<<
>>

НОРМАННЫ. СИЦИЛИЙСКОЕ КОРОЛЕВСТВО

Появившись в Южной Италии в начале XI в., норманнские рыцари-наемники могли убедиться в слабостях своих первых работодателей: византийцев и лангобардских князей. Здесь нет возможности подробно рассматривать историю завоевания норманнами итальянского юга.

Ограничусь ключевыми датами. В 1059 г. в г. Мельфи папа Николай II при посредничестве аббата Монте Кас- сино Дезидерия примирился с норманнами и инвестировал Роберта Гвискара Апулией, Калабрией и Сицилией, последнюю еще нужно было отвоевать у арабов. В том же году Гвискар взял Реджо, Бари сдался в 1071 г. На этом закончилась эпоха катепанов, власть Византии прекратила свое существование на территории Италии28. Тогда же, в последней четверти столетия, постепенно сдались сицилийские мусульмане.

В

и и

рамках юрисдикции новой, сильнои и совершенно «заграничной» власти оказались территории, управлявшиеся согласно довольно различным традициям, народы, говорившие и, что немаловажно, молившиеся на трех языках: латинском, греческом и арабском. Большую силу и экономическое значение в жизни Южной Италии уже при арабах приобрели многочисленные, монолитные и преуспевающие еврейские общины29. Эпоха норманнов в Южной Италии интересна, собственно, тем, что эти рыцари, которые, распространившись по всей Европе, если верить Марку Блоку, «привозили» с собой феодализм30, здесь, на Юге, смогли создать особую государственность, особые методы управления, вобравшие в себя опыт сразу нескольких цивилизаций. На некоторое время их эксперимент удался, и возведение подвластных норманнам земель в ранг королевства в 1130 г. - главное доказательство быстро утвердившегося международного престижа графской династии Отвилей. Норманнское Сицилийское королевство, «земля трех языков» (terra trilinguis), стало для историков нашего времени своего рода «государством-моделью», прообразом рационального современного государственного устройства31.

Смысловым эпицентром высшей административной организации Сицилийского королевства при норманнах стала т. н. dohana, duana. Этот термин сохранился в итальянском и французском и стал обозначать таможню. Восходит же он к арабскому diwan. Изучение функций этого «дивана» интересно прежде всего необходимостью сопоставления документов на арабском, греческом и латинском языках32. Диван не был единым учреждением. В палермском королевском дворце, как это бывало и в других странах, располагались ай-йгшап аI та’тиг (буквально «королевское управление» или «Великий диван») и «секретный диван», (1окапа с1е БесгейБ с юрисдикцией на Сицилию и Калабрию. Глава дивана, «секрет», назывался по-латински БесгеЬагпж, по-арабски аБ-БаМЬ, а почетно также — шейх или, по-гречески, «герон», что-то вроде «старейшины». Ас1-сИышп а! та’тиг ведал королевскими землями, земледельцы платили налоги финансовым инспекторам согласно джаридам, ]ап4а (лат. р1аЬеа), государственным описям людей и земель, составлявшимся протонотарием. Эти описи действовали не только на королевских землях, но и на территориях феодов по отношению к тем жителям, которые не были зарегистрированы в]ап4а баронов или церковных приходов.

Бокала <1е БесгеИз ведала рутиной и специальными вопросами земельного администрирования: межевания, поземельных сделок, взаимоотношений королевских земель и баронских поместий на Сицилии и в Калабрии. В г. Салерно, в Кампании, около 1160 г. была образована с1окапа Ьагопит, диван баронов, названный так потому, что в нем преобладали местные бароны, как бы континен-

и и

тальное ответвление сицилиискои системы. В его компетенцию входило обеспечение местных нужд управления: королевских пожалований, распространение и проведение в жизнь указов, судебные функции. Скорее всего, она заменила и ранее существовавший созданный Рожером II институт провинциальных камерариев во главе с магистром-камерарием, отвечавший за сбор налогов.

Таким образом, управление Сицилийским королевством не было ни регулярным, ни единообразным.

