<<
>>

Моравия

Религиозное посольство Византии в Моравию467 в 863 г. и деятельность там солунских братьев Константина-Кирилла и Мефодия имели результаты, которые определяют многие черты культурной ситуации в Европе и по сей день.

Можно ли говорить (как это часто делается), что «моравская миссия» — это вершина византийского миссионерства? Ни в коем случае! Дело в том, что, хотя Кирилла и Мефодия и называют иногда «апостолами славян», посольство в Моравию не было миссией в строгом смысле слова. Тамошний князь Ростислав в письме к византийскому императору Михаилу III (как оно изложено в Житии Кирилла), писал: «Хоть люди наши язычество отвергли и держатся закона христианского, нет у нас такого учителя, чтобы нам на языке нашем изложил правую христианскую веру, чтобы и другие земли, глядя на это, уподобились нам. Так пошли нам, владыка, епископа и учителя такого. От вас ведь исходит во все земли добрый закон»468. Как ни лестно представлена в этом пассаже роль Византии, тем не менее из него ясно следует, что христианство Моравия получила без ее участия469.

Мы не будем вдаваться в подробности христианизации Моравии470, не имевшей к Византии никакого отношения.

Нам важно лишь, что по этому поводу думали и предприни- мали греки. Нет сомнений, что какие-то византийские влия- ния доходили до Великой Моравии471 , равно как и до терри^ тории нынешней Словакии472 и, возможно, даже Польши473. Но так же ясно и то, что никаких особых следов византийского православия на этой территории нет. Церковную архитектуру Великой Моравии вряд ли можно счесть находившейся под византийским влиянием474. Гипотеза, будто найденная в Старо Место в Моравии церковь «На Валах» представляет собой стандартную «миссионерскую базилику», архитектурный стиль, якобы существовавший в Византии и представленный «на Кубани»475, никак не подтверждается, о чем будет сказано ниже (см. с. 256).

Появлялись ли в Моравии византийские миссионеры до Кирилла и Мефодия? На такое предположение476 могут навести слова из письма Ростислава к Михаилу III, что к мораванам приходили многие «проповедники...

из грекъ»477. Однако более широкий контекст этого письма родит сомнение: византийцы в нем противопоставлены всем предшествующим миссионерам, приходившим в Моравию, в том числе и «грекам», которые тем самым византийцами не считаются. Были ли они ирландцами478, посланцами Аквилейского патриархата в Ита- хци или православными монахами из Болгарии479, сказать трудно. Главное для нас — они не были византийскими миссионерами480.

Говоря о кирилло-мефодиевском посольстве вообще, надо признать, что оно занимает совершенно уникальное место в византийской истории. Видимо, следует отвергнуть широко распространенное мнение, разделявшееся, среди прочих, великим Г. Острогорским, будто «Моравская миссия — впечатляющее и очевидное проявление византийской религиозной и культурной экспансии»481. Как ни странно это звучит, поездка солунских братьев была, с византийской точки зрения, скорее частным эпизодом, нежели интегральной частью глобального миссионерского проекта482. В сущности, Константин и Мефодий, пока жили в Византии, не были даже церковными иерархами, а когда стали ими, то служили не по греческому, а по римскому обряду. Наконец, невозможно считать полной случайностью тот факт, что ни один современный греческий источник не упоминает о солунских братьях ни единым словом! Опять мы сталкиваемся с пресловутым «молчанием века».

Предоставленные собственной участи, лишенные имперской поддержки, православные учителя оказались еще и в состоянии острого конфликта с немецким духовенством, т. е. «франками», которые получали поддержку от соседней Восточнофранкской империи. О том, как работал в Моравии Мефодий и его ученики, можно судить по Житиям Константина- Кирилла и Юуимента Охридского, а также по составленному при участии греков юридическому памятнику — «Закону судному людем». Из этих источников видно, что греки, несмотря на то, что находились в Моравии без особой политической поддержки, с первого шага предъявляли к варварам такие же требования, как и к подданным императора (впрочем, это не покажется странным после всего, что мы знаем о «Законах химьяритов», см.

