними подлинное событие стало почти невозможно.

Очень любили в XII—XIII вв. уже известную нам «Песнь о Роланде».

В немецких землях возникла «Песнь о Нибелунгах». В ней слышен отзвук битв эпохи Великого переселения народов, когда полчища гуннов разгромили одно из небольших германских королевств на верхнем и среднем Рейне. Но узнать этот исторический эпизод в «Песни о Нибелунгах» очень трудно.

Герой Зигфрид, совершивший множество подвигов, был предательски убит ударом в спину. Его вдова Кримхильда поклялась отомстить за это предательство, хотя в заговоре против Зигфрида участвовал ее брат. Она вторично вышла замуж за могущественного короля гуннов Этцеля (Аттилу) и спустя какое-то время пригласила в гости в страну гуннов всех своих родственников и бывших вассалов. Королева гуннов устроила ссору, переросшую в страшную битву героев. Ценой жизни множества гуннских воинов кровавая месть Кримхильды свершилась, и никто из ее гостей не избежал смерти. Но в конце гибнет и сама Кримхильда... Романы

Не меньше, чем мрачный трагизм героических песен, увлекали современников причудливые и изящные сюжеты знаменитых рыцарских романов. В них уже все было выдумкой: сказочные рыцари разили драконов, побеждали колдунов и немыслимыми подвигами завоевывали сердца прекрасных дам.

Излюбленными темами рыцарских романов были переработки кельтских легенд о короле Apmуpe. Двор сказочного короля и его супруги Джиневры служил образцом рыцарственности и куртуазности для целого света. Среди рыцарей Артура особенно выделялись своими подвигами двенадцать.

Они были самыми храбрыми и благородными из его вассалов и заседали с королем за круглым столом в перерывах между бесконечными странствованиями ради наказания зла и утверждения справедливости. Среди рыцарей Круглого стола особенно известны были Парсифаль (Персиваль) и красавец Ланселот. Творил чудеса при дворе короля Артура волшебник Мерлин. Легенды артуровского цикла пересказывали в Европе многие авторы, но больше всех известен, пожалуй, француз Кретьен де Труа (XII в.).

С британских островов пришел на материк и сюжет о трагической любви Тристана и Изольды.

Славный королевич Тристан верой и правдой служил своему дяде, королю Корнуэлла Марку. Тристан совершил множество подвигов и сумел сначала победить давних врагов Корнуэлла — ирландцев, а затем и помирить обе враждующие много лет стороны. Король Марк повелел Тристану привезти ему ирландскую принцессу белокурую Изольду, о несравненной красоте которой Тристан много ему рассказывал. Ирландцы отдали Изольду в Корнуэлл, Тристан и Изольда случайно выпили вместе приворотного зелья и воспылали друг к другу неслыханной страстью. Тем не менее Изольда обвенчалась с королем Марком, после чего началась жизнь, мучительная для всех троих. Страсть боролась в душах Тристана и Изольды с чувством долга — верной супруги и верного вассала. Король Марк мучился подозрениями, но тоже любил Изольду и глубоко уважал доблестного рыцаря — своего племянника. После множества бед и мытарств, отчаянных безумств и кровопролития Тристан и Изольда погибли. Их похоронили рядом. «И из могилы Тристана поднялся прекрасный терновый куст, зеленый и пышнолиственный, и, перекинувшись через часовню, врос в могилу Изольды... Трижды приказывал король срезать этот куст, но всякий раз на следующий день он являлся столь же прекрасным, как и прежде». Вопросы

1. Важной частью герба является девиз — краткое изречение, выражающее самое важное в характере обладателя герба. Что вы можете сказать о сеньорах, имевших девизы: «Иду своей дорогой», «Другим не стану», «Меня не позабудешь», «Я осилю», «Я не король и не князь, я барон де Куси», «Королем быть не могу, герцогом не соблаговолю; я — Роган»?

2.

Какие представления вызывают у вас слова «рыцарь», «рыцарственность»? Откуда, как вы думаете, возникло такое отношение у нас к средневековым рыцарям?

3. Как сложился кодекс рыцарской чести и зачем он понадобился?

4 Были ли рыцари, по вашему мнению, действительно «рыцарственны»? Из песен провансальских трубадуров. Гильом IХ, герцог Аквитанский, граф Пуатье (1071—1127)

(Cогласно легенде, стихотворение сложено герцогом во время тяжелой болезни.)

     Желаньем петь я вдохновен

     О том, как горем я согбен:

     Не к милым доннам в Лимузен —

     В изгнанье мне пора уйти!

     Уйду, а сыну суждена —

     Как знать! — с соседями война.

     Рука уже занесена,

     Неотвратимая почти...

     Феод свой вновь не обрету,

     Но родичем тебя я чту,

     Фолькон Анжерский — Пуату,

     А с ним и сына защитит!

     Коли фолькон не защитит

     Или король не охранит, —

     Анжу с Гасконью налетит,

     У этих верность не в чести!

