<<
>>

ГЛАВА 4.2. ПОЛИТИЧЕСКАЯ КАРТА ЕВРОПЫ В XI—XIII ВВ.

  После завершения Великих переселений народов в V—VI вв. и новой волны завоеваний и переселений в VIII—X вв. (норманнов, венгров, арабов) политическая карта Европы решительным образом изменилась: если Римская империя охватывала прежде всего страны, окружавшие Средиземное море;, то теперь были намечены основные политические контуры всего континента, той Европы, которая существует и ныне.
Мы уже можем говорить о таких странах, как Франция и Англия, Германия и Скандинавские страны, — можем о них говорить, но с рядом оговорок. И дело не столько в том, что пределы этих стран впоследствии не раз перекраивались, сколько в том, что самые эти страны представляли собой особые образования, не похожие на те, что мы ныне называем страной, народом или государством.

Францией в то время именовали не всю ту территорию, которая ныне так называется, но лишь область вокруг Парижа, подчиненную власти короля. По мере того как расширялся королевский домен (территория, непосредственно подвластная королю как сеньору), росли пределы Франции. Но южная ее половина, которая в предшествующую эпоху испытала на себе сильное римское влияние, сохраняла свои особенности в культуре и языке, праве и обычаях на протяжении нескольких столетий и после ее подчинения королю Франции.

Германия... Но даже .трудно утверждать, что Германия существовала в ту эпоху как некая целостность: Деление на франков, алеман- нов, баваров, саксов, казалось бы, изжило себя в результате смеше-

ния народов и исчезновения древних племен. И вместе с тем у жителей Германии не сложилось сознания того, что они принадлежат к одному народу. У населения разных территорий и княжеств сохранялось представление о своей обособленности, их опять-таки разделяли диалекты немецкого языка, обычаи и недоверчивое, даже враждебное отношение к соседям. Представители одной области приписывали другим всяческие пороки: все они якобы лжецы и пьяницы, грубияны и вероломные люди.

Сами они, разумеется, недостатков не имеют и обладают всеми доблестями!

Такое противоположное отношение к «своим» и «чужим» никого не удивит, ибо оно, к сожалению, не представляет собой черты, присущей только средневековым людям. Но вот вам и специфическая особенность средневекового сознания, пронизанного религиозными представлениями. Один немецкий проповедник XIII в. объяснял своим слушателям разницу между теми, кто живет в Верхней (т.е. Южной) Германии, и населением Нижней (т.е. Северной) Германии. И что же оказывается? Жители Нижней Германии, по его словам, — не просто люди, живущие в другой части страны и обладающие собственными наречием и обычаями, — это люди, которые проживают «внизу», т.е. в преисподней. Итак, согласно этой логике, те, кто не «наши», — вообще не люди, а демоны...

Раздробление Германии, точнее, отсутствие ее как единого целого на политической карте тогдашней Европы, усугублялось тем, что в ней не существовало политического центра, какими во Франции выступал Париж, а в Англии Лондон. То, что мы называем Германией, представляло собой совокупность обособленных княжеств, герцогств, графств. Над ними возвышалась фигура императора, который, однако, видел центр Священной империи не в Германии, а в Риме. Но римская политика германских императоров, гнавшая их в походы в Италию, послужила одной из главных причин ослабления их власти. То, что германские монархи XI—XIII вв. упорно цеплялись за политический миф о Римской империи, принесло немало бед и им самим, и народам Германи.и и, особенно, Италии.

Ибо эта попытка превратить миф о Римской империи в реальность — попытка, обреченная на провал, но в высшей степени показательная для средневекового сознания, обращенного преимущественно в прошлое, — послужила препятствием для объединения самой Италии. На севере Апеннинского полуострова хозяйничали немцы, а центральная часть ее, Рим и примыкавшая к нему Папская область, была подчинена папе. Объединение Италии оказалось невозможным вплоть до второй половины ХЕХ столетия.

Средневековые королевства и княжества отличались от государств Нового времени и в том отношении, что у них не было четких границ, которые можно было бы обозначить на географической карте. Да, кстати сказать, и карты в тот период представляли собой нечто

особенное. Европа была еще слабо известна самим европейцам. Те ее контуры, какие мы находим на картах XIII в., очень мало напоминают действительные очертания европейского континента, какие мы видим на современной карте.

