<<
>>

НАЧАЛО ИРРИГАЦИОННОГО СТРОИТЕЛЬСТВА

Рецидив засушливости климата начала V тыс. до н. э. сопровождался пре­кращением местных осадков, и в этих условиях оседлое население ниж­ней пустыни, возможно, уже тогда стало осуществлять первые опыты со­оружения простейших ирригационных систем, орошавших наделы земли близ устьев небольших притоков Нила, на краю современной нижней пус­тыни, где основывались поселения и стоянки, начиная с позднего палео­лита.

Их прототипом была, без сомнения, естественная ирригация [Butzer, 1976, с. 18—20]. Уровень воды, просачивающейся сквозь пористую структу­ру аллювиальных почв в течение нескольких месяцев после сезонных раз­ливов Нила, остается достаточно высоким для прорастания семян и зерна с последующим их вызреванием. Высыхание местных, ближайших водных источников или их дефицит (как следствие увеличения плотности населе­ния) настоятельно требовали их восполнения за счет искусственных водо­емов, накопителей воды и водоотводов от Нила, не только гарантировав­ших водоснабжение, но, главное, позволявших регулировать циклический процесс подачи и перекрытия воды, сохранять необходимый ее уровень.

Создание такой замкнутой системы каналов, дамб и водоемов, работа­ющей в режиме сезонных разливов Нила, пожалуй, можно назвать треть­ей формой производящего хозяйства. Обладая запасами водных ресурсов, оседлые общины, освобождаясь от диктата и капризов природы, получали возможность выращивать несколько урожаев зерновых и огородных куль­тур. Это, в свою очередь, регулировало плотность населения. С одной сто­роны, ирригационное строительство, требующее значительного количес­тва рабочих рук, способствовало концентрации населения и укрупнению коллективов, с другой же — рассредоточивало оседлое население из райо­нов, приуроченных к большим вади нижней пустыни, и приводило к рас­селению его вдоль берегов Нила. Этот процесс начался уже в первой поло­вине IV тыс.

до н. э., когда родственная бадарийской культура Нагада I ши­роко распространилась в долине Нила.

Ко второй половине IV тыс. до н. э. относится следующий этап преобра­зований, связанный с началом осушения долины Нила, когда здесь, на на­иболее возвышенных местах или искусственных насыпях, стали вырастать обнесенные крепостными стенами города культуры Нагада III или архаи­ческого периода (схема i).

Сложение ирригационной системы было вызвано насущной необходи­мостью, продиктованной отнюдь не только нуждами земледелия, но хо­зяйственно-производственной деятельностью в целом. Собственно, веде­ние и поддержание оседлого образа жизни в условиях наступления пус­тыни вынуждало людей творить по существу искусственный ландшафт в долине Нила, преодолевая сопротивление реки, которая теперь должна была смириться, дать постоянный приют людям и кормить их. В свою оче­редь, создание ирригационной системы повлекло за собой коренные изме­нения в хозяйстве и общественных отношениях.

Некоторые современные статистические исследования позволили уста­новить, что увеличение посевов пшеницы и поголовья крупного рогатого скота является следствием увлажнения в условиях оросительной системы. Параллельная ситуация прослежена на материалах археологических ком­плексов культуры Нагада в Балласе (раскопанных много позднее исследо­ваний Ф. Питри и Дж. Квибелла). Если в нижних слоях преобладали кости мелкого рогатого скота, то в верхних это соотношение изменяется в поль­зу крупного рогатого скота, более влаголюбивого, что соответствует сов­ременным показателям по району верхнеегипетского города Кена, где по­головье мелкого (козы, овцы) и крупного рогатого скота составляет отно­шение 1,2 1 [Hassan, 19846]. С созданием ирригационной системы в долине Нила во второй половине IV тыс. до н. э. отпала необходимость сезонных миграций, и скотоводство стало неотделимо от земледелия, как в дельте Нила.

Оседлый образ жизни формировался в дельте и долине Нила на протя­жении длительного периода, с VI тыс.

до н. э., захватив начало IV тыс до н. э., в результате чего сложились хозяйственные комплексы, основанные на выращивании хлебных культур и разведении крупного и мелкого ро­гатого скота. Особенности этих хозяйств были обусловлены климатичес­кими, природно-зональными и ландшафтными факторами. Если в тропи­ческой зоне к югу от первых порогов земледелие основывалось на культи­вировании сорго и проса, то на территории Египта выращивался ячмень и эммер. Вместе с тем природно-ландшафтные условия вызвали образова­ние некоторых черт сходства у неолитических культур долины Нила к се­веру и югу от первых порогов, вплоть до Центрального Судана, носители которых жили небольшими коллективами на краю нижней пустыни, со­вершая сезонные пастушеские миграции в долину Нила. И есть основания говорить об определенном преимуществе скотоводства над выращивани­ем хлебных культур.

