<<
>>

Политический кризис системы сёгуната Токугава

Острое недовольство различных социальных слоев и .классов режимом сёгуната выражалось в крестьянских восстаниях, город- ских «рисовых бунтах», в участии в вооруженных выступлениях представителей торговой и зарождавшейся промышленной буржуазии и даже представителей правящего самурайского сословия.
Это была та социальная сила, которая постоянно расшатывала режим сёгуната и привела в начале XIX в. к глубокому политическому кризису.

Одним из крупных антиправительственных выступлений было восстание Осио Хэйхатиро (1794—1837) в Осака в 1837 г. Осио принадлежал к самурайскому сословию и занимал должность начальника городской стражи. Начавшимся в округе голодом воспользовались торговцы рисом, взвинтившие цены. Осио обратился к чиновникам сёгуната с требованием наказать торговцев-богачей, развязавших спекуляцию. Получив отказ, Осио распродал свое имущество, в том числе фамильную библиотеку с редкими, ценными рукописями и книгами, и, купив рис на вырученные деньги, раздал его городскому населению.

Осио и его сторонники разослали воззвание к народу и прокламации в 33 административных пункта осакской и соседних провинций — Сэцу, Кавати, Харима, Идзуми.

17 февраля 1837 г. триста вооруженных повстанцев открыли склады богачей и начали раздавать рис. В городе захватывали и жгли богатые кварталы, дома ростовщиков, оптовиков-рисо- торговцев, в том числе были сожжены дома и склады двух влиятельных фирм, уже в то время объединявших торговую и промышленную деятельность — Мицуи и Коноикэ. В восстании, преждевременно раскрытом и подавленном, не успели принять участие крестьянские отряды, шедшие на помощь в Осака из окрестных провинций.

Восстание Осио вызвало широкую ответную волну в самых различных районах страны. Одним из подобных движений было выступление против торгово-ростовщической буржуазии восьмисот горожан и крестьян в районе Касивадзаки под руководством Икута, называвшего себя учеником Осио.

Руководители восстания в Осака не представили, да и не могли иметь реальной программы социального переустройства.

Тем не менее при всей противоречивости призывов (Осио заявлял, что не выдвигает политических задач, но в то же время критиковал феодальный режим, призывал свергнуть сёгуна и восстановить власть императора) восстание стало важнейшим этапом в истории развития сопротивления угнетенных масс Японии. Важным было также то, что в выступлении объединились представители разных социальных слоев — городские низы поддержало крестьянство, у руководства восстанием стояли самураи. Все это свидетельствовало также о серьезных изменениях в общей политической обстановке страны.

Нарастание крестьянских и городских бунтов по всей Центральной Японии после восстания 1837 г., подрыв экономики и политической стабильности могут объяснить новую попытку сёгуната укрепить феодальные порядки. После серии реформ периодов Кёхо (1716—1735) и Кансэй (1787—1793) эти мероприятия бакуфу известны как реформы годов Тэмпо (1830—1843). Осуществлял введение реформ дом Мидзуно, после отставки Мацудайра Саданобу фактически руководивший политикой сёгуната в течение 30 лет. В 1834 г. энергичный представитель этого дома Мидзуно Тадакуни занял пост члена Совета старейшин (родзю), а после смерти сёгуна Иэнари в 1841 г. получил почти неограниченные полномочия правителя при новом сёгуне Иэёси (1838—1853).

Реформы Мидзуно Тадакуни в значительной их части явились повторной попыткой осуществить мероприятия Мацудайра Саданобу по укреплению экономического положения самурайства и поднятию его престижа как признания прежнего особого положения воинского сословия. Реформы запрещали роскошь, богатое украшение домов, торжественные праздничные шествия, курение табака и многое другое как разрушающее нравы и «скромный» образ жизни.

Но наибольший эффект должно было дать серьезное ограничение деятельности торгово-ростовщического капитала — указ о роспуске в декабре 1841 г. монопольных гильдий кабунакама. Однако за длительное время существования эти организации приобрели такую экономическую мощь и влияние, что сёгунат оказался не в состоянии добиться реформами каких-либо результатов.

