<<
>>

КОНТАКТЫ ДОДИНАСТИЧЕСКОГО ЕГИПТА

Локализация археологических памятников маадийской и сменившей ее культуры Нагада позволяют в общих чертах обрисовать древние пути, со­единявшие Низовье с долиной Нила, и проследить также маршруты, по которым осуществлялись контакты дельты с культурами Леванта и Месо­потамии.

До сих пор речь шла о поселениях, прилегавших к северной вет­ви пути в сторону Синая. Однако наряду с ним в позднедодинастическое время существовал более южный путь на восток, к которому примыкали древние населенные пункты, обнаруженные в Восточной и Северо-Вос­точной Дельте, в провинциях Шаркия, Дахлия и Исмаилия. С этим направ­лением, равно как и с системой поселений, расположенных вдоль Пелусий- ского и Танисского русла Нила, был связан памятник, найденный в Бени Амире, в окрестностях г. Заказик, в 6 км к северо-западу от древнего Бу- бастиса. Он представлен некрополем, который, как и в Миншат Абу Ома­ре, использовался на протяжении позднедодинастического периода (Нага­да И/Ш) и в эпоху первых династий.

Большинство из 36 раскопанных погребений совершены в простых ямах и сопровождаются небольшим количеством находок, в основном, сосуда­ми. Вместе с тем здесь найдены тщательно приготовленные гробницы из сырцового кирпича, демонстрирующие конструкции, состоящие из погре­бальной камеры и отсеков для погребальной утвари, от одного до 9 [Abd el-Moheim, 1996а с. 240—251, рис. 8—ю], представленной керамическими и каменными сосудами [Abd el-Moheim, 19966, с. 260—270]. Авторы рас­копок полагают, что поселение, к которому принадлежал некрополь, рас­положено непосредственно под современной деревней, давшей название

этому памятнику [Abd el-Moheim, 19966, с. 259—260]. В провинции Исма- илия в последние годы исследуется некрополь протодинастического вре­мени — Телль Хассан Дауд. Большинство могил представляют собой про­стые овальные ямы и лишь несколько погребений совершены в могилах из сырцового кирпича.

Материалы раскопок опубликованы в небольшой ста­тье, дающей лишь общее представление о памятнике [Bakr, Abd el-Moneim, Omar, 1996, с. 277—278]. Но упоминание медных изделий — гарпунов и то­поров — свидетельствует о том, что этот некрополь был причастен к насе­ленному пункту, занимавшему ключевые позиции на восточной границе Египта в позднедодинастическое и раннединастическое время, примыкая к одному из важнейших путей на Восток — Вади Тумилату, откуда путь следовал к медным рудникам Синая. Среди находок особый интерес пред­ставляют высокие керамические и каменные сосуды с клеймами, анало­гичными найденным на одновременных памятниках в Верхнем Египте. На одном из сосудов был нанесен знак srh с именем Хора Нармера.

В свете археологических исследований двух последних десятилетий до­статочно четко вырисовывается картина взаимодействия культур Егип­та и Переднего Востока с конца V — в IV тыс. до н. э., в Нижнем Египте, на Синае, в Сирии и Палестине, раскрывающая формы их осуществления. Эти новые данные фактически говорят о сложении системы как достаточ­но крупных, так и небольших поселений, участвовавших в обменных от­ношениях между населением этих территорий. На мирный характер свя­зей указывают находки египетских изделий на многих памятниках, распо­ложенных к востоку от Синая. Это керамика, цилиндрические печати и их оттиски на крупных сосудах для хранения пищевых продуктов, каменные сосуды, украшения и пр. Наряду с импортами на этих памятниках пред­ставлены артефакты, синтезировавшие технологические приемы и худо­жественные традиции культур, вступивших в контакты, что и позволяет говорить о достаточно длительных и устойчивых связях, сложении систе­мы торговых колоний, в которых постоянно могли проживать иноземцы, эти связи осуществлявшие.

О начале контактов Египта с Левантом свидетельствует наличие на па­мятниках дельты, относящихся к протогородскому периоду Палести­ны, импортной керамики и местных имитаций [Tutundzic, 1993, с. 53—54] - В Низовье обнаружены некоторые формы сосудов, характерные для куль­туры Амук (Амук F-H), распространенной в Северной Сирии и родствен­ной ей урукской культуры в Месопотамии [von der Way, 1988, с.

247—248]. Импортная керамика представлена как в комплексах маадийской культу­ры, так и на позднедодинастических и раннединастических памятниках Низовья и Верхнего Египта [Adams, Porat, 1996]. Вместе с тем самые ран­ние этапы сближения культур носили все же односторонний характер. Во всяком случае, весьма примечательно, что изделия маадийской культуры

на памятниках Леванта и шире — Ближнего Востока — не обнаружены. Тем не менее, первые египетские колонии в Палестине могли быть основа­ны уже в первой половине IV тыс. до н. э., но выходцами из Верхнего Егип­та — носителями культуры Нагада I, начавшими продвижение в дельту. Во всяком случае, раскопками поселения Шикмим в Леванте выявлены арте­факты, характерные для культуры Нагада I [Levy, 1992, с. 345—346]7. Приме­чательно, что в том числе и на этом памятнике обнаружены подземные со­оружения, аналогичные раскопанному в Маади.

