<<
>>

ИСТОКИ РАЗВИТИЯ НЕОЛИТИЧЕСКИХ КУЛЬТУР ДОЛИНЫ НИЛА

В отличие от Северного Египта, в формировании неолитических культур долины Нила роль культур Сахары более очевидна. Как и в капсийском неолите, в комплексах сахаро-суданской неолитической традиции сочета­ются черты, свойственные материальным культурам позднего и конечно­го палеолита, в частности, микролитическая техника, наконечники стрел с выемчатым основанием и артефакты, присущие неолитическим культу­рам: полированные топоры и долота, зернотерки и керамика, несмотря на региональные различия свидетельствующая о родстве культур этого кру­га.

Для нее характерен штампованный орнамент в виде волнистых линий, непрерывных или составленных чередой оттиснутых точек, образующих различные геометрические сочетания, рисунки и мотивы. Самые ранние фрагменты происходят из Амекни в Центральной Сахаре (плато Ахаггар) и датируются бюо ± 8о г. до н. э. [Hays, 1975, с. 199].

Земледельческая активность отражена в неолитических комплексах из Центральной Сахары довольно слабо. Некоторые данные происходят с плато Ахаггар. В Амекни найдена пыльца культивированного проса в сло­ях, датированных между бюо и 4850 гг. до н. э. В том же комплексе обна­ружена и пыльца злакового растения, предположительно пшеницы [Shaw, 1976, с. 112]. В Менье зарегистрирована находка неидентифицированного зернового растения, относящаяся приблизительно к середине IV тыс. до н. э. [Hays, 1975, с. 198, табл. I; Shaw, 1976, с. 112—113]. Более основательны и представительны прямые свидетельства скотоводства. Они дают возмож­ность предполагать, что преимущество отдавалось разведению крупного рогатого скота. В Акакус Маунтинс остеологические материалы принадле­жат слоям, датированным приблизительно 4000 г. до н. э., в Адрас Боус по­лучена радиокарбоновая дата 3800 г. до н. э., в Менье — 3450 г. до н. э. [Hays,

1975, с. 198]. В восточной части Тассили (Уан Мухуджиаг) на одной из сто­янок, относящихся к концу VI — началу IV тыс.

до н. э., был найден череп одомашненной особи короткорогого крупного рогатого скота [Кларк, 1977, с. 189]. Серединой VI — началом IV тыс. до н. э. датируются некоторые на­скальные рисунки со сценами из пастушеской жизни в Тассили, так назы­ваемый «Cattle breeders style» [Brentjes, 1984]. Аналогичные сцены были на­чертаны, как считается, в V тыс. до н. э. на стенах пещеры в Акакусе [Clark,

1976, с. 76]. Сообщается также о находках костей одомашненных коз и овец в Уан Мухуджигаке, Адрар Боусе, Арлите, Ин-Итинене, хотя и высказыва­лись сомнения относительно достоверности, по крайней мере, некоторых случаев такого рода идентификации [Шнирельман, 1980, с. 105—юб]. И все же некоторые воплощения животных на рисунках наскальной живописи достаточно убедительно трактуются как козы и овцы в сценах из пасту­шеской жизни обитателей Центральной Сахары [Лот, 1973].

Сезонные колебания между влажным и засушливым климатом обус­ловили необходимость миграций, какие совершают полукочевые народы Центральной Сахары, сохранившие архаические черты в образе жизни. Так, теда, населяющие плато Тибести, разводят верблюдов и коз и возде­лывают небольшие поля пшеницы, ячменя и проса, используя для поли­ва эфемерные водоемы оазисов, где они проводят основную часть года или весь год, если тому благоприятствуют климатические условия, в первую очередь связанные с достаточным количеством осадков, и в этих случаях стада пасутся непосредственно у земледельческих участков. В иные годы часть главным образом мужского населения совершает пастушеские миг­рации к югу от нагорья, где пастухи проводят наиболее засушливый пери­од и возвращаются к посевам в начале лета, в пору сезонных дождей. На­ряду со скотоводством и земледелием, теда занимаются охотой и сбором диких плодов. Другая группа населения Тибести, даза, совершают сезон­ные миграции в сухой сезон, перегоняя стада в другие оазисы, в частнос­ти, в Борку, где они собирают плоды пальмовых деревьев, сочетая, таким образом, производящие и присваивающие формы хозяйства, ведя кочев- но-оседлый и оседло-кочевой образ жизни [Андрианов, 1985, с. 108—110].

С определенными поправками на климатические различия эти примеры позволяют реконструировать образ жизни пастушеского населения не­олитической традиции Центральной Сахары.