Но дело не в этом. Причина того, что границы средневекового государства трудно обозначить на карте, заключается в том, что государство вообще представляло собой не территорию, а личную власть короля, князя, герцога или другого сеньора, его верховенство над людьми. Его вассалы и подданные могли проживать в его владениях, но они могли находиться и вдали от них, в пределах страны, подчиненной другому властителю. Более того, человек, являвшийся вассалом одного сеньора, в то же время мог признавать власть и другого государя. Иными словами, в основе государства лежали не территориальные связи, а связи личные. Государство того периода — не страна, которая занимает определенную территорию и окружена границами, — государство представляло собой возглавляемый монархом (королем, князем) союз вассалов, связанных с ним узами личной службы и верности. Конечно, простые, неблагородные подданные, прежде всего крестьяне, были в зависимости от своих господ — рыцарей и, следовательно, входили в состав того государства, главе которого служили их господа. Такая система общественных и политических связей создавала территориальную пестроту, поскольку один и тот же господин имел вассалов и подданных в разных странах и в различных областях одной страны. Знатный род Плантагенетов имел обширные владения во Франции и вместе с тем занимал английский престол. Как французские герцоги они были вассалами королей Франции, но в качестве английских монархов, отстаивая интересы Англии, они вели длительные войны против королей Франции.

Итак, Европа делилась не только на страны и королевства, но — внутри них — на провинции, герцогства, графства, владения крупных и мелких сеньоров. Политическая, языковая, правовая разобщенность была исключительно велика. Если невозможно четко обозначить территориальные границы между королевствами, то зато переезд из владений одного феодала во владения соседа мог ощущаться очень живо: у ворот его замка или на мосту через реку в его земле путника поджидали сборщики податей и пошлин, и за проезд через владения сеньора купцов крепко обирали.'

Однако наряду с силами сепаратизма, обособлявшими области и отдельные местности, в Европе того периода действовали и прямо противоположные начала — единения, преодоления раздробленности. Понять духовную, общественную, религиозно-церковную и политическую жизнь средневековой Европы можно только не упуская из виду это переплетение центробежных и центростремительных сил.

Главное, что объединяло Западную и Центральную Европу, была принадлежность ее народов к католической религии, тому направлению христианства, которое возглавляется папством. Религия играла

такую большую роль в Средние века, что когда писатели того времени говорили о «христианстве», то они имели в виду не одну лишь религию, но всю совокупность населения католической Европы. Вера объединяла его и стояла выше всех различий, политических, национальных, языковых, правовых.

Католицизм называют еще латинским христианством. Языком богослужения была (а отчасти остается и по сей день) латынь. На этом языке нужно было обращаться к Богу: читать молитвы и служить МЕССУ (обедню), на латыни писали все богословские и другие ученые трактаты и жития святых. Только проповедь, с которой священник или монах обращались к верующим, могла быть произнесена на родном для слушателей языке. Латынь была языком образованных, и когда они писали или говорили о «неграмотных» или «простецах», они имели в виду и буквально неграмотных, и людей, которые были способны читать и писать на родном языке, но не знали латыни.

Латынь, будучи языком церкви, вместе с тем считалась единственным языком культуры.

Ученый человек, духовное лицо, так же как и студент университета, чувствовал себя не столько немцем, французом или итальянцем, сколько сыном вселенской церкви, объединявшей всех верующих, независимо от их национальности. Студент, начинавший свое обучение в Германии, мог затем переехать в другой университет, скажем, в Италии или во Франции, и главная причина его странствий по Европе заключалась в том, что студенты стремились прослушать лекции наиболее знаменитых профессоров. Что касается богословов или ученых монахов, то итальянец мог быть избран аббатом английского монастыря или назначен епископом в другой стране. Латинская церковь не знала никаких национальных или государственных ограничений, и со знанием латыни человек повсюду чувствовал себя дома.

Таким образом, провинциализм и сепаратизм в общественной и политической жизни (стремление замкнуться в своей местности или в узком мирке) уравновешивался всеобъемлющим строем католической церкви, которая не считалась со всяческими границами.

Тем не менее эти границы существовали в действительной жизни. Реальную власть на местах осуществляли сеньоры, и короли или князья вынуждены были с ними считаться и при решении политических вопросов, и во время войны, так как знатный вассал короля, который в соответствии с данной им присягой личной верности должен был ему служить и во всем помогать, на самом деле мог выказать ему неповиновение. Хозяйство оставалось в основе своей натуральным, а пути, по которым перевозили товары, были опасными, транспортные средства — неразвитыми.