выше, с. 91). В первую очередь это относилось к брачным правилам: запрещалось иметь более одной жены, запрещалось жениться на сколь угодно дальних родственниках, на кумовьях и т. д. Носитель византийской церковной доктрины, автор Пространного Жития Константина, обвиняет «франков» в том, что они мораванам «не браняхоу... женитв бещисленых творити». А в грекоязычном Пространном Житии Климента «франки» обвиняются в том, что они потакают князю Святополку в его «омерзительных совокуплениях»483. Византийские миссионеры проявили достойную восхищения принципиальность: они не делали разницы ни между знатью и простыми людьми, ни между неофитами и византийцами. «Закон судный людем» устанавливал за нарушение брачных норм те же наказания, какие существовали в давно христианизованном византийском обществе. Все это не могло не отпугивать славянскую знать от греческих клириков484 и стало одной из причин конечной неудачи всего кирилло- мефодиевского проекта. После смерти Мефодия одни его ученики были изгнаны из Моравии, а другие проданы в рабство.

Со своей стороны, Империя после отправки братьев в Великую Моравию не выказывала никакого интереса к судьбе всего предприятия. Константинополь не претендовал на включение этой страны в свою церковную юрисдикцию, не конфликтовал с Римом по поводу латинского обряда, введенного в Моравии, не защищал своих посланцев, когда они стали подвергаться гонениям со стороны «франков». Такое равнодушие особенно поражает, если сравнить его с той страстной заинтересованностью, какую проявил Константинополь в ходе конфликта с Римом из-за крещения Болгарии (см. ниже). Кстати, единственный случай, при котором Византия вспомнила о кирилло-мефодиевском проекте, также связан с Болгарией: когда проданные в рабство ученики Мефодия были выставлены на продажу на невольничьем рынке в Венеции, представитель императора Василия I выкупил их, а затем, согласно славянскому Житию Наума, «отвел в Константинополь и сказал о них царю Василию, и [тот] возвратил им обратно их чцны: сан пресвитеров и диаконов, которые были у них прежде... Некоторые из них отправились в Болгарскую землю»485 (ср. ниже, с. 168). Как мы видим, Константинополь умел действовать весьма оперативно — просто Моравия совершенно еГО не интересовала; то, что пишет об этой стране Константин Багрянородный в X в., свидетельствует: Империя не рассматривала эту страну как сферу своего религиозного или политического влияния486. VII.

<< | >>
Источник: Иванов С. А.. Византийское миссионерство: Можно ли сделать из-«варвара» христианина? / Рос. академия наук. Ин-т славяноведения. — М.: Языки славянской культуры. — 376 с., ил., карты. 2003

Еще по теме Моравия:

  1. З.Причиныипутивозникновениягосударства
  2. § 15. СЛАВЯНСКИЕ ГОСУДАРСТВА: МЕЖДУ ЗАПАДОМ И ВОСТОКОМ
  3. § 18. Между двух миров
  4. § 22. Рождение немецкого королевства
  5. § 23. Три новые страны
  6. § 51. Время справедливых страданий
  7. Моравия
  8. с)              Поздняя пора.
  9. Средняя пора
  10. Бронзовый век Средней Европы
  11. Галъштатский период в Чехословакии
  12. Указатель имен
  13. § 44. ВВЕДЕНИЕ АЛФАВИТА ДЛЯ СЛАВЯН
  14. Владимир Красное Солнышко: крещение Руси
  15. Культурно-исторические провинции.
  16. Д . ТРЖЕШТИ К ВОЗНИКНОВЕНИЕ СЛАВЯНСКИХ ГОСУДАРСТВ В СРЕДНЕМ ПОДУНАВЬЕ
  17. Д. ТРЖЕШТИК , Б. ДОСТАЛ ВЕЛИКАЯ МОРАВИЯ И ЗАРОЖДЕНИЕ ЧЕШСКОГО ГОСУДАРСТВА
  18. P. MAP СИ H A СЛАВЯНЕ И МАДЬЯРЫ В КОНЦЕ IX—X в.
  19. Й. ЖЕМЛИЧКА, P. МАРСИНА ВОЗНИКНОВЕНИЕ И РАЗВИТИЕ РАННЕФЕОДАЛЬНЫХ ЦЕНТРАЛИЗОВАННЫХ МОНАРХИЙ В ЦЕНТРАЛЬНОЙ ЕВРОПЕ (Чехия, Польша, Венгрия)