Если на острове и в близлежащей Калабрии вассалы короля и церкви не были помехой для прямого административного контроля за подданными, то в других лежавших севернее землях он нуждался в посредничестве вассалов, баронов, зачислявшихся в «каталог баронов» (саЬа^ш Ьагопит), одно из немногочисленных, но важнейших свидетельств существования в Южной Италии феодальных отношений33. Норманнская монархия как система управления строилась на традиционно феодальных принципах, но она сумела воспользоваться и византийским, и арабским опытом. Джариды были просто переняты от арабов, в Калабрии такие же описи делали греческие нотарии. «Секретный диван» был творением норманнов, сИтап а1 та’тиг — продолжением предшествующей арабской традиции.

Диван баронов был компромиссом с дезорганизующим началом — феодальной вольницей Апулии и Кампании, завоеванной норманнами довольно хаотично и не слишком основательно. Но он же стал и орудием умиротворения и усиления контроля из центра, частью административных преобразований королевской власти, добившейся больших успехов в унификации жизни южноитальянского общества в целом. Для обеспечения королевского мира около 1140 г. здесь начинают разъезжать юстициарии, вначале государевы посланцы, а впоследствии, к концу столетия, управители сформировавшихся на месте бывших независимых княжеств провинций: герцогство Апулия было разделено на такие округа, как Капитаната, Терра ди Бари и др., древнее княжество Капуя вошло в обширную Терра ди Лаворо (букв. «Земля труда», преимущественно, конечно, сельскохозяйственного, возможно, восходит к античному топониму «Либурия»). Юстициарии рекрутировались из баронов, непосредственных вассалов короля. Они отвечали за правосудие, расследование всех уголовных преступлений и преступлений оскорбления величества, по-нашему — идеологическими вопросами. Вильгельм I распространил юстициариат на Сицилию.

На местном уровне, в городах и сельских общинах, администрирование и сбор налогов при поддержке судей и нотариев осуществляли назначавшиеся сверху баюлы, которые иногда могли получать, по доброму, уже устоявшемуся обычаю, лестные титулы вроде катепана Апулии, стратига Кампании или Мессины.

Сама система управления городами, в целом подконтрольная государству, получила в поздненорманнское время название баюлат (ЬаШайо). Специальные фискальные чиновники помогали баюлам в сборе важнейших налогов: платеарии отвечали за самый тяжелый из них, рШеаНсшп («площадной», взимавшийся с перевозки и реализации товаров), порту арии соответственно за всевозможные портовые сборы. Иногда городские фискальные службы объединялись в йокапе по сицилийскому образцу, откуда, видимо, значение «таможни».

Чтобы завершить эту картину, несколько слов следует сказать о реформировании феодального мира. На ассамблее в Сильва Марка (1142) Рожер II принял статут, согласно которому все сеньоры были поделены на три категории: графов, баронов и рыцарей. Графы могли иметь своих вассалов и воинов на жалованьи, но они были выведены из центрального управления в пользу «семейных» ('Jamiliares, согласно византийской номенклатуре), ближайших приближенных, не всегда родственников, составивших Королевский совет. Графы, как и бароны, должны были получать королевское разрешение на брак. Эта норма позволяла государству контролировать формирование линьяжей и, следовательно, предотвращать сепаратизм на местах. Редко одной графской династии удавалось удержать за собой управление каким-нибудь графством дольше двух поколений. Вне графств король назначал своих коннетаблей, иногда из тех же юстициариев. В кризисные годы Вильгельм I направлял в континентальные провинции капитанов с расширенными полномочиями. Вильгельм II подчинил эти земли власти великих коннетаблей и магистров юстициариев: графов Танкреда из Лечче и Рожера из Андрии. В такие моменты они становились настоящими вице-королями Апулии и Терра ди Лаворо. Это свидетельствует о том, что норманнская монархия воспринимала их как особые территории, констатировала их отличие от Сицилии и Калабрии. Государство было почти что «федеративным». Да и аристократия была приручена лишь поверхностно, ее глухое сопротивление сразу дало о себе знать в период междуцарствия, перехода власти от Отвилей к Штауфенам, несовершеннолетия и затем отсутствия Фридриха II в Сицилии (ок.