Считается, что в формировании населения Центральной Сахары, пере­шедшего к производящим формам хозяйства, принимали участие как аф- ро-средиземноморский, так и негроидный элемент, о чем свидетельству­ют антропологические исследования и некоторые выводы, сделанные на основании стилистического анализа изображений в наскальной живопи­си [Clark, 1976, с. 81—82; Brentjes, 1984]. В известных построениях относи­тельно процесса сложения смешанной экономики с преобладающей ролью скотоводства звучит идея о том, что появление коз и овец в стадах обита­телей Центральной Сахары было результатом продвижения на юг предста­вителей афро-средиземноморского компонента, так называемых «длинно­головых», изображенных на наскальных рисунках.

Не так однозначно решается вопрос о происхождении одомашненных видов крупного рогатого скота. Наряду с короткорогими особями (из Уан Мухуджиага и Адрас Боуса), происхождение которых связывают с Пере­дней Азией, скотоводы Центральной Сахары, судя по наскальной живо­писи, разводили и длиннорогий крупный рогатый скот, как в Египте и Су­дане. В ряде исследований формулируется точка зрения о двух независи­мых африканских центрах разведения крупного рогатого скота, связанных с капсийской (Северная Африка) и сахаро-суданской (Центральна Саха­ра, Судан) неолитической традицией (см.: [Шнирельман, 1989, с. 207—208]). Высказывались соображения о том, что выведение пород домашнего ско­та происходило на основе африканских видов дикого тура, bos africanus и bos ibericus [Hays, 1975, с. 198]. Судя по тому, что в Центральной Сахаре об­наружены скелеты особей длиннорогого и короткорогого крупного рога­того скота, источники пополнения стад были разными, включая контакты с другими территориями и выведение местных пород.

Аналогичным образом, должно быть, обстояло дело и с выращивани­ем зерновых культур.

Высказывавшаяся гипотеза о том, что первоначаль­но в Центральной Сахаре культивировали ячмень и пшеницу (см., напри­мер: [Шнирельман, 1989, с. 198, 214]), основанная на данных о значитель­ном увлажнении Сахары после VIII тыс. до н. э. и существовании зимних осадков, необходимых для вызревания этих влаголюбивых растений, не исключает возможности проникновения, по крайней мере, пшеницы, из Передней Азии, особенно если учитывать то обстоятельство, что на аф­риканском континенте не обнаружено диких сородичей пшеницы (эмме­ра), что, по мнению некоторых ученых, является основным аргументом для исключения тех или иных территорий из числа возможных первона­чальных земледельческих центров, основанных на выращивании данной культуры.

Находки дикого ячменя в Верхнем Египте, в отложениях эфемерных во­доемов дюнового барьера, датированных X тыс. до н. э., как будто дают ос­нования предполагать, что в тот период он там произрастал, но впоследс­твии из-за неблагоприятных климатических условий вымер. Лишь спустя пять тысяч лет население долины Нила стало культивировать ячмень, но его происхождение связывается с Передней Азией. Между тем бесспорные свидетельства выращивания ячменя и эммера уже в VII—VI тыс. до н. э. происходят из южных оазисов Ливийской пустыни Бир Кисейбы и Наб- та Плайи, и это обстоятельство не может не учитываться при рассмотре­нии вопросов о происхождении производящих форм хозяйства в долине Нила.

<< | >>
Источник: Шеркова Т. А.. Рождение Ока Хора: Египет на пути к раннему государ­ству.. 2004

Еще по теме ИСТОКИ РАЗВИТИЯ НЕОЛИТИЧЕСКИХ КУЛЬТУР ДОЛИНЫ НИЛА:

  1. ВАЗОПИСЦЫ
  2. Древность человека.
  3. Лекция одиннадцатая СИЛА, ПРОИСШЕДШАЯ ИЗ ОБЩЕСТВА И СТАВЯЩАЯ СЕБЯ НАД НИМ
  4. Глава 2 ФОРМИРОВАНИЕ НЕОЛИТИЧЕСКИХХОЗЯЙСТВЕННО-КУЛЬТУРНЫХ КОМПЛЕКСОВ
  5. ИСТОКИ РАЗВИТИЯ НЕОЛИТИЧЕСКИХ КУЛЬТУР ДОЛИНЫ НИЛА
  6. КОНТАКТЫ ДОДИНАСТИЧЕСКОГО ЕГИПТА
  7. ОТКУДА ПРИШЛИ СТРОИТЕЛИ ЕГИПЕТСКИХ ПИРАМИД?