<<
>>

ГЛАВА 6.5. РОЖДЕНИЕ НОВОЙ ЕВРОПЫ

  Средние века, как говорилось выше, завершились к середине XVI в. Но последствия явлений, обозначавших конец Средневековья Возрождения, Реформации, Великих географических открытий — сказывались на протяжении по меньшей мере еще столетия.
Поэтому мы должны, хотя и очень кратко, упомянуть о событиях конца XVI и первой половины XVII в.

Англиканская церковь стала после Реформации, проведенной Генрихом VIII, частью государственной системы. Поэтому любые религиозные перемены влекли за собой перемены политические и наоборот. Попытки королевы Марии Тюдор (1553—1558), дочери Генриха VIII, вернуть Англию в лоно католицизма (за расправу над протестантами она заслужила прозвище Кровавой) не увенчались успехом.

Самой мощной католической державой в Европе была Испания главная соперница Англии в мировой торговле и в захватах земель в Новом Свете. Поэтому любая прокатолическая политика, неизбежно оказывавшаяся происпанской, была в Англии обречена. И с прокатолической политикой было покончено, когда после смерти Марии на престол вступила дочь Генриха VIII и Анны Болейн Елизавета I Тюдор. В ее царствование (1558—1603) укрепляются английское национальное государство и англиканская церковь.

Политическая борьба в Англии в правление Елизаветы воплотилась во вражде двух королев: Елизаветы и шотландской королевы Марии Стюарт (1542—1567).

Характеры этих женщин были прямо противоположны. Елизавета — умна, жестока и коварна, некрасива; она покровительствовала наукам и искусствам, была прекрасно образована. Красавица Мария, обаятельная и легкомысленная, была мало склонна к государственной деятельности. Елизавета — убежденная протестантка, Мария — пламенная католичка. Детство Елизаветы было тяжелым: Генрих VIII обвинил Анну Болейн в государственной измене и приказал казнить, а Елизавету заточить в государственную тюрьму — Тауэр. Мария получила корону Шотландии еще в колыбели; шестилетней девочкой она стала невестой наследника французского престола, была перевезена во Францию, воспитывалась при французском дворе, шестнадцати лет стала королевой Франции, а в семнадцать овдовела.

Для Елизаветы управление государством было долгом, исполнением Божьих заповедей, она считала себя высшим должностным лицом страны, ощущала, что она принадлежит Англии. С точки зрения Марии, страна принадлежит монарху, а не наоборот; в дела управления она не вникала и ей было все равно, корона какой страны увенчает ее голову.

Правление Елизаветы было эпохой расцвета Англии, и с ростом

английской мощи возрастал авторитет государыни. Иначе сложилась судьба Марии Стюарт. Поскольку Елизавета строго придерживалась догматов протестантизма, и, тем самым, была в глазах католического мира еретичкой, то она, с точки зрения католиков, не имела права занимать престол. Ближайшей же наследницей бездетной Елизаветы оказывалась Мария Стюарт, внучатая племянница Генриха VIII, никогда не отрекавшаяся от своих притязаний на английский престол. Реформация в Шотландии привела к отречению Марии от престола и к бегству ее в Англию, где она, суверенная королева, оказалась, в нарушение всех законов, пленницей английской монархини. После двадцатилетнего заточения Мария, рассчитывавшая на поддержку католической Испании, была вовлечена в заговор, о котором английские власти знали с самого начала и даже, отчасти, его провоцировали. Заговор был, естественно, в нужное время раскрыт, Мария Стюарт осуждена английским судом и обезглавлена.

В свое время в обмен на помощь Мария согласилась признать своим наследником короля Испании Филиппа II (1556—1598). После ее казни папа призвал всех католиков к войне с Англией. Испания снарядила огромный флот — «Непобедимую Армаду». В ее составе было 134 корабля, несших ок. 3 тыс. пушек и более 20 тыс. солдат. И тут Англия показала, что значит национальное чувство. На собранные английскими купцами средства была экипирована армия для защиты от вторжения, построено ок. 200 кораблей. Командовал английской эскадрой адмирал Френсис Дрейк, некогда знаменитый пират, а также известный мореплаватель, совершивший второе после Магеллана кругосветное путешествие (он предпринял его не по своей воле, а спасаясь от испанских военных судов).