1190-1220).

Эмир, apt]рас;, amiratus, адмирал. Одна из поучительных страниц в истории сосуществования межнациональных традиций государственного управления в Норманнской Сицилии возникновение должности, известной каждому школьнику: адмирал. Много страниц было исписано для того, чтобы объяснить происхождение этого термина, обозначающего сегодня командующего эскадрой. Находили что-то вроде «морского командующего» (amir al-bahr), «водного начальника» (amir al-ma), «командующего транспортным флотом» (amir ar-rahl), потому что были уверены, что за окончанием «-ал» обязательно должен стоять арабский артикль, к которому можно было подставить любое приглянувшееся слово. Такая «лингвистика» ничего не объяснила. Очевидно, однако, что греки и латиняне передавали словами aftrjpac;, amiratus арабский титул «эмир» (изначально вообще «начальник»). Первый авторитетный историк арабской Сицилии Микеле Амари понял, что трансформацию a^rjpaqlamiratus в современное «адмиралтейство» следует искать «в особых условиях публичного управления Норманнской Сицилии»34.

В «Деяниях Роберта Гвискара» Вильгельма Апулийского от 1072

г. содержится такое свидетельство:

Роберт в царственный град с победой вернулся, а некий

Рыцарь, тезка его, править остался в Палермо.

В нем сицилийцы себе с тех пор обрели адмирала35.

Перед нами первое упоминание адмирала, агтгаШ (будем использовать это понятие условно) в контексте норманнского завоевания и освоения Южной Италии. Это, несомненно, норманнский рыцарь, возможно, родственник Гвискара, который получил военную власть над только что сдавшейся столицей мусульман. Условием этой сдачи после пятимесячной осады было сохранение за арабами основных религиозных и общественных прав и распорядков. Новый «эмир» должен был стать гарантом порядка, закрепить победу, в то время когда треть острова еще находилась в руках противников (Ното, последний крупный очаг сопротивления, сдался только в 1091 г.). Никаких сугубо гражданских функций он, как и его ближайшие преемники, не выполнял.

На этом начальном этапе норманнской государственности, до обретения статуса королевства, сицилийско-калабрийский двор представлял собой триумвират, состоявший из логофета, протонотария, или протокамерленга, и адмирала. Очень трудно реконструировать реальное распределение их функций. Протонотарий, исходя из названия должности, скорее всего, возглавлял графскую канцелярию. Южноитальянский логофет лишь много позже сравняется в государственной значимости со своим могущественным константинопольским прототипом, скорее всего, норманны вначале просто заимствовали известный им термин византийской номенклатуры.

Об адмиралах же на заре XII столетия количество сведений увеличивается. Крупным человеком при графах Рожере I, его жене и регентше Аделаиде и при молодом Рожере II, будущем могущественном короле, был адмирал Христодул, благочестивый калабрийский грек, за какие-то заслуги пожалованный Алексеем Комнином титулом прото- нобилиссима11. Он входил в высший графский совет, который уже тогда старался ориентироваться на византийский опыт. Характерно, однако, что в сицилийских актах Христодул всегда называется адмиралом и почти никогда протонобилиссимом, наверное, из своеобразного анти- византийского патриотизма или даже ревности. Напротив, в провизан- тийском, антинорманнском г. Амальфи (Кампания) нам известны в это время три протонобилиссима, несколько патрикиев, протоспафарии, вестиарии, протовестиарии, дисипаты и антипаты. Византийская чиновная номенклатура была для Южной Италии фактором международной политики, а не только системы управления, если учитывать особую боль василевсов из-за потери южноитальянских земель.

