<<
>>

3. Возникновение государственности

Политическая история первых монских государственных образований почти неизвестна. Пока невозможно с точностью восстановить даже названия монских государств начала нашей эры. Древнейший систематический письменный источник по географии Ю го - В о сточ н о й Азии — «География» Клавдия Птолемея (составлена в середине II в.
н. э., ,но с использованием более ранних источников) — свидетельствует главным образом о том, что Малаккский полуостров и побережье Сиамского залива к этому времени были довольно густо усеяны городами и торговыми факториями. На крайнем севере западного берега Золотого Хер- сонеса (т. е. Малаккского полуострова) Птолемей помещает порт Та кол а. Это соответствует санскритскому названию Таккола (Рынок кардамона), которое часто упоминается в индийских буддийских книгах II—IV вв. н. э. («Милинда-панья» и «Маха-ниддеса») как крупнейший тор го вый порт, при перечислении стоящий в одном ряду с Александрией, Суратом, Бенгалом, Китаем. Таккола (под именем Туцзюли или Цзюгули) встречается и в китайских летописях. В 240 г. отсюда отплыло китайское посольство, направлявшееся в Индию. Арабские географы IX—XIV вв. знали этот порт под именем Какула. Посетивший его в середине XIV в. знаменитый путешествен- 15 ник Ибн Баттута еще застал здесь богатый, цветущий город. После этого Таккола исчезает с исторической сце* ны. Точное местоположение ее пока не выяснено. Наибо- лее вероятно, что она находилась на перешейке Кра в районе г. Такуапы. На восточном побережье Малаккского полуострова Птолемей поместил порт Коли. В китайских летописях он упоминается как Цзюли или Цзючжи. Особого расцвета он достиг, видимо, в VIII—X вв., когда арабские географы, именовавшие его Кала (х), называли его основным перевалочным -пунктом на пути из Китая в Индию и часто переносили это название на весь Малаккский полуостров. Богатое оловом царство Кала(х) упоминается даже в «Сказках 1001 ночи».
К северу от Коли Птолемей помещает г. Самарада, который по своему местоположению мог быть предшественником современного южнотаиландского города На- конситамарата. На северном побережье Перимулийского (т. е. Сиамского) залива Птолемей отмечает устье р. Собана. Это о явно греческая транскрипция палииокого слова «суван- на» («золотая»). В Таиланде до сих лор Существуют упомянутый выше город Супанбури и р. С у пан (Золотая) в дельте Менама. К востоку от устья р. Собана (которая могла быть как Менамом, так и имеющим с ним общую дельту Мек- лонгом) Птолемей располагает крупнейший, по его сведениям, порт Юго-Восточной Азии — Забай. Это единственный пункт в данном регионе, говоря о котором Птолемей приводит астрономические наблюдения, позволившие ему установить его координаты. В предисловии же к «Географии» Птолемей, ссылаясь на своего предшественника Марина Тирского (который сам ссылается на еще более ранний источник), пишет о Забай как о важном посредническом пункте между Золотым Херсонесом и Китаем. Лежащую к северу от Сиамского залива страну Птолемей называет Страной лейстов (пиратов, разбойников), намекая этим на склонность некоторой части местного населения к морскому разбою. Эти лейсты, по его словам, жили в пещерах и обладали кожей, прочной, как у гиппопотамов, т. е. явно отличались от цивилизованных жителеи приморских городов. Учитывая, что приведенные здесь сведения Птолемея восходят к периоду до нашей зры, можно заключить, что процесс складывания государств в рассматриваемом районе шел неравномерно и первые города-государства, имевшие небольшую территорию, были еще окружены варварской периферией. Для получения более подробных сведений о древней (и раннесредневековой) истории Таиланда необходимо обратиться к китайским источникам. Первое упоминание о территории будущего Таиланда здесь встречается в летописи «Цянь Хань шу» («История династии Ранняя Хань»), составленной в I в. н. э. Южный путь из Китая в Индию был о'своен китайцами уже в период правления династии Хань.
