<<
>>

КУЛЬТ СВЯЩЕННОГО ЦАРЯ

Вещный материал из основного скопления в храме Нехена, безусловно, позволяет говорить о том, что он был посвящен царскому культу. Это скоп­ление, содержавшее множество предметов, было расположено в несколь­ких метрах к юго-востоку от платформы, под стенами более поздних хра­мовых построек (на глубине 3,8 м, в слое 3), и относилось ко времени пер­вых царей Египта [Quibell, Green, 1902, с.

6—7,13—14]. Позднее М.Хоффман, изучавший этот памятник, подтвердил правильность определения Ф. Гри­ном археологической ситуации и датировок предметов, внеся существен­ное уточнение, что это скопление находилось в слое между стенами храмо­вых построек Древнего и Среднего царств [Hoffman, 1991, с. 128—129]. Речь, таким образом, идет о переотложении древних ритуальных предметов при более поздней перестройке храма.

Изучение изобразительных сюжетов на вотивных предметах позволя­ет реконструировать некоторые ритуалы, в которых главная роль отводи­лась царю. Сопоставление этих материалов с артефактами традиционных африканских культур позволяет говорить о глубокой традиции почита­ния священных царей, обладавших божественной или полубожественной природой [Argyle, 1966, с. 116—118; Bradbury, 1971, с. 32—33; Кочакова, 1986, с. 221 сл.]. Для африканских культур характерно, что правитель почитается как сакральная фигура, символизирующая единство общества [Бондарен ко, 1993, с. 151—153; Традиционные культуры африканских народов, 2000, с. 18 сл.].

Священный царь, наделенный сверхъестественной магической силой, ответственен за благополучие социума и выступает в образе доброго пас тыря [Schapera, 1956, с. 40-42,92]. За этими представлениями стояли впол­не реальные нужды общества, переживавшего переход к раннему госу дарству, когда функции распределения, управления, контроля и регламен­тирования буквально всех сторон жизни - хозяйственной, социальной,

Рис.

13. Ритуальные сцены на навершии церемониальной булавы из главного скопления вотивных предметов в храме в Нехене.

политической и религиозной — были сосредоточены в руках верховно­го правителя. Поэтому во время ритуалов, призванных актуализировать, подтвердить реальность событий, гарантировать их благополучный исход, священный царь выступал в качестве главного действующего лица, регу­лируя, таким образом, все сферы жизни общества, в том числе хозяйствен­ную, связанную с сезонными работами8 Он возглавлял как ритуалы зем­ледельческого цикла9, так и связанные с победоносными войнами.

Образ священного царя представлен на ряде предметов из скопления ритуальных предметов в храме Хора в Нехене. Так, на навершии церемо­ниальной булавы Хор Скорпион изображен с мотыгой, которой он симво­лически прокладывает первую борозду [Quibell, 1900, табл. XXVIc] (рис. 13). Персонаж, стоящий перед ним, держит в руках корзину, наполненную зер­ном для посева. Изобразительный контекст в сохранившейся части ниж­него регистра, где изображено святилище рг иг, штандартоносцы, опаха- лоносцы и, возможно, жрец с изображением растения, символизирующего урожай, указывает на земледельческий характер ритуального действа.

Эта сцена, занимавшая максимальное пространство на церемониальной булаве, является основной в изобразительном контексте других, более ла­коничных. Она запечатлела праздник, приуроченный к началу сезона посе­ва, когда воды Нила возвращались в свое русло, то есть в начале осени Не вольно на память приходит притча из Евангелия от Иоанна- если пше ничное зерно, падши в землю, не умрет, то останется одно; а если умрет то принесет много плода» (12,24). При таких представлениях начало земледе- льческого цикла — посева — семантически тождественно «гибели, смер­ти, за которой следуют умножающие посеянное всходы и жатвы» [Бахтин, 1975> с- 361 362]. Учитывая многозначность мифологической символики, явленной в реалиях древнего и традиционного общества, в этом ритуа­ле, приуроченном к земледельческому циклу, нельзя не увидеть паралле­лизм представлениям, связанным с идеей воскресения через смерть, также представленным в погребальных ритуалах додинастического Египта.

