<<
>>

ИМПЕРСКИЙ ПОЛЮС

Коллегия курфюрстов. Собственно численность имперских сословий, хотя и варьировалась в раннее Новое время, но в незначительных границах. Матрикулы Вормсского рейхстага 1519 г. сообщают нам о 383 обладателях этого статуса.

В середине XVIII в. их насчитывалось 273, а в 1792 г. перед самым концом самой Империи известный правовед Иоганн Стефан Пюттер составил список из 294 леннообязанных короны. Разные факторы влияли на их число: опала, отчуждение лена, вымирание обладателей. Причем далеко не всегда жалование имперским леном влекло представительство ленников на ассамблеях и место в соответствующей курии. Из упомянутых 160 интитуляций с 1582 по 1806 г. в период между 1653 и 1754 гг. лишь в 19 случаях «новоиспеченные» князья добились представительства на рейхстаге: верный знак не только консерватизма всей имперской организации, но и сознательного нежелания старой элиты разбавлять свои ряды выскочками, интересы которых подчас шли вразрез со старой фалангой.

На фоне незначительных перемен еще резче выступала стабильная первооснова, сама иерархия, увенчанная коллегией выборщиков императора — курфюрстами. Состав коллегии, ясно определенный текстом Золотой буллы, заметно изменился в XVII XVIII вв. Как важнейший институт, она оказалась под ударом религиозного раскола и первые изменения претерпела в годы Тридцатилетней войны. В 1623 г. Фердинанд II жаловал герцога Баварии Максимилиана правами на Верхний Пфальц, что автоматически означало и переход к Виттельсбахам кур- фюршеского достоинства, поскольку Фридрих V Пфальцский оказался в опале еще в 1619 г. из-за своей поддержки чешского мятежа. Габсбургам не удалось, однако, решительно закрепить выгодное для себя предприятие (после перехода курфюршества к Баварии у католиков оказалось прочное большинство в самой коллегии). По Вестфальскому миру Пфальц был восстановлен в своих правах, но и Бавария не лишилась курфюршеских регалий.

Так впервые возник прецедент расширения состава коллегии до восьми выборщиков. Причем кальвинистскому Пфальцу была дарована и новая почетная имперская должность, поскольку Бавария сохранила старый чин трухзеса (т. е. стольника) Империи. В 1692 г. возник новый прецедент с дарованием курфюршества Дому Вельфов в лице протестантской Ганноверской линии. Впрочем, это нисколько не ослабляло католические позиции, ибо Пфальц с 1685 г. принадлежал новой ифальц-нойбургской католической ветви. Протестанты по-прежнему располагали лишь тремя голосами.

Буря реформационных лет наложила печать на работу коллегии. Преодоление открытой конфронтации между католиками и протестантами достигалось прежде всего по линии постоянных консультаций между курфюрстами. Аугсбургское соглашение 1555 г. они могли по праву рассматривать как результат собственных усилий. Вопреки, казалось бы, очевидным религиозным разногласиям позиции коллегии укрепились. Это выразилось в практике курфюршеских соглашений безотносительно к представительству на Рейхстагах. Они получили наименование курфюршеских объединений (Ыгиегелп), причем духовные курфюрсты формировали даже свое особое рейнское объединение. Уже в начале XVI в. курфюрсты заявили о своих полномочиях на съезде в Гельнхаузене в 1502 1503 гг. В 1558 г. на Франкфуртском съезде в очень напряженной атмосфере передачи императорских регалий Фердинанду курфюрсты выступили с совместным заявлением, в котором подчеркивали незыблемость своих сословных прав (Ито екиогсйгв погшта). В начале следующего века, когда стала очевидной неспособность Рейхстага погасить религиозные разногласия, император перенес обсуждение важнейших вопросов в Курфюршескую коллегию. После того как в 1613 г. окончательно рухнули надежды оживить Рейхстаг, только курфюрсты оставались последними гарантами мира. С 1613 по 1640 г. курфюршеские съезды (Kurftirstentage) по сути подменили собой всеимперскую ассамблею. Это было, впрочем, удобно и Габсбургам, и князьям: в условиях войны требовалось принятие скорых решений по самым острым вопросам.