Латынь была официальным языком церкви и государства. Но в отдельных странах и областях постепенно начинали укреплять свои позиции народные языки: на них не только говорило большинство

населения, но уже записывали местные судебные обычаи, некоторые исторические хроники, возникавшую в городах литературу — басни, забавные и сатирические рассказы, в которых высмеивались продажные судьи, тупые господа и жадные монахи.

На национальных языках сочинялись любовные песни и рыцарские романы — поэтические повествования о подвигах легендарных героев. Эта литература пользовалась популярностью не только среди мирян, но и у духовенства. В одном монастыре аббат рассказывал монахам о Христе и святых, и слушатели сонно клевали носами. Тут аббат начал о другом — о сказочном короле Артуре и его рыцарях Круглого стола, — и монахи тотчас же оживились.

В тот период начинает пробуждаться национальное самосознание, и один поэт не без гордости заявляет: в былые времена носителями воинских и ученых доблестей были сперва эллины, а затем римляне, теперь же эти доблести переместились к французам.

Три группы событий пронизывают историю Западной Европы в XI—XIII вв. Это борьба монархов с крупными феодалами, борьба за централизацию государств и против нее, за то, станут ли подвластные монарху территории единой державой либо совокупностью владений; это борьба светской власти с властью церкви; это борьба христианского Запада с мусульманским Востоком, Крестовые походы. О двух последних исторических процессах мы расскажем отдельно, сейчас же коснемся первого.

Стремление к подчинению всех вассалов единой власти просматривается не только у монархов. Каждый территориальный владетель желал, чтобы его вассалы имели как можно меньше власти, а он как можно больше, причем и за счет высшего сюзерена, монарха. Такое характерно для всей Европы, но в каждой стране происходило по- своему.

Первые короли Франции из династии Капетингов фактически владели лишь землями вокруг Парижа и Орлеана. Король Людовик VI Толстый (1108—1137) чуть ли не половину своего царствования потратил на то, чтобы захватить замок одного из баронов, расположенный как раз на пути из Парижа в Орлеан, ибо этот барон преспокойно грабил находившихся под королевским покровительством купцов, ехавших по этому пути. Более чем веком ранее основатель династии Гуго Капет (987—996) решил призвать к порядку одного непокорного вассала, он направил ему письмо, в котором грозно вопрошал: «Кто сделал тебя графом?». Тот ответил: «А кто сделал Вас королем?». Ответ этот означал: я такой же граф Божьей милостью, как Вы — Божьей милостью король. Короли действительно зависели во многом от крупных вассалов. Опасаясь их сопротивления, французские монархи стремились еще при своей жизни короновать наследников. Высшие духовные и светские феодалы именовались ПЭРАМИ, т.е. равными; подразумевалось, что по отношению к ним король есть лишь первый среди равных. Но у монархов было нечто,

отсутствующее у территориальных князей: благодаря обряду коронации они оказывались помазанниками Божьими и уже по одному этому возвышались над своими подданными. В это время во французском народе распространяется вера в то, что король обладает силой своим прикосновением исцелять больных золотухой. Эта вера в целительную силу короля держалась во Франции (как и в Англии) до Нового времени. Начиная с XII в. короли Франции делают первые шаги по собиранию территории. Это собирание не означало подчинения всех королевской власти, но, в первую очередь, расширение королевского домена, первоначально даже просто укрепление собственной власти в этом домене. Кроме того, важной стороной королевской власти было право созывать феодальное ополчение по всей стране.

Увеличение королевского домена происходило разными путями: при помощи браков, получения выморочных земель (т.е. таких владений, в которых местная правящая династия вымирала без наследников; в этих случаях по феодальным законам земли отходили королю), обмана, завоеваний. Король, будучи верховным сеньором (СЮЗЕРЕНОМ), мог конфисковать владения вассала, если тот нарушал присягу; правда, это было возможно только по приговору пэров, но

