<<
>>

РЕЛИГИОЗНО-МИФОЛОГИЧЕСКИЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ В МААДИЙСКОЙ КУЛЬТУРЕ

Основание некрополей знаменует новое в культурном развитии Низовья в IV тыс. до н. э. явление, связанное с формированием представлений о за­гробном мире как одном из элементов космоса — освоенного, окультурен­ного, организованного пространства.

Расположение некрополя в Маади к югу от поселения, унификация ориентации умерших в могилах, присущая поздней фазе маадийской культуры, указывают на значимость стран света в представлениях о местонахождении страны мифических предков, к ко­торым присоединялись умершие общинники5. Как и почему эти розы вет­ров могли быть объединены в этих представлениях? Очевидно, ответ со­держится в принципах создания классификационных рядов в древних и традиционных культурах, делающих смежными принадлежавшие к раз­ным понятиям категории. Материал для создания картины мира, отражен­ной в более поздних космогониях, черпался из материально-чувственного мира, где пересекались социальные и природные явления: элементы окру­жающего ландшафта, в котором соседствует долина и пустыня, движение небесных светил, пульсирующая смена дня и ночи, сезонные колебания между засухой и периодом увлажнения, разливами и истощением водото­ка Нила. Все эти явления сходны в одном — циклическом, регулярном че­редовании противоположностей, подобно мотивам в орнаменте, как в не­коем единстве, в сочетании контрастной двойственности, воплощенной в образах жизни и смерти.

Из этих элементов в мифопоэтическом творчестве создавались сложные повествовательные композиции, варианты и фрагменты мифов, в которых отражались эмпирические знания о природных и социальных явлениях в их смежности, последовательности, взаимоуподоблении и отождествле­нии. Мифопоэтическое творчество трактовало явления природного и со­циального, создавая своеобразные комбинации из противоположных яв­лений, таких как векторы горизонтального и вертикального членения кос­моса в системе пространственных представлений.

Астральные явления и сезонные изменения как наиболее актуальные в каждодневной жизненной практике порождали эти образы в первую очередь.

Это приближает нас к пониманию древнего восприятия пространства и критериев соотнесенности с ним фактов культуры через образы, рож­денные мифологическим сознанием. Наделение противоположных явле­ний положительным и отрицательным знаком порождало дихотомичес­кие пары, и нет нужды специально доказывать, что образы и идеи, в них отраженные, связанные со светозарным началом и ставшие ключевыми в мифологических и религиозных представлениях древнего Египта, симво­лизировали основные ценности общества, в то время как его противопо­ложность, тьма, олицетворяла дисгармонию, угрожающую самим основам жизни.

Солярные образы как нельзя лучше, точнее, буквальнее отражали по­добные представления. Их порождали наблюдения за движением солнца и его ночного заместителя — луны, совершаемым в пространстве, расчле­ненном горизонтальными и вертикальными векторами, наделявшимися положительным или отрицательным значением в системе дуалистических представлений о жизни и смерти. Во всяком случае, применительно к де­льте, где Нил протекал по многим руслам, имевшим разные направления, небесный путь солнца относительно стран света в течение суток унифи­цировал в погребальном обряде ориентацию покойного в могиле. Таким образом, в погребальной практике отразились религиозно-мифологичес­кие представления, на основе которых позднее сложился гелиопольский космогонический миф.

Смерть воспринималась в разных образах, в том числе в образе заходя­щего солнца. Вслед за ним уходили умершие, которых опускали в землю, подобно тому, как светило исчезало на закате, спускаясь на западном гори­зонте между холмами Ливийской пустыни в воображаемую щель на гра­нице между небом и землей. Могильная яма уподоблялась этому отверс­тию, через которое умершие переправлялись в загробный мир. Пребыва­ние покойных в могиле в позе эмбриона в материнском теле или спящего отождествлялось с той частью пути, которую проходило солнце ночью в нижнем мире.

К новому, возрожденному солнцу, вышедшему из-под земли через отверстие на восточном горизонте из-за гор Аравийской пустыни, было обращено его лицо, чтобы с первыми его лучами он мог вернуть се­бе способность видеть, значит, воскреснуть для вечной жизни в мире ми­фических предков и богов. Отсюда и совмещение вертикальных и горизон­тальных координат членения пространства: восточного горизонта с кос­мическим верхом, ибо солнце имеет вертикальный вектор движения по восходящей дуге или линии, и запада с космическим низом, к которому склоняется солнце, определяя наступление ночи, значит, смерти.

Циклический характер астральных явлений наложил отпечаток на пред­ставления о загробном мире, усложняя его локализацию, рождая череду воплощений сущностей умершего в зависимости от того, в пространстве какого из миров в вертикальном членении космоса находился он во вре­мя своего загробного путешествия. Впрочем, эти образы едва уловимы в материалах дописьменной маадийской культуры, исключительно бедной изобразительными памятниками, в которых они могли воплотиться. Тем не менее, эти представления восходят, по крайней мере, ко времени ма­адийской культуры.

Данные реконструкции оказались бы неполными без рассмотрения фак­тов включения в картину мира южной и северной сторон света. Вместе с тем недостаточная документированность не позволяет прийти к более или менее убедительным заключениям. Можно лишь предположить, что юж­ная сторона, где, возможно, устраивались некрополи поселений маадийс­кой культуры, сопрягалась с западом и космическим низом. Во всяком слу­чае, факты указывают на то, что противолежащее северо/северо-восточное направление отождествлялось с космическим верхом, так как в эту сторо­ну были обращены лица умерших в могилах, не ориентированных строго по странам света [Rizkana, Seeher, 1990, с. 25].

Унификация ориентации покойных в могилах свидетельствует о про­изошедших на поздней фазе развития маадийской культуры изменениях.

И в определенном смысле, как уже говорилось, этот факт указывает на ус­тановление некоего единства в культуре. Вещный материал из некрополей маадийской культуры не дает оснований говорить о более глубоких явле­ниях, связанных с выделением социально-имущественной элиты. Он про­ливает свет лишь на существование некоторых обычаев, связанных с пог­ребальным обрядом носителей маадийской культуры, имевшей целый ряд сходных с культурой Нагада черт.

<< | >>
Источник: Шеркова Т. А.. Рождение Ока Хора: Египет на пути к раннему государ­ству.. 2004

Еще по теме РЕЛИГИОЗНО-МИФОЛОГИЧЕСКИЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ В МААДИЙСКОЙ КУЛЬТУРЕ:

  1. РЕЛИГИОЗНО-МИФОЛОГИЧЕСКИЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ В МААДИЙСКОЙ КУЛЬТУРЕ
  2. ЗАКЛЮЧЕНИЕ СТИЛЬ КУЛЬТУРЫ ДОДИНАСТИЧЕСКОГО ЕГИПТА