Завершение земледельческого цикла гарантировало начало новой жиз­ни (в силу семантического тождества явлений в природе и обществе), при­умножение, приплод, а в погребальном обряде — посмертное воскресение. Поэтому нет ничего удивительного в том, что внешне совершенно раз­личные ритуальные сцены, обладая внутренним единством, изображены на одном ритуальном предмете. Это подтверждают сохранившиеся фраг­менты на упомянутой булаве Скорпиона, где частично сохранилась сцена, элементы которой выстроены в два горизонтальных регистра. В верхнем из них изображены двое носилок, на которых сидят женские персонажи (целиком сохранилось одно изображение), позади которых шествует муж­ской персонаж со скипетром hts. Эти атрибуты указывают на то, что жен­щины принадлежат к царскому гарему [Troy, 1986, с. 79]. Под носилками изображены три женщины, исполняющие танец, возможно, посвященный бракосочетанию царя. Таким образом, на навершии церемониальной була­вы царя Скорпиона сочетаются семантически близкие друг другу мотивы посева зерна и бракосочетания, объединенные идеей природного плодоро­дия и человеческой плодовитости.

Очевидно, мотив свадьбы царя представлен и на навершии церемони­альной булавы царя Нармера (рис. ю). Однако в данном случае он сочета­ется со сценой царского юбилея. Перед «киоском» со ступенями, в кото ром восседает царь, изображен сидящий на носилках, по всей видимости, женский персонаж [Quibell, 1900, табл. XXVIb]. Однако далеко не все ис следователи единодушны в такой идентификации образа. Одни полагали, что эта трактовка образа возможна, другие видели в этом персонаже местника царя. Надо сказать, что ни одна из версий не перетягивает н сах наиболее адекватной идентификации этого образа. Поэтому, с р Д ливости ради, можно предложить и третью версию, сопоставляя а руемое изображение с этнологическим материалом.

В Северной Гане институт вождества и развитый культ авто.

лением привнесенным. Однако мифические персонажи и хтонных тале, прежде здесь почитаемые, продолжали занимать подобаю­щее им место, о чем свидетельствует достаточно высокое социальное по­ложение жречества.

Так, во время великих ежегодных праздников голиб союз политической и жреческой власти символизирован мистическим браком между вождем тонго, который выступает как муж, и верховным жрецом земли, который олицетворяет его супругу. Подобного рода факты зафиксированы и в других традиционных африканских культурах, значе­ние которых состоит в том, что социальный высокий политический статус воспринимается как сила [Тэрнер, 1983, с. 173]- Такого рода ситуация повы­шения и снижения социального статуса могли иметь место в Египте в пору расширения одних номов за счет других в процессе создания раннего го­сударства.

Таким образом, на ритуальных предметах, к числу которых принадлежа­ли церемониальные булавы, цари Хор Скорпион и Хор Нармер персони­фицировали плодородное начало во всех известных культуре проявлени­ях. Изобразительными средствами здесь, как и на ряде других памятников, отождествлены сексуальная потенция и природное плодородие. Действия, происходящие в черте храмового комплекса, включают элементы, указы­вающие на земледельческий праздник и царский юбилей сед, и в обоих случаях они сопровождаются брачными церемониями.

Тот факт, что ритуальные сцены изображены на предметах церемони­ального вооружения указывает еще на один аспект священного царя, вы­ступающего в роли удачливого и доблестного военачальника. Этот мотив, присущий изобразительному искусству прото/раннединастического вре­мени, представлен на цилиндрических печатях из основного скопления, а также на самом маленьком из трех наверший церемониальных булав, происходящих из храма Хора в Нехене [Quibell, 1900, табл. XII, 4; табл. XV, 1—4].

Семантическая близость символики плодородия и воинской доблес- ти позволяет предложить новую интерпретацию изображений на Каир­ской палетке (см. Приложение, № 19). Согласно общепринятой точке зре­ния, на ней изображены захваченные в Западной Дельте «города», ог­ражденные крепостными стенами с регулярными контрфорсами. На наш взгляд, возможна и иная трактовка изображений, в первую очередь, исхо­дя из того, что восседающие на изображениях «городов» животные — со­кол, пара соколов, скорпион и лев (остальные фигуры не сохранились из- за сколов). Очевидно, эти образы символизировали царя, и тот факт, что они представлены не с оружием, а мотыгами, скорее, указывает на созида­тельное начало, по аналогии с изображением царя Хора Скорпиона на на- вершии его церемониальной булавы.

А если это так, то весь пафос изобра­жения указывает на иное действие, связанное с деятельностью священного царя, освящающего семь храмов с постройками, которые являлись центра-

ми областей, символизированных различными существами и предметами. Начертание слова Ливия — Thnw, дает основание локализовать эти горо­да или храмы, расположенные в Западной Дельте. Представленные на обо­ротной стороне палетки вереницы домашних животных — буйволов, ос­лов, баранов, а также ряд оливковых деревьев, могут быть истолкованы как принадлежащие этим городским или храмовым хозяйствам. Таким об­разом, мотив воинской доблести царя здесь проявляется в косвенной фор­ме, лишь указывая на предшествующие события по присоединению тер­риторий в Западной Дельте, где были построены города с храмами, к рас­ширявшемуся государству. Такая трактовка изображения на Каирской палетке представляется правомерной в контексте сказанного относитель­но городского строительства в прото/раннединастическом Египте.

