<<
>>

ГЕНЕЗИС ЦЕРЕМОНИАЛЬНЫХ ПАЛЕТОК

Церемониальные палетки относятся к числу наиболее загадочных пред­метов материальной культуры додинастического и раннединастического Египта. Это пластины овальной или щитовидной формы, изготовленные из шифера (граувакки), густо покрытые рельефными изображениями с од­ной или обеих сторон, передающими многофигурные композиции: сцены преследования и терзания хищниками травоядных животных, охоты и ба­тальные сюжеты.
Генетически они восходят к туалетным палеткам, кото­рые применялись для растирания минеральных красок. Однако если у туа­летных палеток для этих целей использовалась вся поверхность (поле), то на церемониальных палетках для этого было выделено весьма ограничен­ное пространство. Условно его можно назвать функциональной зоной, ог­раниченной рельефным кольцом, расположенным в середине или в не­сколько смещенной книзу или кверху позиции.

Называя эту зону условной, мы имеем в виду то, что церемониальные палетки практически не использовались для растирания красок. На неко­торых экземплярах диаметр центрального кольца очень мал, несмотря на то, что размеры этой категории палеток значительно превышали туалет­ные. В среднем последние имели высоту не более 30 см, в то время как на-

иболее крупные церемониальные палетки достигали в высоту 6о см и бо­лее. Таким образом, при выяснении назначения церемониальных палеток основной акцент приходится на изображения.

Уже на единичных туалетных палетках, начиная с амратской фазы, име­лись процарапанные изображения животных, хотя, судя по типам палеток, главным образом можно говорить об экземплярах переходной амратско- герзейской фазы культуры Нагада. Так, в погребении из Нагады (о. д. 33) была найдена крупная, 36 см длиной ромбическая палетка, верх которой оформлен в виде ушей и рогов коровы. Аналогичные палетки, впрочем, еще более крупные, длиной 43,2 и 55 см происходят из Мостагедды и Эль Амры.

На последней из них изображен глаз. Наконец, в Абадие обнаруже­на также ромбическая палетка с небольшим граффити в виде слона и гар­пуна [Baumgartel, i960, с. 83—85]. Они занимают небольшое пространство на поле палетки.

На одной приведенной в работе Ф. Питри длинной палетке подтреу­гольной формы изображена пара стоящих друг перед другом газелей. На другой представлены жирафы, кошачий хищник и собаки [Petrie, 1921, табл. XLIII, 4С, 4f]. Иначе говоря, перед нами — сцена охоты на диких зверей са­ванны с помощью собак, хотя сами охотники не изображены. Две палет­ки в форме рыб, сопоставимые с выявленными Ф. Питри наиболее позд­ними условными их изображениями, упрощенными до овала (о. д. от 46 до 8о), были приобретены у торговцев древностями в Луксоре. На одной из них (овальной, тип 46W) со следами растирания малахита изображен так называемый знак Мина в виде двух совмещенных стрел, направленных в противоположные стороны. На другой палетке (тип 45Q) представлено шествие животных. Первым идет кошачий хищник, за ним следуют три га­зели и собака. Кроме того, здесь изображена пара перекрещенных штан­дартов, увенчанных фигурками сокола, символизирующего бога Хора.

Таким образом, известные случаи изображений на туалетных палет­ках и характер рисунков позволяют говорить о том, что наряду с непосред­ственной функцией — растирать краски — с ними были связаны какие-то магические представления, причастные к ритуалу окрашивания глаз. Не­которые туалетные палетки с процарапанными изображениями значи­тельно превосходят размерами обычные туалетные палетки. Приведенные примеры симптоматичны с точки зрения возникновения качественно но­вых объектов материальной культуры — церемониальных палеток; пред­ставлявших собой культово-меморативные предметы.

КАТАЛОГ ЦЕРЕМОНИАЛЬНЫХ ПАЛЕТОК

1. Палетка из Эль Амры (погребение В62). Хранится в Британском музее. Симметричные головки птиц разделены прямоугольным «холмиком», в

Зю

котором просверлено сквозное отверстие для подвешивания палетки.

Глаза птиц никак не отмечены. Рельефное изображение так назы­ваемого знака Мина занимает верхнюю треть поля палетки.

По форме она близка к следующим типам туалетных палеток: 8оВ (о. д. 58), 8оН (о. д. 52— 58), 80N (о. д. 63). Ф. Питри датировал эту па­летку о. д. 58 [Petrie, Wainwright, Gardiner, 1913; Petrie, 1953, с. ю, табл. A, 1], Э. Баумгартель — в пределах о. д. 56—64 [Baumgartel, i960, с. 89— 90]. По В. Кайзеру, это соответствует фазе На- гада Нс/di [Kaiser, 1957, с. 67—77; Davis, 1989, с. 139, рис. 6.8а], то есть около 3300 г. до н. э. (см.: [Hendrickx, 1996, с 37, табл. 1]).

2. Манчестерская па­летка (или палетка трех страусов) Происхождение ее не установлено [Petrie, 1953, с. ю, табл. А, 2]. Высота палетки 41, шири­на 16,3, толщина 1,4 см. Птичьи головки (сохранилась только одна) разделены пятью гребнями. По этому признаку палетка близка к типам: 75D (о. д. 58), 76 (о. д. 60), 78М (о. д. 74), и датирована в одних иссле­дованиях фазой Нагада Ila/b [Davis, 1992, с. XVII], в других — Нагада lid [Davis, 1989, с. 140—141, рис. 6.8b;

Cialowicz, 1991, с. 42—43> 8о, рис. ю].

Рельефные изображения представлены в верхней части одной стороны палетки, занимая не более тре­ти пространства поля. Это — шествие направо трех страусов, за которыми следует человек в маске, пере­дающей черты преследуемых им птиц. По-видимо- му, и сама палетка воплощала пару страусов, изоб­раженных в условной манере, так что их слившиеся туловища переданы в форме удлиненного треугольника. Глаза персонажей показаны сквозными круглыми отверстиями, в которые, вероятно, изна­чально были вставлены инкрустированные глаза, что практиковалось в додинастический период при воплощении различных образов на предме­тах меткой пластики и было связано с символикой глаза (см. ч. IV, гл. 2). Магический смысл изображения заключен в мотиве охоты и конкретизи­рован наличием маски страуса на человеке в контексте охоты [Davis, 1992, с.

70 сл.]2.

ЗИ

3. Герзейская палетка (или палетка Хатхор) происходит из богатого по­гребения герзейской фазы некрополя в Герзе. Хранится в Каирском музее, зал 53. Рельефным рисунком покрыта одна сторона палетки, в условной ма­нере передающая воплощение головы коровы, ставшее канонической ико­нографией богини Хатхор начиная со времени Хора Нармера, на другой сто­роне — следы растирания малахита. Лоб, глаза и уши коровы увенчаны ро­зетками в виде пятиконечных «звезд». В трактовке Ф. Питри — это изобра­жение созвездия Орион.

Датировка герзейской палетки про­блематична. По форме она овально­яйцевидная и близка к типам 87В (о. д. 58, 69), 87Н (о. д. 77). Датируя гер- зейскую палетку, Ф. Питри допускал достаточно широкий диапазон — от о. д. 47 ДО о. д. 77 (по стилю изображений) [Petrie, 1953, с. ю, 11—12, табл. В, 5]. Э. Баумгартель, принимая во внимание такое значительное расхожде­ние, писала, что если могила, из которой происходит эта палетка, дейс­твительно относится к периоду Нагада II, а не к I династии, то это наибо­лее раннее изображение богини Хатхор как матери Хора [Baumgartel, 1960, с. 90].

Архаичность изображения, его условно-суггестивный стиль допускают различную трактовку образа, от головы коровы до семантически близко­го ему образа танцующей женской фигуры с «рогатой» позой возведенных вверх рук, присущей статуэткам амратской фазы и расписным сосудам ти­па D герзейской фазы культуры Нагада (подробнее см. ч. IV, гл. 2).

Наконец, нельзя исключать и третью трактовку, согласно которой на па­летке — условное изображение дерева. Стилистически рисунок на герзей­ской палетке отличается от представленных на палетке Нармера (№ 20) воплощений богини Хатхор. С одной стороны, условность изображения может приниматься во внимание при датировке предмета. Вместе с тем имеется одно изображение, в котором сочетаются детали, присущие как изображению на герзейской палетке, так и палетке Нармера.

