<<
>>

НИЛ И РАННИЕ АРХЕОЛОГИЧЕСКИЕ КУЛЬТУРЫ

Систематическое заселение долины Нила прослеживается с ашельской эпохи. Местонахождения раннего палеолита, обнаруженные между вто­рым порогом и широтой Каира, приурочены к высоким надпойменным террасам с отметками от 15 до 30 м над современным уровнем культивиро­ванной зоны.

Стоянки эпохи мустье, найденные на юге страны, расположе­ны ниже, на высоте около 9 м, а постмустьерские, происходящие из райо­нов между Асуаном и Луксором, занимали террасы, не превышающие 3 м [Arkell, 1975, с. 2; Wendorf, Schild, 1975, с. 128—129].

Похолодание, вызванное вюрмским оледенением, отразилось и на кли­мате Африки. На смену влажному и теплому климату пришел влажный и прохладный, с температурами на 4—6° ниже нынешних, установивший­ся в тропических и субтропических широтах [Кларк, 1977, с. 98]. Уровень Средиземного моря понизился на 75—90 м, в результате чего окончательно сформировалась дельта Нила с двумя рукавами — Розеттским и Дамьетт- ским, северные депрессии к западу от Нила — Фаюмская и Вади Натрун, а также система нильских притоков — ныне пересохших рек — вади.

В результате произошедших климатических изменений раститель­ный покров Средиземноморья продвинулся до южных пределов Саха­ры [Кларк, 1977, с. 143]. Нынешние нижние пустыни Ливийского и Аравий­ского плато, обращенные к Нилу, представляли собой саванну и сухие ле­состепи с животным и растительным миром, свойственным этим поясам. В Верхнем Египте территории увлажнялись локальными дождями и круп­ными притоками Нила — Харит-Гарара на равнине Ком Омбо и Вади Ум- Селим, южнее Эдфу, регенерировавшими растительный покров [Rushdi, 1975» с. 16—17].

По данным палинологии, в течение верхнего плейстоцена — начала го­лоцена на африканском континенте происходило чередование перио­дов полузасушливого климата с обильными зимними осадками, аридно­го и теплого [Григорьев, 1977, с. 61—62]. В целом похолодания с промежу­точными колебаниями в сторону потепления продолжались в период с 50

до 10/12 тыс.

лет назад, после чего температуры воздушных масс постепен­но начали подниматься, сопровождаясь увлажнениями [Кларк, 1977, с. 99]. С XV тыс. до н. э. до середины III тыс. до н. э. в Египте и Северном Судане (Нижней или Египетской Нубии) преобладал влажный климат, нарушав­шийся засушливыми периодами, максимумы которых приходились на от­резки, равные нескольким столетиям в пределах X, VI, V и III тыс. до н. э. [Butzer, 19756, с. 403].

На протяжении ряда геологических эпох, в течение которых происходи­ло формирование современного Нила1, его гидрологическая ситуация так­же претерпевала колебательные изменения2 С конца верхнего плейстоце­на до начала голоцена, приблизительно между XXX и VIII тыс. до н. э., уро­вень Нила повышался трижды3 Эпизоды высокого Нила и разделяющие их интервалы минимальных уровней реки изучены по нильским отложе­ниям (формациям) в нижней пустыне, культивированной зоне и депресси­ях Северного Судана, а также по озерным отложениям Верхнего Египта и в оазисах Ливийской пустыни (Египетской или Восточной Сахары).

Приуроченность археологических материалов к формациям с установ­ленными радиокарбоновыми датами, с одной стороны, позволяет гово­рить о непрерывности обитания раннепервобытного населения Египта, с другой — о процессе смены одних археологических культур другими4. Ус­тановлено, в частности, что позднеашельские местонахождения в Египте приурочены к эродированным формациям минимального уровня реки, сложившимся в интервале между пренилом и неонилом, приблизительно в XXX тыс. до н. э. Высказывалось даже предположение о том, что в эпоху позднего ашеля Нил не представлял собой единого водного потока [Arkell, 1975, с. 3].

Эпоха мустье протекала в условиях возобновления водотока реки — неонила, когда постепенно устанавливался аридный климат, приведший к формированию пустынных ландшафтов [Rushdi, 1975, с. 28—29]. После­довавшие затем археологические культуры среднего, позднего и конечно­го палеолита (эпипалеолита) развивались преимущественно в достаточно устойчивые периоды высокого Нила, в течение которых происходило на­копление аллювиальных почв, обогащенных тяжелыми минералами, смы­ваемыми муссонными дождями с эфиопских возвышенностей в периоды ежегодных наводнений и в пограничные между эпизодами и интервалами отрезки времени.