Указ о роспуске кабунакама, означающий свободу торговли, не только не привел к снижению вздутых монополиями цен, но вызвал совершенно неуправляемое состояние рынка. Указы о запрещении торговых корпораций и оптовой торговли, а также попытка ликвидировать проценты на долги самурайства у торговцев рисом вызвали такой взрыв недовольства со стороны торговцев и ростовщиков и саботаж реформ, что Мидзуно Тадакуни в сентябре 1842 г. был вынужден уйти в отставку, а ликвидация кабунакама была официально отменена в 1851 г. Крах третьей попытки реформ, имевших целью укрепить феодальный строй, свидетельствовал о дальнейшем ослаблении позиций класса феодалов и неуклонном росте активности буржуазных слоев, добившихся уничтожения феодальных ограничений и получивших таким образом перспективы более быстрого, чем ранее, развития.

Немаловажное значение в деятельности оппозиционных сёгу- нату сил имело «идеологическое» обоснование их выступления. Оно заключалось в попытках доказать юридическую несостоятельность, «незаконность» правления сёгуна, узурпировавшего власть у «законного» правителя — императора. Еще в середине XVII в. образованные самураи из числа тодзама-даймё, политически и экономически притесняемых деятельностью доїла Токугава, объединились с целью доказать «историческими» аргументами неправомерность существования сёгунского режима. В 1660 г. один из образованнейших представителей феодального дома Мито — Мицукуни, создавший «историческую школу Ми- го», вместе со своими учениками и коллегами завершил составление «Дайнихонси» — огромного собрания древних мифов, легендарных и полулегендарных сведений, исторических хроник. Публикация разнообразных древних историко-литературных па- м итников должна была «документально» подтвердить древность и непрерывность в веках существования императорской династии, подлинность ее прав на управление страной и, таким обранім, обнажить и подчеркнуть узурпаторскую роль сёгуната.

Вторым направлением, характерным для публикации и пространных комментариев, было выделение и подчеркивание ценности всего сугубо национального в противовес иноземному, и прежде всего китайской школе, в политике, общественной жизни и культуре.

Это было также прямым выпадом против сёгуната, официальной идеологией и этической практикой которого было чжуси- инекое конфуцианство.

Идеи школы Мито продолжала так называемая национальная школа кокугаку.

Наиболее значительными ее представителями были Камо Мабути (1697—1769), Мотоори Норинага (1730— 1801), Хирата Ацутанэ (1776—1843).

Публикациями древних документов, исследованиями и комментариями к «Кодзики», «Манъёсю», «Нихонсёки», «Гэндзи- моноготари», к обрядовым песням кагура и молитвам норито, которые имели противокитайскую направленность, ученые этой школы стремились показать значительность и весомость национального наследия, глубину японской классической культуры. Об огромном объеме работы, проделанной кокугакуся (учеными национальной школы), свидетельствуют труды только одного Мотоори Норинага — он оставил 263 тома завершенных работ, а также огромное количество эссе, дневников и разных записей.

Историческая концепция кокугаку исходила из «подлинности» мифологической эры как начала японской истории, а также «божественного» сотворения Японских островов и особого «божественного» происхождения японского императора и всей ипонской нации. Наиболее ясно эта идея была развита в работах Хирата Ацутанэ — «Наша земля — родина богов, и все мы произошли от них». «Уникальность» власти японского императора одновременно является поводом для кокугакуся продемонстрировать специфику и неповторимость «японского пути». В Китае «обыкновенный человек случайно становится царем, и царь вдруг превращается в обычного человека...». В Японии, «пока существует земля и небо, пока светит луна и солнце, на протяжении бесчисленного количества тысяч поколений, он вечен, державный правитель». Признание истинности «японского пути» в противовес китайскому, законности и почитания императора «сонно» в противовес узурпаторской позиции сёгуна стало главной линией дворянско-буржуазной идеологии в первой полови- пе XIX в., подготовившей политическую борьбу накануне событий 1867—1868 гг.

В атмосферу социального кризиса дополнительный «горючий» материал внесла усилившаяся борьба в феодальном лагере. Могущественные князья-тодзама объединились против дома Токугава. Их княжества на юго-западе страны (Сацума, Тёсю, Тоса, Хидзэн), значительно удаленные от Эдо, обладали экономической и военной самостоятельностью. Знаменем антитоку- гавской коалиции стал император и его окружение.

Выдвинув задачу восстановления «законной» императорской власти, князья-тодзама выступали, таким образом, против «узурпатора» — сёгуна. Однако антисёгунская направленность коалиции складывалась постепенно.