королю нередко удавалось добиться подобного приговора, иногда взывая к справедливости, иногда — прибегая к подкупу. Бывали случаи, когда монархи сами становились вассалами своих подданных, лишь бы округлить свои владения. Союзниками королей начиная с XII в. были мелкие рыцари и возникшие именно тогда самоуправляющиеся города. Все они предпочитали зависеть от высшей власти, которая была дальше от них, нежели местные сеньоры, и тяжесть ее ощущалась не так сильно. Еще одним союзником монархов была местная церковь, также стремившаяся высвободиться из-под власти территориальных князей. Со временем, с централизацией самой церкви она начнет спорить и с королями, но это будет позднее. А пока именно церковь поставляла королям людей для управления страной. Среди таких был советник Людовика VI и его сына Людовика VII Молодого (1137—1180) — канцлер Франции, правитель страны во время участия Людовика VII в Крестовом походе, аббат главного королевского аббатства Сен-Дени Сугерий (1082—1152). Все силы своего незаурядного ума он направил на укрепление правосудия и финансов, на обеспечение единства государства, на исполнение королевских законов. И все же до конца XII в. короли смогли добиться значительного усиления власти только в собственном домене и несколько

расширить его. Большая часть страны оставалась вне непосредственной власти монархов. Аббат Сугерий не без юмора писал одному знакомому из поездки по графству Тулузскому: «Я здесь пользуюсь той же властью, что и господин мой король, то есть никакой».

Ускорило объединение Франции ее столкновение с Англией. Посмотрим, как обстояли дела по ту сторону Ла-Манша.

Как мы уже знаем, до конца первой трети XI в. Англия входила в состав державы датского короля Кнута. В 40—60-е годы XI в. она возвратила себе политическую независимость. Но герцог Нормандии (северо-западная часть Франции) Вильгельм Незаконнорожденный претендовал на английский престол и осенью 1066 г. высадился на побережье Англии с рыцарским войском. 14 октября произошла битва при Гастингсе, в которой англосаксы были разбиты, их король погиб.

Вильгельм I (1066—1087), получивший прозвище Завоеватель, вступил в Лондон и был коронован английской короной. Произошла смена верхушки господствующего класса Англии, крупные феодальные владения перешли в руки нормандских господ. Под их суровым гнетом оказалась основная масса крестьян англосаксонского и скандинавского происхождения. Если до нормандского завоевания в письменности преобладал древнеанглийский язык, то теперь он был вытеснен латынью и французским, хотя простой люд продолжал говорить на английском. Домашние животные, пока их пасли крестьяне, назывались по-английски, а блюда, изготовленные из их мяса и поданные на стол нормандскому сеньору, носили французские названия.

Проводя политику централизации, Вильгельм I заставил всех рыцарей принести ему вассальную присягу. В 1086 г. по его приказу была проведена перепись всех феодальных владений и жившего в них населения. Перепись должна была закрепить поместья за их новыми господами и упорядочить взимание налогов. Эта перепись известна под названием «Книга Страшного суда», потому что все, дававшие сведения, обязаны были отвечать королевским писцам так же правдиво, как они будут держать ответ на Страшном суде. «Книга Страшного суда» — свидетельство политики централизации, которую проводил Вильгельм I. феодальные отношения, которые начали развиваться в Англии еще до Нормандского завоевания, теперь полностью укрепились. По всей стране были возведены феодальные замки. Король раздавал своим приближенным земельные владения, которые, однако, были разбросаны по разным графствам (так назывались административные округа в Англии) и не могли послужить баронам основой их территориальной самостоятельности, как это было на континенте Европы.

Англия в правление Вильгельма стала мощной державой, но еще больше усилилась при преемниках нормадской династии, Плантаге- нетах.

Однако нераздельность государственных и личных интересов, смешение власти и собственности приводили к тому, что иногда скандалы в королевской семье вызывали серьезные политические последствия.

Уже держава Вильгельма Завоевателя включала, кроме Англии, герцогство Нормандское. После прекращения Нормандской династии в Англии начались междоусобицы. Самым сильным из претендентов на престол оказался правнук Завоевателя по женской линии Генрих Плантагенет, граф Анжуйский, чей родовой домен был расположен в самом сердце Франции. К его землям присоединилась и Аквитания. Наследница последнего герцога Аквитанского, Алиенора, была выдана замуж за короля Людовика VII. Огромные владения, чуть ли не четверть тогдашней Франции, вошли в домен короля. Но королева отличалась весьма легкомысленным нравом, и король развелся с ней, обвинив ее в супружеской измене. Вместе с неверной женой он лишился и Аквитании. Позднее Алиенора тайно, ибо на ее руку (а точнее — на ее земли) было очень много претендентов, обвенчалась с молодым Плантагенетом, который вскоре стал королем Англии Генрихом II (1154—1189). Всего во владения Плантагенетов, кроме Англии, вошло примерно 2/3 территории Франции.