В борьбе с Армадой Дрейк действовал в соответствии со своими пиратскими принципами: избегать решительного сражения и нападать на отдельные корабли на флангах и в тылу врага. Такая тактика принесла успех, Армада не смогла пристать к берегам Англии и решила вернуться в обход Британских островов; страшная буря застигла испанский флот у северных берегов Шотландии, разметала и потопила большинство судов. В Испанию вернулось только 43 корабля.

Разгром Армады укрепил господство Англии над морями. Внутри страны Елизавета вела борьбу не только с католиками, но и с диссидентами — ПУРИТАНАМИ (от лат. «purus» — «чистый»), которые считали, что только их секта хранит учение Христа в его чистоте. Это были последовательные кальвинисты, противники всяких мирских, «суетных» развлечений: театра, танцев, поэзии и музыки (кроме духовных), ярких модных одежд и т.п. Труд, накопление, бережливость — вот что они считали истинным благочестием. Они выступали за то, чтобы церковь управлялась не назначаемыми правительством епископами, а избранными верующими коллективными органами — ПРЕСВИТЕРИЯМИ. Во времена Английской революции, история которой относится уже к Новому времени, различные секты

выступят уже в качестве политических партий в вооруженной борьбе и на парламентских выборах.

Во Франции реформационные идеи распространились с 20-х годов XVI в. Особенностью Реформации во Франции было то, что во главе каждого из религиозных течений стояли определенные аристократические кланы. В северной половине страны, включая Париж, господствовали католики, и их вождями были могущественные герцоги Гизы. Протестанты-кальвинисты, называвшиеся во Франции ГУГЕНОТАМИ (от нем. «eidgenossen» — «давшие совместную клятву») составляли большинство в Южной Франции. В XVI в. сложение французской нации еще не завершилось, и юг страны, более или менее прочно вошедший в состав французского королевства только в XIII в., значительно отличался от севера и по обычаям, и даже по языку. Теперь на это наложились еще и религиозные различия.

Во главе гугенотов стояли правители королевства Наваррского из рода Бурбонов, младшей ветви правящей династии Валуа.

Столкновение католиков и протестантов вылилось в так называемые гугенотские войны, развернувшиеся во второй половине XVI в. Вокруг королевского двора группировались люди, которых современники называли партией «политиков». Чиновничество, часть городов и дворянства севера страны поддерживали их. «Политики», оставаясь католиками, стремились к примирению с гугенотами и главную цель видели в единстве страны. Королева Екатерина Медичи (1519— 1589), фактически правившая Францией в царствование ее сыновей Карла IX (1560—1574) и Генриха III (1574—1589) боялась усиления любой из партий. Незначительное столкновение, происшедшее в 1562 г., послужило толчком к вооруженной борьбе. Гугенотов поддерживала Англия, Гизы искали помощи у Филиппа II Испанского. Королевская партия, «политики», выдвинули лозунг: «Единый король, единый закон, единая вера», т.е. вопрос стоял уже не об истинности веры, а о ее единстве в целях единства государства. Религиозные войны постоянно перемежались перемириями и соглашениями. Их пиком стали события 1572 г. Одно из соглашений католиков с гугенотами должен был скрепить брак Генриха Бурбона, короля Наваррского, с сестрой французских королей Маргаритой Валуа. На состоявшуюся 18 августа 1572 г. свадьбу в Париж съехалось большое число дворян-гугенотов. Влияние кальвинистов при дворе возросло. Фактический предводитель гугенотов адмирал Колиньи претендовал на первую роль в государстве. Екатерина Медичи испугалась теперь уже влияния Бурбонов и вошла в союз с Гизами. 24 августа в день св. Варфоломея около двух часов ночи в Париже ударили в набат. Парижская чернь, ведомая агентами Гизов и руководителями парижских ремесленных корпораций, бросалась в дома гугенотов, накануне помеченные крестами. Началось массовое избиение безоружных людей. Колиньи был убит одним из первых. Король Карл ГХ стрелял по бегущим людям из окна своего дворца — Лувра. Находившийся в

эту ночь там же Генрих Наваррский спасся, перейдя в католичество.