Резкие колебания уровней Нила и вызывавшие их неблагоприятные климатические условия катастрофически отражались на жизни обитате­лей долины Нила, прерывали развитие археологических культур. Таким образом, в какой-то мере отсутствие преемственности между ашелем и мустье, позднепалеолитическими и неолитическими культурами Егип­та можно объяснить резкими и неблагоприятными изменениями природ- но-климатических условий. В благоприятные периоды долина Нила стано­вилась обителью для многочисленных групп охотников, рыболовов и со­бирателей, обладавших различными традициями изготовления каменных орудий. Обитание на одних и тех же территориях носителей разных, час­тично одновременных археологических культур характерно для долины Нила, начиная со среднего палеолита [Marks, 1975, с. 453; НШ, 1992]. Вместе с тем распространение вариантов одной культуры или родственных куль­тур в Нубии и Верхнем Египте позволяет говорить о едином круге куль­тур, который Ф. Вендорф определил как нилотское культурное простран­ство. Эти культуры были планомерно изучены комплексными экспедици­ями, работавшими в Северном Судане и Верхнем Египте на протяжении ряда лет.

Самые нижние и мощные иловые отложения формации дибейра-джер в Нубии включали материалы ранней ступени хормусийской культуры, да­тированные XX—XIX тыс. до н. э. [Heinzelin, 1968, с. 47—52]. Эта позднепа­леолитическая культура, применявшая леваллуазскую технику раскола яд- рищ и изготавливавшая макроотщепы, обработанные зубчатой ретушью [Григорьев, 1977, с. 148—150], известна и в Верхнем Египте по ряду местона­хождений в районе Дишны, Эдфу и Эсны (Иены), где ее материальные ос­татки обнаружены поблизости от комплексов микролитической культуры, родственной нубийской культуре хальфа [Marks, 1968, с. 459—460]. Они со­хранились в иловых отложениях формации баллана-масмас, датирован­ных XVI тыс. до н. э. [Wendorf, Schild, 1975, с. 138].

Климат этого периода в Египте был близок современному: раститель­ность за пределами долины была бедна, на опустыненных пространствах вдоль западного берега Нила под влиянием доминирующего западно­го ветра сформировался дюновый барьер [Wendorf, Schild, 1976а, с.

272— 273]. Остеологический материал со стоянок, различающихся типологией и технологией изготовления каменных орудий, указывает на то, что носи­тели разных археологических культур вели сходный образ жизни: охоти­лись на млекопитающих животных, в основном, на буйволов, оленей, га­зелей и гиппопотамов, а также занимались рыбной ловлей. Эта экономи­ческая основа сохранилась у обитателей долины Нила в последующие три тысячелетия. Изучение морфологии отложений, в которых были найдены материалы археологической культуры фахури (XV—XII тыс. до н. э.), поз­волило определить климат в период низкого уровня Нила (баллана) как достаточно влажный [Wendorf, Schild, 1976а, с. 273].

С XII тыс. до н. э. уровень Нила вновь поднялся. В междюновых пониже­ниях вдоль края нижней пустыни образовались эфемерные озера, запол­нявшиеся водами высокого Нила [Wendorf, Schild, 1975, с. 135—136,142—145]. Палинологический анализ образцов из этих древних водоемов дал основа­ния сделать вывод о том, что на начальных фазах наступившего эпизода сахаба-дарау летние сезоны были более прохладными, чем теперь. Поэто­му водные ресурсы в водоемах дюнового барьера, регулярно и интенсивно пополняемые локальными осадками, не испарялись и сохранялись доста­точно долго [Wendorf, Schild, 1976а, с. 273—274], что делало ближайшие ок­рестности вполне пригодными для обитания.