Императору удавалось до конца 20-х гг. получать поддержку от курфюрстов и даже повлиять на состав коллегии, как в случае с баварской инвеститурой 1623 г. Но в целом курфюрсты никогда не упускали свой шанс сохранить лидерство в рядах имперских сословий. Более того, они быстро и резко реагировали при любых попытках задеть интересы чинов. Так было в 1630 г., когда император вынужден был под их давлением уволить своего главнокомандующего Валленштейна и отложить полномасштабную реституцию владений католической церкви. Более того, тогда Фердинанду II не удалось даже заручиться согласием на выборы своего наследника Римским королем. Некоторые историки считают, что именно эти события поставили крест на «абсолютистских» амбициях Габсбургов в Тридцатилетней войне. Но даже возобновление деятельности Рейхстага в 1640 г. нисколько не отодвинуло на задний план курфюрстов: после войны в 1652 г. они еще раз провозгласили неприкосновенность своих прав. Княжеская курия Рейхстага так и не смогла поколебать их лидерство.

Курфюрст Майнцский оставался эрцканцлером Империи. Его главным церемониальным правом оставалась коронация новоизбранного императора, по которому, впрочем, ему пришлось в XVI в. вступить в спор с курфюрстом Кельнским. Дело окончилось в 1654 г. соглашением о разграничении полномочий: этим правом могли пользоваться оба на территории своих епархий (т. е. в Ахене и Франкфурте). За их пределами (т. е. в Аугсбурге и Регенсбурге) устанавливалась очередность. Реальные возможности эрцканцлера получили особо важное значение в эпоху религиозного противостояния. От его позиции и мнения зависело очень многое в судьбах монархии. Здесь проявлялись главные функции эрцканцлера как представителя короны: он предлагал кандидатуры на пост вице-канцлера, вел работу всех кур- фюршеских и имперских сословных собраний, зондировал почву относительно мнения чинов, обсуждал с императором целесообразность тех или иных запланированных короной акций, мог по согласованию с короной их модифицировать и выступать со встречными предложениями.

Однако в условиях географической удаленности от «имперского ядра», все более возраставшей напряженности, особенно после организации Евангелической унии и Католической лиги, в его руки часто переходила инициатива переговоров с коллегами по корпорации. Эрцканцлер Империи все явственнее превращался во влиятельный и очень активный фактор, особенно в западном секторе Империи. Еще заметнее это проявилось после 1648 г., в эпоху, когда Майнцскую кафедру занимал энергичный Иоганн Филипп фон Шенборн (1647 1673).

Должностные обязанности, по традиции остававшиеся за коллегами курфюрста Майнцского, не претерпели никаких изменений в раннее Новое время. Лишь только курфюрст Пфальцский после Тридцатилетней войны вынужден был делить викариатное право с новоиспеченным курфюрстом Баварии. Собственно, сам имперский викариат и превращал курфюрстов Саксонии, Пфальца, а после 1648 г. и Баварии в ключевые фигуры Империи. Вплоть до выборов нового государя к ним как к викариям по соответствующим землям отходили имперские прерогативы раздавать церковные пребенды, жаловать имперскими ленами (кроме княжеских), возводить в дворянское достоинство и даровать титулы, узаконивать наследников. Правда, все эти акты нуждались в последующем утверждении нового императора.

Впрочем, гораздо более значимой стала их роль как главных представителей интересов имперских сословий после распада Рейхстага, в рамках курфюршеских съездов. Прямые и тесные контакты с престолом позволяли эффективно отстаивать свои интересы. С другой стороны, возрастала роль курфюрстов на уровне регионального управления в имперских судебных округах, коль скоро им принадлежало руководство самими округами по наследственным землям, в них расположенным. Особенно это проявилось в годы Тридцатилетней войны: курфюрсты подкрепляли свои интересы не только материальными ресурсами собственных владений, но внушительной группой окружных сословий сателлитов.

Рейхстаг. Как и в позднее Средневековье, Рейхстаг оставался ассамблеей сословной элиты, своеобразной витриной сословного общества Священной Империи.

XVI XVII вв. не внесли новых акцентов в саму систему представительства: как и прежде, Рейхстаг выступал рупором элиты, его подчеркнуто аристократичный профиль резко бросался в глаза в сравнении с представительными органами других монархий. «Политическим институтом» в смысле государственного учения он не был и не мог быть, поскольку основывался на сословно-корпоративном фундаменте. Рейхстаг представлял Империю как совокупность ленников и не был некоей бюрократической инстанцией между короной и чинами. Он сам был Империей. Потому важно не упускать из виду его социальный состав, его практику как форума элиты: на Рейхстагах решали династические вопросы, готовили помолвки и брачные партии, справляли именины и дни рождения, охотились, обменивались слугами, обзаводились протекцией и связями. Он оставался местом общения и формой социальной жизни сословий.

