<<
>>

ОБРАЗЫ И СТИЛИСТИКА ВОПЛОЩЕНИЙ

Анализ образов на предметах культуры Нагада I—И отражает монолит­ность культурного развития, не обнаруживая признаков локальных, реги­ональных особенностей, которые свидетельствовали бы о существенных различиях.

Круг образов одинаково характерен для памятников, располо­женных на разных территориях Египта. Культурное единство отразилось в устойчивости образной системы и художественных приемах воплощения образов. Второй момент, который необходимо подчеркнуть, обращаясь к интерпретации мифических образов, связан с тем, что на протяжении все­го додинастического периода сосуществовали два художественных стиля: реалистический и условный. Но в обоих случаях работал принцип иденти­фикации образов адептами культуры, которые обращались со своими ак­туальными заботами к их изображениям, наделенным мифологическим сознанием магическими силами.

Устанавливая различия между двумя стилистическими приемами пере­дачи образов, необходимо более обстоятельно остановиться на их дефини­циях. К числу реалистических нами отнесены воплощения существ, кото­рые существуют в реальной действительности, и изображались они древ­ними художниками более или менее удачно, так что они по большей части опознаваемы, хотя имеются примеры, когда те или иные черты их столь ут­рированы, что возможны альтернативные решения при их идентифика­ции. Бывает затруднительно также установить вид птиц, рыб и животных, что, в частности, вызвано исчезновением некоторых представителей древ­ней фауны.

Реалистические воплощения животных были стилистически унифици­рованы. Изображая их фигурки на рисунках или в виде небольших скуль­птур» древние художники использовали ракурсы, позволявшие легко идентифицировать образы. Так, обитатели Нила: черепаха, крокодил, насе­комые, — изображались в плане, как бы при взгляде сверху, в то время как рыбы, копытные животные, птицы и хищники передавались сбоку.

Среди антропоморфных статуэток, изготовленных в основном из гли­ны, известно лишь несколько экземпляров, половая принадлежность кото­рых никак не обозначена. Тем не менее, такого рода изображения отнесены к числу женских, значительно превосходящих в количественном отноше­нии мужские воплощения [Ucko, 1968, с. 198—202]. Несмотря на реалистич­ность образов в целом, в их исполнении присутствуют элементы нарочи­того отступления от действительности за счет преувеличения отдельных телесных частей. Так, крупные женские стеатопегические глиняные фигу­ры, происходящие из погребений амратского времени, могут быть отнесе­ны к группе реалистических, но глаза их, обведенные зеленой краской, не­соизмеримо более крупные сравнительно с размерами лица.

Этот признак характерен для многих зоо- и антропоморфных изобра­жений. Отступления от реалистической манеры проявились в обобщен­ном изображении частей тела. Так, нижняя часть статуэток моделирова­лась в виде конуса. В отличие от женских статуэток, окрашенных в розова­то-красный цвет (иногда нижняя часть покрывалась белым) [Ucko, 1968, с. 48, рис. 101], верхняя часть тела мужских персонажей окрашивалась крас­кой краской, но нижняя часть — черной [Rice, 1990, с. 67, рис. 4а]. Очевид­но, по крайней мере, мужские статуэтки, семантика которых была связа­на с фаллическим культом, наделялись магической силой способствовать сексуальной потенции и деторождению, использовались при ритуальных действах. Возможно, это были изображения мифических существ или бо­гов, которые позднее слились в едином образе бога земли Геба [Антее. 1977, с. 70].

Фигуративным изображениям в целом присущи удлиненные пропор­ции тела, ног и рук [Adams, 1988, рис. 9с]. У мужских персонажей непро­порционально длинными передавались подбородок, борода и фаллос. Ус­тойчивость этих признаков, свидетельствующая о сложившемся на раннем этапе развития культуры Нагада каноне, свидетельствует о значимости этих признаков в религиозно-мифологических представлениях.

Свойственный мифологическому мышлению способ осмысления ми­ра различными кодами, в том числе телесным, хорошо известным по ма­териалам древних и традиционных культур, позволяет определить зна­чение образов, переданных в художественной манере, в терминологии М.