В самом деле, в этих отложениях обнаружены материалы микролитичес­ких археологических культур, в хозяйственном укладе которых наметились существенные перемены, связанные с использованием зерна диких расте­ний для пополнения рациона охотников и рыболовов, обитавших в ниж­ней пустыне, тогда представлявшей собой степь. На одном из памятников археологической культуры кадан, с X тыс. до н. э. распространившейся на территориях Северного Судана и Верхнего Египта, расположенном вблизи водоема междюнового барьера, были найдены прямые свидетельства сбо­ра и размельчения дикорастущего зернового растения, тип которого, впро­чем, не установлен. Споры и клетки от крупных зерен были найдены в ар­хеологическом комплексе, содержавшем зернотерки, а также микролиты со специфическими следами, которые, как установлено, указывают на ис­пользование их для срезания растений [Wendorf, Schild, 1975, с.

145].

Остеологические материалы со стоянок культуры кадан указывают на занятия их обитателей рыбной ловлей и охотой, преимущественно на буй­вола и оленя. В Верхнем Египте аналогичный комплекс культуры кадан с сотнями очагов, микролитическими орудиями, в том числе вкладышами для серпов и жатвенными ножами, костями животных: буйволов, диких ослов, газелей и гиппопотамов, — датированный X тыс. до н. э., обнаружен в Тушке, также между песчаными дюнами и долиной Нила [Hoffman, 1991, с. 86].

Изучение памятников культуры кадан правобережья и левобережья Нила в районе Вади Хальфа позволило сделать вывод о сезонных переме­щениях носителей этой культуры между долиной Нила и нижней пусты­ней, где они основывали стоянки на берегах междюновых озер во время половодья Нила. На существование достаточно долговременных поселе­ний указывают расположенные вблизи них некрополи. Так, около поселе­ния Джебель Сахаба было раскопано около шести десятков могил. Другой некрополь был обнаружен и исследован на западном берегу Нила, практи­чески напротив первого [Wendorf, 1968, с. 954—9551-

Наряду с примерами компактного проживания носителей одной куль­турной традиции известны факты обитания на одних и тех же территори­ях групп населения, применявших разную технологию изготовления мик­ролитических орудий. Так, на равнине Ком Омбо приблизительно с XII по X тыс. до н. э. сосуществовали, по меньшей мере, четыре микролити­ческие культуры [Григорьев, 1977, с. 155—157]. Наибольшее количество из­вестных памятников относится к археологической культуре себиль, рас­пространенной в Верхнем Египте и Северном Судане. Ее происхождение специалисты связывают с египетским мустье, поздним леваллуа или с чи- тольской археологической культурой тропической Африки [Marks, 1968, с. 522—528]. Наличие в себиле архаизирующих черт, сближающих эту куль­туру со среднепалеолитическими коллекциями каменных орудий, демонс­трирующими леваллуазскую технику, отсутствующую в других микроли­тических культурах позднего палеолита, позволило рассматривать себиль как явление уникальное и особенное. Впрочем, в своем развитии эта куль­тура пришла к изготовлению микроотщепов [Arkell, 1975, с.

6]. Фаунисти- ческие остатки со стоянок себиля в Нубии говорят о ее хозяйственной ос­нове — охоте на мелких и крупных млекопитающих животных: буйвола, антилопу, газель. Первоначально даже считалось, что кости буйвола при­надлежали одомашненной особи, однако позднее, после повторного анали­за, эта гипотеза была отклонена [Gautier, 1984а, с. 47]. В отличие от суданс­ких охотников культуры себиль, жители Ком Омбо занимались и рыбной ловлей, а значительное количество сильно сработанных зернотерок указы­вает на существенную роль собирательства зерновых растений [Wendorf, Schild, 1975, с. 146—147].

Несмотря на своеобразие наборов каменных орудий микролитических культур равнины Ком Омбо: себиля, сильсиле, иены и ряда других, — их хозяйственная основа была однородной. Группы населения, обосновав­шиеся здесь, занимались охотой, рыбной ловлей и сбором диких злако­вых растений. [Wendorf, Schild, 1976а, с. 278—279]. Памятники культуры ие­на (XII—X тыс. до н. э.) были обнаружены также в районе Иены, Нагады и Дишны. Судя по материальным остаткам, ее носители достаточно активно занимались сбором и измельчением зерна, — найдено большое количество сильно сработанных зернотерок, а также ножевидных пластин и отщепов с залощенным рабочим краем, которые составили около 15% от общего коли­чества орудий в изученных коллекциях [Wendorf, Schild, 1976а, с. 279—280].