Это фраг­мент на каменном сосуде из скопления вотивных предметов в храме Хо­ра в Иераконполе [Quibell, 1900, табл. XVIII, 12], сформированного, оче­видно, при Нармере или вскоре после его правления. На фрагменте сохра­нился рог коровы и лоб, увенчанные розетками как на герзейской палетке (реконструкцию см.: [Burgess, Arkell, 1958]). С другой стороны, стиль воп-

лощения головы зоо/антропоморфной Хатхор близок к ее изображени­ям на палетке Нармера. Изображение представлено на сосуде с рифленой поверхностью и парой цилиндрических ручек, характерном для прото/ раннединастического времени.

Таким образом, иконография Хатхор на герзейской палетке (или ка­ком-то ином предмете), возможно, была прототипом для образа на сосу­де из Иераконполя. Это могло произойти в том случае, если герзейская па­летка была по времени достаточно близкой сосуду. Следовательно, герзей­ская палетка может датироваться в пределах Нагада Ша/с или в интервале приблизительно между 3200—3100 гг. до н. э.

4. Палетка ибисов (фрагмент верх­ней части, голова второго ибиса от­колота), смотря­щих друг на друга, с почти сомкнуты­ми лапами [Petrie,

1953, с. ю, 12, табл.

В, 6—7]. Хранит­ся в музее Брюссе­ля. Изображения — на обеих сторонах палетки. За пределы верхней части поля палетки выступают только головы птиц. Палетка может восходить к типам туалетных палеток с расположенными близко друг к другу птичьи­ми головками, но смотрящими наружу, например, типу 67Т (о. д. 42,50,6о), 69L (о. д. 63), с более выровненным промежутком между головками [Petrie, 1921, табл. LVI]. Изображения ибисов выполнены в низком рельефе, глаза обозначены рельефными шариками. По сведениям Ф. Питри, палетка про­исходит из Верхнего Египта [Petrie, 1953> с. 19]. Палетка ибисов может датироваться временем Нагада Ilc/d, то есть около 3300 г.

до. н. э.

5. Палетка двух антилоп (утрачена не­большая нижняя часть). Изображения на­несены на обе стороны палетки. Размеры фрагмента 13 х и см. Хранится в Каирском музее [Petrie, 1953, с. 15, 12, табл. Н, 23, 24; Ciaiowicz, 1991,с* 51» рис. Происходит из Восточной Дельты [Fisher, 1958, с. 65 66,87

прим. ю]. Прямой связи с типами туалет-

ных палеток с птичьими головками не прослеживается, поскольку изоб­ражения не выступают за пределы поля палетки. Но V-образная выемка в верхней части не позволяет также отнести ее к геометрическим типам, этим признаком не обладавшим. Видимо, это все же модификация палеток с птичьими головками, разделенными длинной дугой, представленных ти­пами: 69D (о. д. 65), 69В (о. д. 74,77)> 72Р (о. д. 57,66). Фигуры антилоп, изоб­раженных в системе зеркальной симметрии, выполнены в низком рельефе. Они почти касаются друг друга мордами. Животные изображены верти­кально стоящими, с согнутыми передними лапами. Рельефными линия­ми показаны складки на лопатках, насечками проработаны рога, уши, уг­лубленной линией обведены глаза в виде рельефных шариков. Между фи­гурами антилоп — достаточно обширное пространство поля палетки. Тем не менее, центрального рельефного кольца нет. Предположительно эта па­летка датируется фазой Нагада Ilc/d или Нагада Ша, то есть между 3300— 3200 гг. до н. э.

6. Палетка двух козлов. Берлинский музей, № 20 171. Высота 7,8, ширина 6 см [Scharff, 1929, с. 74—76, рис. 51]. По форме палетка аналогична № 5. Сходна стилистика рельефных изображе­ний и композиция: вдоль длинных сторон па­летки в системе зеркальной симметрии на за­дних ногах друг перед другом стоят два коз­ла с круто загнутыми назад рогами, занимая все поле палетки. В отличие от № 5, животные изображены на некотором удалении от краев палетки. Предположительно — та же датиров­ка, что и у № 5.

7. Палетка охоты [Petrie, 1953, с. 12—13, табл. А, 3; Cialowicz, 1991, с. 55—56, рис. 24]. Высота 76, макс, ширина 30 см. Фрагменты: Лувр (Е-11254) и Бри­танский музей (20790,20792). Длинная подтреугольная палетка, по оформ­лению верхней части аналогична №№ 5,6.

История обнаружения этой палетки весьма запутана. Г. Фишер сообща­ет как общеизвестный факт, что она происходит из дельты наряду с дру­гими, приобретенными у торговцев древностями: каирским фрагментом, фрагментом Мунагат, палеткой Михаилидис и, предположительно, лувр­ской палеткой [Fisher, 1958, с. 86, прим. 48].

В свое время Ф. Питри высказал предположение о том, что эта палетка была изготовлена в Западной Дельте в подражание более искусно испол­ненным образцам раннединастического времени [Petrie, 1953, с. 13].

Однако в изложении Э. Баумгартель история палетки звучит иначе

[Baumgartel, i960, с. 96-97]. В 1890 г. продавший ее египтянин сообщил, что палетка была найде­на в Абидосе (и этот факт как будто подтвердил Г. Масперо), хотя сама Баумгартель не исключала ее происхождения из Саккары. Существенные уточ­нения в эту историю внес Е. А. У Бадж. По его све­дениям все три фрагмента палетки охоты были приобретены вместе с фрагментом палетки сраже­ния (№ 17) с изображением льва, кусающего негра. Из всего этого Э. Баумгартель делает вывод: это оз­начало бы, что все фрагменты происходят из одной и той же местности, хотя это может быть ни Абидос и ни Саккара. Усматривая стилистическое сходство изображений на палетке сражений с рельефными изображениями на основании статуи царя Хасехе- муи, найденной в Иераконполе, автор склоняется к датировке палетки сражений, а значит, и палетки охотыу найденной вместе с ней, к началу II динас­тии [Baumgartel, i960, с. 96—97, юо—101,103].

Исходя опять-таки из стилистики изображений, У. Дэвис датирует па­летку охоты не раньше Нагада Ilia [Davis, 1989, с. 146—149, рис. 6.10; Davis, 1992, с. XVII], то есть около 3200 г. до н. э. Но, возможно, она относится ко времени, непосредственно предшествующему возвышению I династии.

Впрочем, против такой датировки как будто свидетельствует следующее обстоятельство. Шеренги охотников в «рогатых» головных уборах (воз­можно, имитирующих голову быка, как признак маскировки — см. сн. 2) вдоль длинных сторон палетки обрамляют сцену охоты (подробное описа­ние и интерпретация сцены см. ч. IV, гл. 2). Ее «разрывает» рельефное коль­цо, которое даже не вписывается в общий строй композиции. Оно кажет­ся излишним еще и потому, что оборотная сторона палетки свободна от рельефных изображений и могла использоваться для растирания красок. (Это, в свою очередь, говорит о том, что центральное кольцо на церемо­ниальных палетках наделялось далеким от практического использования значением, — подробно об этом см. ч. IV, гл. 2.) Возможно, палетка охоты демонстрирует один из первых опытов сочетания многофигурной компо­зиции и центрального кольца. В противном случае следует говорить о спе­цифике этой палетки, дистанцирующей ее от других. Это же относится и к следующей палетке.

8. Палетка двух гусей имеет яйцевидную форму, она близка в этом отно­шении к герзейской палетке. Размеры 14,5 х и,8 см. Хранится в Британском музее, № 32074. Она близка типам геометрических туалетных палеток: 86

(о. д. 78), 87F (о. д. 77) или 87Н (о. д. 77), изготавлива­вшимся в период На- гада III.

Верхняя часть со сколами од­нако, сохра­нилась ниж­няя часть

рельефного изображения лежащего копытного животного с подогнутыми ногами, которые опираются непосредственно на центральное кольцо. Как и на палетке охоты, изображения нанесены только на одну сторону, од­нако отличаются от нее тем, что рельефное кольцо является органической частью композиции. Более того, оно доминирует на реверсе палетки и ор­ганизует несложный рисунок композиции.