Чрезвычайная пестрота владений Плантагенетов побудила Генриха II попытаться установить единый закон в своем государстве. В Англии это было легче, чем в континентальных владениях, где действовали местные обычаи. Генрих II объявил королевский суд высшей судебной инстанцией в стране, и там мог судиться любой рыцарь, горожанин и даже свободный крестьянин, т.е. суды лордов теряли значение. Специальные королевские судьи разъезжали по стране и вершили суд на местах с участием присяжных из местных жителей, рыцарей и свободных крестьян. Уголовные преступления вообще были исключены из дел, разбиравшихся в частных судах лордов.

Генрих II позволил своим вассалам отказываться от военной службы взамен уплаты особого налога — так называемых «щитовых денег». На эти деньги король нанимал рыцарей, которые служили ему уже не за земли, а за плату и не в течение относительно краткого, обусловленного обычаем срока, а столько, сколько угодно было королю. Такое войско не было еще наемной профессиональной армией, но уже был сделан шаг к ее формированию.

Король Генрих большое внимание уделял правильному функционированию правительства — королевского совета, или королевской курии, особенно финансовой его части — «Палаты шахматной доски». Это учреждение именовалось так потому, что находившийся в помещении этой Палаты стол был расчерчен наподобие шахматной доски, и на клетках этой доски ставились столбиком монеты или фишки, означающие некие суммы денег. Это делалось для удобства счета, ибо бухгалтерских документов тогда еще не знали.

Созданная Генрихом II администрация могла более или менее

нормально действовать даже тогда, когда государь не занимается делами управления. Подобное произошло при сыне Генриха II, знаменитом Ричарде I Львиное Сердце (1189—1199). Этот блестящий полководец, талантливый поэт и музыкант, человек огромного личного мужества, благородства, но одновременно свирепый, крайне неуравновешенный, за всю жизнь провел в Англии всего несколько месяцев. Его обуревала жажда славы. Он сражался в Палестине, в континентальных владениях Плантагенетов, но почти не обращал внимания на Англию. А созданная его отцом администрация, несмотря на отсутствие монарха и на распри в среде высшей знати, продолжала худо-бедно работать.

Борьба из-за владений английских королей на территории Франции началась при французском короле Филиппе II Августе (1180— 1223). Данное ему прозвище приравнивало его к почитавшемуся на протяжении всего Средневековья в качестве образца государственной мудрости первому римскому императору Октавиану Августу. Но при жизни Филиппа гораздо чаще называли Завоевателем. Только его завоевания резко отличались от завоевания его английских родственников, и сам он не был похож на них. Болезненный, физически слабый, боязливый, лишенный того ореола рыцарственности, которым обладал Ричард Львиное Сердце, Филипп тоже лелеял мечты, но не о дальних землях, а о собственной стране. Интриги, обман, юридические уловки — все шло в ход, чтобы вернуть французской короне земли Плантагенетов. Он искусно ссорил Генриха II с его сыновьями и сыновей между собой. Он всячески поддерживал Иоанна Безземельного (1199—1216), брата, соперника и преемника Ричарда Львиное Сердце, но как только Ричард умер, начал борьбу с Иоанном. Мы помним, что английские короли в качестве герцогов Нормандских, Аквитанских, графов Анжуйских и т.д. были вассалами французских королей, посему Филипп имел право вызвать Иоанна на суд ПЭРОВ. Иоанн не явился, Филипп объявил его владения на континенте конфискованными и начал войну. Иоанн сколотил против Филиппа коалицию с участием Фландрии и Империи, но тот разбил объединенные войска этой коалиции в битве при Бувине в 1215 г. Нормандия, Анжу, большая часть Аквитании и некоторые другие земли отошли к Франции. За время правления Филиппа II королевский домен увеличился вчетверо.

Во времена Филиппа началось завоевание южной Франции. Земли к югу от Луары, хотя и считались подвластными французской короне, были независимыми и сильно отличались от севера Франции. Там было большим, нежели на севере, римское влияние, господствовало римское право, в противовес основанному на обычае праву севера. На севере и на юге говорили на разных диалектах, на севере — на старофранцузском, на юге — на провансальском. Нашествие рыцарей севера на Южную Францию под предлогом искоренения ереси возглавлял барон Симон де Монфор, мечтавший создать собственное герцогство на землях Тулузского графства,

но это не удалось из-за сопротивления южан и, в конце концов, Южная Франция отошла к домену французских королей. Филипп II Август был первым королем Франции, который передал свой трон только по наследству, не коронуя предварительно наследника в качестве соправителя. Власть Капетингов упрочилась достаточно, никто не пытался уже ее оспорить.