Бахтина именованной гротескным реализмом. Гротескное тело — это космический образ, «в нем подчеркиваются общие для всего космо­са стихии — земля, вода, огонь, воздух; оно непосредственно связано с солнцем, со звездами; в нем — знаки зодиака; оно отражает в себе кос­мическую иерархию; это тело может сливаться с различными явления­ми природы — горами, реками, морями, островами и материками; оно может заполнить собою весь мир» [Бахтин, 1965, с. 355]. При таком под­ходе образы, представленные на додинастических египетских статуэт­ках и предметах, увенчанных фигуративными изображениями, должны быть причислены к кругу космических. Целые фигуры животных или людей коррелируют с изображениями только верхних частей тела, сли­вающихся с самим предметом, — штандартом, стержнем, гребнем и т. п., которые как бы являются их продолжениями. В этих воплощениях от­ражено не только эстетическое восприятие действительности, но и ос­мысление ее с точки зрения значимости этого художественного приема, отражающего таким способом религиозно-мифологические представле­ния. Изобразительное искусство периода Нагада I запечатлело мифичес­ких, космических существ, придав им особое художественное оформле­ние. В этих изображениях представлены не просто птицы, животные и

люди, но мифические существа, зачастую сочетавшие признаки разных

существ.

Анализ изобразительного материала начнем с выполненных из глины воплощений головы, бюста и туловища мужских персонажей, которыми увенчаны стержни из слоновой кости [Adams, 1988, рис. 35с]. Это борода­тые персонажи с крупными носами и короткими курчавыми волосами. На некоторых экземплярах представлены юбки до колена, а грудь прикрыта перевязью, перекинутой через плечо и скрепленной крупной бляхой. Та­кие изображения могли представлять мифических предков, так как эти стержни с такого рода навершиями, происходящие из богатых погребе­ний амратской фазы культуры Нагада и функционально сходные с жезла­ми, должно быть, служили знаками социального отличия.

К этому же кругу космических существ должны быть причислены и дру­гие воплощения мужских персонажей с лысой головой, представленные на художественно обработанных бивнях слона, амулетах, гребнях и палетках [Petrie, 1920, табл. 1,4—6; Adams, 1988, рис. 37,42е]. Слияние тела с конкрет­ным предметом, материалом, из которого он изготовлен, отражает идею невыделенности образа из окружающего мира, космоса. «В отличие от ка­нонов нового времени, — писал М. Бахтин, — гротескное тело не ограни­чено от остального мира, не замкнуто, не завершено, не готово, перераста­ет самого себя, выходит за свои пределы. Акценты приходятся на тех час­тях тела, где оно либо открыто для внешнего мира, то есть где мир входит в тело или выпирает в мир, то есть в отверстия, на выпуклостях, на всяких ответвлениях и отростках: разинутый рот, детородный орган, груди, фалл, толстый живот, нос. Тело раскрывает свою сущность, как растущее и выхо­дящее за свои пределы начало, только в таких актах, как совокупление, бе­ременность, роды, агония, еда, питье, испражнение. Это вечно неготовое, вечно творимое и творящее тело, это — звено в цепи родового развития, точнее — два звена, показанные там, где они соединяются, где они входят друг в друга. Это особенно резко бросается в глаза в гротескной архаике» [Бахтин, 1965, с. 31].

В этом контексте позволительно сделать вывод о том, что древнеегипет­ские изображения, выполненные в стилистике гротескного реализма, от­ражают модель мира, переданную с помощью телесного кода. Этой идее подчинены художественные приемы акцентирования внимания на опре­деленных частях тела, соотносимых с частями космоса в его вертикальной протяженности. Это достигалось изображением верхней части тела пер­сонажа, как правило, головы или бюста, которыми увенчивались предме­ты мелкой пластики, нарочитым преувеличением определенных частей те­ла при воплощении целых фигур. «Дается, в сущности, картина разъятого тела, но только отдельные части эти изображены в грандиозных размерах, живот, горбы, носы, очень длинные ноги, огромные уши, фаллы, тестику-

лы...

Образы гигантов были тесно связаны с гротескной концепцией тела» [Бахтин, 1965, с. 355].

Стилистический прием воплощения сильно вытянутых пропорций те­ла и конечностей, подчеркивающий гротескный характер реалистических изображений, указывает на космизм персонажей, представленных в мате­риалах додинастической культуры Египта. В ряде случаев антропоморф­ные фигурки, представленные на амулетах, найдены в погребениях связан­ными веревкой. Как свидетельствуют материалы традиционных африкан­ских культур, такие изображения, воплощавшие вождей, использовались для гадания [Тэрнер, 1983, с. 55 сл.].

