<<
>>

2. Попытка Франции закрепиться в Сиаме

*> Французы появились в Сиаме позже других европейцев, но французская агрессия против Сиама в XVII в. явилась наиболее серьезной угрозой для независимости страны в этом столетии, полном войн и конфликтов. Первыми разведчиками, проложившими дорогу в Сиам для французских купцов (а затем и войск), были католические миссионеры. Во главе их стояли епископы Ламбер де Ла Мотт и Паллю, руководители Французской иностранной (миссии, основанной в 1659 «г. французским духовенством в противовес португальским католическим миссиям, которые до этого времени пользовались монополией пропаганды христианства на Востоке.
Прибыв в Сиам в 1662 г., французские епископы сразу оценили выгоды этого места (в географическом и политическом отношениях) для развертывания пропаганды христианской веры. Здесь можно было встретить представителей всех восточных народов. Терпимость сиамского правительства к другим религиям способствовала образованию в стране (многочисленной христианской общины. Значительную ее часть составляли португальцы и их потомки. Христиан из местного населения — тайцев было очень мало. В Сиаме проживало большое число японских и вьетнамских эмигрантов-христиан. Были также христиане китайцы и бирманцы. В одной лишь столице Сиама — Аютии ко времени прибытия туда епископов Ламбера де Ла Мотта и Паллю насчитывалось свыше 2 тыс. христиан. Учитывая это обстоятельство, Ламбер де Ла Мотт и Паллю решили сделать Аютию штаб-квартирой Французской иностранной миссии, чтобы распространять отсюда христианскую веру по всему Дальнему Востоку. Свою деятельность в Сиаме епископы начали с того,, что установили тесный контакт с сиамскими властями.. В годы наибольшего обострения голландско-сиамских от- ношении сиамское правительство стремилось наити сеое союзников. Французские миссионеры использовали это обстоятельство. Они твердили сиамскому королю о могуществе и бескорыстии Франции и намекали на возможность ее помощи. Король Нарай, в свою очередь, оказывал миссионерам самую широкую поддержку. Религиозная пропаганда миссии не встречала никаких препятствий со стороны местных властей. Большинство миссионеров было знакомо с ремеслами: и наукой. В Сиам приезжали миссионеры — часовщики, механики, математики, даже астрономы. В 70-х годах врач-миссионер Шербоно завоевал такое расположение короля Нарая, что тот назначил его губернатором о-ва Джанк-Сейлон, одной из важнейших провинций Сиама. Бесплатно обучая сиамских детей различным наукам и ремеслам, миссионеры стремились внедрить свою идеологию во все слои сиамского общества. Методы распространения христианской веры ярко описаны путешественником Гамильтоном. Число христиан в Сиаме, рассказывает он, колебалось в зависимости от урожая. В голодные годы миссионеры на деньги, занятые у короля, скупали зерно и распределяли его небольшими порциями среди крестьян, пожелавших креститься. Когда урожай был достаточным, крестьяне, естественно, возвра- о и щались к старой, привычнои вере и число христиан падало до минимума. В 1666 г. епископ Паллю возвратился в Европу с мае- у сои ценных сведении не столько о состоянии религии в Сиаме, сколько о его политическом и экономическом положении. В письме на имя Людовика XIV он предлагал незамедлительно открыть французские торговые фактории на сиамском побережье, упоминая многочисленные выгоды, которые можно будет здесь получить. Тогда же впервые французскими миссионерами была пущена в ход версия о готовности сиамцев и их короля перейти в христианскую веру, если .им ее растолкуют надлежащим образом.