Со второй половины IV тыс. до н. э. началась активная египетская ко­лонизация на Северном Синае и в Южном Ханаане8, и этот процесс неот­делим от интенсивного продвижения культуры Нагада в дельту. В резуль­тате нижнеегипетская маадийская культура была поглощена пришлой, од­нако нет оснований полагать, что это достигалось только силой оружия. Начало колонизации представляло собой качественно иное явление, чем те процессы, которые были связаны с политической борьбой [von der Way, 1992, с. 4; Chlodnincki, Fattovich, Salvatori, 1992, c. 187], развернувшейся поз­днее между племенными политическими образованиями носителей куль­туры Нагада на поздних фазах ее развития. Поначалу процесс колониза­ции, длительный по времени, носил мирный характер слияния культур с тенденцией ассимиляции местной культуры пришлой из долины Нила. Материалы поселений Маади и Буто демонстрируют разные стадии это­го процесса. В Маади фиксируются контакты с культурой Нагада, кото­рые выразились в проникновении отдельных ее артефактов: некоторых типов керамики, в том числе черноверхой и расписной типа D, шиферных ромбовидных палеток, украшений и пр.

[Menghin, Amer, 1936, с. 46, 53— 54, табл. LXIII, i—3; Rizkana, Seeher, 1988, с. 73 сл.]. Контактами объясняет­ся начало использования в маадийской культуре мергелистой глины (со­суды типа III), изготовление местных черноверхих сосудов, типичных для верхнеегипетских культур, бадарийской и частично Нагада I (тип Id), рас­писных сосудов, красным по кремовой залощенной и полированной по­верхности тулова (тип Ic) [Riskana, Seeher, 1987, с. 76—78]. Расписная посуда представлена небольшим количеством (0,5%) мелких фрагментов, так что не всегда возможно реконструировать то или иное изображение. На них воплощены мотивы в виде сетки, вертикально направленных волнистых линий, подков, крупных точек; изображены рисунки, передающие пальмо­вое дерево, человеческую фигуру, лодку, элементы растительного орнамен­та, две птицы, геометрический орнамент, напоминающий иероглифичес­кие знаки засеянных и не засеянных участков поля, пересеченных канала­ми [Rizkana, Seeher, 1987, табл. 42,7; 43,8, и, 15; 44> 4; 4б> 8; 47,1,3» 4]» — словом репертуар, представленный и на расписной керамике культуры Нагада с той разницей, что, судя по фрагментам, маадийские сосуды с росписью бы­ли главным образом открытых форм. В отличие от нагадских сосудов типа

D, найденных в погребениях культуры Нагада, в Маади расписная керами­ка происходит только с поселения [Rizkana, Seeher, 1987, с. 43—44].

Имитации сосудов культуры Нагада обнаружены и на других памятни­ках Нижнего Египта: в Телль Исвиде [van den Brink, др., 1989, с. 67, прим. 14], Телль Ибрагим Аваде [van der Brink, 1992, с. 53> 54—551 Мендесе, — в одних слоях с маадийскими типами [Friedman, 1992, с. 204; Kohler, 1992, с. 22].

Влияние или параллелизмы культуре Нагада прослежены и по дру­гим материалам маадийской культуры. Типичные местные палетки, изго­товленные из известняка и базальта, имели простые формы в виде пря­моугольника и не отличались тщательным исполнением [Rizkana, Seeher, 1987* с. 35]- Поверхности некоторых экземпляров сохранили следы расти­рания зеленой, красной и черной красок, а на одной палетке были нане­сены достаточно небрежно рисунки животных: крокодила и предположи­тельно коровы [von der Way, 1992, с.

4; Chlodnincki, Fattovich, Salvatori, 1992, с. Х87] _ и геометрический орнамент в виде зигзага [Rizkana, Seeher, 1988, с. 46, табл. 84, 86,1—3]. Характерные для культуры Нагада шиферные па­летки представлены ромбовидными экземплярами из светло-серого кам­ня, в то время как прямоугольные, сделанные менее тщательно, — из зеле­новато-серого. На основании этих различий был сделан вывод о том, что последние были изготовлены на месте [Rizkana, Seeher, 1988, с. 46—48, табл. 83,84; V-i-б].