Ядро ассамблеи формировали две курии, или скамьи: курфюрстов и имперских духовных и светских князей. На рубеже XV-XVI вв. постепенно сложилось и представительство имперских городов. Контуры городской и княжеской курии до поры до времени были достаточно размыты: многие городские общины целенаправленно стремились добиться представительства на Рейхстаге, выходя тем самым из-под контроля местной княжеской власти. Проблема представительства, таким образом, сильно зависела от расклада сил на уровне регионов. Быть занесенным в имперский матрикул, т. е. в число тех сословий, которые представляли себя на Рейхстаге, означало добиться и прямого имперского подданства. Споры шли и вокруг княжеского представительства: сильные территориальные государи не склонны были допускать на Рейхстаг своих соседей, ленное подданство которых постоянно оспаривалось. Особенно острым вопрос стал в первой половине XVI в., когда было введено налогообложение на войну с турками: способ уплаты подати, непосредственно в императорскую Казначейскую палату или опосредованно, через княжескую казну, стал и проверкой правомочности отдельных династов числиться в имперском матрикуле.

И все же в век Реформации Рейхстаг предстал в уже сложившейся форме с явно доминирующим княжеским ядром. Во главе курфюрше- ской скамьи стоял архиепископ Майнцский. Работу княжеской скамьи возглавляли эрцгерцог Австрийский и архиепископ Зальцбургский. Курфюрст Майнцский как эрцканцлер руководил всей работой форума. Созыв Рейхстага мог быть инициирован только короной, правда, с предварительного согласия курфюрстов, что было закреплено в выборной капитуляции 1519 г. С курфюрстами же обговаривались сроки и место проведения Рейхстага. Император формулировал также и вопросы, выносимые на обсуждение: т. н. препозицию. Она, впрочем, могла варьироваться в зависимости от встречных пожеланий сословий.

Ход обсуждения соответствовал давней традиции куриальных дискуссий, в чем лучше всего воплощалось корпоративное начало. Предложенная императором тема обсуждалась сперва раздельно в куриях курфюрстов и князей. При голосовании каждый князь имел столько голосов, сколько непосредственно имперских ленов представлял, а каждый прелат сколькими имперскими духовными княжествами владел. Кроме того, у каждого был еще один голос как чина княжеской скамьи (гшЫттеп). Во второй половине XVI в. в рамках княжеской курии сформировалось и представительство имперских графов. Они образовывали две скамьи: графов Швабии и Веттерау. Все они обладали голосами как имперские князья, а каждая скамья к тому же имела еще и коллективный «голос курии» (кипаЬМтте).

За переговорами в куриях следовали дебаты между самими куриями. Городская скамья здесь находилась явно на вторых ролях, поскольку князья и курфюрсты могли и вовсе не ставить ее в известность о ходе дискуссии: она участвовала лишь на завершающем этапе, выражая свое мнение по предложенному проекту. Иногда окончательное решение принималось и без учета пожеланий городов. Мнение курфюрстов и князей оставалось решающим. Итоговый проект отправлялся императору или его уполномоченному. В случае если корона находила ответ чинов неудовлетворительным, она могла санкционировать продолжение дебатов. В любом случае решения Рейхстага вступали в силу только после согласия императора.

Как и в истории других имперских институтов, так и в истории Рейхстага видны серьезные перемены, вызванные бурной эпохой религиозных разногласий и конфликтов. Внешне история его распадается на два этапа: на первом с 1495 г. (т. е. с Вормсских постановлений) до 1653— 1654 гг. мы видим нерегулярные созывы с разной частотой по отдельным царствованиям. Всего насчитывалось 40-50 ассамблей, причем подавляющее большинство собиралось, особенно после 1555 г., в Аугсбурге или в Регенсбурге. На втором, когда были приняты знаменитые постановления о создании постоянного представительства, т. н. вечного Рейхстага, с 1654 до 1806 г. сословное представительство оседает в Регенсбурге. Здесь постоянно функционировал комитет сословий, который разбирает текущие дела. Исчезла тем самым необходимость постоянных созывов общих ассамблей. Таково было решение, разработанное в статьях Оснабрюкского договора, решение, направленное прежде всего на поддержание постоянного диалога с короной, дабы не допустить в будущем ослабления сословного полюса в напоминание о кризисе начала XVII в. Если на первом этапе по окончании работы каждого Рейхстага принимались отдельные «постановления», обретавшие по согласованию с короной силу имперского закона, то на втором исчезла сама почва для подобных постановлений. На смену им пришли т. н. имперские резолюции, скреплявшие вердикт сословного комитета и короны. Они лишь вкраплялись в непрерывную линию имперского законодательства и не выступали результатом отдельных актов сословно-императорского компромисса.