К полудню было убито ок. 2 тыс. гугенотов, причем среди них были женщины и дети. Бойня распространилась на всю Францию, и всего пали жертвами ок. 30 тыс. человек. Протестанты во Франции и за ее пределами погрузились в траур, католики отметили Варфоломеевскую ночь как праздник. На таком фоне ярким исключением выглядит поведение виконта д'Ортеса, губернатора южнофранцузского города Байонны. В ответ на приказ об избиении гугенотов он написал королю: «Ваше Величество! В Вашем верноподданном городе Байонне проживают славные мужи и добродетельные жены, храбрые воины и трудолюбивые ремесленники, готовые все отдать жизнь за Ваше Величество, но среди них я не нашел ни одного палача».

Бойня не остановила, а подхлестнула гражданскую войну. На юге полыхало восстание гугенотов. Не надеясь более на утверждение своей религии по всей стране, они создали нечто вроде государства в государстве, мощную политическую и военную организацию. Ее возглавил бежавший из Парижа и снова вернувшийся к протестантству Генрих Наваррский, человек умный и по убеждениям бывший куда ближе к «политикам», нежели к своим фанатичным братьям по вере.

После смерти Карла IX в правление бездетного Генриха III возникла опасность того, что после его смерти трон перейдет к ближайшему родственнику — Генриху Бурбону. Лидер католиков Генрих Гиз создал в 1576 г. в противовес организации гугенотов Католическую лигу, массовое движение с военной дисциплиной.

Напуганный ростом влияния Католической лиги Генрих III объявил главой Лиги самого себя, но парижане не доверяли ему. Король приказал стянуть в Париж войска. В ответ 12 и 13 мая 1588 г. столица покрылась баррикадами («День баррикад»). Король бежал из Парижа в Блуа, вызвал туда герцога Гиза и приказал убить его. Это вылилось во всеобщее возмущение католиков. Лига стала центром анти- королевского движения. Генрих III не только примирился с Генрихом Наваррским, но и бежал со своим окружением к нему в лагерь. Там он был убит в 1589 г. фанатиком-католиком.

Генрих Бурбон стал по праву наследования королем Франции Генрихом IV (1589—1610). Союз Лиги с Филиппом II, введение в Париж испанского гарнизона возмутили национальное чувство французов. Со своей стороны Генрих IV понял, что страна не примет короля-протестанта и в 1593 г. вторично перешел в католичество, сказав: «Париж стоит мессы» (месса, т.е. обедня, была отличительным признаком католичества). Действительно, в 1594 г. столица открыла ему ворота.

Умный и осторожный политик, Генрих IV стремился не репрессиями, а богатыми подарками умиротворить католических вельмож, в том числе Гизов. Удовлетворил он и своих союзников-гугенотов. В 1598 г. был издан Нантский эдикт, регулирующий религиозные и политические права гугенотов. Католическая религия объявлялась государственной, но протестантское богослужение разрешалось на территории всей страны, кроме Парижа и нескольких городов; про-

тестанты получили право занимать любые государственные должности наряду с католиками. Но не забудем, что в XVI в. полное отделение религии от государства было еще невозможно, религия занимала слишком большое место в сознании людей. Поэтому любые религиозные права сопровождались политическими привилегиями. Гугеноты, по Нантскому эдикту, получили право созывать собрания, наподобие Генеральных штатов, держать при дворе своих представителей, а в залог выполнения эдикта им передавалось несколько крепостей, главной из которых был город Ла-Рошель на побережье Бискайского залива.

Генриху IV удалось восстановить единство страны; его смерть в 1610 г. от руки фанатика-иезуита Равальяка не привела к крушению его политики. Попытки дворянства добиться верховенства над короной, предпринятые в малолетстве сына Генриха IV, Людовика ХШ (1610—1642), не достигли успеха. И именно в правление Людовика ХП1 в 1624 г. к власти, в качестве первого министра, пришел кардинал Арман Жан дю Плесси, герцог де Ришелье (1585—1642). Суть своих реформ Ришелье выразил в своем «Политическом завещании», написанном в форме письма к королю: «Когда Бы, Ваше Величество, решили оказать мне великое доверие в управлении Вашими делами, гугеноты делили государство с Вами, а вельможи вели себя так, как будто они не были Вашими подданными. Моей первой целью было величие короля, моей второй целью было могущество государства».