Под центральным рельефным кольцом изображена пара нильских гусей с поднятыми крыльями, сидящих друг перед другом. Их глаза обозначе­ны рельефными шариками с углублениями в центре. Оперение (кроме гру­ди) обозначено углубленными линиями (как парики охотников на палет­ке охоты). Самый низ палетки неровно отколот. Ф. Питри полагал, что эта палетка — самая ранняя из наделенных центральным рельефным кольцом [Petrie, 1953, с. ю, табл. С, ю—и; Ciatowicz, 1991, с. 52, рис. 20]. Предположи­тельно эта палетка датируется фазой Нагада Ша.

9. Берлинская палетка (de Spiegelberg). Высота 6, ширина 5,8 см [Scharff, 1929, с. 76—77» Рис. 53; Cialowicz, 1991, с. 52—53» рис. 21а—b; Ciatowicz, 1992, с. 9—ю, рис. 1]. По форме и рельефному изображению в верхней части, где пред­ставлено также фрагментированное изображение лежащего с подогнуты­ми ногами копытного животного, она идентична № 8, однако в отличие от нее покрыта рельефными изображениями с обеих сторон.

Рельефное кольцо на реверсе является доминирующим элементом ком­позиции. Оно фланкировано слегка извивающимися длинными шеями фантастических животных с мордами кошачьих хищников (вслед за удач­ным определением Ф. Питри назовем их серпопардами), тела которых неп­ропорционально малы. Центрическая композиция аверса сочетается с осе­вой на реверсе. Здесь центральным элементом служит пальма, фланкиро­ванная парой жирафов. Этой симметричной композиции подчинены и остальные элементы: слева изображен страус, стоящий на жирафе, а спра-

ва, также позади жирафа иду­щий по его шее к вершине палетки крокодил. Перед его мордой умес­тилась фигурка сидящей птицы, возможно, ибиса.

Глаза всех персонажей отмечены рельефными шариками, обведенными уг­лубленной линией. Гривы жирафов, шеи серпопардов, ствол пальмы дета­лизированы частыми параллельными насечками, а изображения крокоди­ла и птицы покрыты сеткой насечек (прием, использованный на палетках №№ 6,8).

Изображения исполнены достаточно грубо, что нельзя, на наш взгляд, относить за счет ранней даты. Как сочетание центрической и осевой ком­позиции, так и образы присущи большинству церемониальных палеток, датированных периодом Нагада Ша, в частности, палетке четырех шака­лов [Cialowicz, 1992, с. 14]. Высказывалось предположение о том, что берлин­ская палетка могла относиться даже к I династии [Scharff, 1929, с. 77].

ю. Палетка четырех ша­калов (или луврская па­летка). Хранится в Лув­ре (Е 11052). Высота 32, ширина 17 см [Petrie, 1953, с. 13, табл. В, 8; С, 9; Cialowicz, 1991, с. 47» рис. 12а—Ь]. В отличие от №№ 5—7 верхняя часть не вогнутая, а выпуклая, продолжая линию туа­летных палеток типа 72Н (о. д. 77—78). Рельефные изображения нанесены на обе стороны и близ­ки палетке № 9. На ревер­се изобразительные элементы организованы в центрическую композицию, а на аверсе — осевую, построенную по принципу зеркальной симметрии.

Следует отметить более продуманную организацию пространства, очевид­но, за счет более крупных размеров этой палетки и более умелого художест­венного исполнения.

Боковые грани палетки фланкированы двумя парами шакалов. Уши верх­ней пары образуют округлые выступы (что и позволяет отнести палетку к прототипам туалетных палеток с парой птичьих голов, а не к геометри­ческим типам). Уши нижней пары шакалов с обращенными книзу голова­ми не выступают за пределы поля палетки. Морды верхней пары упирают­ся в крону пальмы, нижние касаются ее корней. На реверсе между морда­ми верхней пары изображена птица, возможно, ибис, обращенная вправо. Между нижней парой хищников под центральным кольцом помещена фигура перевернутого серпопарда, обращенного влево. В композиции ее уравновешивает лев, изображенный над кольцом, идущий направо.

Таким образом, система зеркальной симметрии и парность персонажей четко соблюдена. Исключением является птица, появление которой, тем не менее, как и на палетке № 9, обусловлено семантическим значением верха, и в этом аспекте она соответствует кроне пальмы.

Ф. Питри рассматривал отдельные элементы изображений в качестве символов египетских номов [Petrie, 1953, с. 13]. На наш взгляд, речь должна идти о космограмме (подробнее о семантике изображений на этой палет­ке см. ч. IV, гл. 2). Следует отметить, что в отличие от рассмотренных вы­ше образцов, глаза животных показаны углублениями. Нет здесь и дета­лизации в виде частых сетчатых штриховок, которыми покрыты тела или отдельные их части у животных и птиц. Параллельными углубленными линиями подчеркнуты лишь складки на туловищах хищников, гривы жи­рафов и пальма. Предположительно эта палетка может датироваться фа­зой Нагада Ша/Ь.

Брюссельский фрагмент (Musees Royaux d’Art et d’Histoire, N 6196). Раз­меры 12 x ю см [Petrie, 1953, с. 15, табл. Н, 22; Fisher, 1958, рис. 5—6; Ciaiowicz,

199,, с. si, рис. 16]. Изображение двустороннее. Морды фланкирующих ша калов сомкнуты, за пределы поля палетки выступают их уши Таким обра зом, по абрису эта палетка, как и № ю, обнаруживает близость к туалет- ным палеткам с парой птичьих головок типа 72Н (о. д. 77,78) У

Непосредственно под сомкнутыми передними лапами животных рас­положено центральное кольцо, чем эта палетка отличается от всех других, составляющих целую серию палеток с фланкирующими шакалами. Врез­ные линии, подчеркивающие мускулатуру тела, отличаются большей гру­бостью исполнения, чем на палетке № Предположительно палетка от- носится к периоду Нагада Ша.

12. Малая иеракон- полъская (или окс­фордская палет­ка) [Petrie, 1953, с. 13, табл. F, 15—

16; Cialowicz, 1991, с. 43—46, рис. на—

Ь]. Высота 43,5, ши­рина 22 см. Найдена недалеко от основ­ного скопления во- тивных предметов в храме Хора в Не- хене вместе с цере­мониальной палет­кой Хора Нармера (подробнее см. ч. IV, гл. 2).

Эта палетка воспроизводит форму туалетных палеток типа 72Н (о. д. 77—78), вытянутая, овальная, с зауженной нижней частью. Изобра­жение двустороннее. За пределы поля палетки выступают не только уши фланкирующих шакалов (как на палетках №№ ю, н), но и передние час­ти туловищ. Сомкнутые передние лапы животных образуют «холмик», как на соответствующих туалетных палетках. Как и на палетке № и, треуголь­ные уши опущены, в то время как на № ю — они круглые и поднятые. Как на палетке № 9, центральное кольцо фланкировано извивающимися ше­ями серпопардов. Центральное кольцо на реверсе палетки имеет неболь­шой диаметр. Художественное исполнение высококлассное, превосходя­щее изображения на других палетках с фланкирующими шакалами.

На аверсе (как и в нижней части реверса) представлена сцена пресле­дования хищниками травоядных животных. В числе хищников выступа­

ют также и фантастические животные: серпопард и крылатое существо с телом льва и головой сокола. В настенных росписях одной из гробниц XII династии в Бени Хасане похожие существа названы sdi и sfr [Budge, 1904, с. 59.6о, рис. на с. 6о, 61]. В прото/раннединастическое время фантастичес­кие животные изображались на магических предметах. Эти устрашающие образы должны были отводить зло от владельца амулета или ритуального предмета, на котором они изображались.

Эти образы играют весьма существенную роль при решении вопроса о датировке этой и других палеток, на которых представлены сцены пре­следования и терзания хищниками травоядных, а также батальные сцены. Типологически они присущи обществам, переживавшим стадию поздне­го вождества и сложения раннего государства [Пропп, 1946, с. 226—227; Ле- леков, 1976, с. 258—270]. Стилистический и иконографический анализ поз­воляет уточнить датировку малой иераконполъской палетки в пределах периода Нагада III. По У. Дэвис, ее следует датировать фазой Нагада Ша [Davis, 1989, с. 141—145; см. также: Cialowicz, 1991, с. 8о].