Более значимыми были внутренние перемены, вызванные Реформацией и ожесточенной борьбой двух, а позже (с учетом кальвинистов) и трех сословных группировок. Аугсбургское соглашение 1555 г. лишь оформило компромисс, но оставило все курии Рейхстага разобщенными по религиозным признакам. Только в середине века Рейхстагу удалось поправить положение: последовательное апеллирование к его мнению как к высшей переговорной инстанции Империи позволило курфюрстам и Габсбургам, особенно Фердинанду, еще раз сплотить имперские сословия. Кризис был временно преодолен.

Во второй половине XVI в. Рейхстаг постоянно выступал барометром стабильности Империи. Габсбурги сознательно поощряли его инициативу и охотно поддерживали переговорный процесс: и протестантам, и католикам было выгодно сотрудничество, соответствовавшее до поры их собственным интересам. Об этом говорит и необыкновенная плотность в работе форума: никогда он не созывался столь часто, как в правление Максимилиана II и Рудольфа II. В то же время сложность работы требовала серьезных подготовительных мероприятий, следствием чего стало распространение практики т. н. сословных комитетов особых комиссий, выбиравшихся чинами для решения тех или иных вопросов. С ними сотрудничал престол, ключевые позиции в них играли по-прежнему курфюрсты.

Положение стало резко меняться к худшему на исходе века. С одной стороны, развал общеимперских органов, прежде всего Камерального суда, вроде бы позволял активизироваться именно Рейхстагу: часть сословий предлагала передать ему функции высшей судебной инстанции. Но, с другой стороны, в самом Рейхстаге зрел антагонизм между радикальными группировками католиков и протестантов во главе с Баварией и кальвинистским Пфальцем. Судебные полномочия Рейхстага оказались обусловлены все более слабым внутренним согласием. Протестанты всегда были в меньшинстве ив курфюршеской, и в княжеской курии, что подталкивало их вождей к самым радикальным акциям. В 1608 г. ими был сорван очередной Рейхстаг в Регенсбурге. Вновь созванный в 1613 г. форум также не пришел к согласию и был распущен без принятия каких-либо постановлений. С тех пор до 1640 г. рейхстага не собирались вовсе: отчасти их функции, как уже говорилось, отошли к курфюршеским съездам. Лишь перспектива полного хаоса в Империи и военного поражения побудила Габсбургов возобновить его деятельность: по сути переговоры в Мюнстере и Оснбарюке напоминали работу «распыленного» Рейхстага, в ней участвовали все непосредственные чины короны. Вестфальский мир узаконил постоянную деятельность сословного представительства. Но военные годы не прошли даром: именно тогда курфюрсты в полной мере смогли ощутить свою реальную мощь и влияние. Попытки княжеской курии ограничить их полномочия провалились, Рейхстаг вышел из войны с окрепшей курфюршеской олигархией.

Вместе с тем Оснабрюксий договор зафиксировал и новый механизм в разрешении религиозных вопросов. Теперь в случае возникновения споров, затрагивавших вопросы веры, прибегали к практике «раздела по частям» (itio in partis). Смысл заключался в том, что решение принималось не куриальным голосованием (протестанты по-прежнему были в меньшинстве), а делением на католическую и протестантскую половины форума. Протестантскую группу (corpus evangelicorum, включая кальвинистов) возглавлял курфюрст Саксонии, католические сословия (corpus catolicorum) — курфюрст Баварии. Обе части обязаны были договариваться друг с другом вплоть до «полюбовного соглашения» (amicabilis compositio). Такой механизм исключал острую конфронтацию, но предусматривал тяжелейший переговорный процесс. Впрочем, во многом страх перед хлопотными дебатами заставлял обе стороны воздерживаться от громких заявлений: на деле принцип itio in parties практически ни разу не был применен.