Ришелье не собирался отменять Нантский эдикт целиком, но не мог допустить существования гугенотского «государства в государстве». В 1628 г. у гугенотов была отнята после долгой осады крепость Ла Рошель. В 1629 г. все политические привилегии гугенотов были ликвидированы. Но религиозные права их оставались незыблемыми до конца XVII в. Правительство Ришелье, желая подчинить страну единой королевской власти, вело наступление на любые привилегии (таков, например, запрет дуэлей, дворянской привилегии, ибо Ришелье заявлял, что это сословие имеет право проливать кровь только на службе короля), стремилось подчинить государству всех подданных, независимо от того, гугеноты они или католики.

Нидерланды, объединенные еще в XV в. герцогами Бургундскими, к середине XVI в. представляли собой союз семнадцати провинций, крупнейшими из которых были Голландия на севере и Фландрия на юге. Нидерланды входили во владения Габсбургов, а после отречения Карла V и раздела его владений отошли к Испании. Нидерландами управляли назначенный испанским правительством генеральный статхаудер («хранитель государства») и Государственный совет, в который входили представители как Испании, так и местной знати. Существовали также Генеральные Штаты.

Целью короля Филиппа II Испанского, коварного и жестокого фанатика, было величие Испании и торжество католической веры. Во имя государственной мощи Испании он безжалостно обирал под-

властные земли, в том числе Нидерланды, в качестве католического монарха — безжалостно расправлялся с еретиками.

В Нидерландах, в особенности на севере, где реформационные идеи, в основном кальвинистские, были широко распространены, Филипп II ввел чрезвычайно жестокие законы против еретиков. Одновременно он обложил страну налогами, весьма невыгодными для местных купцов и нарушил вольности страны, сосредоточив все управление в руках наместников. В 1565 г. группа недовольных нидерландских дворян во главе с членами Государственного совета принцем Вильгельмом Оранским, графом Эгмонтом и адмиралом Горном объединилась в союз, который в 1566 г. предложил наместнице Нидерландов Маргарите Пармской смягчить ряд антиеретических законов, упразднить некоторые налоги и восстановить права Генеральных и провинциальных штатов. Явившиеся к наместнице вожди этого союза были одеты в скромные одежды, что дало повод пышно наряженным испанцам из свиты наместницы назвать их ГЁЗАМИ, т.е. оборванцами. Эти события знаменуют собой начало Нидерландской революции, и уже в них видно переплетение двух целей этой революции — распространение Реформации и отделение (для начала — автономия) от Испании. Религия и политика соединялись и здесь.

Наместница не отвергла требований, тем более, что члены союза дворян не грозили бунтом и неповиновением. Но в августе 1566 г. по стране прокатилось движение «иконоборцев». Как мы помним, кальвинисты отрицали культ Богоматери, святых, церковных изображений, реликвий, считая их идолопоклонством. Иконоборцы, в основном из народных низов, врывались в церкви, уничтожали священные изображения и утварь. По всем Нидерландам разгрому подверглось ок. 5,5 тыс. церквей. Дворянство и купечество, даже и кальвинисты, были недовольны такими крайностями и к весне 1567 г. движение иконоборцев пошло на убыль. Но фанатик Филипп Испанский должен был отомстить за оскорбление Бога еретиками. Маргарита Пармская была смещена и на ее место назначен герцог Альба. Он вступил в Нидерланды во главе отборной армии и установил там режим террора. Было казнено более 8 тыс. человек, в их числе Эгмонт и Горн.

Террор Альбы вызвал ответную реакцию не только в протестантских, но и в католических регионах. Началось массовое народное движение, принявшее форму партизанской борьбы; участники ее назвали себя «гёзами». Во главе движения встал Вильгельм Оранский, умный, изворотливый политик. Вильгельм умело лавировал между умеренными, опиравшимися на городской патрициат, и крайними, искавшими поддержки у народных низов.