Исследования в одном из местонахождений археологической культу­ры иена позволили специалистам сделать важные выводы относительно протоземледельческой активности уже в верхнем палеолите. Диатомовые отложения междюновых водоемов, датированные началом X тыс. до н. э., содержали значительное количество зерна, причем ю—15% от их обще­го количества, зафиксированного в верхних слоях отложений, были иден­тифицированы как зерна ячменя. Этот факт внезапного увеличения коли­чества зерна дикого ячменя в этом районе Верхнего Египта объяснялся существованием климатических условий, благоприятствовавших произ­растанию этого злакового растения, или установлением контактов с оби­тателями районов, где произрастал дикий ячмень [Wendorf, Schild, 1976а, с. 281—282]. Какими бы причинами не объяснялся факт появления или тенденции увеличения количества зерна дикого ячменя в этих отложени­

ях в сочетании с ростом количества орудий труда, причастных к использо­ванию зерна растений для пополнения рациона питания, он, безусловно, отражает определенный этап становления протоземледелия в долине Ни­ла. Высказывалось даже предположение о том, что очень малое количест­во найденных на стоянках культуры иена рыбных костей является показа­телем незначительной доли рыбной ловли в хозяйстве в связи с увеличив­шейся ролью земледелия [Wendorf, Schild, i975>с-152\•

Переходом к новой форме хозяйственной деятельности объясняет­ся демографический рост, значительная концентрация иснийских стоя­нок в ряде районов Верхнего Египта. Вместе с тем отмечается и определен­ное различие в освоении территорий. Так, стоянки Дишны расширялись постепенно, со временем достигая значительных размеров. В Иене же из­начально основывались крупные стоянки, на которых одновременно жи­ли большие группы, состоящие из 160—180 человек. Напротив, в Нагаде существовали небольшие, но многочисленные стоянки, расположенные на близком расстоянии одна от другой [Wendorf, Schild, 1975, с. 151]. Обобщаю­щие данные относительно площади стоянок на протяжении XVI/XV—XII/ X тыс. до н. э. свидетельствуют об их укрупнении. Некоторые местонахож­дения достигали нескольких сотен квадратных метров [Hassan, 1980].

При достаточно высокой концентрации населения на некоторых тер­риториях вдоль берегов Нила между локальными группами могли про­исходить конфликты из-за контроля над землями, необходимыми для их жизнеобеспечения при господстве экстенсивных, присваивающих форм хозяйства. Во всяком случае, именно вооруженными столкновениями объ­ясняются факты насильственной смерти, установленные при исследова­нии некрополя культуры кадан около Джебель Сахаба. В некоторых моги­лах находились и орудия убийства — кремневые наконечники стрел или дротиков, застрявшие в костяках [Wendorf, 1968].

Происхождение микролитических культур Египта остается весьма ту­манным, но так или иначе археологические комплексы из Ком Омбо, Эдфу и Дишны исследователи связывают с кругом позднепалеолитических куль­тур Северной Африки, в частности, с иберо-маврской (оранской) культу­рой Киренаики и Магриба с ее традицией изготовления ножевидных плас­тин небольших размеров. Все больше сторонников приобретает идея о том, что это сходство вызвано не контактами между территориями Север­ной Африки и долины Нила, а единым происхождением этих культур из районов, прилегающих к красноморскому побережью [Кларк, 1977, с. 153— 154], Синая5 или Сахары [Philips, 1975].

Дискуссионным остается и вопрос об антропологическом типе носите­лей верхнепалеолитических культур Верхнего Египта. Исследования ске­летов из могильника культуры кадан в Джебель Сахаба позволили уста­новить сходство представителей этой культуры с суданскими негроидами

или отнесити их к иному расовому типу, но для которого также характер­ны высокий рост и крепкое телосложение. В частности, эти черты были присущи носителям иберо-маврской культуры Магриба, принадлежав­шим, как считается, к расовому типу Мешта-Афалу [Кларк, 1977, с. 159______________________________________________________________

160]. Принимая во внимание сходство материального облика микроли­тических культур позднего палеолита Северной Африки и долины Нила, можно высказать предположение о родстве их носителей. Вместе с тем от­мечается их отличие от физического типа представителей додинастичес- ких культур Египта [Strouhal, 1984].