Имперский камеральный суд и судебные округа. Вормсский Рейхстаг 1495 г., провозгласив общеимперский мир, навсегда запретил межсословные распри и узаконил высший судебный орган Империи. Сословия уже давно добивались ее умиротворения, но боялись оказаться под жестким давлением короны и потому с начала XV в. стремились учредить независимую судебную инстанцию. Максимилиан I уже с конца 80-х гг. вынужден был вплотную заняться обсуждением этого вопроса. Император, как и чины, прекрасно осознавал необходимость в создании суда, но он никак не хотел делиться прерогативами в пользу подданных. Князьям же важно было удалить будущее судебное присутствие от наследственных земель Габсбургов, сделать его подконтрольным сословиям. Итогом стал компромисс: летом 1495 г. по окончании Рейхстага император утвердил первый устав суда, в котором отразились пожелания и чинов, и короны. Отныне он именовался Имперским камеральным судом (КелсМкаттещепсЫ:, иногда в источниках: СаттещепсЫ,) в отличие от старого княжеского Камерального суда Габсбургов, названного так, поскольку он имел постоянное присутствие при особе государя, т. е. при его покоях. В октябре во Франкфурте Максимилиан лично открыл его работу, введя в должность судьи своего давнего друга франконца Эйтеля Фридриха фон Цоллерна. Так возник в сущности первый общеимперский институт, призванный обеспечить земский мир.

Однако скоро обнаружилась нехватка средств к содержанию нового детища, с сословиями по этому поводу шли нескончаемые споры, и в 1499 г. работа суда была приостановлена. Лишь спустя годы, в 1507 г., Максимилиану удалось нормализовать его деятельность. Но продолжалось скитание по городам Империи: «посадить» суд в наследственных землях было нельзя, а пребывание его в любом другом городе Империи ложилось на город столь тяжким бременем, что пугало руководство общин. Так, по очереди эстафету прибежищ принимали Франкфурт, Вормс, Шпейер, Эсслинген. Лишь при Карле V в 1527 г. суд наконец обретет долгий покой в Шпейере. Там он оставался вплоть до 1689 г., когда чудовищные опустошения, учиненные французами в войне за Пфальцское наследство, вынудили вновь и в последний раз поменять пристанище: он перебрался в маленький гессенский городок Вецлар, где и оставался до 1806 г.

Аугсбургский Рейхстаг 1547 1548 гг. упорядочил его финансирование: впредь каждый имперский чин, занесенный в имперский матрикул, обязан был в два срока (на весеннюю и осеннюю франкфуртские ярмарки) уплачивать строго установленный взнос. В 1654 г. было принято решение собирать взносы сперва в отдельных округах и оттуда направлять имперскому сборщику налогов во Франкфурт- на-Майне.

Уже статьи первого уложения 1495 г. выдавали напряженное противостояние короны и регионов. Реальные полномочия возглавлявшего это учреждение камерального судьи были ограниченны: судья не вел заседания и не выносил приговоры, он лишь открывал и закрывал сессии и надзирал за самим процессом, его функции были скорее представительскими. В торжественных случаях он восседал под балдахином с геральдическими знаками Империи и сжимал в правой руке черный церемониальный жезл, врученный первому председателю еще самим Максимилианом в 1495 г. Настоящая работа ложилась на плечи 16 судебных заседателей, или асессоров. Они делились на две скамьи: «ученых» и «дворян». На первой сидели дипломированные юристы, лиценциаты или доктора, на второй представители благородного сословия без дипломов, причем два заседателя должны были принадлежать к высшему дворянству, ибо замещали самого судью. Число их определялось не требованиями судопроизводства, а интересами сословий и короны. Каждый курфюрст имел право предлагать по одному асессору, к ним добавлялись кандидаты других имперских чинов, в то время как император выставлял лишь двоих — от имперской Бургундии и от наследственных австрийских земель. Введение в 1500 г. первых шести судебных округов с правом представительства от каждого округа вполне естественно превращало суд в форум сословных кандидатов: их было 14 из 16. К тому же сам судья, как было упомянуто, хотя и назначался короной, но имел чисто представительские полномочия. В 1555 г. число заседателей было увеличено до 24, за счет того что каждый судебный округ обязан был наряду с юристом послать и одного представителя от имперского рыцарства. Новое уложение 1654 г. еще раз расширило состав суда до 50 персон, из которых уже половина назначалась имперскими округами. Это говорило лишь о победе сословий, коль скоро сами округа формировали непосредственные имперские чины.

