<<
>>

ЗАКЛЮЧЕНИЕ СТИЛЬ КУЛЬТУРЫ ДОДИНАСТИЧЕСКОГО ЕГИПТА

Египтяне одними из первых народов мира познакомились с великой дра­мой государства, формировавшегося в додинастическое время, на протя­жении IV тыс. до н. э. Именно в этот период закладывались основы древ­неегипетской культуры письменного периода, которая, подобно всякому явлению многообразной человеческой деятельности, обладала своим не- повторимым стилем.

Каким бы ни был подход к изучению феномена культуры, в каком аспек­те она бы ни изучалась, какой бы точки зрения ни придерживаться при оп­ределении понятия культуры (см., например: [Гуревич, 1994, с. 19 сл.]), ей всегда присущ определенный стиль. Ведь культура во всем многообразии своих проявлений рождается в определенном обществе с присущими ему формами социальных, политических, религиозных, нравственных и про­чих отношений.

В кратком по форме, но емком по содержанию определении А. Данто стиль — это сочетание содержания и способа его передачи [Данто, 1988, с. 28 сл.]. Однако, как справедливо отмечали и другие исследователи, поня­тие стиля, как правило, применимо к таким явлениям культуры, как худо­жественные произведения, предметы искусства. Но ведь они являются по­рождениями культуры в целом, и в этих феноменах, как в капле воды, от­ражается ее стиль.

Собственно говоря, разносторонний анализ вещного материала, в том числе предметов искусства, и служит основным источником определения стиля древнеегипетской культуры на заре сложения государства.

Проблема становления первого государства в Египте неразрывно связа­на с проблемой сложения стиля культуры в додинастический период, про­явившегося во всех сферах жизни общества — хозяйственно-экономичес­кой, социально-политической — осмысленных и систематизированных в религиозно-мифологических представлениях и закрепленных в ритуаль­ной практике.

Культура включает в себя целый ряд знаковых систем, но в дописьмен- ных обществах материальные памятники обладают особо высокой значи­мостью при культурно-исторической интерпретации.

Вещный мир и про­изведения изобразительного творчества, будучи формами социальной коммуникации, играли в египетском обществе V—IV тыс. до н. э. важней- Шую роль, обозначая также череду многозначных и многообразных обра-

зов [Фернандес, 1980, с. 65—85], символов, реконструирующих картину ми­ра. «Вещи, изображения — посредники с мифическим миром, через них осуществляется связь с ним» [Иорданский, 1982, с. 40]. «Озвученность» ре­лигиозно-мифологических представлений письменного периода выявляет древнейшие образы и пласты верований, вошедших в такие религиозные тексты, как Тексты Пирамид и даже Книга Мертвых, содержащих множес­тво архаизмов, дошедших от додинастического времени.

Разумеется, в исторической перспективе происходили изменения, но со­хранилась важнейшая ось, вокруг которой концентрировались присущие только древнеегипетской культуре явления, определяющие ее стиль. При таком подходе раскрываются истоки многих феноменов письменного пе­риода древнеегипетской культуры в целом, отличающих ее от иных древ­невосточных синхронных или типологически близких ей культур.

Если природно-ландшафтные и климатические факторы создали своего рода сцену, нишу для зарождения и развития Египта — страны, жизнь ко­торой полностью зависима от ирригационной системы, то сложная исто­рия формирования оседлоземледельческого населения долины и дельты Нила определила второй важнейший компонент развития додинастичес- кой культуры Египта. Эти факторы наложили печать особенного на куль­турно-исторические процессы, создавшие древнеегипетскую культуру на­кануне становления раннего государства на рубеже IV—III тыс. до н. э.

Материальные источники V — начала IV тыс. до н. э. позволяют провес­ти грань между двумя основными египетскими областями — дельтой и до­линой Нила. Яркий, самобытный характер оседлоземледельческих архео­логических культур Египта V—IV тыс. до н. э. Низовья и Верхнего Египта включает в себя существенный момент, обусловленный соседством, доми­нирующими контактами с территориально наиболее близкими культура­ми, что отразилось на различиях между долиной и дельтой Нила.

Установленные в ходе исследования положения позволили проиллюст­рировать на источниках идею, что природные особенности дельты и доли­ны Нила при общем сходстве хозяйственной основы и этническом единс­тве отнюдь не повлекли за собой абсолютного, полного единообразия про­изводственной жизни и политического устройства общества. В области производящего хозяйства в широкой многоводной дельте преобладало выращивание одомашненных хлебных злаковых культур — эммера и яч­меня, в то время как в узкой долине доминировало скотоводство и ого­родничество. Но в обоих случаях по-прежнему общество продолжало под­держивать рацион также за счет непроизводящих форм хозяйства: рыбо­ловства, охоты и собирательства, — что отразилось в вещном материале и изобразительном искусстве додинастического времени. В дальнейшем охота на диких животных стала социальной прерогативой царя Однако речь идет не о добыче необходимого продукта, - трансформировалось внутреннее содержание, произошло переосмысление некоторых явлений культуры, отразивших изменения в религиозных и идеологических пред- ставлениях древнего Египта в динамике их развития.