Сведения, доставленные Паллю, заинтересовали двор. Когда Паллю, задержавшийся из-за первой франко- голландской войны, наконец в начале 1670 г. отплыл в Сиам, он вез с собой очень любезное и дружественное письмо Людовика XIV королю Нараю и не менее любезное и дружественное письмо папы Клемента IX. В этих посланиях оба они горячо благодарили Нарая за поддержку, оказанную французским миссионерам. К письмам прилагались богатые подарки. 16 октября 1673 г. король Нарай с неслыханным почетом принял французских послов. Впервые в истории 'сиамского двора отменили церемонию, согласно которой иностранные послы должны были простираться ниц перед троном короля. Епископы и сопровождавшие их лица разговаривали с Нараем сидя. В Сиам был направлен уполномоченный Французской Ост-Индской компании Буро-Деланд, который должен был стать первым директором французской торговой фактории. Прибыв в Сиам в сентябре 1680 г., Буро-Деланд сразу же вступил в со- -ответствии с данной ему инструкцией в тесный контакт с преемником Ламбера де Ла Мотта на посту главы французских миссионеров в Сиаме епископом Лано. Буро-Деланду удалось привлечь на французскую сторону Констанция Фалькона. Продолжая до 1685 г. оказывать услуги англичанам, Фалькон сперва тайно, а потом $ явно стал французским агентом. В1680 г. во Францию было направлено первое сиамское посольство. Но судно пропало без вести. Однако неудача не ослабила стремления сиамского правительства завязать дипломатические отношения с Францией. Наоборот, это стремление все более усиливалось ввиду роста опасности со стороны Голландии. Осенью 1684 г. в Париж прибыло второе сиамское посольство. Внутреннюю и внешнюю политику Франции в это время направляли иезуиты. В стране царила католическая реакция. Сам Людовик XIV чувствовал себя чем- то вроде крестоносца, распространителя «истинной веры». В такой обстановке прибытие посольства из «языческой» страны, которая, по уверению миссионеров, уже почти готова была принять христианство, Людовик XIV и его окружение восприняли с энтузиазмом. Было решено немедленно послать ответное посольство. По мысли Людовика XIV и его приближенных, распространение христианства в Сиаме повлекло бы за собой установление в этой стране (в той или иной форме) власти французского короля. Французская Ост-Индская •компания тогда получила бы полную свободу действий в Сиаме, а европейским соперникам Франции — Англии и в особенности Голландии — был бы нанесен тяжелый удар. Людовик XIV намеревался в дальнейшем превратить Сиам в базу для распространения французского влияния на все страны Дальнего Востока. Осенью 1685 г. французское посольство во главе с шевалье де Шомоном прибыло в Сиам. Заместителем де Шомона был назначен аббат де Шуази. На него возлагалась обязанность после обращения Нарая в христианство стать его духовником, т. е., по понятиям французского двора, руководителем сиамской политики. В состав экспедиции входили шесть специально отобранных иезуитов во главе с Ташаром. Помимо пропаганды христианства им было поручено составлять для военных целей карты, изучать морские течения и господствующие ветры. Параллельно- с официальными происходили тайные (засекреченные даже от Шомона и Шуази) переговоры Фалькона с иезуитом Ташаром, приближенным лицом исповедника короля Франции. Фалькон и Татар совместно разработали конкретный план полного подчинения Сиама французскому королю и католической церкви, сводившийся в основном к подрыву сиамского государственного аппарата изнутри путем размещения французов на всех важнейших постах и оказания давления на Сиам извне путем создания на его территории французских городов-колоний с мощными гарнизонами.
Фалькон предлагал прислать из Франции 60—70 человек, которым он, пользуясь своим влиянием, предоста-г вил бы посты губернаторов провинций и городов, комендантов крепостей, генералов и офицеров сиамской армии и флота и даже членов Королевского совета. В их число, по его мнению, должны были входить иезуиты,, одетые в светское платье, но никто, даже среди европейцев, не должен был подозревать об их принадлежности к ордену. Большое внимание Фалькон уделял созданию в Сиаме опорных пунктов для французских войск. «Необходимо иметь две хорошие колонии, обеспеченные достаточным количеством солдат, — писал он. — После того как зто будет осуществлено, нечего будет бояться». Формально во главе государства по-прежнему оставался бы сиамский король, но он превратился бы в марионетку в руках французского наместника. На роль последнего Фалькон, разумеется, прочил себя. Была заранее заготовлена и кандидатура марионеточного короля — им должен был стать приемный сын Нарая принц Мои Пит. Этот честолюбивый, но недалекий юноша, права которого на престол признавались далеко не всеми, должен был послужить удобным орудием в руках опытного интригана Фалькона. 