Асессоры образовывали ядро, но сам суд обслуживал по тем временам внушительный аппарат чиновников. К их числу относились прежде всего прокуроры и адвокаты, трудившиеся над расследованием самих прецедентов и представлявшие интересы сторон в судебном состязании. На них ложилась вся черновая работа по подготовке собственно процессов. Отдельный штат был представлен нотариусами, обязанными вести корреспонденцию и регистрировать судебные постановления. Работа эта была весьма ответственна, поскольку в ходу была система исчерпывающих письменных реляций по каждому случаю, а кроме того, любое заявление сторон оформлялось в письменном виде и подлежало самостоятельному изучению. Все это требовало аккуратности в учете и хранении документов. При суде имелась и собственная канцелярия. Над ней надзирал архиепископ Майнцский в качестве эрцканцлера, повседневную же работу вели собственно канцлер и штат подчиненных ему секретарей. Главные их обязанности заключались в ведении официальной корреспонденции с имперскими чинами и короной, а также в хранении архива Камерального суда.

Растущее число исков требовало внутренней реорганизации. На Аугсбургском рейхстаге 1530 г. было принято решение в связи с увеличением числа заседателей свести их в два сената во главе с самостоятельными председателями. Они выступали заместителями камерального судьи. В период успешного функционирования суда число самих сенатов порой увеличивалось до четырех. Но постановления 1654 г. окончательно узаконили двухпалатное учреждение.

Цель суда защищать мир в землях Империи. Подразумевалось в первую очередь пресечение межсословных распрей и практики «кулачного права». Напрямую решением этих проблем занимались с 1500 г. судебные округа. Но практическая деятельность самого суда непосредственно касалась этой главной задачи. Суд обязан был рассматривать любые иски, так или иначе затрагивавшие интересы имперских чинов, если последние не находили разрешения на уровне территориальной юстиции. Иными словами, любой подданный имперского сословия, включая крестьян и горожан, имел право инициировать процесс. Непременным условием, правда, становилось вынесение вердикта судами нижних инстанций, с которыми не был согласен истец. Исключение делалось лишь для непосредственных подданных короны: они могли напрямую обращаться в имперский суд. Территориальные князья уже давно стремились создать судебный иммунитет для своих подданных, логика развития отдельных княжеств влекла формирование цельной судебной системы на уровне регионов, ограничившей возможность апелляции к «внешним» инстанциям. Текст Золотой буллы уже фиксировал за курфюрстами право запрета на апелляции для подданных ртп^тт поп арреИипсЬ. Суду приходилось считаться с этим правом, но на деле при благосклонном молчании короны к производству принимались дела и от территорий с правом ограниченной апелляции.

Кроме того, Камеральный суд разрешал конфликты между равными по сословию имперскими графами, имперскими духовными князьями и имперскими светскими князьями, а также занимался фискальными вопросами, связанными с различными правонарушениями в системе налогообложения. Принимались к рассмотрению и дела, затрагивавшие компетенцию местных судов и законодательства, как, например, в случаях, когда княжеская власть наносила, по мнению истцов, ущерб обычному праву и вводила всевозможные юридические новшества.

Несомненно, суд играл большую роль в системе отношений между короной и ее непосредственными ленниками. Довольно широкие полномочия создавали возможность вмешиваться в территориальную юстицию, тормозить рост княжеской власти. Императоры раннего Нового времени прекрасно видели выгоды, заключавшиеся в судебных компетенциях. Хотя сословия и контролировали большинство мест, все же сама работа суда предполагала наличие единства, внутреннего согласия, профессиональной солидарности, обеспечивавших высокий авторитет. Даже в период нового витка напряженности в Империи на исходе XVI в. была опротестована лишь малая толика всех судебных постановлений.