Отход значительной части феодалов от поддержки токугавского режима определялся также неудачами во внутренней политике сёгуната, опиравшейся на систему регламентаций, и фактическим крушением политики изоляции. «Закрытие» страны консервировало наиболее застойные формы феодальных отношений и привело к отставанию Японии от европейских стран, но не могло прекратить развитие производительных сил, товарно-денежных отношений, хотя в известной мере и затормозило этот процесс. В условиях внутреннего кризиса всей феодальной системы токугавского сёгуната участились попытки визитов европейских и американских военных кораблей к японским берегам. В 1825 г. бакуфу еще продолжало рассылать старые предписания обстреливать иностранные суда в случае их прибли жения к японским берегам, но уже в 1842 г. был издан указ требованием снабжать прибывающие в японские порты иносі ранные суда водой и продовольствием и лишь потом требовав их ухода.

«Открытие» страны и заключение неравноправных договоров

40-е годы XIX в. были отмечены активной борьбой Англии за захват колониальных позиций в Китае. Для США Дальний Восток представлял также значительный интерес как огромный потенциальный рынок, составными частями которого являлись Япония и Китай.

В 1845 г. конгресс предоставил полномочия президенту США на установление торговых отношений с Японией. После нескольких неудачных попыток начать переговоры с японцами была снаряжена военная экспедиция в Японию. 8 июля 1853 г. в бухту Ура- га южнее столицы вошла эскадра коммодора Перри, корабли угрожающе направили пушки на берег. Перри отказался перенести переговоры в Нагасаки и передал сёгуну письмо 5т президента, а также модели машин последнего американского производства.

Очевидная военная демонстрация сочеталась с обещанием подождать ответа до весны 1854 г., когда американские корабли

Лаковая шкатулка с инкрустацией перламутром

вернутся в Японию после визита в китайские порты.

Появление «черной эскадры» (паровые корабли оставляли при движении шлейф черного дыма) вызвало страшную панику в городах и деревнях. Сёгунат, нарушив установленную им самим традицию, і.іпросил у императорского дома совет по поводу сложившейся ситуации. В растерянности правительство даже обратилось к юлландцам за консультацией и с просьбой помочь в организации обороны Эдо. Однако чиновники бакуфу понимали, что в подобных обстоятельствах трудно рассчитывать на успех в органи- і.щии вооруженного отпора, даже с использованием голландского оружия. Было решено под прикрытием длительных переговоров . американцами избегать конкретного ответа на требование США открыть страну. Однако прибытие коммодора Перри в феврале I «454 г. в бухту Урага совершенно изменило ситуацию. Девять военных кораблей, оснащенных 250 пушками, команда из 1800 человек, требования Перри, сопровождаемые угрозами вызвать в >до весь американский флот, наконец, высадка 500 военных моряков П.1 берег во время переговоров показали сёгунату как возможность поенной интервенции, так и всю серьезность планов заокеанской державы в отношении Японии.

31 марта 1854 г. в Канагава (Иокогама) был подписан первый hi юно-американский договор. Американские корабли получили право захода в перты Симода (п-ов Идзу) и Хакодатэ, где на деньги или в обмен на товары через посредство сёгунских чиновников могли приобретать продовольствие, воду, уголь и дру- гие товары. Договор, подписанный в Канагава, не был торговым соглашением, и американцы настаивали на заключении еще одного по образцу американо-китайского договора 1844 г. 14 октября 1854 г. был подписан англо-японский договор, повторяющий основные положения Канагавского.

Почти одновременно с эскадрой Перри — 21 августа 1853 г. в Нагасаки прибыла русская миссия во главе с вице-адмиралом Путятиным. Она имела директиву только мирным путем добиваться установления торговых отношений, а также признания русскими владениями Сахалина, являвшегося частью Приамурского края, и Курильских островов. Переговоры, которые сёгун- ское правительство всячески затягивало, не привели к заключению договора. Не удалось Путятину договориться и с Перри — он уклонился от контактов, явно стремясь заключить первым договор с Японией и получить максимум привилегий. Начавшаяся русско-турецкая война и возникшая угроза нападения англофранцузской эскадры на Петропавловск и русское Приморье заставили Путятина выйти из Нагасаки и отплыть на север.

Договор между Россией и Японией был подписан 7 февраля 1855 г. в Симода. Граница была проведена между островами Уруп и Итуруп, однако вопрос о Сахалине остался неразрешенным, остров оставался в совместном владении обеих стран.

Согласно договорам, подписанным с Англией и Россией, для кораблей этих стран открывался порт Нагасаки.