     Тогда от сына самого —

     Ума и доблести его —

     Зависеть будет, кто — кого!

     Мужай, дитя мое, расти!

     А я в содеянных грехах

     Пред всеми каюсь.Жалкий прах,

     В молитвах и в простых словах

     Взываю ко Христу: прости!

     Я ради наслаждений жил,

     Но Бог предел мне положил,

     А груз грехов, что я свершил,

     Мне тяжек стал к концу пути

     .

     Забыв и рыцарство и власть —

     Все, что вкушал и прежде всласть,

     Готов к стопам Творца припасть:

     Лица, Господь, не отврати!

     Прошу я каждого из тех,

     Кто помнит мой веселый смех,

     Роскошества моих утех:

     Когда умру, мой прах почти!

     Отныне мне не даст утех

     Ни беличий, ни куний мех.

     Мой графский горностай, прости! Из песен провансальских трубадуров.

Гильом де Кабестань (конец XII в.)

     Когда впервые вас я увидал,

     То, благосклонным взглядом награжден,

     Я больше ничего не пожелал,

     Как вам служить — прекраснейшей из донн.

     Вы, Донна, мне одна желанной стали.

     Ваш милый смех и глаз лучистый свет

     Меня забыть заставили весь свет.

     И голосом, звенящим, как кристалл,

     И прелестью бесед обворожен,

     С тех самых пор я ваш навеки стал,

     И ваша воля — для меня закон.

     Чтоб вам почет повсюду воздавали,

     Лишь вы одна — похвал моих предмет.

     Моей любви верней и глубже нет.

     Я к вам такой любовью воспылал,

     Что навсегда возможности лишен

     Любить других. Я их порой искал,

     Чтоб заглушить своей печали стон.

     Едва, однако, в памяти вы встали,

     И я в разгар веселья и бесед

     Смолкаю, думой нежною согрет.

     Не позабуду, как я отдавал

     Перед разлукой низкий вам поклон,

     Одно словцо от вас я услыхал —

     И в горе был надеждой окрылен.

     И вот, когда доймут меня печали,

     Порою радость им идет вослед.

     Ужели ей положите запрет?

     Снося обиду, я не унывал,

     А веровал, любовью умудрен:

     Чем больше я страдал и тосковал,

     Тем больше буду вами награжден.

     Да, есть отрада и в самой печали..

     Когда, бывает, долго счастья нет,

     Уменье ждать — вот весь его секрет.

     Ах, если б другом вы меня назвали!

     Так затрепещет сердце вам в ответ,

     Что вмиг исчезнет всех страданий след.

(Согласно легенде, в Гильома де Кабестань была влюблена жена его сеньора. Сеньор, догадавшись о любви своей супруги к поэту, воспевавшему ее в стихах, убил Гильома и приказал подать жене за обедом его зажаренное сердце. Узнав, чем ее накормили, несчастная покончила с собой.) Из стихов немецких миннезингеров.

Генрих фон Фельдеке (XII в.)

     Дни весенние настали,

     Я весною весела

     Я не ведаю печали, —

     Госпожа произнесла. —

     Всегда была мне жизнь мила.

     Вновь птицы мне защебетали.

     Пока душа не знает зла,

     Тоска меня смутит едва ли.

     Он мне понравился сначала.

     Мне служить он дал обет.

     Его я очень отличала.

     Теперь ему скажу я:

     «Нет!» Ему во вред был мой привет.

     Ему моих поблажек мало.

     Осрамит на целый свет!

     Пора мне проучить нахала!

     Он хуже глупого дитяти.

     Он приличий не постиг.

     Он вдруг разнежился некстати

     И домогался напрямик,

     Как неотесанный мужик,—

     Легко сказать! — моих объятий.

     Он в обхожденье груб, он дик.

     Обычных он лишен понятий.

     Ну, был бы он любезней малость!

     Вожусь я долго с ним, и что ж!

     Напрасна вся моя усталость!

     Когда бы только был похож.

     Мой рыцарь на других вельмож!

     Другим к лицу любая шалость.

     И все-таки, как он хорош!

     Он простоват... Какая жалость!

     К порочной он склонял усладе

     Меня сегодня и вчера.

     Он тщетно молит о награде.

     Столь безрассудная игра

     Не доведет нас до добра.

     Остался рыцарь мой внакладе.

     Одуматься ему пора.

     Он душу губит шутки ради. Из стихов немецких миннезингеров. Вальтер фон дер Фогельвейде (ок. 1170—1230)

     «О, госпожа, сердиться не надо.

     Верьте, учтив и приятен мой слог.

     А для меня и честь и награда —

     Если б я вам понравиться мог.

     Я женщин красивее вас не видал,

     Если же вы красоту с добротою

     Соединили в себе — я не скрою:

     Вы достойны высших похвал».

     «Что же, хвалите, если угодно,

     Видите, я уже не дитя.