Постоянные неудачи короля Англии Иоанна Безземельного в борьбе с Францией вызывали недовольство в стране. На это накладывалось раздражение баронов — высшего дворянства — нарушениями их привилегий, возмущение рыцарей, горожан и свободных крестьян налоговым прессом, коррупцией и казнокрадством. В 1215 г. недовольство вылилось в восстание, возглавляемое крупными феодалами севера Англии. Войско восставших двинулось на Лондон и вошло в него при поддержке горожан. Оставшись без вооруженной силы, Иоанн 15 июня 1215 г. принял требования мятежных лордов. Эти требования составили грамоту, позднее получившую наименование «Великой хартии вольностей».

По поводу этого документа историки спорят и поныне. Одни утверждают, что это первая в мире конституция. Другие говорят, что перед нами перечень феодальных привилегий, выгодных только высшей аристократии. В определенном смысле правы и те и другие. Основная масса статей этой хартии защищает интересы крупных феодалов и одновременно ограничивает власть короля. Основные законы могли, в соответствии с этой хартией, издаваться королем только с согласия Высшего совета, состоящего из знати. Совет выбирал из своего состава особый Комитет 25-ти, который имел право принудить короля к исполнению хартии, вплоть до призыва страны к восстанию. Некоторые, весьма немногочисленные, статьи охраняют права рыцарей и горожан, даже имущество крестьян. Огромное значение имела во всей английской истории 39-я статья Хартии, ибо требования ее исполнения проходят через все общественные движения Англии вплоть до начала XX в. В этой статье говорится о том, что ни один свободный человек не может быть арестован, подвергнут конфискации имущества или наказан без суда равных ему.

Разумеется, бароны-составители Великой хартии вольностей в первую очередь заботились о своих интересах, а статьи, касающиеся рыцарей и горожан были неким актом благодарности лордов их союзникам. И все же, впервые в истории власть ограничивалась законом, а не обычаем или религиозными либо моральными нормами; впервые в истории королевская власть ограничивалась неким органом, пусть и не демократически составленным; впервые в Средние века свободные люди (на зависимых крестьян это не распространялось) получали определенные гарантии от произвола властей, пусть и весьма неполные основы гражданской свободы.

Иоанн сразу же после подписания отказался соблюдать Великую хартию вольностей. Бароны возмутились, объявили о низложении Иоанна и передаче трона наследнику французского престола. В разгар этой борьбы король Иоанн умер.

Царствование сына Иоанна Безземельного, Генриха 1П (1216—1272) отмечено одним из важнейших событий не только английской, но и мировой истории — возникновением парламента. Его созыву предшествовала длительная борьба между королем и баронами из-за налоговой и внешней политики. Бароны вырвали у королей некоторые уступки, но не посчитались с интересами рыцарей и горожан, и те выступили со своими требованиями. Под их давлением король принял «Вестминстерские провизии», в соответствии с которыми ограничивался произвол чиновников короля и лордов; на их действия можно было приносить жалобы в суд присяжных.

Бароны не хотели выполнять требований рыцарей и горожан, а король добился от папы грамоты, освобождавшей его от выполнения Вестминстерских провизий. И тогда в 1263 г. началась гражданская война. Войско восставших состояло из рыцарей, горожан, студентов Оксфордского университета, свободных крестьян и ряда баронов. Возглавил их граф Симон де Монфор, сын завоевателя юга Франции. Повстанцы заняли столицу, разбили королевские войска и захватили короля и наследного принца в плен. января 1265 г. в Вестминстере Симон де Монфор, который получил должность лорда-протектора, т.е. правителя, созвал Высший совет. Этот совет, получивший название ПАРЛАМЕНТА (от фр. parler «говорить»), отличался от прежних советов тем, что кроме высшей знати, заседавшей там по личному приглашению короля, в него входили по два рыцаря от каждого графства, избираемые свободными налогоплательщиками этого графства, и по два горожанина, которых избрали муниципалитеты крупных городов. Так впервые на средневековом Западе возник представительный орган власти.