Как сообщает летописец, от южных границ Китая мореходы после пяти месяцев плавания достигали страны Дуюань, затем, миновав страну Илумо, они в неизвестном нам 'пункте ('страна Шэньли) Малаккского полуострова пересекали его по суше за 10 дней и попадали в страну Фугандуло (возможно, речь идет о двух странах — Фуган и Дуло, так как последнее название встречается в летописях и отдельно). Оттуда за два месяца морского пути они достигали Индии. Судя по продолжительности, путь все время шел вдоль побережья. «Эти страны, — сообщает летописец, — обширны, их население многочисленно, многие их товары необычны. Со времени императора Ву .все они приносят дань. Главные переводчики (китайские чиновники.'—Э. Б.)... вместе с добровольцами отправляются в море, чтобы покупать блестящий жемчуг, стекло, редкие ка'мни и необычные продукты в обмен на золото и шелк. Все страны, которые они посещают, оказывают им гостеприимство и снабжают лищей. Торговые суда варваров доставляют китайцев по назначению. Это выгодное дело для варваров, которые также грабят и убивают». Из этого отрывка мы видим, что «варвары» Юго-Восточной Азии в конце I тысячелетия до н. э. далеко обогнали Китайскую империю в морском деле и что торговля здесь на раннем этапе, как и всюду, была тесно связана с пиратством. Ко II в. н. э. приморские города, пережив уже довольно сложный, хотя конкретно нам неизвестный период исторического развития, начинают соединяться в более крупные государственные образования. Инициатором ©ы- 2 Заказ 1532 1 7 ступает государство Фунань, расположенное в низовьях Меконга. Официальная история Фунани «начинается с I в. н. э., .когда, согласно летописям, прибывший в эту страну индийский брахман Каундинья встретился с местной царицей по имени «Ивовый лист», которая тут же вознамерилась захватить и ограбить его корабль (сюжет, уже знакомый нам из приводившихся выше сообщений). Дело, однако, окончилось полюбовно. Царица вышла замуж за Каундинью и вручила ему бразды правления, а он, в свою очередь, ознакомил ее и своих новых подданных с основами индийской .культуры и религии, которые они восприняли.
Западные историки, считающие, что государство Фунань л оя вил ось именно в этот момент, не учитывают ни постепенности процесса образования государств, ни того, что сама эта легенда отражает не возникновение государства, а его, так сказать, официальный переход от «языческого» периода к индуистскому, что отнюдь не одно и то же. Как сообщает китайская летопись «Лян шу», «один из его (Каундиньи. — Э. Б.) наследников, Хунь Пань-хуаи, благодаря хитростям умел разделять города и возбуждать в них взаимную подозрительность. Потом он собирал войска, нападал на них и подчинял. Затем он посылал своих сыновей и внуков править каждым городом отдельно. Их называли малыми царями. Хунь Пань-хуан умер © 90-летнем возрасте. Его второй сын, Пань Пань, стал царем, но поручил ведение государственных дел своему полководцу Фань Ши-ма,ню... весь народ (после смерти Пань Паня. — Э. Б.) избрал царем Фань Ши- маня. Фань Ши-мань был храбрый и способный. Он снова стал нападать на соседние царства и подчинил их. Все признали себя его вассалами. Он принял титул великого царя Фунани. Затем он построил большие суда, пересек обширный океан и завоевал более десяти царств, в том числе Цюйдукунь, Цзючжи и Дяньсунь. Он расширил свою территорию на 5—6 тыс. ли. Затем он пожелал подчинить царство Цзиньлинь, но заболел и послал в поход вместо себя своего с ын а - н ас л ед ни к а Цзинь Шэна». Последнее событие произошло приблизительно между 225 и 230 гг. н. э. Это сообщение свидетельствует, что Фунань была довольно типичным раннеклассовым государством, делив- шпмся на удельные княжества, правители которых, как правило, были связаны между собой родством. Власть верховного правителя не отличалась особой прочностью. Гд; можно было, видимо, получить по решению «народного собрания» (остаток отмирающего родового строя) либо захватить в результате дворцового переворота. Китайская летопись сообщает: «...племянник Фань Ши-ма- пя Фань Чжан,, начальник двух тысяч воинов, убил Цшпь Шэна и стал царем. Примерно двадцать лет спустя другой сын Фань Ши-маня, Цан, собрал людей и убил Чжана.