В дальнейшем пути развития археологических культур Северной Африки и долины Нила разошлись. После временного регресса, связанного с ухуд­шением природных условий — установлением сухого и холодного климата в IX тыс. до н. э. (позднекебаранское время) и VIII тыс. до н. э. (поздненату- фийское время), в Восточном Средиземноморье и на прибрежных терри­ториях Северной Африки начали развиваться ранненеолитические куль­туры. В долине и дельте Нила, где во второй половине X—IX/VIII тыс. до н. э. также произошло ухудшение климатических условий и резко понизился уровень Нила, столь кардинальных изменений в экономике, тем не менее, не последовало. И обусловлено это, по мнению специалистов по изучению ранних археологических культур Египта и Судана, было тем, что ухудше­ние природных условий пагубным образом отразилось на произрастании в долине Нила некоторых видов диких зерновых растений, на базе кото­рых могло развиться земледелие, и надолго затормозило развитие неоли­тических культур в Египте [Wendorf, Schild, 1975, с. 152—153].

В самом деле, археологические комплексы, обнаруженные в формациях эпизода высокого Нила, датированных рубежом VIII—VII тыс. до н. э., аркин в Нубии и родственные культуры Египта — отражают деградацию, отступление от начавшегося было процесса протоземледелия исключи­тельно к присваивающим формам хозяйства — рыбной ловле и охоте, — что отразилось в наборе каменных орудий. Впрочем, небольшой процент зернотерок указывает на использование зерновых растений в культурах иена и кадан [Wendorf, Schild, 1975, с. 154,159].

В какой степени сменилось население в долине Нила в период между эпизодами сахаба-дарау и аркин сказать сложно, поскольку археологичес­ких материалов, приуроченных к отложениям разделяющего их интерва­ла бирбет, слишком мало. К нему относится лишь одна небольшая стоян­ка близ Эль Киля в Среднем Египте, датированная серединой X тыс. до н. э., артефакты которой обладают сходством с коллекциями каменного инвен­таря из наиболее ранних памятников культуры иена. Находки зернотерок и жатвенных ножей со специфическими следами от срезания растений [Wendorf, Schild, 1976а, с. 283] указывают на то, что даже при неблагопри-

ятных природных условиях все же произрастали какие-то зерновые расте­ния, использовавшиеся для пополнения рациона обитателей этой стоянки, которые занимались охотой на буйвола и оленя.

Свидетельства собирательства зерна диких растений имеются и в других эпипалеолитических культурах долины Нила, материалы которых приуро­чены к формации аркин-армин, датированной VIII—VII тыс. до н. э., одна­ко говорить о каких бы то ни было симптомах протоземледелия нет осно­ваний. Материальный облик культур долины Нила фиксирует население, по-прежнему поддерживавшее свое существование за счет присваиваю­щих форм хозяйства.

Эпипалеолитическая стоянка в Эль Кабе, основанная на берегу древнего вади у его впадения в Нил, принадлежала немногочисленной группе охот­ников на млекопитающих животных. На последнем из трех выявленных здесь и датированных соответственно около 6400, 6040 и 5980 гг. до н. э. этапов обитания [Wendorf, Schild, 1975, с. 154; Hoffman, 1991, с. юо] площадь стоянки не превышала 5 квадратных метров. Природно-ландшафтные ус­ловия — близость холмов Аравийской пустыни с востока и узость аллю­виальной зоны в период существования этой стоянки, когда, как считает­ся, русло Нила проходило на этом участке реки несколько восточнее, чем теперь, — в сочетании с отсутствием в наборе каменного инвентаря, ору­дий труда, причастных к сбору и размельчению зерна растений, позволил охарактеризовать этот памятник как сезонный лагерь охотников и рыбо­ловов, обитавших здесь в засушливый период, а на время половодья от­ходивших в нынешнюю западную или восточную пустыню. Перемещения в западную пустыню предполагаются на том основании, что найденные в Эль Кабе каменные орудия обнаруживают сходство с коллекциями мик­ролитической техники из оазисов Египетской Сахары — Харги и Бейды [Vermeersh, 1976].

Аналогичные сезонные лагеря охотников и рыболовов обнаружены и выше по течению Нила. К ним относятся памятники различных по проис­хождению культур: аркин конца VIII тыс. до н. э. и шамаркин, датирован­ной началом VI тыс. до н. э. Каменные орудия культуры аркин, не демонс- трирующие сходства с местными предшествующими технологическими традициями, близки сахарским или североафриканским; шамаркинский каменный инвентарь сопоставим с коллекцией из Эль Каба [Wendorf, Schild, 1976а, с. 283—284], а значит, с материалами эпипалеолитических культур из оазисов Восточной Сахары.