В 1572 г. ряд городов на севере открыл ворота гёзам. Вильгельм Оранский прибыл в Нидерланды с войсками, набранными в Германии. В ответ Альба прошел по стране, уничтожая все на своем пути. Генеральные Штаты Нидерландов объявили войну, но не Филиппу (формально они признавали его своим монархом), а Альбе. В иль-

гельм Оранский был избран статхаудером нескольких провинций, в частности Голландии, и ему были вручены верховное командование и высшая исполнительная власть. Жестокости Альбы не принесли ему победы и он был отозван в Испанию, но война продолжалась.

В 1579 г. произошел раскол. Юг страны признал испанское владычество, северные провинции заключили так называемую Утрехтскую унию, по которой союз северных провинций становился практически независимым государством. Провозглашалась свобода вероисповедания, но вместе с тем были запрещены публичные богослужения католиков. В 1581 г. была провозглашена Республика Соединенных провинций (часто называемая Голландией по крупнейшей из провинций). Война с Испанией продолжалась до перемирия в 1609 г., когда новое государство было фактически признано Испанией. Юг Нидерландов оставался под властью Испании.

Республика Соединенных провинций представляла собой довольно рыхлое образование. Каждая из провинций была почти независима во внутренних делах, формально имела своего статхаудера, но фактически большинство из них избирало одного общего, и он же был верховным главнокомандующим страны. Первым статхаудером стал Вильгельм Оранский, после его убийства испанским агентом республику возглавил его сын, и фактически власть в Республике Соединенных провинций стала наследственной в Оранской династии.

Формирование голландской нации началось, в сущности, только после Нидерландской революции. Разделение страны по религиозному признаку привело к тому, что возникло два народа — голландский и фламандский, говорящие на одном языке, но исповедующие разные религии.

Тридцатилетняя война (1618—1648) являлась одновременно и внут- ригерманским и общеевропейским конфликтом. Внутри самой Германии, давно уже не обладавшей государственным единством, образовались две коалиции княжеств — Протестанская уния и Католическая лига. Конфликт между ними начался в Чехии, а потом распространился на всю Германию, и в этот конфликт втянулся ряд европейских государств. Католиков поддерживала, естественно, Испания, протестантов — Англия, Дания, Швеция, причем последние стремились и к захватам германской территории. Религиозная сторона дела явно уступала территориально-политической. Ряд протестантских князей оказывался союзниками императора-католика, а сам он иногда не поддерживал Католическую лигу, боясь ее усиления. Франция, управляемая кардиналом римско-католической церкви, поддерживала немецких протестантов, дабы ослабить австрийских и испанских Габсбургов. Война, в сущности, кончилась ничем. Был произведен не очень значительный передел территорий, Швеция и Франция усилили свое влияние в Германии, еще более ослабла общегерманская власть императора. Окончательно был подтвержден прин-

цип: «Чья страна, того и вера», т. е. право князей определять религию своих подданных, знаменующее окончательную победу государства над церковью, политики над религией. Но это стоило Германии тридцати лет страданий, потери почти трети населения от военных столкновений, голода, эпидемий и падения рождаемости.

XVI—XVII вв. стали периодом рождения новой науки. Средневековая наука исходила из того, каким должен быть мир, созданный Богом. Поэтому основой ее были теология, наука о Боге, и логика, понимаемая как наука о вечных и неизменных законах разума, дарованного Богом человеку. В конце Средних веков произошел поворот от небесных к земным ценностям, рост интереса к земному, реальному миру — мы видели это на примере нового искусства, — произошло небывалое расширение пределов известного мира, — мы видели это на примере Великих географических открытий.

Новый взгляд на мир, отказ от привычных авторитетов воодушевляли создателей новой науки. Надо отметить, что первые из них были не столько создателями, сколько разрушителями старого. Средневековая медицина основывалась на изучении книг античных авторов. Немецкий врач и естествоиспытатель Парацельс (1493—1541) подверг все идеи древних критическому пересмотру, настаивал на непосредственном, не по книгам, изучении больных. При этом сам он объяснял все болезни нарушением в организме человека равновесия «элементов» — горячего и холодного, сухого и влажного, не чуждался алхимии.

