<<
>>

ВИЗАНТИЙСКИЙ ПЕРИОД

Около 597 г. лангобарды взяли Капую и чересполосицей подчинили себе часть южноитальянских земель. В то время под властью Константинополя, в целом мало интересовавшегося италийскими территориями и не способного сражаться на два фронта, оставались Венецианская лагуна, Романья, север Анконской марки, узкий коридор вдоль виа Армерина, шедшей с севера к Риму, отчасти сам Рим с прилегающими землями вплоть, на юге, до устья Гарилья- но, герцогство Неаполитанское, включавшее полуостров Сорренто и г.

Амальфи, побережье Апулии и Калабрии. Во время юстиниа- новых завоеваний Сицилия считалась собственностью императора и по его законодательству управлялась претором, а в конце VII в. была превращена в фему с юрисдикцией на часть Калабрии23. Отныне византийский стратиг единственной фемы «Сикелйя» был важным участником политической жизни италийских земель, а после падения Равеннского экзархата в 751 г. стал основным фактически полновластным представителем василевса.

Состояние войны и явный перевес сил в пользу лангобардов в Южной Италии постепенно привели к милитаризации общественной жизни. Это хорошо видно по политической лексике того времени. Слово numerus (в смысле «войскового соединения») применяется равнозначно с civitas, a tribunus из командующего таким подразделением превращается в главу города (известны, например, подобные трибуны Отранто и Сипонто в Апулии). В Комаккьо синонимично используются понятия miles (воин) и cives (гражданин). В Неаполе совокупность горожан называется pars militiae. Военные стали правящим классом, точнее, правящий класс, в том числе местный, милитаризировался.

В то же время уже Прагматическая санкция (554), изданная Юстинианом после победы над готами «по просьбе Вигилия, достопочтенного Римского папы», возлагала большие светские административные полномочия на Церковь в лице епископов. Вместе с крупными местными землевладельцами (primates) они должны были выбирать провинциальных наместников с судебными полномочиями (iudices provinciamm).

Здесь, как и в других странах, Церковь стала крупным землевладельцем — с той особенностью, что в этой экспансии ее поддерживала власть василевса, нуждавшаяся в сохранении более или менее устойчивого администрирования опустевших, разоренных земель хотя бы ради пополнения фиска. Очевидно, что епископат комлектовался в основном из тех же самых местных латифундистов, умелых администраторов, под покровительство которых переходили землевладельцы помельче. Так, например, св. Лев Чудотворец (VIII в.), прежде чем стать епископом Катании, управлял владениями Равеннской церкви. И среди всевозможных арендаторов церковных земель мы также постоянно встречаем milites, tribuni, magistri militum, notarii и других гражданских чиновников.

Значение стратига Сицилийской фемы не спасло остров от арабского завоевания, прошедшего довольно быстро в середине IX в. Тогда же многие лангобардские сеньоры, наследники уничтоженного Пипином и Карлом Великим Лангобардского королевства, по примеру самого значительного из них, князя Беневенто, стали вербовать наемников среди африканских и испанских арабов. В результате вся Южная Италия на время была отдана на милость немилосердных арабских банд. Если на о. Сицилия Аглабиды создали новое государство со своей системой администрации, впрочем, не слишком хорошо известной, если на континенте, в г. Бари, в середине IX в. также несколько десятилетий просуществовал независимый эмират, то в целом присутствие арабов на христианских землях расшатало и без того непрочные основы администрирования как греческих, так и лангобардских земель. Сказать о них что-то конкретное фактически невозможно.

Как бы далека ни была Южная Италия от берегов Босфора, Византия не могла себе позволить просто наблюдать, как она превращается в базу возросшего морского могущества Ислама. В конце IX столетия часть Южной Италии была отвоевана. Вождь этой быстрой успешной операции, Григорий, был человеком скорее гражданским, чем военным. Войдя в отвоеванный Бари, один из главных городов Апулии, этот «императорский протоспафарий и баюл христолюбивого господина» (нам еще предстоит увидеть, как мало отношения к реальным административным функциям имели подобные титулы) отправил местного гасталъда и представителей городской знати в Константинополь для принесения присяги.