18 июня 1686 г. третье посольство, направленное Нараем к Людовику XIV, достигло Франции. Во главе посольства стоял Пья Висут Сунтон, один из талантливейших сиамских дипломатов. Посольство сопровождал Ташар, везший тайный план Фалькона. В ходе переговоров за военную помощь, на которую рассчитывал Сиам, французы потребовали передать им Мергуи и Бангкок, обладая которыми флот Франции мог бы господствовать как в Бенгальском, так и в Сиамском заливах и контролировать важнейшие торговые пути между Индией и Китаем. Но для Сиама передача этих городов в чужие руки была бы равносильна потере государственной независимости. Поэтому такое требование встретило со стороны сиамских послов самый решительный отпор, после чего французский двор потерял к О послам всякии интерес. Правительство Людовика XIV начало спешно готовить новое, на сей раз хорошо вооруженное посольство,, доводы которого должны были подкреплять эскадра и шести военных судов и 12 рот пехоты под командой генерала Дефаржа. Во главе посольства стояли королевский представитель адвокат Ла Лубер и один из директоров Французской Ост-Индской компании, Себре дк> Буллэ. Вместе с пушками и солдатами в Сиам были направлены 12 тщательно отобранных иезуитов, обладавших различными полезными специальностями. Послы Франции были снабжены следующей инструкцией Людовика XIV: «Его величество желает, чтобы отец Татар предложил... назначить... французского губернатора в Бангкоке с правом укреплять его на европейский лад и охранять для короля Сиама от покушений соседних королей или голландцев... Помимо прочего это позволит компании не зависеть от голландцев, так как отпадает надобность пользоваться Зондским или Малаккским проливами. В случае если будет потеряна всякая надежда добиться этого путем переговоров, его величество приказывает атаковать Бангкок и овладеть им си О ЛОИ». 27 сентября 1687 г. французская эскадра стала на якорь у отмели,. преграждающей вход в устье Менама. Однако послы не спешили сойти на берег. Вся артиллерия эскадры была приведена в боевую готовность. Сиамские послы, которые возвращались домой на одном из судов эскадры, содержались в своих каютах на положении почетных пленников. Единственным человеком, высадившимся на берег, был Ташар. Он вез Фалькону ультиматум, суть которого излагалась в королевской инструкции, и известие, что усердие Фалькона вознаграждено Людовиком XIV, пожаловавшим ему титул лрафа и высший французский орден. На срочно созванном заседании сиамского Королев ского совета мнения разошлись. Командир слоновой гвардии Пра Петрача убеждал короля и совет не соглашаться с доводами Фалькона. Он напомнил все случаи, когда восточные монархи, дружелюбно приняв у себя португальцев или голландцев, теряли свои государства. Однако большинство членов совета высказалось за то, чтобы принять французский ультиматум. Тут сказалось, видимо, не только давление Фалькона, но и убежденность членов совета в том, что в условиях ведения войны с Англией и назревания войны с Голландией Сиам не мог начать борьбу с третьей европейской державой. 16 октября Ташар по поручению сиамского правительства (а по сути дела — Фалькона) подписал вместе с Ла Лубером и Себре состоявшие из 16 статей «Соглашения», оформившие принятие французского ультиматума. Этот договор закреплял режим полной и фактически бесконтрольной оккупации Бангкока и Мергуи. Он устанавливал, что французские войска, которые разместятся в Бангкоке и Мергуи, не будут подчиняться никому из сиамцев и иностранцев-нефранцузов, а будут исполнять приказы короля Сиама, переданные через его первого министра, т. е. Фалькона, при условии, если они не противоречат приказам короля Франции. Одна из статей (7-я) обеспечивала французским войскам экстерриториальность. В ряде статей подчеркивалась исключительная роль иезуитов. По 14-й статье, например, глава иезуитов в Сиаме назначался заместителем и преемником Фалькона на посту премьер-министра. На следующий день после подписания «Соглашений» началась высадка французских войск в Бангкоке. Первым шагом, который предприняли колонизаторы, после того как убедились, что все укрепления Бангкока находятся под их контролем, было нарушение только что подписанного договора. Послы объявили, что пребывание сиамских войск в Бангкоке «несовместимо с честью Франции и величием французского короля», и потребовали их немедленного вывода, хотя об этом ничего не было сказано в «Соглашениях». Затем был заключен «Договор о торговле и привилегиях в области торговли», предоставлявший Франции существенные .