С точки зрения развития образной системы и религиозно-мифологи­ческих представлений прото/раннединастического времени существен­ную роль играет образ шакала, представленный на серии церемониальных палеток. В этой связи следует отметить, что человек на малой иераконполъ­ской палетке изображен в маске этого животного, во рту у него какой-то очень длинный предмет, возможно, род свирели, которая могла использо­ваться во время охоты для приманки животных, голосу которых подражал тон инструмента [Petrie, 1953, с. 13]. Наличие на аверсе охотника объясня­ет присутствие на реверсе одомашненных собак с длинными ушами и в ошейниках, погоняющих травоядных животных. Таким образом, перед на­ми пример семантического тождества мотива преследования и терзания хищниками травоядных животных и охоты людей.

Но почему охотник показан в маске шакала? По мнению Э. Баумгартель, шакал (лиса или волк) почитались как божества охоты, и им были посвя­щены палетки с изображениями этих животных, помещенных на целой се­рии церемониальных палеток. И человек с головой шакала на малой иера­конполъской палетке также с ним связан [Baumgartel, i960, с. 94—95].

Заметим, что на этой палетке изображены несколько шакалов. Они представлены в сценах охоты, их крупными скульптурными воплощения­ми украшена сама палетка. Впрочем, не вполне ясно, можно ли идентифи­цировать животных, «крадущихся» по шеям серпопардов на аверсе малой иераконполъской палетки, с бегущим по веревке на палетке охоты и все- ми другими подобными существами, в маске одного из которых выступает охотник на малой иераконполъской палетке, с шакалом. Альтернативной может быть идентификация этих животных как диких (гиеновых) собак [Fischer, 1958, с. 8о сл., рис. 16—17]. Но и в том, и в другом случае существен -

00, что имеется в виду животное, чей образ в религиозно-мифологических представлениях различных культур занимал посредническое положение между средним и нижним миром, миром людей и загробным царством.

В древнеегипетском пантеоне шакал Анубис, волк Упуаут и Хентимен- тиу нередко отождествлялись. Особенно сложно провести грань между ними на основании изображений, не идентифицированных в надписях (подробнее см. ч. III). Основная суть этих образов — в посреднической, двойственной позиции. Шакал, волк и дикая собака, как и одомашненная собака, воплощали образ проводника. Они существа амбивалентные, — опасные и дикие, но приручаемые и действующие в интересах того, кто упоминает их в заговорах. Они — свои и чужие одновременно. Так, соба­ка, как животное с программированным поведением, наделяется в фоль­клоре символическим, сакрализованным значением [Щепанская, 1993, с. 71“79] • Собака и волк служили олицетворением ночного мрака, сил враждебных, но они выступали и в роли помощников героев мифов и ска­зок [Афанасьев, 1994, с. 720 с л.]. И вполне понятно, что охотник, пересека­ющий границу между «своим» и «чужим» миром, вступает в контакты с этим существом.

В древнеегипетской традиции шакал становится богом-патроном ца­ря и, по мнению Р. Антеса, который, впрочем, называет его собакой, уже в раннее время был связан с царствованием Хора, хотя об этом нет упомина­ний в мифах [Антее, 1977, с. 69]. В самом деле, как полагает У Дэвис, на цере­мониальных палетках шакал выступает не только на стороне вождя/царя, но служит его метафорой [Davis, 1992, с. ш]. Эти представления могли сло­житься на основе тотемических представлений, отождествления жителей

области с этим существом, ставшим эмбле­мой, очевидно, аристократического клана Абидоса, где позднее, в раннегосударствен­ный период, существовал храм, посвящен­ный Хентиментиу или Упуауту.

13. Палетка из музея Метрополитен (Metro­politan Museum of Art: 28/9/8) [Fisher, 1958, c. 78, 82, рис. 19—20; Cialowicz, 1991» c. 48— 49, рис. 13]. Высота фрагмента 8,5 см, в рекон­струируемом виде высота овальной палетки 12, 5 см. По оформлению верхней части она аналогична № 12. Изображение — только на реверсе. Центральное кольцо оформлено в виде свернувшейся змеи, на которой изобра­жен знак srh анонимного царя (хорово имя не вписано), увенчанный фигуркой архаи-

чески исполненного сокола. Фланкирущих шакалов сосут по три щенка. Это одно из двух представленных на церемониальных палетках с фланки­рующими шакалами изображений, на котором подчеркивается пол живот­ных, и это позволяет высказать предположение о том, что в ранних верси­ях мифов эти образы были женского пола.

Еще одна пара шакалов изображена в непосредственной близости от ре­льефного кольца. Два шакала бегут в нижней части палетки направо, при этом первый шакал оглядывается на второго, что характерно для изобра­жений прото/раннединастического времени. Над ними, непосредственно под кольцом крадется серпопард с изогнутой длинной шеей. Фигура дру­гого серпопарда буквально втиснута между оглядывающимся шакалом и правым фланкирующим кольцо шакалом. Этот серпопард также огляды­вается. Уши шакалов изображены треугольными, как на палетках №№ и и 12. Художественный стиль близок к исполнению образов на палетке № 12. Глаза персонажей переданы углублениями. По вопросу о датировке палет­ки из музея Метрополитен высказывались различные точки зрения. Она могла относиться ко времени непосредственно перед Ири-Хором, в пери­од Нагада Ша/Ь [Cialowicz, 1991, с. 8о] или Нагада Illb [Davis, 1992, с. 48]. На­личие образа змея, который, по мнению В. Я. Проппа, принадлежал к числу синтетических, фантастических образов [Пропп, 1946, с. 226], в сочетании с хоровым именем позволяет относить эту палетку ко времени сложения раннего государства.

14. Фрагмент с фланкирующим шакалом (Munagat). Длина 18 см, толщина 1,5 см. В реконструкции Г. Фише­ра изначальная длина палетки достигала почти 35 см. Приобретена в Восточной Дельте, предположитель­но происходит из г. Хийя [Fisher, 1958, с. 77, 86—87, рис. 11—13; Cialowicz, 1991, с. 49—50, рис. 14]. Относится к ти­пу церемониальных палеток с фланкирующими шака­лами. Изображение двустороннее. Шакал кормит двух щенков, которые подобны охотничьим собакам с опу­щенными ушами на палетке № 12. Наличие штырька на шее шакала указывает на ремонт, на что обратил вни­мание Г. Фишер. Фрагмент может датироваться в ин­тервале Нагада Ша—с.

15* Фрагмент Михаилидис (назван по имени его владельца из Каира). Раз­меры 9,8 х 8,7 см. Изображение одностороннее. На фрагменте сохранилась передняя часть правого фланкирующего шакала, и перед ним — задние ла­пы кошачьего хищника, по реконструкции Г. Фишера — льва [Fisher, 1958, с. 65, прим. 9, рис. 9; Ciaiowicz, 1991, с. 52, рис. 19], который являлся централь-

ным персонажем между парой фланки­рующих шакалов в верхней части па­летки. Правда» судя по исполнению когтистой лапы, изображение могло принадлежать также шакалу (ср. № ю). В отличие от прочих палеток с фланкиру­ющими шакалами, ни одна деталь изоб­ражений (согласно реконструкции) не выступает за пределы поля палетки. Бо­лее того, они расположены с небольшим отступом от края палетки (как на № 6). Глаз шакала передан углубленными ли­ниями. Уши круглые, поднятые. По сти­листике изображений ближайшая аналогия — № ю. Возможно, эта палетка датируется фазой Нага да Ша/Ь.

16. Луврский фрагмент (Е 11648). Размеры 6,9 х 4 см. Изображение дву­стороннее [Fisher, 1958, с. 65, прим. 6, рис. з—

4; Ciaiowicz, 1991, с. 50, рис. ia—Ь]. На фрагмен­те от средней части па­летки на одной из сто­рон сохранилось изоб­ражение передней части козла с круто загнуты­ми назад рогами в геральдической позе, что указывает на то, что и спра­ва было такое же изображение в системе зеркальной симметрии. Его мор­да касается брюха левого фланкирующего шакала. На оборотной стороне также изображен козел (изначально была пара козлов), правда, рога у него показаны в фас. Он оглядывается и упирается в хвост фланкирующего ша­кала. Углубленными линиями показаны лопаточные части животных; ро­га и уши заполнены частыми параллельными линиями. Эта палетка, оче­видно, должна датироваться, подобно прочим палеткам с фланкирующи­ми шакалами — от Нагада Ша до Нагада Шс.