Специальный интерес представляют материалы, указывающие на кон­такты с кругом культур сахаро-суданской неолитической традиции. Это керамика со штампованным орнаментом, найденная на ряде памятников дельты: в Телль Ибрагим Аваде, Телль эль-Фарха и Телль эль-Фараин, — и везде — с артефактами маадийской культуры [van der Brink, др., 1989, с. 70, прим. 24,25]. В контексте идеи Ф. А. Хассана о важной роли Западной пус­тыни в распространении в Египте производящего хозяйства появление этой керамики, известной в Набта Плайе и Бир Кисейбе в Египетской Са­харе и на памятниках Судана, объяснить достаточно трудно, если не рас­сматривать ее как показатель контактов с районами, расположенными к югу от первого нильского порога, где культуры этого круга развивались, по крайней мере, до IV тыс. н. э. включительно. В противном случае вслед за другими исследователями пришлось бы говорить о корректировке идеи Ф. А. Хассана в терминах хронологии [Caneva, 1992].

Став ареной интенсивных межкультурных контактов, дельта Нила, тем не менее, не пошла по пути Леванта, где на базе небольших прежде посел­ков выросла система самостоятельных торговых центров. Несмотря на то, что в облике нижнеегипетских культур, от меримдийской до маадийской, наличествуют черты, свидетельствующие о культурных и торговых связях, их памятники не обнаруживают признаков городских цивилизаций. Фено­мен «движущихся поселений» при детальном рассмотрении оказывается

по

хронологически лимитированным типологическим вариантом, присущим ранним оседлоземледельческим культурам Нижнего Египта.

Они не име­ли ничего общего с крупными поселениями, где одновременно прожива­ли несколько сотен человек, хозяйственная деятельность которых ориен­тировалась на обменные отношения с другими, в том числе отдаленными территориями. Материальный облик Меримде и Эль Омари говорит о су­ществовании общин, не знакомых еще с имущественной дифференциаци­ей. Ко второй половине IV тыс. до н. э. «движущиеся поселения» исчезли. Вместо этих значительных по площади населенных пунктов, представляв­ших собой пространственное единство мира живых и мертвых, сложилась система, сочетавшая поселение и некрополь, удаленный от него на опреде­ленное расстояние.

С конца V — до второй половины IV тыс. до н. э. в Низовье существова­ли последовательно сменявшие друг друга, но частично одновременные и родственные оседлоземледельческие культуры Меримде, Эль Омари и ма- адийская. Наряду с различиями, обусловленными типологическими и хро­нологическими факторами, им были свойственны общие черты, отли­чающие их от одновременных им этапов развития культур долины Ни­ла — бадарийской и нагадской. Речь идет о бедности материального облика северных культур, представленных артефактами повседневного использо­вания. Практически полное отсутствие предметов, характеризующих иные сферы жизни общества, к которым в первую очередь относятся произведе­ния искусства, служащие добротными источниками при исторических ре­конструкциях, не позволяет достаточно определенно говорить о глубоких социально-экономических изменениях на протяжении длительного отрез­ка времени, в течение которого эти культуры развивались до распростра­нения в Низовье исключительно богатой материальной культуры Нагада, свидетельствующей о глубоких социальных процессах, которые пережива­ло общество во второй половине IV тыс. до н. э. И если археологические культуры в самом деле адекватно отражают историческую действитель­ность, то перед нами — два типа социально-политического устройства об­ществ, имевших сходную экономическую основу. Эти различия обусловле­ны спецификой истоков оседлых культур и природно-ландшафтным свое­образием долины и дельты Нила, наложивших печать особенного на эти сложившиеся историко-культурные области Египта, различия между ко­торыми не стирались на протяжении всей истории древнего Египта.

<< | >>
Источник: Шеркова Т. А.. Рождение Ока Хора: Египет на пути к раннему государ­ству.. 2004

Еще по теме КОНТАКТЫ ДОДИНАСТИЧЕСКОГО ЕГИПТА:

  1. ОСКОЛОК БЕРБЕРСКОГО МИРА?
  2. ВАЗОПИСЦЫ
  3. ТРАДИЦИОННАЯ КУЛЬТУРА ОХОТНИКОВ-СОБИРАТЕЛЕЙ БУШМЕНОВ
  4. ОСЕДЛЫЕ КУЛЬТУРЫ В ОАЗИСАХ ЛИВИЙСКОЙ ПУСТЫНИ
  5. ЧАСТЬ II РАЗВИТИЕ СОЦИАЛЬНОЙ СИСТЕМЫ КУЛЬТУРНЫХ ОБЩНОСТЕЙ ЕГИПТА В V—IV ТЫС. ДО Н. Э.
  6. КУЛЬТУРА ЭЛЬ ОМАРИ
  7. ОСОБЫЕ НАХОДКИ КУЛЬТУРЫ МААДИ
  8. КОНТАКТЫ ДОДИНАСТИЧЕСКОГО ЕГИПТА
  9. ИЕРАКОНПОЛЬ
  10. ВОЗВЫШЕНИЕ ИЕРАКОНПОЛЯ