<<
>>

4. Реформы Чулалонгкорна и их воздействие на экономику страны

Заключение неравноправных договоров, серьезно подорвавшее хозяйственную систему феодального Сиама, поставило сиамский правящий класс перед необходимостью коренных реформ. Чтобы укрепить экономику, а следовательно и обороноспособность страны, имелся один путь — увеличение доходов государства за счет усилен- но го вывоза на мировой рынок сельскохозяйственных продуктов, в первую очередь — риса, А чтобы резко поднять вывоз риса, надо было дать непосредственным производителям — крестьянам — стимул для расширения его производства.
Назрела настоятельная необходимость замены подневольного труда феодально-зависимых работников более эффективным свободным трудом, т. е. крестьянской реформы. Осуществление этой реформы открыло бы возможности для развития Сиама по капиталистическому пути, что для того времени было безусловно прогрессивным фактором. Решающую роль в постепенном переводе Сиама на капиталистическим путь развития сыграла деятельность короля Рамы V Чулалонгкорна, опиравшегося на поддержку наиболее дальновидной части правящего класса. Антифеодальные реформы стали подготавливаться еще при Монгкуте. К началу его правления, по свидетельству епископа Паллегуа, от 1/4 до Уз населения Сиама являлись рабами, т. е. находились в личной зависимости от феодалов. Наиболее крупная группа этого несвободного населения относилась к категории долговых рабов, т. е. лиц, про давших себя (или проданных главой патриархальной семьи) феодалам за определенную сумму. Обычно эта продажа рассматривалась как форма заклада, процентами за который служила работа долгового раба. Долговой раб, сколько бы он ни работал на хозяина, мог выкупиться только за такую же сумму, за которую он был продан. Средняя цена раба в середине XIX в. колебалась от 80 до 120 бат для мужчин и от 60 до 100 бат для жен щин. Помимо работы на хозяина, долговые рабы обязаны были ежегодно платить и государственный налог в 2—4 бата.
При слаборазвитом денежном обращении крестьянину достать деньги всегда было очень трудно. Зай- лишь к дальнейшему закабалению. Поэтому реальная возможность освободиться в течение жизни существовала только для очень небольшой части долговых рабов. Дети рабов наследовали их статус, а их выкупная цена, установленная еще законом 1592 г. и остававшаяся без изменений до 1874 г., варьировалась в зависимости от пола и возраста, постепенно повышаясь и достигая максимума у мужчин 26—40 лет (56 бат) и у женщин 21—30 лет (48 бат), а затем вновь постепенно понижаясь. Закон предусматривал даже такую ситуацию, как освобождение раба в столетнем возрасте. За столетнего старика надо было внести выкуп в 4 бата (примерно полтонны риса на внутреннем рынке), за столетнюю старуху — 3 бата. Хотя выкупные цены потомственных рабов были ниже, чем рабов в первом поколении, общее число рабов (по экономическому содержанию их эксплуатации, как правило, ф е о д а л ь и о - з а в и с и м ы х работников) в середин XIX в. не показывало тенденции к уменьшению, а, скорее наоборот, возрастало. Крепостная, по сути дела, зависимость почти трети си- амского крестьянства в соединении с крайне непроизводительной трехмесячной государственной барщиной д л я остального, формально свободного, крестьянства сковывала огромные резервы рабочей силы. Эти резервы можно было высвободить, только создав условия, при которых крестьянин был бы материально заинтересован расширении производства, и уничтожив или сведя до ми нимума огромную группу непроизводящего зависимого населения, занятого в сфере личного обслуживания фео далов (дворня, гребцы, личные дружины и т. В то же время правительство не могло встать на пут резкого конфликта с феодалами-крепостниками, и не только по соображениям классовой солидарности, но и потому, что после заключения неравноправных договоров оно стало зависеть от этих феодалов больше чем когда бы то ни было. Потеря таможенной независимости опустошила государственную казну. (Как уже говорилось выше, единая импортная пошлина равнялась 3%, а на экспортные товары были установлены раз и навсегда фиксированные пошлины в батах.