17 Палетка сражения (история находки см. № 7). Найдены три фрагмента. Верхняя часть хранится в музее Оксфорда (1892.1171), нижняя в Британ­ском музее (20791) [Petrie, 1953, с.14» табл. D, Е]. Еще один маленький фраг­мент происходит из частной коллекции [Harris, i960, с. 104—105]. Палетка

сохранилась приблизительно на три четверти ее высоты; она имела форму подпрямоугольного щита. Рельефные изображения покрывают обе сторо­ны палетки.

В центральной части реверса, по направлению к рельефному кольцу, идут двое пленных негроидного облика со связанными сзади руками. По­зади каждого из них изображен штандарт с отростками-руками, которые удерживают пленников. Штандарты увенчаны фигурами сокола и иби­са, сидящими на метелках тростника. Дж. Леже полагал, что на штандар­тах представлены символы победивших верхнеегипетских номов: Кинопо­лиса, Гермополя, Эдфу, Панополя [Legge, 1909, с. 208—209]. Ф. Питри отож­дествлял эти эмблемы с Ликополем, Гермополем, Коптом и Панополем [Petrie, 1953, с. 15].

Справа, также навстречу центральному кольцу, идет пленный, позади которого изображена фигура в длинном орнаментированном одеянии. Обе фигуры фрагментированы. К шее пленного привязан предмет, который ис­следователи определяли как пиктограмму. Одни египтологи полагали, что это знак sttjw, определяющий азиатов, другие читали его как sfjw, обознача­ющий нубийцев. Дж. Вандье трактовал сцену как передающую победу ли­вийцев над обитателями дельты, откуда, по его предположению, происхо­дит эта палетка [Vandier, 1952, с. 586—587].

Сцена сражения передана символически. Лев, воплощая образ победо­носного вождя/царя, терзает свою жертву — врага. Ему помогают стаи хищных птиц, скорее всего, коршунов. На стороне победоносного хорова воинства выступает еще одно животное, изображенное на самом малень­ком фрагменте, место которого — в верхнем правом углу палетки. Отсут­ствие головы не позволяет без определенной доли сомнений определить его как шакала или дикую собаку. Тем не менее, в контексте штандартов сокола Хора Нехена и ибиса, символизирующего Гермополь, есть основа-

„ИЯ полагать, что это и есть изображение шакала, олицетворявшего божес­тво Абидоса Хентиментиу (или Упуаута). Под ним также изображен упав­ший пленный, противник. Вероятнее всего, на этом осколке палетки сохра­нился фрагмент того же знака, что висит на шее пленного. К части палетки, представленной этим фрагментом, принадлежит и частично сохранившее- ся изображение упавшего (поверженного) врага.

Изображения на реверсе палетки сражения обнаруживают тесное сходство со многими изобразительными памятниками из Абидоса, отно­сящимися к I династии (см.: [Petrie, 19016, с. 21, табл. IV, 3,4,5; табл. VI, 3,4]). У Дэвис, указывая на типологическое и стилистическое сходство этой па­летки и палетки Нармера, датирует ее временем начала I династии [Davis, 1989, с. 149], хотя в другой своей работе этот автор относит ее к фазе Нагада Ша/Ь [Davis, 1992, с. 119,164—165].

Для уточнения места палетки сражения в типологическом и хроноло­гическом ряду среди других церемониальных палеток существенную роль играют изображения на аверсе. И по форме, и по композиции на аверсе па­летка сражения очень похожа на берлинскую палетку (№ 9), хотя значи­тельно превосходит ее размерами. Можно даже предположить, что послед­няя послужила образцом для нее. Вместе с тем палетка сражения демонс­трирует значительно более высокий класс художественного исполнения. В этом аспекте ей уступает также и луврская палетка (№ ю) с аналогич­ным изображением на аверсе.

На аверсе палетки сражения представлена осевая композиция: в цент­ре стоит финиковая пальма, фланкированная парой газелей (жирафов на №№ 9 и ю). Высказывались соображения о том, что этот изобразитель­ный текст символизирует объединение Египта [Cialowicz, 1992]. Над жи­вотными воплощена пара цесарок (на № 9 — другая птица, ибис (?), и толь­ко справа; на № ю — ибис, но на аверсе).

Таким образом, с одной стороны (и даже в буквальном смысле, на авер­се), палетка сражения по изобразительному мотиву близка палеткам, от­носящимся к фазе Нагада Ша или Нагада Ша/Ь, с другой (по реверсу) отнесена к началу I династии. В хронологическом плане диапазон доста­точно широк, от 3200 до 3100 гг. до н. э.

В самом деле, палетка сражения еще продолжает традиции типологи­чески и хронологически более ранних церемониальных палеток, сочетая Центрическую (на реверсе) и осевую (на аверсе) композиции. Хотя в дан­ном случае на реверсе определенно прослеживается переход к регистро­вой системе, присущей изобразительным памятникам с начала I династии, в том числе палетке Нармера. Но собственно регистров — горизонталь­ных рельефных линий, разделяющих сцены, на палетке сражения еще нет. Однако изображение штандартов с эмблемами, аналогичными представ- Ленньщ на палетке Нармера, на реверсе позволяет отнести изготовление

палетки сражения ко времени возвышения иераконпольских правителей и начала объединения Египта.

Таким образом, типологически она занимает промежуточную, переход­ную позицию между двумя основными группами церемониальных пале­ток. Эта переходность отражена также и в своеобразном воплощении мо­тива сражения, когда сторонники вождя/царя переданы животными, а враги — людьми, как если бы сочетались мотивы сражения, сцены охоты и преследования хищниками травоядных животных. Возможно, это не слу­чайно, поскольку таким образом демонстрируется отождествление врагов с жертвами, которыми в изображениях выступают копытные животные. В итоге, как представляется, есть основания полагать, что палетка сраже­ния могла быть изготовлена при одном из предшественников Хора Нарме- ра — Ири-Хоре, Хоре Ка или Хоре Скорпионе (см. № 7), то есть в период Нагада ШЬ—с.

18. Палетка быка. Хранится в Лувре (Е 11648). Изображение двустороннее [Petrie, 1953, с. 15, табл. G, 17—18]. Сохранился фрагмент верх­ней части с изображением быка, убивающе­го лежащего под ним врага с длинной узкой бородой. Изначально этому блоку фигур со­ответствовал аналогичный, составлявший с первым пару в системе зеркальной симмет­рии. Возможно, и палетка № 17 увенчивалась сходным образом, поскольку скол приходит­ся на фигуру лежащего врага.

Реверсом, очевидно, являлась сторона с изображением штандартов, оканчивающих­ся сжатыми кистями рук, держащихся за ве­ревку. Восстанавливая утраченную левую сторону верхней части палетки, получаем приблизительно петлеобразную конфигура­цию веревки. Внутреннее пространство мог­ло служить местом для рельефного кольца. Первые два штандарта — с ша­калами, один на пере, другой на метелке тростника, третий — с ибисом на метелке тростника, за ним — с соколом на пере (?), наконец, последний штандарт увенчан знаком Мина. Ниже сохранилась голова пленного, при­вязанного к нижнему концу веревки. Такой же облик имели пленные вра­ги на палетке № 17. Но также выглядели и персонажи, удерживающие сер- попардов на церемониальной палетке Нармера. Это — свидетельство того, что врагами были не какие-то иные народы, но тоже египтяне в ходе объ­единения страны выходцами из Иераконполя и их сторонниками, симво-

лизированными эмблемами номов: Асиута (два шакала символизируют, по Ф. Питри, северного и южного Упуаута), Гермополя, Копта и Панополя [Petrie, i953> с. 15].

На аверсе под быком были изображены завоеванные города, окружен­ные обводными стенами с контрфорсами. Целиком сохранилось изобра­жение одного из них. Внутри городской (или храмовой) стены представле­на архаически исполненная фигура льва и круглый сосуд перед ним.