     Тот, кто воспитан, может свободно

     Все мне сказать — и всерьез и шутя.

     Мне говорили, что я хороша,

     Но я бы хотела еще и другого:

     Быть женщиной в лучшем значении слова.

     При красоте важна и душа».

     «Я вам открою, что делать должны вы,

     Чем, как женщина, славиться впредь:

     Вы должны быть с достойным учтивы,

     Ни на кого свысока не смотреть.

     И, одного безраздельно любя,

     Принадлежа одному всецело,

     Взять в обмен его душу и тело,

     Я вам дарю их, — дарю вам себя».

     «Если не всех встречала приветом,

     Если была неучтива, горда,

     Я бы охотно исправилась в этом.

     Вы-то со мной любезны всегда!

     Да, вы мой рыцарь, и вот ваша роль:

     Я бы вас другом видеть хотела.

     А отнимать у кого-нибудь тело

     Я не хочу — это страшная боль».

     «О, госпожа, я готов попытаться,

     Мне приходилось терпеть и не то.

     Ну, а чего же вам-то бояться?

     Если умру, то счастливым зато».

     «Пусть умереть вам охота приспела,

     Значит, и мне — на смертное ложе?

     Я не хочу умирать, так чего же

     С вами меняться на душу и тело?» Вопросы

1. Кем, по-видимому, был для герцога Гильома Фолькон Анжерский?

2. Гильома IX называют часто первым провансальским трубадуром. Как вы думаете, мешало или способствовало расчету поэтического искусства в Провансе то, что им увлекались даже герцоги?

3. Что за люди были трубадуры и миннезингеры? Попробуйте поупражняться в куртуазном диалоге (можно без рифм) наподобие того, который сочинил Вальтер фон дер Фогельвейде.

4. За что любят трубадуры и миннезингеры своих дам сердца? Какие качества донн они воспевают?

<< | >>
Источник: Бойцов М., Шукуров Р.. История средних веков: Учебник для VII класса средних учебных заведений.- М.: МИРОС, 1995- 416 с.: ил.. 1995

Еще по теме Героические песни:

  1. СПИРИТИЗМ, КАК АНТИХРИСТИАНСТВО (По поводу двух поэм; «Лествица». Поэма в VII главах A. Л. Миропольского, 1902; А. Белый. Северная симфония (1-ая героическая). 1903)
  2. Культура Средневековой Европы
  3. 4. Методика воспитания толерантности и культуры межнационального общения
  4. Из испанского эпоса «Песнь о моем Сиде» (XII в.)
  5. § 33. Между язычеством и христианством
  6. Героические песни
  7. А. Я. Гуревич ДИАЛЕКТИКА СУДЬБЫ У ГЕРМАНЦЕВ И ДРЕВНИХ СКАНДИНАВОВ
  8. Н. Ю. Гвоздецкая Валькирический миф В ЖЕНСКИХ ОБРАЗАХ «СТАРШЕЙ ЭДЦЫ
  9. Н. А. Ганина СПОР КОРОЛЕВ («ПЕСНЬ О НИБЕЛУНГАХ», XIV АВЕНТЮРА): ГЕНЕЗИС КОЛЛИЗИИ И СИНХРОНИЯ ТЕКСТА
  10. Истории о героических походах по магазинам и конструирование женского «я»
  11. § 4. Этнология в первой половине XIX в.
  12. ГОТФРИД СТРАСБУРГСКИЙ
  13. 2.1. РОЛЬ И МЕСТО УСТНОГО НАРОДНОГО ТВОРЧЕСТВА В КУЛЬТУРНО-ЭТНИЧЕСКОМ СТАНОВЛЕНИИ ЛИЧНОСТИ
  14. ГЛАВА 2.3. КРАХ ЗАПАДНОЙ РИМСКОЙ ИМПЕРИИ
  15. ДОРЯНЕ В ПЕЛОПОННЕСЕ. ЧЕРТЫ ГЕРОИЧЕСКОГО ПЕРИОДА
  16. § 2. ЛИТЕРАТУРНЫЙ ФОН ЭПОХИ ДУЕЧЕНТО
  17. 1. МЕСТО ГЕРОИЧЕСКОЙ ЭПОХИ В ЛИНЕЙНОЙ ВРЕМЕННОЙ ПЕРСПЕКТИВЕ
  18. 2. ГЕРОИЧЕСКАЯ СМЕРТЬ КАК ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ГЕРОИЧЕСКОГО (ЭПИЧЕСКОГО) ТЕКСТА
  19. 3.3. ДАЛЬНЕЙШИЕ «ВОЛЧЬЕ-СОБАЧЬИ» ПАРАЛЛЕЛИ ВДРЕВНЕГЕРМАНСКОЙ ГЕРОИЧЕСКОЙ ТРАДИЦИИ
  20. 5. СОВЕТСКИЙ ГЕРОИЧЕСКИЙ ДИСКУРС