Впрочем, и это учреждение не миновали испытания XVI-XVII вв. Реформация расколола корпус заседателей по религиозному признаку. Император Карл V пытался использовать ситуацию к своей выгоде, стремясь сохранить за католическими асессорами большинство мест и тем самым, правда, косвенно, повлиять на работу суда. Парадоксальным образом религиозная борьба создавала возможность сделать суд более зависимым от императора. Аугсбургские постановления 1555 г. провозгласили принцип паритета, но на деле среди асессоров всегда было больше католиков. Но источником настоящей беды стали отнюдь не внутренние разногласия. Решения Аугсбургского рейхстага предусматривали организацию т. н. ревизионной комиссии, которая должна была регулярно проверять работу суда. Лишь только после заключения комиссии судебные постановления подлежали исполнению. Сама комиссия состояла из имперских князей, наполовину из протестантов, наполовину из католиков. Деятельность ее протекала вполне безмятежно до тех пор, пока один из членов комиссии архиепископ Магдебургский, будучи лютеранином и сыном бранденбургского курфюрста, не отказался слагать с себя духовный сан католического прелата, что требовалось по условиям 1555 г. Возник громкий скандал, католики грозились бойкотировать сессии комиссии, тем же отвечали протестанты, в случае если архиепископ будет выведен из ее состава. Император Рудольф после долгих колебаний решился все же поддержать католических единоверцев, тем более это соответствовало букве имперского закона. В ответ протестанты привели в исполнение свои угрозы и комиссия перестала собираться. Работа суда оказалась фактически сорвана. Попытки реанимировать его или даже передать его компетенции особым комиссиям Рейхстага также провалились. Понадобилось почти полвека драматичных потрясений, прежде чем по окончании Тридцатилетней войны в 1654 г. деятельность суда была возобновлена. Принятые тогда постановления гораздо тщательнее и осторожнее отнеслись к уязвимым религиозным пунктам.

Еще одним детищем максимилиановских реформ стало создание судебных округов. Современникам было ясно, что эффективность земского мира проистекала из лояльности регионов. Иными словами, будущее Империи зависело от стабильности на уровне территорий. В 1500 г. по обоюдному согласию сословий и короны территория Империи была поделена на шесть округов, к которым в 1512 г. добавилось еще четыре. Географически они охватывали большие исторические массивы. Северный сектор включал в себя территории Нижнесаксонского округа. В Центральной Германии располагались Верхнесаксонский и Франконский округа. На юге, охватывая наследственные земли Габсбургов, тянулись Бургундский, Швабский, Баварский и Австрийский, а западные земли, расположенные вдоль Рейна, были включены в состав Нижнерейнско-Вестфальского, Верхнерейнского и Рейнско-курфюршеского округов. Поначалу окружная система напрямую была связана с деятельностью имперского правительства, созданного при Максимилиане в 1500 г., но малоэффективного в силу крайней разобщенности интересов представленных в нем чинов. Первые округа еще не были судебными в полном смысле слова, а скорее выборными: от каждого должны были выбираться по одному представителю «от рыцарства, докторов и лиценциатов» для имперского правительства. С 1507 г. было решено выбирать в тех же округах и по одному представителю для имперского суда.

По мере того как идея и практика общеимперского правительства уходили в прошлое, все более весомой становилась роль округов как гарантов земского мира. Решающие перемены произошли в 1521 — 1522 гг., когда был принято новое уложение о порядке исполнения судебных постановлений имперского правительства. Округам был придан прочный институционный каркас, началась их история как собственно административно-судебных частей Империи. Дополнительным толчком стала и постоянная турецкая угроза. Округам надлежало быстро и эффективно принимать решения по запросам короны, которые касались в первую очередь формирования воинских контингентов и финансирования военных операций. Они становились своеобразными фискальными ячейками Империи.

Уже после Тридцатилетней войны округа окончательно легли в основу имперской военной организации, когда в 1681 1682 гг. при Леопольде I было принято первое военное законодательство в истории Империи. Оно предполагало формирование единой армии за счет окружных контингентов общей численностью в 40 тысяч мушкетов и сабель. Самый большой контингент, почти в 20 %, приходился на долю наследственных земель Габсбургов. Тогда же были созданы окружные военные кассы с самостоятельными бухгалтериями, обеспечивавшими генералитет и офицерский состав. Так, после долгих проб и экспериментов, тянувшихся от позднего Средневековья, сложился наконец механизм всеимперской мобилизации. Он дополнился на исходе века уже упомянутыми распоряжениями по наследственным землям. В итоге сложился двуединый военный организм войск наследственных земель и имперских сословий. При всех недостатках, громоздкости аппарата и недостаточной эффективности он оставался главной опорой во всех крупнейших испытаниях — от турецких войн Леопольда I до коалиционных войн Франца II.