По мере роста цен и обесценивания бата доля пошлин, взимаемых с экспортных всей жизни раба, теперь хозяевам предписывалось ежемесячно сокращать сумму долга на 4 бата (для сравнения отметим, что заработная плата батрака составляла 8—10 бат в месяц). Правительство стало также за свой счет выкупать некоторых рабов, призывая в то же время богатую часть общества жертвовать средства для этой цели. В 1884 г. система ежемесячного уменьшения долга была распространена на северные районы Сиама. Все эти меры наряду с неизменно возраставшей це- О нон на экспортный рис постепенно улучшали положение крестьянского хозяйства в Центральном Сиаме, что и по- О служило основой для оо л много экономического подъема в этом районе в конце 80-х — начале 90-х годов XIX в. С середины 80-х годов все быстрее и быстрее растет объем посевных площадей и соответственно увеличивается экспорт риса. Если с середины 70-х до середины 80-х годов XIX в. вывоз риса держался примерно на одном уровне (о кол о 225 т ы с. г), то в 1887 г. он подскакивает сразу почти вдвое (402 тыс. т). В 1890 г. общий объем собранного риса достигает 1200 тыс. т, а экспорт равняется 480 тыс. т, в 1893 г. экспорт достигает рекордного количества в 776 тыс. т, в 1895 г. падает до 465 тыс. г и в следующем пятилетии устанавливается на средней цифре 500 тыс, т в год. Экспорт тика за 1885—1805 гг. вырастает в 4 раза (с 15,2 тыс. до 61,3 ты с. т). Вместе с тем сколько-нибудь заметного прироста населения (во всяком случае взрослого) в это десятилетие по сравнению с серединой XIX в. не наблюдалось. Быст- рыи прирост населения в стране начинается лишь в конце XIX в. Изменений в сельскохозяйственной технике также не произошло. Потребление продуктов питания если и упало, то незначительно. Следовательно, столь ощутимый прирост товарной массы образовался за счет интенсификации труда кресть- ян (в первую очередь •— Центрального Сиама, откуда шло 95% экспортного риса). Здесь проявился определенный нажим со стороны правящего класса, но главным было то, что у крестьян возник стимул к расширению производства.
Последнее же создавало довольно значительные накопления в экономике Сиама. Баланс между экспортом и импортом в 1885—1895 гг. неизменно сводился в пользу Сиама. В 1885 г. экспорт 198 захватить Пайя Папа и семерых его командиров. Но даже после казни вождя восстание не было окончательно подавлено. Некоторые отряды ушли из Чиангмая в шан- с,кие княжества на территории Бирмы, откуда в 1890 г. возвратились и совершили глубокий рейд до г. Мыанг- фанг. Здесь они были перехвачены и разгромлены регулярными сиамскими войсками; часть повстанцев ушла в горы. Новые восстания на экономически отсталых окраинах, вызванные непосильным налоговым гнетом, вспыхнули в 1902 г. почти одновременно на Юге (среди малайских крестьян полуострова), на Севере (в княжестве Прэ) и на Северо-Востоке (в про в. У-бон). Особенно широкий размах приняло восстание в Убо- не, организованное крестьянской религиозном сектой «Чаотаммикорат» во главе с Пибуном. Еще весной 1901 г. секта обратилась к крестьянам с таким воззванием: «В будущем году, к середине шестого месяца, на страну падет несчастье. Деньги превратятся в камни, а куски гранита — в деньги. Свиньи превратятся в гигантов, которые пожрут мир. Счастливый король придет как властелин мира... Кто хочет стать богатым, пусть набирает гранитной гальки и ждет прихода счастливого короля». В этих фантастических образах нашла на редкость выпуклое выражение вера окраинного сиамского крестьянства в демоническую силу денег, внезапно ставших предметом жизненной необходимости в патриархальном обществе, которое недавно почти не слыхало о них. Правительству нужны деньги, и оно не смотрит на то, что малоплодородный Северо-Восток год за годом страдает от неурожаев. Нет денег —~ и конфискуется все имущест во крестьянина, и даже деревенского старосты, к от о р ы и обязан гарантировать поступление налогов. Деньги стали важнее всего на свете, а откуда их взять? Вот если бы денег б ы л о столько, сколько каменной гальки, — тогда бы хватило каждому. Но так как фантастические мечты сбыться не могут, крестьяне прибегают к последнему аргументу угнетенных — берутся за оружие.