Достойным преемником Христодула был министр Рожера II Георгий Антиохийский, создатель знаменитой палермской церкви Санта Мария дель Аммиральо (известной также как Марторана, по имени основательницы близлежащего бенедиктинского монастыря). Здесь в нартексе можно видеть изображение чиновника у ног Богородицы, а по соседству короля Рожера, коронуемого Христом36. Георгий отличился в некоторых морских операциях, что и привело к историографическому недоразумению: что могло быть более логичным, чем объяснить этими военными успехами основное назначение его поста, а в самом Георгии видеть первого современного адмирала, командующего эскадрой? Такое видение лишено исторических оснований37. Ничего удивительного в том, что государственный чиновник руководил военными действиями на суше или на море, в Средневековье не было, и норманнская Сицилия не была исключением. Георгий достиг высшей степени, адмирала адмиралов (amiratus amiratorum), до того, как ему были поручены военные действия, а его преемник, не менее талантливый, но менее удачливый адмирал Майон Барийский, вообще не держал в руках оружия. Сицилийский адмирал XII в. был не военачальником, а именно государственным гражданским чиновником.

Георгия величали также архонтом архонтов. В Сицилии греческие нотарии называли архонтами местных должностных лиц, городских и общинных магистратов. Иногда они говорят о придворных архонтах, противопоставляя их архонтам земельным. Одним словом, современники использовали как арабскую, так и византийскую традиции, чтобы выразить то достоинство и ту реальную власть, которыми наделил Георгия король: он был, выражаясь современным языком, премьер- министром. Это подтверждается и арабскими источниками, которые не случайно по аналогии называют Георгия визирем. Влияние Георгия было столь велико, что, когда в 1151 г. его не стало, Рожеру II, который, по свидетельствам современников, созывал умнейших и лучших людей со всех концов средиземноморского мира, некем было заменить своего министра. Впрочем, он успел возвысить до ранга канцлера не менее замечательного человека: Майона из Бари, а Вильгельм I сделал его адмиралом адмиралов (1154).

Как и Георгий, Майон был, что называется, чистым государственником, правда, местного происхождения4"1. Но в отличие от Георгия у него за спиной не было столь сильного государя. Его бурная, но короткая карьера по-своему показательна. Она демонстрирует нам слабость государственности и рациональных способов управления перед лицом феодального общества. После нескольких лет лавирования между интересами государства и поднявшей голову при слабом монархе феодальной знати Майон был убит. Чтобы разрядить страсти, Вильгельм I не придумал ничего умнее, как поставить на его место человека странного для этой роли, но своего в среде феодальной оппозиции: Генриха Аристиппа, архидиакона Катании, последнего сицилийского адмирала адмиралов. Он более известен в истории науки, чем по своей государственной деятельности. И действительно: примерно через год, как только недовольство улеглось, король предпочел избавиться от Генриха, уморив в палермской тюрьме. Должность адмирала адмиралов прекратила свое существование. Причины тому в самой силе этой должности и, позволю предположить, в несоответствии природе общественных отношений в Южной Италии. Один проницательный и хорошо информированный современник, оставивший замечательную хронику под псевдонимом Гуго Фальканда, не случайно писал в те годы о завистливой враждебности (именно так в данном случае следует переводить термин тиМш), которую все общество питало к этой должности, несмотря на явную неординарность ее носителей.

Централизаторские устремления Рожера II зиждились на личной харизме короля и на его умении подбирать талантливых чиновников. Однако такой «этатистский», рациональный подход к управлению, во многом перенятый столетие спустя его внуком Фридрихом II, не мог, видимо, не вызвать реакции, феодальной по своей природе. Но не только. Среди врагов королевской власти следует указать города — в этом отличие норманнской и позже штауфенов- ской монархий, не сумевших найти компромисс с этой новой силой. Вместе с тем многонациональный фон, на котором зародилась и развивалась монархическая модель Рожера II, постепенно из более или менее гармоничного симбиоза превратился в источник социальнополитической неустойчивости и религиозной нетерпимости. Сицилийское королевство и палермская королевская канцелярия сохраняли делопроизводство на трех языках (латинском, греческом и арабском), но жизнь подданных все больше «латинизировалась».

Возможно, реагируя на недовольство и чаяния элиты, во второй половине XII в. власть сама вынуждена была свернуть свои амбиции. Королева Маргарита окружила себя советом из высших прелатов и представителей знати, дюжина значительных графств была роздана им. Ради сохранения единства страны пришлось опереться на феодальный мир, одновременно не дав ему излишней вольности, и пожертвовать унаследованным от Рожера арабо-византийским государственным аппаратом, воспринимавшимся знатью, отчасти справедливо, как виновник крушения ее могущества. Не удивительно, что с 1161 по 1177 г. в Сицилии нет ни одного адмирала, но и королевская власть вплоть до Фридриха II не могла похвастаться былым величием. При последних Отвилях amiratus стал почетным званием, достойным завершением государственной карьеры, dignitas в большей степени, чем officium.