Очевидно, благодаря доминированию разведения крупного рогато­го скота, — экономически более выгодного в южных областях Египта, — общество могло позволить себе высвободить рабочие руки для развития высокоразвитых ремесел и создания предметов искусства, предназначен­ных для растущей социально-имущественной элиты. Этот фактор объяс­няет рост обменных отношений, накопление богатств местными аристок­ратическими родами. И в конечном счете, эти явления, способствовавшие развитию социально-политической активности обществ Южного Египта, вызвали процесс распространения более сильной культуры Нагада в Ни­зовье, где она вскоре прервала развитие местного, политически разобщен­ного общества буто-маадийского культурного комплекса. Теперь, распро­странившись по всему Египту, особенно на второй фазе развития, куль­тура Нагада вступила в достаточно регулярные контакты с Восточным Средиземноморьем и Месопотамией.

Двухканальность обменных отношений обусловила не только рас­пространение импортов и их имитаций, но способствовала культурно­му синтезу. Так, воздействие культур Западной Азии на Египет, стоявший на пороге сложения государственности, выразилось в том, что целый ряд культурных явлений был востребован заимствующей стороной, использо­вавшей достижения иных культур в интересах египетской социально-иму­щественной элиты, наиболее открытой для заимствований и культурных новаций, таким образом отделявшей себя от основной массы населения. [Шеркова, 1991, с. 166]. Тем не менее, местные древнеегипетские культурные традиции, берущие начало в догосударственном периоде, не только не ис­чезали, постепенно растворяясь на новых этапах развития культуры. На­против, они были усвоены в исторической перспективе, сохраняя древней­шие образы, представления, художественные приемы и пр.

Таким образом, в период существования оседлоземледельческих куль­тур в Египте сложились две крупные историко-культурные области: изо­билующая водными источниками дельта и узкая долина Нила, с восто­ка и запада огражденная высокими плато. В обществе с господствующим мифологическим мировосприятием, практическая, реальная жизнь, при­родные и социальные явления осмыслялись сквозь призму мифа. Поэто­му и различия между Низовьем и Верхним Египтом оценивались с точ­ки зрения развивавшихся религиозно-мифологических представлений. А процессы политического их объединения воспринимались в понятиях

борьбы между хаосом и порядком, в изобразительном искусстве прото/ раннединастического периода закодированных в композициях, передаю­щих идею гармонии в мире [Кегпр, 1991» с* 5® 53]*

Начало процесса социально-имущественной дифференциации в обще­стве прослеживается по материалам додинастического Египта с рубе­жа V—IV тыс. до н. э. На этой стадии развития общества доминирую­щее положение в политическом отношении занимали аристократичес­кие роды, из которых происходили люди, облеченные высоким личным социальным статусом и исполнявшие функции вождей и жрецов, обла­давшие общественным авторитетом за личные качества и способности, проявляемые в интересах коллектива.

В материальной культуре их со­циальный статус проявлялся в элементах погребального обряда, — со­провождении умерших большим количеством керамики, предметов мел­кой пластики и украшений, часть которых символизировала особую со­циальную роль умерших в обществе. Тем не менее, в бадарийское время такие погребения совершались в черте некрополей, где хоронили и про­стых общинников.

Процесс выделения специальных некрополей для представителей арис­тократических родов, среди которых хоронили и вождей, относился ко времени развития культуры Нагада, начиная с переходной фазы I—II. Но этот процесс стал значительно более явно выраженным на второй фазе ее развития. Элитарные могилы отличались и большими размерами и более тщательным их оформлением. В погребениях находилось значительное ко­личество предметов: керамики разных типов, предметов мелкой пластики, украшений, выполненных из драгоценных камней, металлов и слоновой кости. Положенные в могилы предметы, такие как навершия булав, посо­хи и жезлы, указывают на высокое прижизненное социальное положение в обществе их носителей.

Другим показателем высокого социального положения умерших и пог­ребенных в больших многокамерных могилах является большой «набор» различных предметов. Этот факт указывает на детализацию ритуалов, приуроченных к погребальному обряду, отраженную в вещном матери­але. Чем больше и разнообразнее представлен погребальный инвентарь, включая вещи, относящиеся к особым, тем детальнее раскрываются обы­чаи, причастные к погребальному обряду. В некоторых случаях конкрет­ные предметы позволяют определить прижизненные функции покой­ных. социальных лидеров, воинов, жриц, а также умерших достаточно молодыми или совсем юными, принадлежавшими к аристократическим родам.