В феврале 1902 г. Пибун и его секта поднимают знамя вооруженного восстания. Чиновники, собирающие налоги, в панике бегут из деревень. Быстро растет крестьянская армия. В округе Кеммарат она одерживает первую победу над правительственными войсками. Теперь повстанцам открыт путь на столицу провинции — У бон. Под Убоном они рассеивают выступившие им навстречу отряды губернатора. Но взять О о штурмом окруженный стенами с крепостной артиллериеи город крестьянской армии не под силу. Когда из Бангкока к У бону подходят регулярные войска во главе с главнокомандующим сиамской армии принцем Након Чайси, военная удача покидает Пибуна. Еще несколько месяцев о отчаянных сражении —? и остатки повстанческой армии переправляются в Лаос, обходя французские пограничные посты, которым колониальные власти, поддерживающие сиамскую монархию, приказали не пропускать бунтовщиков на левый берег Меконга. А сзади, на правом берегу реки, — безудержный террор победителей. Такой, очень непростой была крестьянская политика правительства Чулалонгкорна, и эта двойственность отражалась и па экономике. Первые результаты реформ Чулалонгкорна привели к тому, что производство риса во второй половине 80-х —• начале 90-х годов резко возросло. Это достижение, полученное главным образом за счет интенсификации крестьянского труда, дало крупный экономический эффект, о чем говорилось выше. Но далее, на протяжении всех 90-х годов, посевные площади практически не росли, средняя цифра урожая и экспорта не менялась. Это озна- чало, что крестьянское хозяйство достигло максимума своих возможностей в условиях сохранившихся стеснений феодального режима. Под давлением всех этих обстоятельств Чулалонгкор- ну пришлось провести целую серию административных реформ, удешевляющих и осовременивающих государст венное управление, и даже в известной степени ущемить интересы некоторых групп правящего класса. В 1889 г., несмотря на значительное сопротивление крепостников, требовавших отсрочки вступления в этом году в действие основных положений указа 1874 г., Чу- лалонгкорн вновь подтверждает его.
В 1892 г. завершается преобразование старого феодального аппарата, унаследованного от XV в., в четкую систему 12 министерств современного типа. Создается Совет министров на европейский лад. Два года спустя была закончена аналогичная реформа провинциального управления. Перестала существовать и система сакди на, но в компенсацию за это чиновникам стали предоставлять в частную собственность земли, с которых они раньше собирали доход. Так появились первые помещики современного типа. В 1892 г. при короле был создан Государственный совет с совещательными функциями (петицию о принятии конституции и образовании парламента, поданную ему в 1886 г., Чулалонгкорн отклонил как преждевременную). Тогда же начинает действовать комиссия по разработке законов, деятельность которой увенчалась организацией о едином системы судов, отделенных от исполнительной *)* власти, и изданием в 1908 г. уголовного кодекса, написан- «з . г* ново по европейским оораздам. Важнейшей реформой, проведенной в 1892 г., была реформа финансов. До этого времени сбор налогов осуществлялся целым рядом различных ведомств, а значительная их часть отдавалась на откуп крупным купцам, которые одновременно часто были или становились и крупными феодалами. Откупщик вносил всю сумму налогов вперед, а потом выжимал из податного населения столько, сколько мог. Практика сбора налогов без расписки была повсеместным явлением. В начале 90-х годов налогосборщики и откупщики выколачивали из на- р од а от 5 до 6 млн. ф. ст. (примерно 60—72 млн. бат), а до государственной казны доходило лишь 1,2 млн. ф. ст. В 1892 г. сбор налогов был сосредоточен в одном ведомстве, а сдача налогов на откуп прекращена. Это не только сразу же резко подняло доходы казны (за 10 лет после реформы они выросли с 15 млн. до 40 млн. бат, хотя налоги не повышались), но и в известной степени облегчило положение крестьянства. Подконтрольный чиновник из министерства не имел таких возможностей для злоупотреблений, как всевластный откупщик. В том же, 1892 г. был издан указ о несостоятельных должниках, от- О менявший долговую тюрьму. Возможно, не случайно столь много важнейших реформ было осуществлено или завершено именно в 1892 г. Это был один из самых критических годов во внешнеполитической истории Сиама, когда необъявленная война с Францией стояла уже у ворот и для независимости страны создавалась серьезнейшая опасность. В такой обстановке даже наиболее строптивые феодалы держались тихо и не слишком препятствовали преобразованиям, ко торые хотя и ограничивали их личную власть и приоыли, но укрепляли государство. Окрепшее в ходе реформ 90-х годов государство смогло в конце десятилетия сделать новый шаг на пути кре- стьянской реформы. 