Особо драматичной была история развитая астрономии, ибо в этой сфере знания новые идеи натолкнулись на мощное сопротивление традиции. Великий польский ученый Николай Коперник (1473— 1543) высказал предположение о том, что не Солнце обращается вокруг Земли, как это считалось тогда и находило подтверждение в Писании и трудах античного астронома Клавдия Птолемея, но Земля вокруг Солнца. Суть его научного подвига, однако, не в том, что он это предположил — подобные мысли высказывались еще в Античности, — а в том, что он математически доказал невозможность обращения Солнца вокруг Земли. Именно так, невозможность обращения Солнца вокруг Земли, ибо его описание движения Земли вокруг Солнца оказалось неточным. Он полагал, как и многие мыслители Средних веков и Возрождения, что круг есть идеальная фигура, поэтому в его картине Солнечной системы орбиты планет, в том числе и Земли, были круговыми. Только в начале XVII в. немецкий астроном Иоганн Кеплер (1571—1630) вывел законы движения планет, показав, что они перемещаются относительно Солнца по эллипсам.

Копернику было ясно, что его гелиоцентрическая (т.е. предполагающая центр системы на Солнце) система противоречит не только привычной геоцентрической (т.е. предполагающей центр на Земле), но и всей традиционной картине мира. Мы помним, что в Средние

века пространство представляли себе неоднородным — самое святое место должно было располагаться в центре мира. Перемещение центра мира с Земли, где родился, умер и воскрес Христос, на Солнце как бы умаляло центральное событие всей мировой истории — Крестную Смерть и Искупление. Поэтому основной труд Коперника «Об обращении небесных сфер» был опубликован, согласно его воле, только после его смерти. Книге было предпослано предисловие немецкого богослова Осиандера, который писал, что гелиоцентрическая система есть всего лишь остроумная математическая гипотеза. Но даже и в этом стремлении обезопасить идеи Коперника от обвинений в ереси проявились элементы нового подхода к знаниям. Средневековая научная мысль была никак не абсолютно единой и монолитной; споры, диспуты являлись характерной чертой университетской жизни. Но любое предположение должно было быть определено в конечном счете либо как истина, т.е. то, что ведет к спасению, либо как ложь, т.е. то, что ведет к погибели. Здесь же, в предисловии Осиандера, выдвигалось право на гипотезу, т.е. такое предположение, которое должно быть исследовано на соответствие не писанному авторитету, а природной действительности и признано верным или неверным, независимо от отношения к Спасению. Выдвигалось право на научный поиск.

Церковь — оплот традиционной картины мира — встретила новую систему мироздания весьма сурово, и судьба сторонников этой системы оказалась тяжелой. В 1600 г. в Риме был сожжен на косаре по приговору инквизиционного трибунала итальянский мыслитель и поэт Джордано Бруно (1548—1600). Он отстаивал идею бесконечной Вселенной, множественности миров, в каждом из которых есть свои обитатели. Таким образом, оказывалось, и даже более явно, чем у Коперника, последователем и почитателем которого был Бруно, что Земля не есть центр Космоса, что могут существовать другие миры, для которых Грехопадение и Искупление не имеют значения. Такое, разумеется, могло быть воспринято только как ересь, хотя Бруно обосновывал свои взгляды теологическими аргументами. Он считал, что если Бог действительно всемогущ, то Он ме мог ограничиться однократным творением только одного мира. Он творит непрерывно, и звезды — это далекие Солнца, вокруг которых обращаются планеты, населенные другими людьми. Джордано Бруно отказался отречься перед судом от своих взглядов и был осужден на смерть. При всей своей новизне такие взгляды были созвучны эпохе. Разве Великие географические открытия не показали, что кроме Старого Света существует Новый? Что в этом Новом Свете обитают люди, которых современники Бруно считали то ли не принадлежащими к роду человеческому, то ли неподвластными первородному греху?

Менее страшной, но не менее тяжкой оказалась судьба другого итальянца, гениального физика Галилео Галилея (1564—1642). За опуб-

линованный в 1632 г. «Диалог о двух главных системах — птолемеевой и коперниковой» он подвергся преследованиям инквизиции, организовавшей в 1633 г. процесс, на котором старый полуослетыий ученый вынужден был отречься от убеждений всей своей жизни. Память об этом сохрайилась на века, и легенда, не желающая мириться с тем, что великий человек в страхе перед костром может отказаться от своих взглядов, утверждает, что Галилей, публично признав неподвижность Земли, выходя из судилища, воскликнул: «А все-таки она вертится!».