Глаза персонажей выполнены в виде овальных рельефов, оконтуренных углубленными линиями. Мускулатура быков и людей подчеркнута таким же образом. Работа характеризуется высоким художественным качеством. Хотя на этом фрагменте еще нет регистровой системы, даже судя по не­большому фрагменту, от нее сохранившемуся, построение элементов ука­зывает на ее формирование. И в этом отношении она близка палетке сра­жения. Тематически палетка быка также, безусловно, относится к группе наиболее поздних церемониальных палеток. У. Дэвис датирует ее началом I династии [Davis, 19896 с. 78—79,143,рис. 4.11; Davis, 1992, с. 203]. Но, возмож­но, как и палетка сраженияу палетка быка относится ко времени, непос­редственно предшествующему правлению Хора Скорпиона, поскольку, су­дя по рельефным изображениям на навершии его церемониальной була­вы, регистровая система только формируется. На ней рельефной линией подчеркнуты отдельные элементы или их блоки.

19. Каирский фрагмент (14238). Сохранилась нижняя часть палетки. Изоб­ражения построены в регистровой системе. Предположительно реверсом служила сторона с изображением в два ряда обнесенных стенами городов, символизированных борющейся парой людей, цаплей, совой, тростником, круглой хижиной и парой поднятых рук, как знак кК а также квадратны­ми сооружениями. Над каждым из семи городов изображены животные с мотыгами. Из-за сколов в верхнем ряду можно определить только архаи­чески исполненного сокола. Во втором ряду слева направо представлены пара таких же соколов, сидящих на штандартах, скорпион и лев, изобра­жение которого иконографически и стилистически аналогично представ­ленному на палетке № 18. Аналогичные изображения городов известны по изобразительным материалам I династии из Абидоса [Petrie, 19016 табл. IV, и] в следующем регистре сохранилось только изображение пары ступ­ней человеческой фигуры, следующей направо. Ю. Я. Перепелкин полагал, что эта палетка принадлежала царю Хору Скорпиону, символизированно­му львом, соколом и скорпионом, который разорил крепости Ливии [Пе­репелкин, 1988, с. 306].

На условном аверсе в трех горизонтальных регистрах слева направо шествуют в трех рядах быки, ослы и бараны. В самом нижнем ряду изобра­жена оливковая роща и знак, обозначающий Ливию — Thnw.

Египтологи первых поколений предлагали трактовку образов, исходя из доминировавшей тогда теории миграций. Так, Дж. Леже полагал, что изоб­ражения отражали борьбу кланов, завершившуюся победой пришельцев с Красного моря, основавших в Египте свои крепости [Lege, 1909, с. 306—

307].

Дж. Вандье считал, что сами по себе крепости идентифицировать не­возможно. Ключом к пониманию изобразительного текста, по мнению ис­следователя, является слово 77inw, обозначающее Ливию, гДе находились крепости, завоеванные царем. Дж. Вандье разделял мнение тех авторов, которые трактовали образы животных с мотыгами, изображенных над крепостями, как божественные символы тех городов, которые выступали на стороне царя сокола Хора. Этим царем мог быть предшественник Мене- са (по Манефону) — Скорпион [Vandier, 1952, с. 591—592].

Ф. Питри полагал, что изображения на реверсе передают завоевания в Среднем Египте, а на аверсе увековечен поход на Ливию с выходом к се­верному побережью. Племена завоевателей символизированы фигурами сокола, льва, пары соколов над крепостями. Сова внутри крепостной сте­ны, по мнени. Ф. Питри, могла символизировать город Мем в Фаюме; фе­никс Гелиополь или Танис; борцы — это боги Хор и Сетх, и они обозна­чают город Pa-rehui, к западу от Оксиринхского канала; скарабей служит символом Абидоса, а пара рук или пиктограмма слова к! символизирует Мемфис, местность в районе Танисского или Летопольского нома; хижи­на может обозначать только единственный город, одноименный этому со­оружению, Hebt, Behibt в дельте. Наконец, последний в этом ряду — это царский город в Саисе или Ксоисе. Таким образом, в верхнем ряду пред­ставлены крепости Среднего Египта, а в нижнем — дельты. На аверсе представлена Ливия, о чем свидетельствует идеограмма, обозначающая ее Thnw [Petrie, 1953, с. 14—15].

Стилистически и иконографически эта палетка близка № 18. Выскажем даже гипотезу о том, что оба фрагмента, если и не составляют единого це­лого, то исключительно сходны по содержанию и в плане временной лока­лизации. Хронологически они близки времени правления Нармера.

20. Палетка Нармера. Высота 66 см. Хранится в Каирском музее [Petrie, 1953» с. 15—17» табл. J, 25; К, 26]. Происходит из скопления вотивных предме­тов неподалеку от основного скопления в храме Хора в Нехене. По оформ­лению верхней части палетка восходит к туалетным палеткам с парой пти­чьих голов, между которыми имеется выемка (в частности, тип 72Р, о. д. 56—66 и 69С, о. д. 65—8о). Изображения покрывают обе стороны палетки и построены в системе горизонтальных регистров. Верх оформлен в виде пары голов коровы Хатхор, между которыми в знаке srh выписано имя Хо­ра Нармера.

На реверсе изображения представлены на трех регистрах. В верхнем — торжественное шествие царя, сопровождаемого двумя персонажами. По-

ж

заДи царя — знак db>, обозначающий тростниковый плот r-в [Gardiner, !95о, с. 514, Т25], на котором, как отмечает У Дэвис, в эпоху Древнего царс­тва фараоны охотились на гиппопотамов. Вместе с тем указывается на сходство этого знака с сандалией [Davis, 1992, с. 167—168]. Этот знак впи­сан в квадрат.

Следующий за царем персонаж, на котором надет пояс с длинными широкими концами, несущий сандалии, идентифицированный идеограм-

мой из двух знаков: шестилепестковой розеткой и опрокинутым венчи­ком вниз сосудом с овальным туловом. Дж. Вандье определил его как сан- далиеносца [Vandier, 1952, с. 597]. Ф- Питри видел в нем слугу царя [Petrie, 1953. с. 7]. У Дэвис — носителя печати Нармера [Davis, 1992, с. 167—168]. Позднее этот персонаж назывался smsw — «сопровождающий»; во вре­мя торжественных церемоний он нес за царем табурет, сандалии и опа­хало [Богословский, 1979, с. 35 сл.]. Судя по атрибутам, в его обязанности входило ритуальное омовение ног царя. Знак позади него определен как в [Petrie, 1953, с. 16; Gardiner, 1951, с. 54 (Т25); Vandier, 1952, с. 598]. Другой персонаж, — в леопардовой шкуре, с длинными волосами, несущий через левое плечо палетку — атрибут писца, назван в легенде dt. Э. Баумгартель полагала, что это жрец-.tt [Baumgartel, i960, с. 92]. Ф. Дж. Вандье определил его как писца ss [Vandier, 1952, с. 598], разделяя это мнение, Ф. Питри, тем не менее, не исключал, что он мог быть царским сыном [Petrie, 1953, с. 17]. У Дэвис определяет этот персонаж как члена царской семьи [Davis, 1992, с. 168].

Во главе шествия идут четыре штандартоносца. Первый и второй штан­дарты увенчаны изображениями сокола, третий — шакала Упуаута, пос­ледний — плаценты. Шествие направляется к месту, где совершен ритуал обезглавливания десяти пленных, по облику аналогичных тем, что пред­ставлены на палетке охоты (№ 7). Они в «рогатых» париках или шлемах, с бородками клинышком. Головы помещены между ногами принесенных в жертву врагов. Место действия — «Великие врата» [Petrie, 1953, с. 17] обоз­начено пиктограммами: соколом Хором на гарпуне, изображенном над лодкой с высокими носом и кормой, дверью [Baumgartel, i960, с. 93] и со­вой. По Д. Вандье, это Буто или Великая Дверь Хора [Vandier, 1952, с. 598]. У. Дэвис полагает, что Великая Дверь — это вход в храм или дворец, перед которым были уничтожены враги [Davis, 1992, с. 168]. Царь шествует в вен­це Низовья, и этот момент подчеркивает, что он одержал победу в дельте Нила.

В центральном регистре реверса — символическая сцена: два персона- жа удерживают серпопардов, переплетенные шеи которых образуют цен­тральное рельефное кольцо. В литературе было высказано множество ги­потез относительно значения этого блока, но доминирующей стала трак­товка, связанная с идеей объединения Верхнего и Нижнего Египта. Однако для символического воплощения этой идеи были использованы заимство­ванные инокультурные образы и иконография.