Сакральную природу верховного правителя как великого воина демон­стрирует целая серия церемониального оружия с рельефными символи­ческими изображениями, входившими в основное скопление храма Хора в Нехене. Помимо трех крупных каменных наверший булав из этого скопле­ния в нем были найдены ритуальные предметы из резной слоновой кости. Один из них может быть определен как бумеранг или нож, дуговидно изог­нутый, с нанесенными по внутренней части мелкими и частыми зубчика­ми и черешком для рукоятки [Quibell, 1900, табл. XVI, i 2] (рис. 14), ДРУ" гие — как ритуальные жезлы, скипетры или бумеранги [Quibell, 1900, табл. XVII] (рис. 15). Одно из изделий, возможно, бумеранг, завершается условно исполненной головой животного, на другом конце он снабжен черенком для рукоятки [Quibell, 1900, табл. III, 1—3] (Рис-l6)-

Рис.

15. Церемониальные орудия из основного скопления вотивных предметов в храме в Нехене (по: [Quibell, 1900,табл. XVII]).

Рис. 16. Церемониальные орудия из основного скопления вотивных предметов в храме в Нехене (по: [Quibell, 1900, табл. XIII]).

Рельефные изображения покрывают обе стороны таких предметов. На одном из вышеупомянутых экземпляров (рис. 14) представлены живот­ные, шествующие к антропоморфному персонажу — «повелителю живот­ных», изображенному в центре композиции. По обе стороны от него в сис­теме зеркальной симметрии представлена пара фантастических живот­ных, сходных с серпопардами на церемониальной палетке Нармера [Petrie, 1954, табл. G, 15 17] (см. также Приложение, № 20), найденной в храме Хора

в Нехене, в нескольких метрах от основного скопления вотивных предме­тов [Quibell, Green, 1902, с. 7,13].

Ритуально-магический характер церемониального оружия, как и при­надлежность их верховным правителям, не вызывает сомнения. На од-

ном из подобных предметов, где в горизонтальной регистровой системе изображены жертвенные птицы и животные, представлена череда фаса­дов храма lllllll srh с нишевидной стеной, увенчанной букраниями [Quibell, 1900, табл. XIV]. Все персонажи, стилистика художественного исполнения и мотивы, представленные на церемониальном оружии, обнаруживают тесное сходство с воплощениями на некоторых церемониальных палетках (ср. Приложение), что позволяет датировать все эти предметы прото/ран- нединастическим временем, возможно, периодом правления первых ца­рей — Хора Скорпиона и Хора Нармера, но до правления Хора Дена.

С царским культом связаны и другие предметы из основного скопле­ния в храме Хора Иераконполя. Среди изделий из слоновой кости пред­ставлены антропоморфные статуэтки, изображающие верховных правите­лей. Три фигурки передают персонажей в коротких париках (рис. 17), еще один одет в короткий плащ (рис. 18) — атрибут царя во время праздни­ка сед [Quibell, 1900, табл. IX]. Фрагмент головы передает мужчину с фаль­шивой бородой в высоком головном уборе, напоминающем корону Вер­хнего Египта [Quibell, 1900, табл. VII] (рис. 19). На трех фрагментах ниж­ней части туловища (одно из которых, возможно, принадлежит статуэтке, от которой сохранилась голова в высоком уборе) представлены передник и/или чехол для гениталий. Сохранилась почти целая подобная статуэтка [Quibell, 1900, табл. XVII] (рис. 20).

Эти изображения, передающие портретные черты, атрибуты и аксессуа­ры, воплощали вполне конкретных людей [Quibell, 1900, табл. V], и, судя по другим предметам из основного скопления, которые указывают на причас­тность их к царям Хору Скорпиону и Хору Нармеру, эти статуарные изоб ражения могли их и воплощать. Женские статуэтки, скорее всего, изо ра жали цариц, царских дочерей или жриц [Quibell, 1900, табл. IX] (рис. 21,22).

Многочисленные статуэтки из резной слоновой кости передают образы животных, символизировавших царя и верховную власть, а также мифи­ческих существ и богов, почитавшихся в прото/раннединастическое вре­мя. Среди царских символов представлены воплощения сокола (рис 23) и льва (рис. 24). Наиболее популярны изображения павиана (рис. 25), дельные экземпляры изображают охотничью собаку (рис. 26), скорпио (рис. 27), рыб (рис. 28) и других животных. В коллекцию предметов кой пластики, выполненных из фаянса, слоновой кости и камня, также миниатюрные сосуды и другие предметы, принадлежавшие к подношений храму.