Тем самым он показал, что греки пришли сюда не для бескорыстной помощи и восстановления власти лангобардских сеньоров, а для того, чтобы остаться24. Было восстановлено фемное устройство во главе со стратигом. Несмотря на то что Сиракузы, древняя столица фемы «Сикелия», осталась в руках арабов, стратиг восстановленной фемы продолжал именоваться сикелийским вплоть до середины X в., когда Византия признала поражение, и фема с центром в Реджо была переименована в Калаврийскую.

Фемы были к тому времени традиционным наименованием византийских провинций, управлявшихся стратигами. Их определенная автономия гарантировалась т. н. «стратиотика ктимата» (атрстотка ктгцяата), т. е. земельными наделами, которыми земледельцы наделялись взамен военной службы, «стратйи». Чтобы избежать злоупотреблений со стороны стратига, он по закону Льва VI (886 912) не мог быть родом из вверенной ему фемы, его полномочия ограничивались тремя-пятью годами, после чего он переводился в другую фему или на иную должность. Стратигу Сикелии-Калабрии приходилось обеспечивать оборону Калабрии, строптивого, стремившегося освободиться от византийской опеки Неаполя и Отранто от постоянных нашествий арабских пиратов. Судя по «Сикуло-сарацинской хронике» X в., его усилия были почти напрасны.

В 892 г. византийский генерал Симватикий взял «столицу» лангобардов Беневенто: на завоеванных территориях возникла фема Лагу- вардия (иначе: Лонгивардия), включившая земли Апулии и Базиликаты. Местные лангобарды ненавидели греков, поэтому совсем скоро стратиг Варсакий перебрался в Бари, который из недавней столицы эмирата превратился на два столетия в главный византийский город Южной Италии. Стратиг обосновался в Бари во дворце Преторион (иначе «императорском дворце», «дворце катепана»), стоявшем на месте нынешней знаменитой базилики св. Николая. Из Беневенто же византийцев изгнали, и там обосновался новый герцог. 27-я глава написанного в 948 952 гг. трактата «Об управлении империей» Константина Багрянородного весьма путано (и, кажется, намеренно путано) излагает историю и устройство фемы Лагувардия, включая в нее реально независимые «принципаты» и «архонтии», большие и малые политические объединения, возникавшие в то время в Южной Италии вокруг крупнейших городов25.

Эта двусмыслица типична для византийской политической мысли, но за ней стоит и реальность политической жизни региона: размытость и подвижность границ, непостоянство объединений, часто возникавший вакуум власти делают сложной для историка реконструкцию не то что системы, но хотя бы каких-то особенностей управления в этих протогосударствах.

В Лангобардской феме наряду с установленными греческими продолжали жить лангобардские институты власти. Основной административной единицей в лангобардских княжествах и герцогствах в VIII-IX вв., по-видимому, был гасталъдат, но мы почти ничего не знаем о его реальной деятельности. Гастальды были одновременно домениальными агентами и административными представителями беневентского государя, что отразилось в использовании по отношению к ним терминов actus и judiciaria. Однако если в управлении герцогскими концессиями их роль очевидна, то следов их общественной, судебной деятельности не сохранилось26. Гастальды назначались чаще всего из лично близких герцогу людей, но иногда и из местной аристократии, которая, особенно в Кампании, стремилась к наследованию этой должности. Важной базой управления землями были такие факторы, как непосредственная связь государей со средними и мелкими землевладельцами, а также общеевропейский феномен, известный в историографии по немецкому термину Eigenkirche, «собственная церковь». Сеть епископата и церковная иерархия были развиты здесь слабо, поэтому приходы находились в сильной зависимости от светских властителей, выполняя за эту поддержку ряд административных функций.