преимущества в торговых операциях на территории Сиама. В январе 1688 г. послы и неутомимый Ташар покину ли Сиам. Перед отъездом они выдвинули еще одно требование, которое, по их мнению, должно было гарантировать точное выполнение договоров сиамской стороной. Речь шла о том, чтобы Сиам направил во Францию 12 юношей, сыновей виднейших государственных деятелей; для обучения; по сути дела эти юноши должны были служить заложниками. Для закрепления достигнутых успехов и их дальнейшего развития Франция начиная с осени 1688 г. спешно готовила новую, третью по счету, военную экспедицию в Сиам. Был даже выдвинут проект перенесения центра Французской Ост-Индской компании на Востоке из Пон- дишери в Мергуи. В то время как Ост-Индская компания прилагала значительные усилия к развертыванию в Сиаме своей торговой деятельности, Ташар и его коллеги-иезуиты с не (меньшей энергией вербовали кандидатов на военные и административные должности в этой стране. Во Франции было набрано более 100 агентов, значительная часть которых, по-видимому, тайно состояла в иезуитском ордене. Генерал-инспектором французских войск в Сиаме был назначен капитан королевской гвардии маркиз д’Эраньи. «По совместительству» он должен был командовать личной охраной короля Нарая, состоящей из французских конных гвардейцев, которая выполняла бы одновременно две задачи: охраняла короля от недовольства его подданных и держала его под стражей как почетного пленника. В случае смерти короля Нарая инструкция Людовика XIV предлагала д’Эраньи добиваться, даже с применением вооруженной силы, сохранения за Фальконом той полноты власти, которой он пользовался при этом короле. Инструкция предусматривала и возможность гибели Фалькона в результате народного восстания. В таком случае д’Эраньи и Дефарж должны были немедленно захватить все важнейшие пункты королевства и, не дожидаясь враждебных действий со стороны сиамцев, взять под стражу в качестве заложников наиболее влиятельных чиновников. Но 6 ноября 1689 г., за несколько дней до предполагавшейся отправки экспедиции, во Францию пришло известие, полностью разрушившее эти планы. Сразу же после отплытия из Сиама в январе 1688 г. посольства Ла Лубера и Себре оставшиеся в стране французы, пользуясь вновь заключенными договорами,, начали энергично «осваивать» богатства Сиама. Глава французской фактории в Аютии Вере развернул активную коммерческую деятельность, вытесняя С ПОМОЩЬЮ3 Фалькона индийских и голландских купцов. Наряду с этим он добился монополии на разработку медных руд- ников близ Луво. К февралю 1688 г. работа здесь шла уже полным ходом, сотни сиамских крестьян, принудительно согнанных на рудники, трудились^ под присмотром привезенных из Франции специалистов горного дела. (Подневольный труд местного населения широко использовался и при постройке новых укреплений европейского типа в Бангкоке и Мергуи, которые должны были послужить оплотом французской власти в Сиаме. Силами местного населения в спешном порядке строились новые церкви и семинарии для иезуитов в Лопбури и Аютии. Предвидя возможность долговременной осады Бангкока в случае разрыва с Сиамом, французские послы, несмотря на сильное противодействие Нарая, сумели настоять на том, чтобы в Бангкоке был создан 18-месячный запас провианта. И теперь это продовольствие усиленно выколачивалось из тех же сиамских крестьян. Почувствовав себя увереннее -после прибытия французских войск, Фалькон еще глубже запустил руку в сиамскую государственную казну. Он щедро раздавал средства казны своим друзьям-иезуитам и французским офицерам, многие из которых устремились в Сиам, чтобы поправить личные дела. Большой капитал был вложен Фальконом в Ост-Индскую компанию. К началу 1688 г.. сумма этих вложений достигла 300 тыс. ливров. Наконец, деньги сиамцев Фалькон использовал для скупки детей у родителей, которые вынуждены были их. продавать, чтобы расквитаться с долгами или уплатить недоимку. Детей тут же крестили. Их воспитывали ревностными поборниками христианской веры и преданными слугами французского короля. Дело было поставлено с большим размахом. В доме Фалькона одновременна «обрабатывали» более 120 детей. Возмущение сиамцев иностранным засильем возрастало. Движение против колонизаторов стало принимать» массовый, народный характер. Возникшая к этому времени в среде патриотически настроенной сиамской знати оппозиция была невелика. Во* главе ее стоял уже упоминавшийся Пра Петрача —? талантливый военачальник, выдвинувшийся во время войны с .