АБИДОС

В храмовом комплексе Абидоса также были найдены вотивные предметы прото/раннединастического искусства, связанные с царским культом. Как и в Иераконполе, исчисляемые многими десятками экземпляров, они бы­ли обнаружены в более поздних археологических слоях, в ямах и камерах. Предметы мелкой пластики оказались переотложенными из самых ран­них построек, относящихся ко времени правления гак называемой 0 ( оружение А) и I династии [Petrie, 1903, 7—8, габл. L], В «тайниках» нахо­

дились предметы мелкой пластики, подобные обнаруженным в основном скоплении в храме Хора Иераконполя. Это изделия из фаянса, резной кос­ти и слоновой кости, а также камня — известняка и кремня: зоо- и ант­ропоморфные фигурки, бусы, миниатюрные лодочки, наосы и сосуды, на-

вершия жезлов в форме бутона логоса и скипетра w>s цилиндрические подставы, а также фаянсовые облицовочные плитки (рис. 29). Статуэтки изображают людей, павиана, птиц, прежде всего сокола, гиппопотама, кро­кодила, льва, лягушку (рис. 30—35) и пр. Примечательно, что фигурки льва, символизировавшие царскую власть, изготовлены из слоновой кости. Од­на статуэтка из слоновой кости изображает царя в хеб-седном коротком плаще [Geschenk des Nils, 1978, с. 30, рис. 104 а, б]. На фрагменте фаянсового

сосуда в знаке srh краской выписано хорово имя царя Аха [Petrie, 1903, с. 23, табл. IV, V, 32]. Из храма происходит целая коллекция цилиндрических пе­чатей и табличек с надписями царей 0—II династий.

<< | >>
Источник: Шеркова Т. А.. Рождение Ока Хора: Египет на пути к раннему государ­ству.. 2004

Еще по теме КУЛЬТ СВЯЩЕННОГО ЦАРЯ:

  1. ИСТОРИЯ СОЗДАНИЯ ЦИКЛА «ФИЛОСОФИЯ КУЛЬТА (ОПЫТ ПРАВОСЛАВНОЙ АНТРОПОДИЦЕИ)»
  2. 8.6. РУССКИЙ КУЛЬТУРНЫЙ АРХЕТИП: ОСНОВНЫЕ ФАКТОРЫ ВЛИЯНИЯ
  3. 6.3 Культура древней Индии
  4. Оккультная символика разделения пантеона на группы тэнгриев
  5. влияние «пятикнижия» на философскую и правовую культуру древней руси
  6. К проблеме типологии культуры
  7. I. Проблема языка в свете типологии культуры. Бобров и Макаров как участники языковой полемики
  8. ТРАДИЦИОННЫЕ ЭТНИЧЕСКИЕ КУЛЬТУРЫ В СОВРЕМЕННОЙ АФРИКЕ: ТОЛЬКО ЛИ ПРОШЛОЕ?
  9. Глава 1 САКРАЛИЗАЦИЯ ВЛАСТИ ЦАРЕЙ И ВОЖДЕЙ В АФРИКЕ ЮЖНЕЕ САХАРЫ
  10. Глава X ТРАДИЦИОННЫЕ КУЛЬТЫ И ВЕРОВАНИЯ В ЗАПАДНОЙ АФРИКЕ
  11. ТРАДИЦИОННЫЕ РЕЛИГИОЗНЫЕ ВЕРОВАНИЯ И КУЛЬТЫ В ЗАМБИИ
  12. 1. ФИЛОСОФСКОЕ ОБОСНОВАНИЕ ПРОБЛЕМЫ ДИАЛОГА КУЛЬТУР (на примере Северного Кавказа)
  13. 2.3. ЭТНОКУЛЬТУРНЫЙ КОМПОНЕНТ ЛИТЕРАТУРНОГО ПРОИЗВЕДЕНИЯ КАК НЕОТЪЕМЛЕМАЯ ЧАСТЬ ЕГО ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЦЕЛОСТНОСТИ
  14. Священное животное
  15. КУЛЬТ СВЯЩЕННОГО ЦАРЯ
  16. ЗАКЛЮЧЕНИЕ СТИЛЬ КУЛЬТУРЫ ДОДИНАСТИЧЕСКОГО ЕГИПТА
  17. 2.1. Социокультурные особенности формирования Московской Руси
  18. Примеры развития социокультурных систем
  19. Глава 16 Культура и образ жизни людей в XVII в.