Но генерал Чжана, Фань Сюнь, в свою очередь, убил Цана и сам стал царем. Он построил павильон и беседки, где любил прогуливаться утр о м, и в полдень он давал три или четыре аудиенции. Иностранцы и простые люди приносили ему в дар бананы, сахарный тростник, черепах и птиц». 'Как видим, в III в. монарх в Фунани еще сравнительно доступен для народа и нравы довольно патриархальны. В еще большей степени это должно было относиться к удельным княжествам, входившим в Фунань. Однако социальное развитие, ускоряемое интенсивной внешней торговлей и притоком иммигрантов из Индии, шло теперь относительно быстрыми темпами, и, когда в середине VI в., после распада Фунаньской империи, подчиненные государства вновь выходят на историческую арену, мы наблюдаем здесь уже другую, гораздо более сложную кар т и ну. Анализ источников позволяет лрийти к выводу, что к УГому времени на территории современного Таиланда существовало пять государств, каждое из которых контролировало какой-нибудь важный торговый путь. На крайнем юге полуостровного Таиланда, отчасти захватывая северную часть нынешней Малайзии (княжество Кедах), находилось государство Лангкасука, возникновение которого местные предания относили к I в. п. э. По его территории проходил самый длинный, но вместе с тем наиболее удобный путь через полуостров. Скорее всего именно эту. страну греки называли Коли, а китайцы — Цзюли (Цзючжи). Лангкасука, как самая дальняя, была, видимо, одним из первых княжеств, отколовшихся от Фунаньской империи. Уже .в 515 г. китайские летописцы регистрируют прибытие в Китай первого посольства из Лангкасуки, ог 19 даря Бхагадатты, который таким способом, йидймо, поспешил продемонстрировать свою независимость. В 523, 531, 568 гг. Китай также посещали посольства Лангкасуки. VI век, вероятно, был веком наивысшего .расцвета Лангкасуки. Как сообщает китайская хроника «Лян шу» (охватывающая период с 502 по 557 г.), Лангкасука в это время простиралась на 20 дней пути с востока на запад и на 30 дней пути с севера на юг.
Летописец подчеркивает богатство жителей: двойные двери домов, террасы и веранды, особые одежды царя и знати, золотые пояса и серьги мужчин, украшенные драгоценными камнями шарфы женщин, мощные оборонительны укрепления столицы, торжественные процессии. «Монарх выезжает из дворца на слоне, — пишет летописец, — под белым балдахином. Впереди — барабаны и знамена, вокруг — свирепого вида солдаты». (Среди населения малайских областей Патани и Кедах до сих 'пор бытуют предания о великом и могущественном царстве Лангкасука.) Помимо обширных доходов от посреднической торговли правящая верхушка Лангкасуки получала также большие доходы от продажи местных продуктов. Из страны вывозили слоновую кость, рога носорога, лучшие сорта алоэ, камфору. В области идеологии здесь, по-видимому, господствовал буддизм. Известный китайский путешественник И-цзинь в конце VII в. упоминает Лангкасуку как порт между Вьетнамом и Явой, в котором хорошо принимают китайских буддистов. Процветание Лангкасуки, однако, было недолгим. Уже в следующем столетии на нее надвигается тень грозного соперника — индонезийской империи Шривид- жайи, захватившей контроль ‘над Малаккским проливом и не желавшей терпеть торговых конкурентов. Во второй половине VIII в. Лангкасука подпадает под власть Шри- виджаии и практически исчезает со страниц истории. Севернее Лангкасуки было расположено княжество Тамбралинга, центр которого скорее всего находился в районе современного Наконситамарата, где найдена санскритская надпись VI в. Название княжества в па- лийской форме — Тамбралингам — появляется уже в буддийском памятнике II в. н. э. «Маха-ниддесе». Тамбралинга была явно слабее и беднее как своего южного соседа, так и северного (государства Паньпань, о котором речь пойдет ниже). О посольствах Тамбралин- ги в Китай ничего не известно, поэтому не исключено, что после распада Фунани княжество попало в какую-то зависимость от одного из соседей. По сообщениям китайских авторов, правитель Там- бралинги отличался от своих подданных главным образом покроем и расцветкой одежды. В дни аудиенций он поднимался на открытую платформу, так как дворцов в княжестве якобы вообще не было. Вместо посуды жители пользовались пальмовыми листьями, а вместо ложек и палочек для риса — собственными пальцами. На культовые расходы, однако, и здесь не скупились. По сообщению того же информатора, на горе Вунунг по случаю явления Будды была воздвигнута большая бронзовая статуя слона. Во второй половине VII в. Тамбралинга становится вассалом первого крупного государства на территории Таиланда — Дваравати, но