<<
>>

ЭЛЕМЕНТЫ АРХЕОЛОГИЧЕСКИХ КУЛЬТУР СЕВЕРНОЙ АФРИКИ И САХАРЫ

Формирование египетских общностей с производящими формами хо­зяйства необходимо рассматривать в широком контексте их распростра­нения в Леванте, Северной Африке и Сахаре. Собственно формы, содер­жание и механизмы этого процесса все еще не вполне ясны, оттого и проблемы происхождения неолитических культур Северного Египта ос­таются дискуссионными.

Откуда исходил импульс перехода к земледелию и скотоводству (если речь идет о заимствованиях): из Леванта или Север­ной Африки? В настоящее время все больше сторонников приобретает пока еще во многом не подтвержденная фактически гипотеза продвиже­ния в дельту и долину Нила неолитических культур из Северной и Цен­тральной Сахары, вызванного рецидивом засушливости климата начала V тыс. до н. э.3

Сходство некоторых черт неолитических культур Меримде и Фаюм А с североафриканскими, также имевшими традиции изготовления наконеч­ников стрел с выемчатым основанием, бифасных кремневых орудий, упо­минавшихся мотивов орнаментации керамики, позволяет говорить о родс­тве этих культур, быть может, достаточно отдаленном, поскольку все же материальный облик свидетельствует о сложении самостоятельных куль­тур. Поэтому есть основания более детально остановиться на рассмотре­

нии культурного контекста, в котором произошло сложение неолитичес­ких культур Египта, пытаясь прояснить картину взаимодействия перво­бытных культур нынешней пустыни Сахары и долины Нила.

На рубеже VIII—VII тыс. до н. э. степная зона с характерной для Сре­диземноморья растительностью охватывала не только побережье Афри­ки, но и северную часть современной Сахары. Палеоботанические и па- леоклиматические исследования показали, что даже центральная ее часть находилась под влиянием влажного средиземноморского климата с зим­ними осадками [Butzer, 19956, с. 130]. Ветровое, воздушное перенесение се­мян средиземноморской растительности способствовало проникновению в эти внутренние районы африканского континента степного разнотравья, а также произрастанию таких пород деревьев, как можжевельник, кипа­рис, сосна, дикая маслина, которые составляли рощи и небольшие перелес­ки на наиболее возвышенных участках, приуроченных к горным массивам Северной, Западной и Центральной Сахары.

В этих регионах средиземно- морская флора сочеталась с растительным и животным миром, свойствен­ным субаридной тропической зоне саванн, протянувшейся на востоке до Судана и Эфиопии [Hays, 1975, с. 193—194]. Палеоботанические данные сви­детельствуют о том, что ю—6 тыс. лет назад в Центральной Сахаре и Сахе­ле выпадение летних и зимних осадков было достаточным для произрас­тания дикого сорго [Clark, 1976, с. 8о—81].

Современные ландшафты Сахары сохранили следы благоприятных ус­ловий жизни ее обитателей на протяжении VIII/VII—II тыс. до н. э., пре­рывавшихся рецидивами засушливости, наиболее длительный из которых пришелся на начало V тыс. до н. э. Многочисленные, ныне пересохшие рус­ла рек, даже и теперь в течение сезонных дождей в мае — сентябре напол­няющиеся водой, пополняли бессточные озера в районах, примыкающих к горным массивам Центральной Сахары — плато Ахаггар и Тибести, и эр­гов с выходами грунтовых вод, способствующих возникновению расти­тельного покрова. Под многими вади также находятся грунтовые воды, и эти подземные потоки выходят на поверхность в виде артезианских колод­цев, оживляя различные по величине и долговечности оазисы, где совре­менное население выращивает пшеницу, ячмень, сорго, просо и маис [Ан­дрианов, 1985, с. 89—90].

В значительно более благоприятных условиях последнего периода ув­лажнения, когда южная граница зимних дождей достигала широты возвы­шенностей Центральной Сахары, выращивание этих злаков было тем бо­лее возможным [Шнирельман, 1989, с. 198]. Это нашло фактическое под­тверждение в материалах из археологических комплексов, датированных VII—II тыс. до н. э., вновь актуализировав впервые сформулированную Н. И. Вавиловым идею о существовании на африканском континенте двух основных раннеземледельческих центров: североафриканского, тяготев­шего к средиземноморскому очагу, и эфиопского, сложившегося на энде­мичных видах растений [Вавилов, 1967].