<< | >>
Источник: Шеркова Т. А.. Рождение Ока Хора: Египет на пути к раннему государ­ству.. 2004

Еще по теме НИЛ И РАННИЕ АРХЕОЛОГИЧЕСКИЕ КУЛЬТУРЫ:

  1. А. И. ГАНЖА О ПОНЯТИИ «АРХЕОЛОГИЧЕСКАЯ КУЛЬТУРА» В СОВЕТСКОЙ АРХЕОЛОГИИ 40—60-х ГОДОВ
  2. О. М. КУДРЯВЦЕВА К ВОПРОСУ ОБ ОПРЕДЕЛЕНИИ ПОНЯТИЯ «АРХЕОЛОГИЧЕСКАЯ КУЛЬТУРА» В СОВРЕМЕННОЙ СОВЕТСКОЙ АРХЕОЛОГИИ
  3. С. А. БАЛАКИН КОНЦЕПЦИЯ ХОЗЯЙСТВЕННО-КУЛЬТУРНОГО ТИПА (СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ И ПЕРСПЕКТИВЫ ПРИМЕНЕНИЯ В АРХЕОЛОГИЧЕСКОМ ИССЛЕДОВАНИИ)
  4. а) Ранняя пора.
  5. а) Ранняя пора.
  6. КУльтура полей погребений. Лужицкая культура
  7. Н.Н.Крадин Институт истории, археологии и этнографии ДВО РАН, г.Владивосток, Россия АРХЕОЛОГИЧЕСКИЕ КУЛЬТУРы, ЭТНИЧЕСКИЕ общности и проблема границы
  8. А.В. Харинский Иркутский государственный технический университет, г. Иркутск, Россия КУРУМЧИНСКАЯ КУЛЬТУРА: МИФ И РЕАЛЬНОСТЬ
  9. А.д. Цыбиктаров Бурятский государственный университет, г. Улан-Удэ, Россия ХЭНТЭЙСКАЯ КУЛЬТУРА ЭПОХИ РАННЕГО МЕТАЛЛА СЕВЕРА ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ
  10. Д. Эрдэнэбаатар, А.А. Ковалев Улан-Баторский государственный университет, г. Улан-Батор, Монголия Санкт-Петербургский государственный университет, г. С.-Петербург, Россия АРХЕОЛОГИЧЕСКИЕ КУЛЬТУРЫ МОНГОЛИИ В БРОНЗОВОМ ВЕКЕ
  11. В.М. Ветров Иркутский государственный педагогический университет, г. Иркутск, Россия ЛОЖЕЧКОВИДНАЯ ПОДВЕСКА ИЗ ИРКУТСКА. НЕКОТОРЫЕ ПРОБЛЕМЫ ИНТЕРПРЕТАЦИИ, ОПРЕДЕЛЕНИЯ ВОЗРАСТА И КУЛЬТУРНОЙ ПРИНАДЛЕЖНОСТИ ПРЕДМЕТОВ И АРХЕОЛОГИЧЕСКИХ КОМПЛЕКСОВ
  12. Д.Е. Кичигин Иркутский государственный технический университет, г.Иркутск, Россия ШНУРОВАЯ КЕРАМИКА ПЕРИОДА ПОЗДНЕГО БРОНЗОВОГО — РАННЕГО ЖЕЛЕЗНОГО ВЕКОВ ЗАПАДНОГО ПОБЕРЕЖЬЯ ОЗЕРА БАЙКАЛ
  13. История древней Карелии. Происхождение, история и культура населения летописной Карельской земли
  14. Преемственность между протовиллановской и виллановской культурами
  15. ВОЗНИКНОВЕНИЕ ЛОКАЛЬНЫХ РАЗЛИЧИЙ И КУЛЬТУР
  16. 2. Ранний палеолит (археолит) — эпоха формирования человека и общества
  17. Приложение 3 КЛАССИЧЕСКИЕ АРХЕОЛОГИЧЕСКИЕ КУЛЬТУРЫ (Абсолютные даты даны «от наших дней», т.е. от 1950 г. н.э.)
  18. НИЛ И РАННИЕ АРХЕОЛОГИЧЕСКИЕ КУЛЬТУРЫ