Может несколько шокировать, что мы уделили столько внимания этой должности, так и не очертив ее четких компетенций. Было бы, однако, непростительным анахронизмом и, может быть, даже непониманием природы власти навязывать распорядок там, где его не было и не должно было быть. Адмирал не заменял протонотария, логофета, верховных судей, юстициариев, но разделял с ними часть их функций, в том числе судебных. Чиновник получал место и обязанности не в связи с особым полученным им образованием или «профессиональной» компетенцией — это придет позже, с созданием Неаполитанского университета (1224). Судебные функции высшего чиновника тоже были связаны не с его конкретной компетенцией, а с авторитетом, которое общество придавало его посту.

Однако вспомним, что из сицилийского «амирата» все же возник современный адмирал, т. е. высший морской офицер. В конце норманнской эпохи, на рубеже XII XIII вв., нам известны адмиралы, сочетавшие руководство флотом с общегосударственными функциями. Например, Гвалтьеро из Модики был «адмиралом королевского флота, магистром королевского секретного дивана и дивана баронов». Флот не был регулярной военной силой, так же как не было и регулярной армии, поэтому такие совпадения функций рано считать правилом. Флотилии создавались от случая к случаю и никакой постоянной иерархии и организации в них быть не могло.

Понадобилось появление особой личности моряка, чтобы его личная слава слилась со «славой» этого государственного титула. Таким легендарным капитаном в конце XII в. стал Маргарит. Нося титул адмирала королевского флота Сицилии, он отличился в восточном Средиземноморье в морских битвах с сарацинами и с византийцами (прелюдии IV Крестового похода). Его знание морей поражало воображение современников, хронист Роджер Хоуденский, квалифицируя его, не случайно играл словами: между admiralis Margaritus и admirabilisMargaritus («удивительный»). Маргарит, этот полукорсар, получиновник, благотворитель монастырей родной Мальты, входил в число ближайших советников, «семейных» при последних норманнских королях. Такой чиновник был полезен, но, как всегда, опасен: в чем-то заподозренный новым властителем Юга Генрихом VI Штау- феном, он был выслан в Германию, потом вроде бы выпущен, но к прежним функциям уже не вернулся.

Характерно, что, сам того не желая, своей славой он окончательно, а не временно связал понятие адмирала с морем. Генуя первой переняла эту эстафету у Сицилии: под 1226 г. «Генуэзские анналы» упоминают первого «адмирала победоносного генуэзского флота». К 1245 же году иерархия генуэзского флота утвердилась. Великая морская республика не замедлила вернуть Сицилийскому королевству эстафету: все адмиралы флота Фридриха II Штауфена (1220— 1250), императора Священной Римской империи и короля Сицилии, были генуэзцами. Фридрих II был крупным законодателем, и, как и во многих областях государственной жизни, его нормы относительно должности адмирала, принятые в 1239 г., стали основополагающими для европейской традиции38.

<< | >>
Источник: Т. П. Гусарова и др.. Властные институты и должности в Европе в Средние века и раннее Новое время : [монография] / Ответ, ред. Т. П. Гусарова. М.: КДУ, 600 с.. 2011

Еще по теме НОРМАННЫ. СИЦИЛИЙСКОЕ КОРОЛЕВСТВО:

  1. § 16. ИТАЛЬЯНСКИЕ ЗЕМЛИ В СРЕДНИЕ ВЕКА
  2. § 19. Норманны: от Америки до Руси
  3. Некоторые особенности государственного управления в Южной Италии
  4. ВИЗАНТИЙСКИЙ ПЕРИОД
  5. НОРМАННЫ. СИЦИЛИЙСКОЕ КОРОЛЕВСТВО
  6. МОНАРХИЯ ФРИДРИХА II
  7. Финансовое управление.