Камбоджей и государством Нгуенов (Южный Вьетнам). Его ближайшим помощником был глава буддийской церкви Сиама, санкрат (настоятель) королевского храма в летней резиденции Нарая в Лопбури, издавна "находившийся в натянутых отношениях со своим королем. Третьим вождем заговора стал Пья Висут Сунтон — представитель сиамской служилой знати, которую вытесняли с государственных постов европейские авантюристы, ставленники Фалькона. Но главной силой движения, без которой кучка заговорщиков не выстояла бы против французских войск, был народ. Крайне тяжелое положение народных масс в последние годы правления Нарая значительно повысило их активность. Феодальный грабеж в государстве достиг таких размеров, что неизбежно должен был произойти революционный взрыв. Французское вторжение только ускорило его. Заговорщики умело использовали настроение народа. В своей агитации Петрача и его приверженцы делали упор не только на защиту национальной религии — они обещали народу снижение налогов. Осведомленный через своих шпионов о заговоре, Фалькон решил прибегнуть к крайним мерам. Он вызвал из Бангкока в Лопбури генерала Дефаржа с отборным отрядом французских войск, чтобы нанести заговорщикам решительный удар, прежде чем они приступят к действиям. Но Дефар ж, выступивший из Бангкока 13 апреля 1688 г., не сумел продвинуться дальше Аютии. По городу распространился слух, что король умер и французы идут в Лопбури грабить дворец и сажать на трон своего ставленника. А юти я закипела. На улицах стали собираться воинственно настроенные толпы. Дефарж счел за лучшее вывести войска из сиамской столицы и вернуться в Бангкок. Поход Дефаржа на Лопбури еще больше накалил обстановку в стране. Заговорщики решили развернуть активную борьбу. В провинции были посланы подымать народ буддийские монахи. В короткое время заговорщикам удалось стянуть ,в Лопбури значительные силы. В ночь с 17 на 18 мая в Лопбури началось восстание. Основным лозунгом повстанцев было: «Освободить короля, захваченного чужеземцами!». Очевидец событий, иезуит де Без, дает красочную -картину этого всенародного выступления. «Толпа людей без порядка и почти без оружия... — пишет он, — одни с топорами, -которыми они рубили деревья, другие с бамбуковыми палками, окованными железом или обожженными на конце, мандарины с саблями и щитами, пехота, кавалерия — все перемешалось». В первых рядах несли на руках санкрата, который жестами и призывами вдохновлял восставших. Несмотря на внешнюю беспорядочность движения, во всем чувствовалась большая организованность и дисциплина. Заговорщики проникли во дворец через малую дверь и без единого выстрела арестовали короля. Народу было объявлено, что король заболел и вручил всю полноту власти Петраче. В тот же день был арестован Фалькон и казнен принц Мон Пит —; кандидат на роль марионеточного короля под французским протекторатом. Первоначально заговорщики, по-видимому, хотели использовать Фалькона как заложника. Но французы проявили полнейшее равнодушие к судьбе своего ставленника, и 5 июня сиамский суд приговорил Фалькона к казни. Захватив власть, Петрача вступил в переговоры с французским командующим Дефаржем об эвакуации французов. Последний, однако, тянул переговоры до тех пор, пока в Бангкоке не было закончено строительство укреплений. Затем он поджег город и приказал безжалостно топить все суда, идущие по Менаму. В ответ на протест еще остававшихся в крепости около 40 сиамских солдат и офицеров Дефарж разоружил их и повесил двух солдат на валу — на виду у жителей города. По существу это было объявлением войны Сиаму. Но сиамцы воздерживались от немедленного ответного нападения на крепость. Петрача вызвал к себе епископа Ла- но и предложил ему ехать в Бангкок парламентером, чтобы прекратить кровопролитие. Тем временем Дефарж непрерывно бомбардировал сиамские позиции, хотя оттуда не стреляли. На подступах к форту французским солдатам удалось захватить нескольких сиамцев. Дефарж распорядился посадить их на кол. Гнев и возмущение народа после этого нового злодеяния уже не имели границ. Крестьяне толпами шли из ближних и дальних деревень, чтобы принять участие в борьбе против иноземных захватчиков. С изумлением смотрели иностранцы на невиданные \ темпы работы сиамцев — этих, по их мнению, «признанных лодырей». Ведь до сих пор европейцам был известен только сиамец, работающий из-под палки на феодала. «В короткий срок они проделали невероятную работу, сообщал в своем отчете Дефарж. — Несмотря на наш обстрел, они окружили нас палисадами на близкой дистанции от наших пушек, а за ними выстроили девять фортов, на которых установили свои пушки. Более того, от Бангкока до устья реки они построили несколько фортов, чтобы предотвратить помощь нам извне. Они привезли 140 пушек из Аютии и, чтобы доставить их на форты, минуя нас, прорыли специальный канал... Они заградили отмель в устье реки пятью-шестью рядами высоких и о о толстых деревьев, оставив лишь узкии проход, который легко было закрыть железной цепью, и держали для охраны прохода большое число вооруженных галер». Поняв, что борьба предстоит нешуточная, Дефарж стал подумывать о том, чтобы окончить дело миром. В это время Петрача предоставил ему возможность начать переговоры. 