Между реальной Лагувардской фемой и лангобардскими княжествами не было четких границ, но все же самые плодородные равнины и плоскогорья, Капитаната (совр. провинция г. Фоджа) достались византийцам, став надолго камнем преткновения. Несмотря на явные противоречия, две системы управления сосуществовали: лангобардские князья иногда обращались за военной и дипломатической помощью к стратигу, а Константинополь милостиво наделял их титулами, вводившими «варваров» в развитую имперскую номенклатуру, что, видимо, тешило их самолюбие.

В X в. князь Салерно Гвай- марий II и Ландольф, сын Атенольфа I, князя Капуи и Беневенто, стали патрикиями, префектурий Салерно Мансон — спафароканди- датом. Нередко такие титулы получали как латинские, так и греческие епископы Апулии.

Церковная жизнь не могла не стать предметом особой заботы новой власти. Потеря Сиракуз, древней столицы фемы «Сикелия», была оплакана греческими поэтами и монахами. Взамен в ранг митрополита были возведены епископ Реджо Калабрии, епископ Отранто (Апулия), создана новая митрополия Санта Северина (Северная Калабрия). Все они были подчинены непосредственно константинопольскому патриарху, и это не могло не привести к конфликту с Римской курией. Понтификам удалось удержать за собой некоторые другие диоцезы Апулии, например Таранто. Борьба юрисдикций не могла не сказаться на всех сторонах жизни южноитальянских земель. Православная литургия вместе с имперской идеологией навязывалась новым италийским подданным Византии, включая иудеев, для укрепления византийского управления, с точки зрения василевса и его окружения, она была даже важнее греческого языка.

Церковь Апулии формально по большей части подчинялась Римской курии, за исключением Отранто, Галлиполи и Кастро. Юрисдикция епископов была строго территориальной: латинский епископ во многих случаях должен был управлять греческими монастырями и приходами. Характерно, что в Кампании, Молизе и Апулии не было митрополий, все диоцезы подчинялись напрямую папе. Византийская традиция государственного управления требовала по возможности, совпадения административной столицы фемы с ее духовным центром. Наверное, поэтому в 953 г. впервые упоминается архиепископ Канозы и Бари, пребывающий в Бари. Папа имел слабое влияние на замещение епископских кафедр в феме Лагувардия, которые даже не платили ему обязательную для всего Запада десятину. И возведение Бари в ранг митрополии явно было делом Восточной империи, поскольку лишь в 1025 г. курия юридически признала свершившийся факт. И это несмотря на то что архиепископ служил по-латински и вслед за ним весь архидиоцез!

Во второй половине X в.

Южная Италия стала ареной противостояния двух достойных друг друга соперников, имевших вполне четкие представления о прерогативах своих Римских империй: Никифора II Фоки и Оттона I Великого, в 962 г. венчавшегося в Риме император-

и и ТТ О

скои короной. И хотя византииские источники молчат о вторжении германских рыцарей на греческие территории, не случайно в 970 г. впервые встречается новый титул катепана Италии (катепаусоЪаХ'кхс). В византийской административной номенклатуре IX в. этот термин обозначал начальника военного соединения (соединенные вместе слова ката и елоуа) означают «над», «выше», «сверх»), а в X в. так стали называть военных наместников, ставившихся во главе крупных окраин, например Месопотамии. Наличие в титуле «Италии» будило ассоциации с древним Италийским экзархатом, а может быть, и с недавним Ле^ит ИаНсит короля Адальберта, находившегося под протекторатом Константинополя и как бы узурпированного новоявленным германским императором. В связи с этим становится понятным, почему столь неудачным было посольство Лиутпранда Кремонского, понятно недовольство василевса, считавшего вторжение западных рыцарей на территорию фемы оскорблением его, византийской, «Италии»27.