столетие спустя меняет хозяина. Надпись царя Шривиджайи с датой 775 г., найденная в Наконситамарате, свидетельствует о том, что границы индонезийской торговой империи, так же как и влияние буддизма махаянистского толка, которому она покровительствовала, продвинулись еще дальше на север. История третьего полуостровного государства, занимавшего земли у северо-западного угла Сиамского залива, в основном на перешейке Кра, 'более сложна, чем двух предыдущих. Его центром был, по всей видимости, уже упоминавшийся несколько выше город Таккола. Название же самой страны неоднократно менялось. В момент ее завоевания Фань Ши-манем китайцы называли ее Дяньсунь. У более поздних авторов устанавливается транскрипция «Дуньсунь». Китайский историк V в. Чжу Чжи так описывает эту страну: «Дуньсунь — вассал Фунани. Его царя называют Куньлунь1. В стране имеются 500 семей купцов ху (жителей Индии и более западных стран. — Э. Б.), два буддийских [монастыря] и свыше тысячи индийских брахманов. Люди Дуньсуня исповедуют их учение и да- ют им своих дочерей в жены. Поэтому многие брахманы не уезжают отсюда. Они ничего не делают, только изучают священный канон, умащивают себя благовониями и проявляют благочестие днем и ночью». В летописи «Лян шу» содержатся некоторые явно более ранние сведения о Дуньсуне, а также факты, выявляющие экономическую основу особой щедрости дунь- суньцев к благочестивым бездельникам: «Более чем в 3 тыс. ли от южной границы Фунани находится царство Дуньсунь, расположенное на океанском (перешейке. Протяженность этой земли — тысяча ли2. Город — в 10 ли от моря. Здесь пять царей, и все они признают себя вассалами Фунани. От восточной границы Дуньсуня идет путь к Цзяочжоу, от западной — к Тяньчжу и Анъси (соответственно Северный Вьетнам, Индия, Парфия. — Э. Б.). Люди из всех иноземных стран приходят сюда для торговли, потому что Дуньсунь закругляется и выступает в море более чем на тысячу ли (здесь имеется в виду весь Малаккский полуостров.—Э. Б.). Чжанхай (Сиамский залив. — Э. Б.) весьма велик, и морские джонки еще не пересекали его прямо. На этой ярмарке встречаются Восток и Запад, За день здесь бывает более 10 тыс. людей. Драгоценности, редкие товары — нет ничего, чего бы здесь не было». Наряду с посреднической деятельностью дуньсуньцы занимались производством медикаментов, парфюмерных изделий и изысканных вин из цветочного сока. Как сообщает танская энциклопедия, «в стране Дуньсунь более 10 видов цветов, (которые не вянут ни зимой, ни летом. Ежедневно собирают десять видов этих цветов. Когда их высушат, их благоухание усиливается, и их порошком посыпают тело». В то время как одни китайские летописцы довольно много рассказывают о Дуньсуне, другие авторы (зачастую их современники) как будто не знают о существовании такого государства «и помещают на его место в этот же период другое государство — Паньпань. Но это кажущееся противоречие легко разрешить, если принять гипотезу, что Фань Ши-мань, завоевав Дуньсунь, переименовал его в честь своего предшественника и благодетеля Пань Паня. Новое, официальное название прижилось у некоторых авторов, тогда как другие продолжали пользоваться старым. Источники, в которых государство на перешейке называется Паныпань, освещают в основном политическую и идеологическую историю страны, хотя отчасти затрагивают и другие вопросы. Эти материалы выявляют особо тесные политические связи данной вассальной страны с Фунанью и, более того, свидетельствуют, что, являясь самой развитой в социально-экономическом отношении частью Фунаньской империи, страна-вассал оказала глубокое влияние на дальнейший ход развития идеологии и политической организации государства-сюзерена. В дошедшем до нас сообщении Ма Дуань-линя, писавшего в XIII в., но опиравшегося на гораздо более ранние источники, дается такое описание страны Паньпань: «Большинство населения живет на берегу моря. Эти варвары не знают, как строить оборонительные стены. Они ограничиваются палисадами3. Король (на приемах. — Э. Б.) полулежит в золотом ложе в виде дракона. Важные лица из его окружения становятся перед ним на колени, выпрямив тело и скрестив руки на плечах». При дворе много брахманов, которые «приезжают из Индии и в большом почете у царя...» Далее излагается устройство государственного аппарата, состоящего из четырех главных министров и множества мелких чиновников, в титулах которых, несмотря на китайскую транскрипцию, угадываются индийские термины. Более подробно эту систему, однако, можно представить не по довольно скудным материалам о Паньпане, а по источникам камбоджийской истории начиная с V в. Причину