Бароны, недовольные усилением влияния рыцарей, горожан и свободных крестьян, стали переходить на сторону короля. Королевская армия разбила войско Монфора, сам граф погиб в бою. Однако ни Генрих III, ни его преемники не уничтожили парламент, ибо монархи сочли этот орган удобным для того, чтобы горожане и рыцари уравновешивали влияние знати. Королям отныне приходилось считаться не с одними лишь баронами, и в конце XIII в. король Эдуард I подтвердил Великую хартию вольностей, признав, что ни один налог не может взиматься без согласия парламента.

В парламенте того времени было представлено далеко не все население страны. В начале XIV в. он разделился на две палаты: палату лордов, где заседали по праву наследования высшие титулованные дворяне и высшее духовенство, и палату общин, куда входили рыцари от графств и депутаты от городов. Для того чтобы участвовать в выборах в палату общин, требовалось уплачивать довольно высокие налоги, так что значительная часть населения, в том числе, конечно, все зависимое крестьянство, этим правом не пользовалась. И все же возник представительный орган, имеющий возможность влиять на политику правительства, хотя бы в финансово-экономической сфере. Решения парламента были обязательны для всех ломанных госу

дарства. Участие рыцарства и горожан, наряду с лордами, в управлении способствовало процессу централизации.

Апогеем развития феодальной монархии во Франции стало правление короля Людовика IX (1226—1270). В глазах современников и ближайших потомков это было время существования почти идеального царства справедливости. Основным направлением политики Людовика была централизация страны в юридическом и финансовом отношении. Именно при нем окончательно сложился высший судебный орган страны — Парижский парламент (не смешивать с английским парламентом, органом законодательным). Первоначально так называлось заседание королевского совета, решавшего судебные дела. В него входили представители высшей знати. При Людовике в его состав стали входить ЛЕГИСТЫ (от латинского «1ех» — «закон») — знатоки римского права, обычно выходцы из мелкого рыцарства и горожан. Именно эти легисты готовили и проводили в жизнь решения Парижского парламента. Людовик последовательно добивался, чтобы все основные дела решались именно в королевских судах (суды сеньоров при нем практически лишались права рассматривать уголовные дела). Решения парламента были обязательны не только в пределах королевского домена, но и по всей стране. Людовик стремился ввести свои законы на территории всего государства, т.е. объединить страну не столько единой властью, сколько едиными законами; удавалось это, правда, не всегда. В средневековой судебной практике был распространен обычай судебного поединка. Истец и ответчик отстаивали свою правоту в вооруженном единоборстве; считалось, что Бог обязательно пошлет победу правому. Людовик запретил судебные поединки сначала в своем домене, а затем и по всей стране, повелев, чтобы суды выносили приговоры на основании показаний свидетелей. Нормальным явлением в Средние века были так называемые частные войны между отдельными феодалами. Людовик запретил их в своем домене, а в остальной части королевства ввел «40 дней короля» — срок, в течение которого стороны, вовлеченные в конфликт, должны были воздерживаться от военных действий и представить свой спор на третейский суд (т.е. на посредничество) короля; война могла начаться только, если стороны не пришли к соглашению. В предшествующий период крупные феодалы имели привилегию чеканить свою монету. Людовик ввел по всей стране единую королевскую монету, имевшую исключительное хождение в королевском домене, а в иных владениях — наравне с местной. Из королевского совета выделился особый орган финансового надзора — Счетная палата. Людовик стремился опираться в своей деятельности на свободные города.

В сознании современников эти нововведения воспринимались не как ломка привычной традиции, а как восстановление истинной справедливости. Этому способствовали личные качества Людовика. Король был человеком глубоко благочестивым и после смерти причис

лен к лику святых. Однако Людовик не был аскетом, нежно любил свою жену, советовал придворным одеваться получше, «чтобы жены их крепче любили», не отказывался от застолий и не был лишен личного мужества. Одной из главных, если не главной, побудительной причиной действий святого короля было его стремление к справедливости, к праву. Неудивительно, что святой король вошел в легенды как некий отец страны и народа. Именно при нем началась бюрократизация управления, но дарованное им право апеллировать к королевскому правосудию воплотилось в рассказы о том, что король ежедневно, выходя из дворца, садился под дубом в Венсенском лесу и справедливо судил каждого, кто обращался к нему.