Трагедия жизненного пути Галилея не должна заслонять от нас того, что им сделано. Он усовершенствовал подзорную трубу, превратив ее в телескоп, с помощью которого впервые в мире взглянул на небо и увидел горы на Луне и четыре спутника Юпитера. Он открыл многие законы механики, в том числе закон падения тел, без знания которых была бы невозможна современная техника. Он заложил основы всей будущей физики, выдвинув принцип относительности. В соответствии с этим принципом, не существует разницы между состоянием покоя и прямолинейного равномерного движения. Мы не можем сказать, что нечто движется, а нечто покоится в абсолютном смысле; любое движение есть движение относительно чего-то, и от позиции наблюдателя зависит, принять ли это состояние за покой или движение. Но это значит, что картина мира зависит от человека, который эту картину созерцает, что все картины равноценны, и в центре каждой — человек, индивид. Но, опять-таки, при всей новизне и необычности такой теории, разве не также в родном городе Галилея — Флоренции — художники создавали свои живописные полотна методом линейной перспективы, ставя себя в центр мира?

Новые ценности, зародившиеся в позднее Средневековье, в эпоху Возрождения, оказались тем умственным фундаментом, на котором возникла новая наука, в свою очередь ставшая неотъемлемой частью культуры и всей истории Нового времени.

Вопросы Каковы были причины борьбы Елизаветы Английской и Марии Стюарт? Могла ли Франция во время религиозных войн распасться на несколько государств? Какова была бы их дальнейшая судьба? Какова была главная цель Ришелье? За что боролись жители Нидерландов во время Нидерландской революции? Была ли Тридцатилетняя война религиозной? Сравните взгляды Коперника, Галилея, Бруно. Кого из них можно назвать деятелем науки в современном смысле?

<< | >>
Источник: Гуревич А.Я., Харитонович Д.Э.. История средних веков. Учебник. 1995

Еще по теме ГЛАВА 6.5. РОЖДЕНИЕ НОВОЙ ЕВРОПЫ:

  1. Рождение нового режима
  2. Глава 5. ЗАПАДНАЯ ІИАОСОФИЯ НОВОГО И НОВЕЙШЕГО ВРЕМЕНИ
  3. Глава 7. РУССКАЯ ФИЛОСОФИЯ НОВОГО И НОВЕЙШЕГО ВРЕМЕНИ
  4. Принцип рождения нового качества
  5. Глава 4. Паруса викингов (Северная Европа в VIII—XI вв.)
  6. Глава 3. Когда совместная работа мешает творчеству Рождение нового группового мышления и сила работы в одиночку
  7. К новой Европе?
  8. Глава 4 Подготовка проектов новой редакции судебных уставов в комиссии Н.В. Муравьева (1894-1899 гг.)
  9. ГЛАВА 12 ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА СТРАН ЕВРОПЫ В XVIII В.
  10. ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ ТРЕТЬЕ РОЖДЕНИЕ БУЛАТА
  11. ГЛАВА 4 РУСЬ И ГОСУДАРСТВА ЕВРОПЫ В БОРЬБЕ ПРОТИВ ПОРАБОЩЕНИЯ
  12. Глава 6 АДАПТАЦИЯ К НОВОЙ КУЛЬТУРНОЙ СРЕДЕ И ПУТИ ЕЕ ОПТИМИЗАЦИИ
  13. ГЛАВА ВТОРАЯ ЛЮДОВИК XIV: НОВАЯ ОЦЕНКА
  14. ГЛАВА ШЕСТАЯ РАСПРОСТРАНЕНИЕ КНИГОПЕЧАТАНИЯВ ЗАПАДНОЙ ЕВРОПЕ
  15. ГЛАВА 4.2. ПОЛИТИЧЕСКАЯ КАРТА ЕВРОПЫ В XI—XIII ВВ.
  16. ГЛАВА 6.5. РОЖДЕНИЕ НОВОЙ ЕВРОПЫ