США и Англия не были удовлетворены заключенными с Японией договорами. Договоры, навязанные Китаю, были построены на основе режима неравноправия — этот принцип они хотели использовать в договорных отношениях и с Японией. Однако первой страной, дополнившей условия заключенных Японией с западными странами договоров с целью получения новых привилегий, стала Голландия.

Подписанные в 1856—1857 гг. два голландско-японских договора оформили установление консульской юрисдикции для голландцев, введение таможенных пошлин в размере 35% от стоимости товаріа, открытие для торговли порта Нагасаки и т. д. Но образцом для всех последующих соглашений с западными странами стал американо-японский договор 1858 г., неравноправный и унизительный для Японии. Он был заключен после почти двухлетних переговоров, которые вел в Симода первый генеральный консул США Гаррис. Договор предусматривал свободу торговли, устанавливал консульскую юрисдикцию и право постоянного проживания американцев на основе создания особых экстерриториальных поселений (сеттельменты) для иностранцев в портах и городах, открытых или в ближайшие годы подлежащих открытию [Хакодатэ, Симода, Канагава (Иокогама), Нагасаки, Ниигата, Хёго (Кобэ), Осака, Эдо]. Шкала таможенных пошлин имела минимальный уровень 5% и максимальный 35% — в зависимости от товара. Но главным было то, что Япония, подписав этот договор, потеряла право таможенной автономии и не могла протестовать против пониженного импортного тарифа. ) гот договор о «дружбе и торговле» предполагал посредниче- I

тво США в конфликтной ситуации Японии с любой западной державой, он включал статью о праве Японии закупать американское оружие и приглашать военных специалистов из США.

7 августа 1858 г. в Эдо был подписан договор о торговле и мореплавании между Россией и Японией, действовавший до 1895 г. Торговый договор обеспечил русским право экстерриториальности, наибольшего благоприятствования и другие привилегии. Однако русско-японский трактат не имел статей о посредничестве и о предоставлении Японии судов и вооружений, что подчеркивало давнюю российскую позицию нейтралитета и не- нмешательства во внутренние дела своего соседа. [ Царская Россия, стремившаяся к дальневосточным рынкам и ! получившая те же привилегии, что и другие страны, фактически не воспользовалась ими из-за своей экономической отсталости, соперничества США, Англии и Франции, а также упорной позиции Японии, не желавшей признавать исторические права России на Курильские острова и Южный Сахалин.

Целая серия так называемых ансэйских договоров1, заключенных Японией с западными странами в 1854—1858 гг. (японо- имериканские — 31 марта 1854 г., 29 июля 1858 г.; голландско- японские — 30 января 1856 г., 1858 г.; англо-японские — 14 октября 1854 г.; 26 августа 1858 г.; франко-японский — 9 октября 1858 г.; русско-японские — 7 февраля 1855 г., 19 августа 1858 г.), »лвершили длительную изоляцию страны и в то же время стали рубежом нового периода — превращения ее в зависимое государство.

Подписание японо-американского договора 1858 г. привело к усилению политического брожения в стране и расколу в пра- II

я щей группировке. Если в первые годы после открытия страны (1854—1859) оппозиционные правительству силы лишь формировались и охватывали главным образом разнообразные (начиная от даймё и кончая служилым самурайством) слои правящего класса, то заключение договора стало толчком к расширению . оциальной базы и активизации всего движения.

<< | >>
Источник: Кузнецов Ю. Д., Навлицкая Г. Б., Сырицын И. М.. История Японии: Учеб. для студ. вузов, обучающихся по спец. «История» — М.: Высш. шк.,. — 432 с.. 1988

Еще по теме Политический кризис системы сёгуната Токугава:

  1. 7.4. Япония (III – XIX вв.)
  2. Города. Городские сословия
  3. Социально-экономическая политика сёгуната в XVIII
  4. Политический кризис системы сёгуната Токугава
  5. Гражданская война 1863—1867 гг.
  6. Япония при сёгунах (XII–XIX вв.)
  7. Япония (III - XIX вв.)
  8. ГЛАВА 15 РАБОТА НА ВСЮ ЖИЗНЬ
  9. САМУРАЙСТВО В ПЕРИОД МЕЖДОУСОБНЫХ ФЕОДАЛЬНЫХ ВОЙН (XII—XVI вв.)
  10. ЭПОХА ТОКУГАВА (XVII—XIX вв.) 'И НАЧАЛО РАЗЛОЖЕНИЯ СОСЛОВИЯ
  11. Японская национальная культура потребления и производства после революции Мэйдзи (со второй половины XIX в.)