16 декабря 1897 г. был издан ука согласно которому ни о/щн житель Сиама, родившийся после выхода данного указа, не мог продать себя или быть проданным в рабство. Закон, изданный в 1900 г., регулировал выкуп и освобождение рабов в северных княжествах. В 1905 г. рабство во всех его формах было запрещено. Уголовный кодекс 1908 г. расценивал обращение в рабство и торговлю рабами как преступление. Впрочем, на практике рабство не исчезло так быстро. Недаром новому королю, Раме VI Вачиравуду (1910 1925), 11 января 1911 г. пришлось издать новый указ о полном уничтожении рабства. Незадолго до разрешения проблемы долговых рабов, в конце XIX в,, была ликвидирована феодальная зависимость основной массы сиамских крестьян, так называемого свободного крестьянства. В 1899 г. был опубликован указ, ликвидирующий трехмесячную государственную повинность и несение повинностей крестьянами в пользу чиновников государственного аппарата. Государственная повинность была заменена подушным налогом (от 1,5 до 6 бат в год; до это- О го откупиться от государственной повинности стоило ра бу 1,5 бата, свободному — 18 бат в год). В тех случаях,, когда у налогоплательщика не было денег, допускалась замена налога работой на государство (15 дней с пропитанием за свой счет или 30 дней — за казенный счет). Система патронажа, при которой каждый крестьянин был обязан иметь своего начальника (мая), отменялась. Бывший патрон уже не мог требовать от своих бывших подчиненных бесплатного труда. Он мог только «просить их о помощи» (коренг) несколько дней в году. Указ 1900 г. устанавливал твердые нормы оплаты труда на строительстве общественных зданий, каналов и при перевозках. Только местное благоустройство должно было по-прежнему обеспечиваться бесплатным трудом крестьян. Все эти реформы дали новый сильный толчок развитию сиамской экономики. Крестьянское хозяйство начи- нает вновь бурно развиваться, на сей раз прежде всего за счет освоения новых земель. Если с 1850 по 1900 г. население страны выросло с 5—6 млн. до 7 млн. (до 40%), а посевные площади — с 5,8 'млн. раев до 7 млн. р а ев (на 20%) , то с 1900 по 1914 г. население увеличилось до 8,5 млн. (на 21 %), а посевные площади под рисом до 14 млн. раев (на 100%). Средний урожай риса в 1905 1909 гг. достигает 1700 тыс. т, годовой экспорт риса 882 тыс. т, а в 1910 г. — 900 тыс. т. Более ускоренными темпами развивается промышленность. К 1912 г. в Бангкоке работают 50 современных рисорушек (вдвое больше, чем в 1890 г.), причем 47 из них принадлежат местным жителям. В 900-х годах местные компании владеют в Бангкоке четырьмя крупными лесопилками (против одной в 1894 г.). В начале XX в. в Сиаме возрождается местное кораблестроение. Правда, крупных судов теперь не строили. Образуется несколько мелких сиамских пароходных компаний, занимающихся каботажным плаванием. В 1909 г. при поддержке владельцев рисорушек была создана Сиа- мо-Китайская пароходная компания, которая на судах, закупленных в Норвегии, вывозила рис из страны. Наряду с развитием частновладельческого капитализма в Сиаме появляются государственно-капиталистические предприятия. В 1889—1892 гг. осуществляется по- стройка первой сиамской железной дороги — Бангкок—* Пакнам. В 1892 г. начинается строительство железной дороги Бангкок—Корат. К 1909 г. было построено 950 км железных дорог, к 1914 г. — 2 тыс. км. Иностранный промышленный капитал в это время занимает в Сиаме скромное место. В 1894 г. в Бангкоке и действовало три крупные европейские лесопилки, в 1912 г. — шесть. В 1890 г. в столице было не более пяти европейских рисорушек, к 1912 г. их число сократилось до трех. В основном иностранный капитал в Сиаме продолжал обращаться в более выгодной торгово-кредитной сфере. Следует отметить, что большая часть новых капиталовложений местных капиталистов также поступала в эту сферу, а не в промышленность. Так, между 1904 и 1908 гг. в Сиаме было создано четыре крупных банка с сиамо- О китаиским капиталом. Вместе с тем в начале XX в. в Сиаме заново возрождается целый ряд ремесел: кустарное производство тка ней, изготовление национальной одежды, гончарное ремесло, мелкие предприятия по производству стройматериалов, бумаги, плетеной мебели, циновок, ремесленное изготовление пальмового сахара и растительного масла, кожевенное производство, красильное дело, солеварение.
<< | >>
Источник: Э. О. БЕРЗИН. ИСТОРИЯ ТАИЛАНДА. 1973

Еще по теме 4. Реформы Чулалонгкорна и их воздействие на экономику страны:

  1. 4. Реформы Чулалонгкорна и их воздействие на экономику страны