Вновь основанный катепанат заменил Лагувардскую фему, а нынешняя Калабрия осталась самостоятельной административной единицей. В константинопольской табели о рангах, составленной в 971 975 гг., катепан оказался на 29-м месте, стра- тиг Калабрии — на 62-м. Ясно, что за появлением претенциозного титула стоял план василевса по созданию настоящей италийской провинции, защищенной как от притязаний западного императора, так и от нашествий сарацин, план, не сбывшийся по целому ряду причин. Преемники Никифора, в том числе и достойный его Василий II Болгаробойца, видимо, уже не отправляли туда своих лучших чиновников: не случайно первые катепаны были по столичной иерархии анфипатами патрикиями, а около 1000 г. всего лишь протоспафариями.

Вообще, кроме катепанов и стратегов лишь высшее финансовое, военное и судебно-полицейское руководство формировалось из византийцев. Заместителями стратигов и катепанов по общим делам служили эк-просопу (буквально: «от лица кого-то», «заместители») и комиты, в военных делах турмархи и доместики на высшем уровне, топотириты — на более низком, в качестве командующих подразделениями и комендантов крепостей. Все эти термины и стоящие за ними должности довольно древнего, константинопольского происхождения, известны как по византийским военным трактатам, так и по табели о рангах, надписям на печатях и другим свидетельствам, но в Южной Италии реальное соотношение их рангов и властных полномочий могло меняться от случая к случаю.

Средние звенья пополнялись из местной знати. Лангобардские землевладельцы вступали в византийскую администрацию ради общественного престижа и ради государственной поддержки своих частных владений. Другие же, например иноземцы, наоборот, через административную карьеру обзаводились главной «феодальной» ценностью землей. Так складывался новый лангобардско-византийский правящий слой, в целом неоднородный, непредсказуемый и не слишком преданный Константинополю. Типичным его представителем был Мело-Измаил, «видный горожанин Бари», поднявший не увенчавшееся успехом, но симптоматичное само по себе восстание против Византии. Симптоматичность его была, в частности, в том, что Мело повел на штурм не только местных, но и норманнов, о которых нам вскоре предстоит говорить.

Несмотря на такую неустойчивость, власть катепанов умела демонстрировать силу и эффективность. Например, катепан Войоанн не только победил восставших в битве при Каннах, но и за десять лет своего правления укрепил новыми городами и замками северную часть Апулии, не случайно получившей название Капитанаты (современники знали, что правильно произносить «Катепаната», но элементарная метатеза, возможно, дала рождение всем известному слову «капитан».

<< | >>
Источник: Т. П. Гусарова и др.. Властные институты и должности в Европе в Средние века и раннее Новое время : [монография] / Ответ, ред. Т. П. Гусарова. М.: КДУ, 600 с.. 2011

Еще по теме ВИЗАНТИЙСКИЙ ПЕРИОД:

  1. 2. Культура России в постсоветский период
  2. 3.1. Первый период эволюции: от агрессии и нетерпимости к осознанию необходимости призрения инвалидов I
  3. 8.1 Культура Византии
  4. ХРИСТИАНСКАЯ КУЛЬТУРА ВИЗАНТИЙСКОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ
  5. Византийское искусство
  6. ВИЗАНТИЙСКИЙ ПЕРИОД
  7. Проблема византийского влияния на русскую культуру в типологическом освещении
  8. «Изгой» и «изгойничество» как социально-психологическая позиция в русской культуре преимущественно допетровского периода
  9. Глава V МИССИИ СРЕДНЕВИЗАНТИЙСКОГО ВРЕМЕНИ (VII—VII! вв.)
  10. Глава VIII ВИЗАНТИЙСКИЕ МИССИИ XI в.
  11. Реликты византийского православия на Северном Кавказе
  12. ПРАКТИКА ВИЗАНТИЙСКОГО МИССИОНЕРСТВА
  13. Г- СЕВЕРНЫЙ КАВКАЗ .И ХАЗАРИЯ В VIII—X ев. В ОСВЕЩЕНИИ ХАЗАРСКИХ, ВИЗАНТИЙСКИХ И ГРУЗИНСКИХ источников
  14. Эллинское язычество и византийское православие