Несмотря на то, что решение этой многоаспектной проблемы далеко от завершения, о чем свидетельствует длительная и острая дискуссия, обус­ловленная отсутствием единых критериев выявления этих центров (см.: [Шнирельман, 1989, с.

191—195]), в которую включились не только биоло­ги, но и историки, особенно в части установления количества таких цент­ров, все же вырисовываются контуры решения вопроса о происхождении тех или иных видов злаковых культур. Так, если центры одомашнивания проса и сорго выводят из высокогорий Эфиопии, где их дикие сородичи все еще произрастают в виде скоплений, то в отношении эммера и ячме­ня доминируют формулировки о том, когда и какими путями эти злаковые культуры попали на африканский континент.

Тем не менее, в свете палеоклиматических, палеоботанических, антро­пологических, лингвистических и археологических исследований, прово­дившихся в Северной Африке в последние десятилетия, нет оснований полагать, что этими подходами исчерпывается решение проблемы проис­хождения доместицированного эммера и ячменя. Фактически эти данные говорят о зарождении производящих форм хозяйства в Северной Африке и Сахаре в VII—VI тыс. до н. э., в археологических комплексах капсийско- ливийского и сахаро-суданского неолита, обладавших специфическими чертами по сравнению с неолитическими культурами Ближнего Востока.

В VIII тыс. до н. э. вдоль африканского побережья Средиземного моря и в Северной Сахаре обитали охотники и рыболовы эпипалеолитических культур и носители широко распространившейся ливийско-капсийской культуры, представленной памятниками, отличающимися региональными особенностями. Начиная с VI тыс. до н. э., на их основе в Северной Саха­ре и на возвышенностях Магриба стали возникать памятники так называ­емого капсийского неолитического комплекса, самые ранние из которых, такие как Змейлет эль Барка и Эль Бейда, были распространены в Нижней Сахаре.

Очень многое в облике этих археологических комплексов свидетель­ствует о сохранении традиций охотничье-рыболовецкого быта. Вместе с тем появление бифасных орудий, увеличение количества кремневых вкла­дышей жатвенных ножей и каменных зернотерок, а главное — появление керамики — остродонных сосудов, иногда украшенных углубленным ор­наментом по краю горла сосуда, и примитивной жилой архитектуры, ана­логичной найденной в Меримде, свидетельствует о коренных изменени­ях в образе жизни наследников капсийско-ливийской культуры.

Имеются бесспорные данные о разведении коз и овец в V—IV тыс. до н. э. В частнос­ти, статистическое изучение остеологического материала из пещеры Хауа Фтеах показало, что до 8о% из найденных костей принадлежали одомаш­ненным особям мелкого рогатого скота [Clark, 1976, с. 72; Кларк, 1977, с. 187]. Отсутствие диких сородичей одомашненных видов коз и овец в Северной Африке послужило основанием для предположения о появлении в кап- сийских неолитических комплексах одомашненных животных в результа­те контактов с Передней Азией вдоль побережья Средиземного моря. По другой гипотезе, выведенные породы коз и овец могли попасть в Север­ную Африку из Южной Европы или с островов Средиземного моря [Шни- рельман, 1989, с. 101—104; Smith, 1976, с. 171]. Данные о разведении крупного рогатого скота в Магрибе и Киренаике — менее определенные [Clark, 1976, с. 73].
<< | >>
Источник: Шеркова Т. А.. Рождение Ока Хора: Египет на пути к раннему государ­ству.. 2004

Еще по теме ЭЛЕМЕНТЫ АРХЕОЛОГИЧЕСКИХ КУЛЬТУР СЕВЕРНОЙ АФРИКИ И САХАРЫ:

  1. ПОВСЮДУ ОДНИ БЕРБЕРЫ...
  2. ОСКОЛОК БЕРБЕРСКОГО МИРА?
  3. БЕРБЕРЫ В АМЕРИКЕ?
  4. ЧЕРНЫЕ ИНДЕЙЦЫ
  5. Средняя пора.
  6. Глава XXI КУЛЬТУРА МОТЫЖНЫХ ЗЕМЛЕДЕЛЬЦЕВ ТРОПИЧЕСКОГО ЛЕСА (на примере народов акан)
  7. ПРИРОДНЫЕ УСЛОВИЯ ДЕЛЬТЫ НИЛА
  8. ЭЛЕМЕНТЫ АРХЕОЛОГИЧЕСКИХ КУЛЬТУР СЕВЕРНОЙ АФРИКИ И САХАРЫ