Изображения головы или целых мужских фигур представлены на куль­товых предметах во многих традиционных африканских культурах [Коча- кова, 1986, с. 124—128]. Они воплощают предков, культ которых признан типичной формой религиозных представлений африканских оседло-зем­ледельческих культур [Кара-Мурза, 1986, с. 104—116]. Культ предков выпол­нял в обществе консолидирующую функцию, поэтому к числу почитав­шихся умерших причислялись лишь социально значимые личности. При­рода этого культурного феномена вобрала в себя представления о далеких мифических тотемических предках, наделяющих благодетельной силой и покровительствующих коллективу, связанному с ними узами родства [То­карев, 1990, с. 262—265]. «Переходность» образов умерших предков, — с од­ной стороны, антропоморфных, а с другой — отдаленных тотемических прародителей придает им «оттенок туманной удаленности, древности», что отражено в изображениях, характеризующихся обобщенностью черт или передачей фантастических персонажей.

С ними связана другая художественная традиция, создавшая образы в условной манере. Определенные элементы этой изобразительной стилис­тики присущи и реалистическим, точнее говоря, гротескно-реалистичес­ким изображениям. Но в данном случае эта условность иного плана. В од­ном и том же воплощении совмещались черты нескольких персонажей, в результате чего создавался собирательный, фантастический образ, чем до­стигался эффект превращения одних образов в другие.

Поэтому более точ­ным является определение, характеризующее условно-суггестивный стиль изображений, которые в материальной культуре отражали словесные тек­сты мифопоэтического творчества.

В этой связи уместна следующая цитата М. Е. Мелетинского: «Наибо­лее экстенсивным формам хозяйства и архаическому типу мышления соответствуют представления о происхождении как спонтанных пре­вращениях, пространственных перемещениях, похищении у первоначальных хранителей»ч[Мелетинский, 1995, с. 194]. Присущее арха­ичным представлениям восприятие человеческого общества в его нераз­рывном единстве с природой наделяло первопредков способностью к пе­ревоплощению. Мир тотемических предков - «это мир бесконечных пре­вращений, в котором легко возникают и столь же легко превращаются во что угодно люди, животные, растения, предметы окружающего мира» [Костюхин, 1987, С. 28].

В контексте анализа изобразительных материалов додинастическо- го Египта существование подобных метаморфоз значительно усложняет интерпретацию образов, восходящих к представлениям о родовых тоте­мах: мыслились ли эти образы как разные воплощения одного мифичес­кого предка, почитаемого в нескольких локальных группах, что характер­но для ряда традиционных культур1, или они обозначали сверхъестест­венных существ, в исторической перспективе трансформировавшихся в местных божеств, включенных в древнеегипетский пантеон. По-видимо­му, речь должна идти о сосуществовании обоих путей создания мифичес­ких образов.

Феномен слияния в одном изображении нескольких существ, представ­ленных в условно-суггестивной манере, передает их внутреннее сходство, свободный переход одних образов в другие. Однако явление множествен­ности внешнего выражения при единстве или сходстве содержания обра­зов не исключало противоположного феномена отражения во внешне од­нородных образах разных богов. Это фиксируют изобразительные матери­алы, в которых только при наличии иконографических деталей, атрибутов, наконец, общего изобразительного контекста или надписи можно иденти­фицировать персонажи. Однако такое смешение образов не кажется слу­чайным. Напротив, оно отражало специфику мировосприятия древних египтян. В определенных случаях, на наш взгляд, можно проследить раз­ветвление древнего образа, ставшего прототипом для нескольких божеств. К их числу относится образ коровы, в котором воплощались Нут, Хатхор, Исида и другие богини. Процесс развития этих образов позволяют просле­дить материалы культуры Нагада.

<< | >>
Источник: Шеркова Т. А.. Рождение Ока Хора: Египет на пути к раннему государ­ству.. 2004

Еще по теме ОБРАЗЫ И СТИЛИСТИКА ВОПЛОЩЕНИЙ:

  1. ДИСКУРСИВНАЯ СИНЕРГЕТИКА СТИЛЯ Н. Ф. Алефиренко, Т.Р. Бакиева Белгородский государственный университет
  2. СОДЕРЖАНИЕ И ФОРМА ЖУРНАЛИСТСКИХ И РЕКЛАМНЫХ ПРОИЗВЕДЕНИЙ
  3. VII. ОСВЯЩЕНИЕ РЕАЛЬНОСТИ 1918. V.3L Вознесение ІЬсподне. Ночь
  4. ЛЕКЦИЯ 9
  5. СТИЛИ ЯЗЫКА
  6. Транслатологическая характеристика отдельных типов текста
  7. Дисциплинарно-методологическая структура современной лингвистики
  8. Метод и методики лингвостилистики
  9. 3.2. Проблема билингвизма в контексте возрождения родного языка
  10. Разновидности радиоочерка
  11. ИСТОРИЗМ в «сиянии»
  12. КУЛЬТ СВЯЩЕННОГО ЦАРЯ