этого объясняет следующая запись в хронике: «Цзяо Чжзн-ю (Каундинья II. — Э. Б.) был брахманом из Индии. Однажды божественный голос сказал ему: „Ты должен править Фунанью“. Каундинья возрадовался всем сердцем и отправился на юг, в Паньпань. [Затем] народ Фунани узнал его. Все царство преисполнилось радостью, народ явился к нему и избрал его царем. Он изменил все законы и привел их в соответствие с обычаями Индии». Ниже сообщается, что один из его преемников (Шри Индраварман) начал проводить активную международную политику и в 434, 435 и 438 гг. направлял посольства в Китай. Таким образом, полулегендарная деятельность Каундиньи II должна была приходиться примерно на первую треть V в. н. э. Это было важное время в истории Юго-Восточной Азии. Западные историки связывают с ним так называемую вторую волну индианизации региона. Победоносные походы индийского императора Са- мудрагупты, закончившего к 375 г. завоевание значительной части Индии, повлекли за собой эмиграцию из страны большого числа его политических противников, особенно южных аристократов. Мноше из них, потеряв свои доходы в Индии, устремились б Золотую землю — Оуварнабхуми. Здесь же они, естественно, более всего оседали 'в главном центре международной торговля Юго-Восточной Азии — в Паньпане, там, где представлялась возможность максимально 'быстрой наживы. Войдя, несомненно, в контакт с местной знатью, они, видимо, быстро превратили Паньпань в идеологический центр Фунаньской империи, который очень скоро начинает претендовать на особую, привилегированную роль в этом пока довольно слабо связанном конгломерате государств. В правление китайского императора Вэня (424—463), т. е., возможно, еще при жизни Каундиньи II, Паньпань уже направляет в Китай первое, самостоятельное посольство, а в VI в. делает это значительно чаще, чем какая-либо другая страна Юго-Восточной Азии (в 527, 5129, 530, 532, 533, 584, 536, 540, 551, 571, 584 гг.). Таким образом, отнюдь не обаятельная личность Каундиньи II обеспечила ему «всенародное избрание» на трон Фунани, а энергичная поддержка паньпаньских аристократов и торговцев, за которую он и его преемники щедро их отблагодарили. Данная конкретная историческая ситуация повела, видимо, также к тому, что с этого времени в Восточном Индокитае индуизм на несколько веков занял положение господствующей религии, а буддизму пришлось ограничиться второстепенной ролью, тогда как в Западном Индокитае с самого начала сложилось скорее обратное положение. Даже на территории Паньпаня, в течение по о о крайней мере двух веков игравшего роль важнейшего индуистского центра, археологические раскопки до сих пор выявляют почти исключительно буддийские памятники . О существовании проповедников буддийской и даосской религий в Паньпане, опиравшихся в то время на поддержку простого народа, которому они импонировали своей скромностью в быту, свидетельствуют китайские летописи: «В этой стране есть десять монастырей для монахов и монахинь, которые изучают буддийские священные книги и не пьют вина, хотя едят мясо. Есть также даосский монастырь. В нем правила очень строги. Его монахи воздерживаются и от вина и от мяса». После распада Фунаньской империи в середине VI в. политическая и торговая активность Паньпаня постепенно начинает замирать. Если в первой половине VI в. отсюда было направлено в Китай девять посольств, то во второй половине — только два. В VII в. Паньпань лишь дважды напоминает о себе внешнему миру — посольствами в Китай в 616 и 635 гг. В работах И-цзиня Па'нь- пань исчезает с карты Индокитая. По всей вероятности, вскоре после 635 г. он вошел в состав первого крупного государства, выросшего на территории Таиланда, — Два равати.
<< | >>
Источник: Э. О. БЕРЗИН. ИСТОРИЯ ТАИЛАНДА. 1973

Еще по теме 3. Возникновение государственности:

  1. ВОПРОС О НАЧАЛЕ ГОСУДАРСТВЕННОСТИ У ВОСТОЧНОГО СЛАВЯНСТВА
  2. § 2. Права человека как критерий нравственного измерения политики и государственной власти
  3. 3.1. Возникновение государственного суда.
  4. 5.3. Восточный (азиатский) путь возникновения государства
  5. 5.5. Возникновение права
  6. §1. Предыстория библиотековедения (возникновение и развитие библиотековедческой мысли, середина II тысячелетия до н.э.—XVIII в.)
  7. 1.5. Предпосылки возникновения государства
  8. 4.2. Призвание варягов или диффузия государственности из Скандинавии
  9. 4.3. Диффузия диффузии или образование государственности у полян
  10. Теории и версии о начале Руси и русской государственности
  11. § 1. Государство, государственное образование, территориальная автономия и административно-территориальное деление