В египтологии доминирует точка зрения, что прототипами серпопар­дов послужили изображения на глиняных печатях из Месопотамии и Су- зианы [Petrie, 1917, с. 34; Kantor, 1944, с. 136; Frankfort, 1951, с. 27,34, табл. IVd,

, Goff, 1963, с. 19; Teissier, 1987, с. 46 сл.; Davis, 1992, с. 23—25; Моогеу, 1987, С. 39]. относящиеся к периоду Джемдет Наср (Урук III; 3100—2900/2850 гг.

ДО н. Э.) [Антонова, 1998, с. 74-78]. По существу следует говорить о двух образах и иконографиях. Это изображения пар переплетенных змей, сто- ящих на хвостах, и пар монстров с переплетенными змеевидными шеями, между которыми стоит человек. Обе версии нашли отражение в додинас- тическом изобразительном искусстве Египта. Однако если в одних случа­ях они очень близки заимствованным оригиналам, то другие воплощения демонстрируют существенную переработку. Так, изображения на рукоят­ке ножа из Джебель эль Тарифа, относящегося к периоду Нагада III, поч­ти идентичны некоторым образцам из Ирана (Сузы II) [Teissier, 1987, с. 35, рис. 5а, е].

На одной стороне рукоятки ножа из Джебель эль Тарифа между трижды перевитыми змеями, а также на периферийных участках композиции рас­положены многолепестковые розетки или соцветия. Семантическое значе­ние этого изображения достаточно прозрачно. Оно связано с представле­ниями о плодородии, пролитии небесной воды, олицетворенными парой вертикально стоящих змей.

На оборотной стороне рукоятки структурному решению композиции соответствует размещение четырех полярных пар: хищник (в том чис­ле фантастический) — травоядное животное. Сочетание сходных сцен и композиций нашло воплощение на малой иераконполъской палетке (№ 12), где, впрочем, изображены не перевитые змеи, а серпопарды с шестикратно изогнутыми змеевидными шеями, между которыми помещено рельефное кольцо (подробнее см.: [Шеркова, 1989, с. 231—232]). Сходное изображение представлено и на Берлинской палетке (№ 9).

На палетке Нармера этот блок обнаруживает сходство с иконографи­ей из Месопотамии или Сузианы, представляющей пару монстров, между которыми стоит человек. Однако в данном случае она осмыслена по-ново­му. Большую близость этой иконографии демонстрирует несколько изоб­ражений, в том числе происходящих из основного скопления ритуальных предметов в храме Хора в Нехене (подробнее см. ч. III). Возможно, эта ико­нография отразилась в эмблеме древнеегипетского города Кусия XVIII

верхнеегипетского нома ifJft, [Gardiner, 1950, с. 446, А38, А39] (совр.

Эль-Кусейа).

Относительно заимствований Б. Гофф писала, что новые мотивы в куль­туре, если они встречаются достаточно часто, могут сохранять свою перво­начальную символику или изменять ее [Goff, 1963, с. 3]. В Египте образ сер попарда и сцены, в которых он изображен, достаточно широко представ лены в додинастическом и раннединастическом искусстве, следовательно, этот образ должен был обладать такой смысловой нагрузкой, какая зани Мала важное место в мифологических представлениях Египта. А отступле ния о г изначальных образцов, внесение изменений в иконографию тем о

лее свидетельствуют о переосмыслении их значения. По мнению У Дэвис, заимствованные из Месопотамии образы и мотивы в Египте наделялись иным значением, даже в каждом конкретном случае. [Davis, 1992, с. 23—25].

Не оспаривая в принципе справедливость этого заключения, необходи­мо все же отметить, что круг этих значений при всей многозначности сим­волики и ее многоаспектности можно очертить, рассматривая культуру как знаковую систему, сохраняющую основу, которая и делает ее явлени­ем особенным, но развивающимся во времени и усложняющимся (подроб­нее см. ч. III, гл. г).

В нижнем регистре изображена сцена взятия царем, представленным в образе могучего быка, вражеского города, окруженного стеной с контр­форсами. Самое крупное сооружение в нем — храм или дворец.

На аверсе — два регистра. Верхний доминирует. Нармер в венце Верхне­го Египта занес свою царственную булаву над вождем страны ws в дельте.

Э. Баумгартель полагала, что знаком гарпуна обозначено имя или титул вождя, над которым Хор Нармер одержал победу, о чем «повествуется» на обеих сторонах палетки. Однако, полагает автор, локализовать завоеван­ные территории Низовья без доли сомнения невозможно, учитывая, что и в дальнейшем цари I и II династий продолжали присоединять территории дельты к своему государству [Baumgartel, i960, с. 93].

Дж. Вандье полагал, что речь должна идти о VII номе Нижнего Егип­та [Vandier, 1952, с. 596], Ф. Питри считал, что эти события могли происхо­дить в Фаюме [Petrie, 1953, с. 16]. Пиктограмма в правом углу передает сим­волический смысл завоеваний: эта земля принадлежит теперь богу Хору, чью волю выполнил Нармер, его земное воплощение. Жрец, стоящий по­зади или рядом с царем, с сандалиями и сосудом с носиком, символизиру­ет ритуальный характер действия. Поскольку царь босой и на аверсе и на реверсе, изображения воспроизводят ритуал, после которого произойдет очищение царя, и он наденет сандалии.

Сцена в нижнем регистре созвучна воплощению в нижнем регистре ре­верса. Но если один знак огражденного нишевидной стеной города уже хо­рошо известен по многим изображениям, в частности, на церемониальных палетках, то другой знак, представленный справа, — уникален.

И. Ядин сопоставляет эту конструкцию, условно названную им «воз­душным змеем», с каменными сооружениями, сконцентрированными в Восточной и Северо-Восточной Иордании. Они представляли собой ог­ражденные пространства шириной от 30 до 40 м и длиной, достигающей 400 м. И хотя датировка этих сооружений не установлена, автор высказал предположение о том, что они могли относиться к началу III или даже к концу IV тыс. до н. э. Таким образом, на палетке НармераУ по мнению авто­ра, как на аверсе, так и на реверсе в нижних регистрах представлены сцены завоеваний Нармером на Ближнем Востоке. К такому выводу он пришел,

ИСХОДЯ из того, что сооружение на реверсе напоминает месопотамский зиккурат. Кроме того, бегущие из крепостей враги Нармера длинноволосы чем отличаются от египтян, изображенных с короткими волосами. Однако в качестве альтернативы можно вслед за другими исследователями выска­зать предположение о ливийском происхождении этих персонажей.

Й. Ядин полагает, что в целом на палетке Нармера представлены все за­воевания этого царя, не только в Нижнем Египте, но и на Ближнем Вос­токе. Таким образом, Нармер выступает как владыка двух главных пу­тей между Египтом и Месопотамией через Сирию: морского и наземного [Yadin, 1955] — знаменитой царской дороги. Уже с IV тыс. до н. э этот путь стал самым западным отрезком трансконтинентальной дороги, пролегав­шей через Ближний Восток и уходившей далеко на восток, вплоть до Аф­ганистана [Шеркова, 1991, с. 19 сл.]. По этому пути, начиная с середины IV тыс. до н. э. в Египет доставлялся бадахшанский лазурит, а из Месопота­мии и Сузианы — расписные сосуды и цилиндрические печати с изобра­жениями, заимствованными прото/раннединастической культурой Егип­та [Моогеу, 1987]-

Художественное исполнение и композиционное размещение на палетке элементов и их блоков, уравновешивающих друг друга, — первоклассные. Глаза персонажей, как и на многих других палетках, показаны овальны­ми рельефами, окруженными врезной линией. В египтологии доминиру­ет точка зрения о том, что палетка Нармера была изготовлена при жизни этого царя, следовательно, речь должна идти о самом конце фазы Нагада IIIci. В абсолютных датах это соответствует 3100—3050 гг. до н. э. [von der Way, 1992, с. 5] или 3150—3100 гг. до н. э. [Hoffman и др., 1982, с. 145]).

21.