Территория каждого округа в обязательном порядке охватывала владения одного или нескольких имперских князей. Центральным органом управления здесь становились Окружные съезды (Kreisetag), представлявшие владельцев всех непосредственных имперских ленов. Съезды принимали решения по всем текущим вопросам и полномочны были выбирать окружное руководство. Каждый представленный чин обладал одним голосом. В качестве окружных начальников (КппзеоЬет) как правило, фигурировали и старшие по статусу имперские князья. Помимо них назначались также советники, представители собственно окружного начальника, канцелярия, управляющие кассой и архивом.

В

и и

южных округах с пестрой мозаикои духовных и светских ленов часто избирались два руководителя князь церкви и светский чин. Понятно, что состав съездов напрямую зависел от количества чинов округа: сравнительно малочисленные курии на севере резко контрастировали с многолюдьем южных съездов. Так, например, Швабский округ собирал на своих ассамблеях свыше 100 представителей, в то время как Франконский, Баварский и Нижнесаксонский — немногим более 20.

Структуры территориального управления Империей выдержали кризисы ХУ1-ХУП вв. Они внесли свой вклад в поддержание единства обширных регионов и в целом выступили проводниками интересов короны. Разумеется, были сбои. В ходе Тридцатилетней войны региональное представительство зачастую выступало средством сословной оппозиции. Так, например, в 1625 г. потерявшие надежду на спасение от давления со стороны католического блока протестантские чины Нижнесаксонского округа избрали своим протектором короля

Дании и тем самым «вскрыли» Империю изнутри, впустив в ее пределы иноземные войска. Позже подобные демарши предпринимались в Центральной Германии в годы шведского военного присутствия. Но медленное оздоровление правительственных институтов, наметившееся после возобновления работы Рейхстага в 1640 г., стало ощущаться и в округах. Уже накануне подписания Вестфальских трактатов энергично обсуждалась тема возобновления диалога между короной и регионами. Император прекрасно видел выгоды консолидации: округа по сути выступали единственным механизмом контроля над близкими и дальними частями Империи. Оснабрюкские статьи 1648 г. окончательно закрепили окружную систему. Габсбурги сохранили важнейший канал влияния на своих подданных.

Что мы видим в итоге? Империя уцелела в кризисах раннего Нового времени, она оставалась мощным фактором европейской истории. Огромную роль в сохранении внутреннего единства сыграли учреждения, созданные на исходе Средневековья. Они стали результатом осознанной необходимости, когда сложилась «патовая ситуация» (Ф. Пресс) в отношениях между сословиями и короной, когда обе стороны уже не могли добиться большего за счет друг друга. На рубеже веков был переброшен мост, связавший интересы Габсбургов и региональных сил. Достроенный и укрепленный в XVI в., он не рухнул под тяжкими ударами раскола и Тридцатилетней войны. Императору удалось приспособить правительственные структуры к менявшимся условиям. Империя не стала ближе к государственной модели XIX в., а наследственные земли Габсбургов не обрели государственной унификации Нового времени. Но Габсбурги смогли остаться «в Империи», не растеряв своего наследства.

В конечном счете перед нами уникальность именно имперской модели: и статус императора, и придворные учреждения, и региональные структуры постоянно оставляли место для интересов и носителей высшей власти и сословий. Сохранялось пространство собственного созидания: территориальные силы могли укреплять собственный фундамент, но корона всегда обладала шансами вмешаться в региональную конъюнктуру. Так складывался баланс, умение учитывать интересы сторон. Культурное наследие Центральной Европы очень хорошо отразило этот парадоксальный дуализм: великолепие немецких резиденций не смогло затмить имперского блеска Вены.

<< | >>
Источник: Т. П. Гусарова и др.. Властные институты и должности в Европе в Средние века и раннее Новое время : [монография] / Ответ, ред. Т. П. Гусарова. М.: КДУ, 600 с.. 2011

Еще по теме ИМПЕРСКИЙ ПОЛЮС:

  1. § 3 . Формирование границы в исторической ретроспективе
  2. КОСМОС ИСЛАМА
  3. Империя и имперские должности в раннее Новое время
  4. ИМПЕРИЯ И КОРОНА
  5. ИМПЕРСКИЙ ПОЛЮС
  6. Идеология в глобализирующемся мире
  7. ЕДИНОГО ПРОСТРАНСТВА БОЛЬШЕ НЕТ
  8. ВНУТРЕННИЕ ПРОТИВОРЕЧИЯ
  9. ГЛАВА 2 Великая демократическая угроза
  10. ГЛАВА 3 Имперское измерение