Напротив, в Низовье существовали все условия для полной оседлости и развития обеих форм производящего хозяйства, к чему культуры Верхне­го Египта пришли, по-видимому, во второй половине IV тыс. до н. э. с нача­лом осушительных работ в долине, создания ирригационной системы при концентрации населения и укрупнении некоторых поселений, превращав­шихся в локальные центры будущих номов Египта.

Вместе с тем ни одна из неолитических культур Египта и Судана не пор­вала связей с непроизводящими формами хозяйства, продукты которых являлись существенным дополнением к рациону носителей оседлых куль­тур в богатых растительностью и животным миром долине и дельте Нила. По-прежнему существовали группы охотников, собирателей и рыболовов, совершавших сезонные перемещения между нижней пустыней и долиной Нила. Процесс вовлечения их в сферу производящих форм хозяйства но­сил постепенный характер и происходил под влиянием соседних оседлых культур, и, таким образом, формирование неолитических культурно-хо­зяйственных типов осуществлялось в условиях «движущихся границ».

Формирование неолитических культур дельты и долины Нила проис­ходило на фоне существенных климатических изменений в Северной Аф­рике начала V тыс.

до н. э., выраженных в рецидиве засушливости, и как следствие этого — в нескольких волнах инфильтрации в долину Нила жи­телей оазисов Сахары и Ливийской пустыни [Hassan, 1986, с. 63—76], до­стигших в своей жизненной практике освоения навыков земледелия и раз­ведения домашнего скота, а в дельту — носителей оседлых культур из Си­ная и Леванта. Вместе с тем говорить о распространении границ внешних культур вплоть до долины и дельты Нила не приходится, поскольку сло­жившиеся неолитические культуры Египта не повторяют в полной мере ни одну из них. Можно говорить о распространении видов одомашненно­го скота (исключая длиннорогий крупный рогатый скот, который есть ос­нование рассматривать в контексте местных опытов одомашнивания жи­вотных) и хлебных злаков из Передней Азии и южных оазисов Ливийской пустыни. В археологических комплексах неолитических культур Егип­та встречаются артефакты, характерные для типологически близких им культур окружающих территорий, однако каждая из них, как целостность, представляет собой явление неповторимое.

В самом деле, пришлое население, приспосабливаясь к новым природ­ным условиям, сливалось с местным субстратом, в результате чего созда­вался культурный симбиоз, новые культурные явления с ориентацией на сочетание производящих и непроизводящих форм хозяйства. Вместе с тем нет оснований отождествлять процесс становления производящих форм хозяйства в Египте только с внешними импульсами. Первые опыты приру­чения некоторых видов травоядных животных и выращивания диких зер­новых растений осуществлялись местными группами населения в VII—VI и даже еще раньше, в X/IX тыс. до н. э. Прерванные в силу неблагоприят­ных природных условий [Кларк, 1977, с. 181—182], они были забыты, не вос­требованы или не стали определяющими в хозяйстве местных групп до начала V тыс. до н. э., когда под давлением суровых природных условий в долину и дельту Нила хлынуло население из Восточной Сахары и Перед­него Востока или Синая, перешедшего к производящим формам хозяйс­тва. Увеличение населения и — как результат этого — наступление на ис­точники питания [Shaw, 1976, с. 161] стимулировали вовлечение в сферу производящих форм хозяйства местных групп населения, живших в од­ной экологической нише с пришлыми группами. Сложность этого процес­са отразилась в сложении на территориях Египта различных по матери­альному облику культур Меримде, Фаюм А и Бадари. Вместе с тем наличие черт сходства между ними свидетельствует не только о единых, более глу­боких их корнях (что нашло отражение в наличии бифасных орудий, на­конечников стрел с выемчатым основанием, дисковидных и грушевидных наверший булав), но контактах, которые осуществлялись между культура­ми Верхнего и Нижнего Египта.

<< | >>
Источник: Шеркова Т. А.. Рождение Ока Хора: Египет на пути к раннему государ­ству.. 2004

Еще по теме НАЧАЛО ИРРИГАЦИОННОГО СТРОИТЕЛЬСТВА:

  1. Глава 2 СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ПЕРЕМЕНЫ В КИТАЕ (1840—1894)
  2. Глава 2 КИТАЙ В СИСТЕМЕ МИРОВОГО РЫНКА. УСИЛЕНИЕ ИНОСТРАННОГО СЕКТОРА (1901-1914)
  3. Монголы и династия Юань (1280–1368)
  4. § 3 . Формирование границы в исторической ретроспективе
  5. 2. СРЕДНЕЕ ЦАРСТВО
  6. Империя старшей династии Хань (II в. до н.э. - начало I в. н.э.).
  7. 4.5. Ирригационный (фортификационный) фактор в происхождении Древнерусского государства
  8. IIIЭкономика
  9. ПРОИЗВОДСТВО ПРОДУКТОВ ПОТРЕБЛЕНИЯ
  10. Социальная география сельского хозяйства
  11. СТРУКТУРА И ТЕРРИТОРИАЛЬНАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ ХОЗЯЙСТВА