Бейрутский фрагмент. Хранится в Лувре [Petrie, 1953, с. 14, табл. С, 12]. В два ряда изображены длинноволо­сые персонажи с бородками клиныш­ком. Самый последний персонаж идет с пастушеским посохом, очевидно, символизирующим его высокий со­циальный статус. По мнению У Дэвис, этот фрагмент связан с контекстом официальной церемонии по случаю военной победы. Однако стилисти­ка изображения персонажей указы- вает на то, что эта группа не была свя­зана с центральными сценами [Davis,

го времени, тем не менее, представленные нй памятниках персонзжи не по­хожи на египтян. Это скорее всего выходцы из Западной Азии или ливий­цы [Davis, 1989, с. 156—157]-

22. Фрагмент с удодом. Хранит­ся в Каирском музее [Petrie, 1953, с. 12,19, табл. В, 4]. На нем сохра­нилось изображение удода, си­дящего возле знака участка зем­ли, покрытого сеткой углублен­ных линий. Оба изображения символизируют, по-видимому, какую-то территорию, мимо ко­торой проплывает или к кото­рой причалила (на что указы­вает веревка, завязанная слож­ным узлом) тростниковая лодка с кабиной. Изображение очень умелое, детализированное, де­монстрирующее высокий художественный уровень, которым отличают­ся раннединастические рельефные изображения. У. Дэвис датирует этот фрагмент временем I династии [Davis, 1992, с. 203].

23. Палетка из Нага Хаммади (Abu Umur). Происходит из раскопок М. Хамзы, 1936 г. Хранится в Каирском музее (зал 53, витрина R. J 71322). Высота ее — около 30 см. Она имеет подтреугольную форму, близка к типу 87В (о. д. 58, 69), 87М (о. д. 77) или 87L (о. д. 77). Возможно, палетка не была завершена из-за неумелого нанесения контуров центрального кольца, сдви­нутого вправо.

По-видимому, эта палетка посвяще­на царю Хору Скорпиону, поскольку в ее верхней части по центру изобра­жен штандарт со скорпионами. Слева представлена фигура сокола Хора, ко­торый держит в правой когтистой ла­пе булаву, а в левой — перо. По верхней части центрального кольца друг дру­гу навстречу шествуют два животных.

Левое только намечено, правое прори-

совано целиком. Условность изображения не позволяет определенно ска­зать, представлена ли здесь гиена или леопард. Животное — длинноногое, с длинным опущенным хвостом, и лишь самый его кончик загнут вверх! Туловище покрыто многочисленными мелкими кружками.

Хотя по композиции и образам эта палетка стоит особняком, парность фигур обнаруживает один из основных изобразительных приемов церемо­ниальных палеток. Предположительно она датируется фазой Нага да ШЬ/с.

24. Палетка из Тархана. По периметру этой прямоугольной палетки нанесены углублен­ные параллельные линии. На ней прорезано изображение человека в набедренной повязке, идущего вправо. В правой руке он держит бу­лаву с грушевидным навершием, в левой — по­сох, что позволяет говорить о высоком соци­альном статусе персонажа. Найдена палетка в погребении № 1579 (о. д. 78) [Petrie, 1913, с. ю, табл. VI] и датируется временем I династии.

Итак, представленная выборка церемониаль­ных палеток позволяет сделать некоторые выводы.

К числу наиболее ранних церемониальных палеток относятся те из них, которые полностью соответствуют типам туалетных палеток, не об­ладающим центральным кольцом, а рельефные изображения занимают незначительную часть поля одной из сторон. К ним принадлежат палет­ки №№ 1,2,4, относящиеся к периоду Нагада Нс—d (ок. 3300 г. до н. э.), № 5 и 6 (?) датируются в более широком интервале: Нагада Ilc/d — Нагада Ша (3300—3200 гг. до н. э.). Эти палетки демонстрируют переходные формы от туалетных к церемониальным, сложение канонов оформления церемони­альных палеток, относимых к периоду Нагада III.

2. Доминирующая часть выборки датируется фазами культуры Нагада Ш/раннединастическим периодом. Формы церемониальных палеток де­монстрируют преемственность по отношению к туалетным палеткам. Од­ни относятся к типу геометрических (№№ 3, 8, 9,15?) и датируются в пре­делах периода Нагада Ша—с. Другие церемониальные палетки, также со­ставляющие более раннюю группу, восходят к типам туалетных палеток с симметричными головками птиц, однако представляют уже иные обра­зы, изображенные в системе зеркальной симметрии. Речь идет о достаточ­но многочисленной серии палеток (7 из 24) с фланкирующими шакалами (№№ 10—16) [Fisher, 1958, с. 65]. Они также датированы в пределах культу­ры Нагада Ша—с. Палетки с двусторонними изображениями составляют подавляющее большинство. При этом выявляется закономерность сочета­

ния центрической композиции на реверсе, где помещено рельефное коль­цо, и осевой — на аверсе.

3. Наиболее поздние церемониальные палетки также наделены симмет­ричными парами скульптурных изображений в верхней части. Изменяют­ся только образы. Самым существенным признаком этой группы палеток является появление регистровой системы (№ 18—20). Переходной можно считать палетку № 17. Эта группа церемониальных палеток датируется в пределах Нагада ШЬ/с — начала I династии.

Некоторые образы представлены на ранних и поздних палетках. При этом наблюдается устойчивость блоков элементов в композициях. На пер­вом месте стоит блок — пара серпопардов, фланкирующих центральное кольцо (№№ 9, 12, 20). Другой вариант демонстрирует возле кольца сер­попардов, львов и шакалов (№ ю, 13), наконец, в одном случае (№ 13) цен­тральное кольцо образовано свернувшейся змеей, являющейся составной частью сложного фантастического образа серпопарда.

4. Вместе с тем мотивы на ранних палетках отличаются от представлен­ных на поздних экземплярах. Сцены преследования хищниками травояд­ных и сцены охоты уступают место батальным сюжетам и сценам триум­фа царя.

5. На ранних палетках лидер изображался охотником (№ 2,12), на позд­них — это воин, победитель врагов. При этом в батальных сценах вождь/ царь символизирован образами животных: льва (№ 17), быка (№ 18,20) или воплощен в человеческом облике (№ 20). Его воинство и сторонники так­же выступают как в обличии животных (№ 17), так и людей (№ 20). Враги же представлены только человеческими фигурами.

6. С точки зрения сопоставления изображений со стадиальным разви­тием общества, наиболее типологически и хронологически поздние цере­мониальные палетки относятся ко времени сложения государства во главе с монархом. Таким образом, на основании анализа сюжетов можно выска­зать гипотезу о том, что в изобразительном искусстве мотивы преследо­вания хищниками травоядных, охоты и сражений соответствуют периоду сложного вождества и раннего государства. Судя по датировкам, наиболее поздние церемониальные палетки изготавливали на рубеже периода Ша— Ь, вплоть до начала Раннего царства, то есть приблизительно до 3100 г. до н. э.

7. Церемониальные палетки относятся к предметам высшего социаль­ного отличия, таким образом, престижным. Они принадлежали вождям/ царям и посвящались ими божествам, причастным к царскому культу.

8. Церемониальные палетки являлись предметами ритуала. Изображе­ния, представленные на них, демонстрируют примеры мифотворчества, метафоричного, иносказательного по своей сути, порождающего много­значность образов и символов. Поэтому в этих воплощениях читаются и

космограмма, и миф, и ритуализированная форма мифа, через призму ко­торых воспринимались реальные события.

9. Церемониальные палетки были «востребованы» обществом в пере­ходный к раннему государству период в качестве ритуальных и мемора- тивных предметов.

ю. Они исчезли в начале I династии, когда их функции взяли на себя иные предметы, игравшие роль анналов, в которых сообщается о важней­ших событиях в период правления того или иного царя. Наиболее ранние анналы, происходящие из царских некрополей в Абидосе и Саккаре, на­чертаны рисунчатым письмом на ярлыках из слоновой кости и эбеново­го дерева.

<< | >>
Источник: Шеркова Т. А.. Рождение Ока Хора: Египет на пути к раннему государ­ству.. 2004

Еще по теме ГЕНЕЗИС ЦЕРЕМОНИАЛЬНЫХ ПАЛЕТОК:

  1. ИЗОБРАЖЕНИЯ НА ЦЕРЕМОНИАЛЬНЫХ ПАЛЕТКАХ: МИФ И ИСТОРИЯ
  2. ГЕНЕЗИС ЦЕРЕМОНИАЛЬНЫХ ПАЛЕТОК