24 июня он возвратил французскому командующему обоих его сыновей-офицеров (которые попали в плен к сиамцам), не ставя при этом никаких условий. В ответ на принципиальное согласие Дефаржа покинуть Бангкок и Мергуи сиамское правительство немедленно прекратило все враждебные действия против французов и их приверженцев. В августе 1688 г. было подписано соглашение об эвакуации французов из Сиама. По этому соглашению правительство Петрачи (после смерти Нарая, в начале августа, он был выбран королем) предоставило в распоряжение иноземцев крупный корабль и денежный заем в размере 24 тыс. бат для покупки двух судов меньшего размера и продовольствия. Главными поручителями и вместе с тем заложниками, гарантировавшими возвращение займа и арендованного корабля, были объявлены глава духовенства французской колонии епископ Лано и ее по литический руководитель Вере. В соглашении подтверждалась готовность Сиама поддерживать с Францией торговые отношения и гарантировалась полная свобода вероисповедания и христианской пропаганды. К ноябрю 1688 г. погрузка провианта, снаряжения и артиллерии на суда была наконец закончена. Настал день отплытия. Дефарж потребовал, чтобы от Бангкока до устья реки французов сопровождали два сиамских чи- новника-заложника. Однако, когда корабли вышли в море, Дефарж не только не освободил заложников, но и арестовал их. В то же время он взял на борт Вере, который бежал, нарушив данное им слово и бросив своих многочисленных подчиненных на произвол судьбы. (Другой французский заложник— епископ Лано — также пытался бежать, но был задержан.) 4 февраля 1689 г. суда Дефаржа достигли Пондише- ри. Сюда же тремя неделями раньше добрались остатки французского гарнизона Мергуи. Немедленно стали разрабатываться планы реванша. 10 апреля 1689 г. Дефарж отплыл в направлении о-ва Джанк-Сейлон с эскадрой из четырех судов. Но Дефаржу не удалось овладеть островом, гарнизон которого приготовился к упорной обороне. В это время французы узнали о начавшейся за восемь месяцев до того войне Франции с Голландией, к которой вскоре присоединились Англия, Испания и другие державы. Дефаржу пришлось тут же вернуть сиамцам захваченных им чиновников (Сиам немедленно предоставил свободу Лано) и спешно возвращаться в оставшийся почти без всякой защиты Лондишери. л» В 1697 г., когда стало ясно, что война в Европе кончается, интерес французского правительства и Ост-Индской компании Франции к Сиаму прббудился с новой силой. Морской хминистр маркиз Поншартрен отдал приказ готовить новую эскадру, под командой адмирала Ожье. После прибытия эскадры в Сиам Ташар должен был «в возмещение французских убытков» потребовать передачи французам г. Мергуи. В случае неудачи рекомендовалось овладеть о-вом Джанк-Сейлон. В 1698 г. Ташар прибыл в Аютию. Однако Петрача проявил такую же твердость, как и десять лет назад, и решительно отверг требования французов. Французское правительство некоторое время еще продолжало предпринимать попытки закрепиться в Сиаме, но разразившаяся в Европе война за испанское наследство и полный крах Французской Ост-Индской компании принудили Францию оставить Сиам в покое на целых полтора столетия.
<< | >>
Источник: Э. О. БЕРЗИН. ИСТОРИЯ ТАИЛАНДА. 1973

Еще по теме 2. Попытка Франции закрепиться в Сиаме:

  1. Расстановка классовых и политических сил в Сиаме в конце XIX —" начале XX в.
  2. Эмпирические попытки
  3. Попытки сепаратного мира
  4. Попытки трансформации СССР
  5. Попытка христианизации системы
  6. Попытка метафизического описания
  7. Попытка реставрации сталинизма
  8. НА ПОЛЯХ "Я И ТЫ" (ПОПЫТКА ВДУМАТЬСЯ)
  9. Первая попытка разрядки напряженности
  10. НОВАЯ ПОПЫТКА РЕШИТЬ ВЕЧНЫЙ «ВОСТОЧНЫЙ ВОПРОС»
  11. Вторая попытка: «цветные революции»
  12.    Попытки искупления смертного греха
  13. Первые попытки ликвидации «Палиивщины»
  14. Раздел третий Попытки рационального осмысления философии жизни
  15. Первая попытка: доктрина Буша и ее влияние
  16.    Последняя попытка поляков взять Москву