История Германии и Италии тесно связана с борьбой Империи и папства, потому о них будет рассказано в другом месте. Сейчас обратимся к странам Пиренейского полуострова, ибо их развитие имело особенности, определявшиеся борьбой христиан с мусульманами. В XI—XIII вв. на территории полуострова сложились королевства Кастилия и Леон, занимавшие большую его часть, Арагон на северо- востоке, Португалия на западе, Наварра на севере. Владения арабов в начале XI в. доходили на севере до рек Дуэро и Эбро, т.е. занимали немалую часть Испании, но после распада Кордовского халифата, окончательно прекратившего существование в 1031 г., власть мавров стала слабеть.

Реконкисха набирала силу. Основная тяжесть борьбы легла на Кастилию, которая в 1085 г. овладела городом Толедо, ставшим столицей этого королевства. Мусульмане пытались дважды, в XI и XII вв., обращаться за помощью к своим единоверцам с другого берега Гибралтарского пролива, но новые завоеватели из Северной Африки не могли надолго остановить Реконкисту. В 1212 г. объединенные силы испанских христианских государств нанесли маврам решающее поражение при Лас-Навас-де-Толоса. К концу XIII в. на всей территории Испании арабским остался только небольшой Гранадский эмират на юге страны.

Постоянная война наложила свой отпечаток на общественную систему испанских государств, особенно на Кастилию. Боевые условия требовали определенного единства, поэтому гранды (высшее дворянство) не были независимыми правителями. Потребность в военной силе приводила к тому, что любой кастилец, даже неблагородного происхождения, мог стать рыцарем, если у него хватало средств на рыцарское вооружение. Крестьянские общины на недавно отвоеванных у мавров землях получали значительную независимость под королевским верховенством.

Вопросы и задания В чем отличие государств XI в. от современных? Какой властью обладал король Франции в XI — начале XII в.? Чем власть Вильгельма Завоевателя и его преемников отличалась от власти современных им французских королей? Какая статья Великой хартии вольностей имела самое большое значение во всей истории Европы? Как был организован английский парламент в Средние века? Что такое Парижский парламент и в чем его отличие от английского? Расскажите о поединках и частных войнах.

<< | >>
Источник: Гуревич А.Я., Харитонович Д.Э.. История средних веков. Учебник. 1995

Еще по теме ГЛАВА 4.2. ПОЛИТИЧЕСКАЯ КАРТА ЕВРОПЫ В XI—XIII ВВ.:

  1. ГЛАВА 1. СУЩНОСТЬ ПОЛИТИЧЕСКОГО ИМИДЖА
  2. ГЛАВА 2. МЕЖДУНАРОДНО-ПОЛИТИЧЕСКИЙ КОНТЕКСТ ПРОБЛЕМ РОССИЙСКО-КАЗАХСТАНСКОГОПОГРАНИЧЬЯ
  3. Глава 8 ЧЕЛОВЕК ПОЛИТИЧЕСКИЙ В КЛАССИЧЕСКОЙ КАРТИНЕ МИРА
  4. КОНЦЕПТУАЛЬНАЯ КАРТА ЕВРОПЫ, СОЗДАННАЯ РОККАНОМ
  5. Глава 4. Паруса викингов (Северная Европа в VIII—XI вв.)
  6. ГЛАВА 12 ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА СТРАН ЕВРОПЫ В XVIII В.
  7. ГЛАВА 4 РУСЬ И ГОСУДАРСТВА ЕВРОПЫ В БОРЬБЕ ПРОТИВ ПОРАБОЩЕНИЯ
  8. Формирование политической карты: ретроспектива.
  9. ТемаЗ. СОВРЕМЕННАЯ ПОЛИТИЧЕСКАЯ КАРТА МИРА(лекции 10—13)
  10. Лекция 10. Политическая карта мираво второй половине XX — начале XXI в.
  11. Лекция 13. Региональные и локальные конфликтына современной политической карте мира
  12. Россия на экономической и политической карте мира
  13. Политическая карта мира
  14. СОВРЕМЕННАЯ ПОЛИТИЧЕСКАЯ КАРТА МИРА И ГЕОПОЛИТИКА
  15. ГЛАВА ШЕСТАЯ РАСПРОСТРАНЕНИЕ КНИГОПЕЧАТАНИЯВ ЗАПАДНОЙ ЕВРОПЕ
  16. ГЛАВА 4.2. ПОЛИТИЧЕСКАЯ КАРТА ЕВРОПЫ В XI—XIII ВВ.
  17. 2. Политическая карта и субрегионы зарубежной Европы