зоо

Вместе с тем многочисленность в подобных погребениях вещного ма­териала раскрывает еще одну сторону содержания дописьменной куль­туры — наделять умерших всем необходимым для продолжения жизни в ином мире. В богатых погребениях вождей и представителей аристократи­ческих родов эту форму престижной экономики также отражает один из стилистических признаков додинастической культуры.

Богатые погребения примыкали к гробницам вождей/царей, отражая прижизненную близость к повелителю. Так складывались города мертвых в додинастический период, потреблявшие существенную долю прибавоч­ного продукта, произведенного в обществе.

Проанализированный материал позволил реконструировать три важ­нейших ритуала, приуроченных к погребальному обряду. К ним отно­сится окрашивание век умершего «малахитовой зеленью», его кормле­ние, символизированное передней ногой крупного (раньше — мелкого) рогатого скота, положенной в могилу, и подача ему питья, на что указы­вает подчас большое количество керамики в погребениях, представлен­ной разными типами. Семантический анализ предметов и изобразитель­ных памятников дает основание полагать, что эти внешне различные ри­туалы были внутренне очень близки друг другу и восходили к единому ядру религиозно-мифологических представлений, связанных с солярным культом.

Изначально мифы о Хоре происходят из Иераконполя, с юга Египта, где сложилось одно из мощных вождеств, наряду с Нагадой и Абидосом в Южном Египте. И есть все основания полагать, что далеко не на всех ло­кальных территориях (например, в Среднем Египте) или областях (буду­щих номах) социально-имущественное расслоение общества происходи­ло такими же темпами, как в вышеназванных номах. Менее продвинутые районы постепенно присоединялись к расширявшимся вождествам.

Целый ряд факторов обусловил приоритет Иераконполя в политичес­кой борьбе с равными противниками в ходе создания раннего государс­тва. В «додинастическом городе» в период Нагада II существовало свя­тилище, посвященное богу Хору. «Додинастические города» с кирпичны­ми строениями начали возводить уже на фазе Нагада I, что явилось одной из важнейших примет социально-имущественного расслоения. В сельских местностях, наряду с более основательными прямоугольными строения­ми, по-прежнему продолжали возводить традиционные, круглые легкие хижины из плетеного ивняка. Кирпичные дома строили в городах, точнее сказать, «протогородах», обнесенных сырцовыми стенами. Позднее, на фа­зе III культуры Нагада, городской центр Иераконполя был основан бли­же к Нилу, в Нехене. Здесь был возведен храм, посвященный Хору и цар­скому культу. Примечательно, что помимо Иераконполя скопления сотни идентичных вотивных и ритуальных предметов, связанных с культом ца­ря, были также сокрыты в «тайниках» храмов в сакральных постройках Абидоса, на Элефантине и в Телль Ибрагим Аваде. Этот факт прямо сви­детельствует о распространении власти царей, начиная в Хора Нармера, в масштабах всего Египта, от первых порогов Нила до глубинных районов дельты реки.

Египет мыслился как космос, обновляющийся во время ритуалов, вос­производивших религиозные мифы в святилищах и храмах. Основопола­гающая концепция незыблемости границ Египта как целостного космоса проецировалась на фигуру правящего фараона, который выступал в ро­ли гаранта стабильности государства и нерушимости его границ. Эта идея воплощалась в строительной деятельности царей, создававших новые хра­мы и восстанавливавших древние святыни, посвященные богам и древ­ним обожествленным фараонам, некогда утвердившим границы Египта и возводившим сакральные постройки в пограничных районах. Существо­вание храмов, в которых почитался царский культ, уже при первых прави­телях Раннего царства, даже не на границе долины и дельты Нила, а в од­ном из глубинных ее районов, не оставляет сомнений в том, что, по край­ней мере, часть дельты входила в состав древнеегипетского государства на самых ранних ступенях его существования. И этот вывод имеет опреде­ляющее значение для пересмотра идеи существования в дельте самосто­ятельного додинастического царства, накануне сложения единого госу­дарства.

Процессы, приведшие к объединению Египта, выявляют важнейшую сти­листическую черту позднедодинастического Египта. Это центричностъ> которая проявилась в геополитическом и социальном устройстве госу­дарства и целом ряде явлений культуры. В идеале — это геометричес­кая фигура с выделенным центром, окруженным периферией, как в вер­тикальной, так и горизонтальной ее протяженности. В пределах всего Египта центрический стиль «родился» еще ранее, окончательно сформи­ровавшись в период разрозненных номовых государств, существовавших в Египте в IV тыс. до н. э. непосредственно перед сложением единого го­сударства. Идея центричности проявилась во многих ключевых явлени­ях культуры Египта в разных сферах жизни общества. Но в одних случа­ях мы можем говорить о прямом географическом значении этого понятия, в других лишь в переносном смысле. Первый случай применим к соци­альной структуре, которая может быть уподоблена кругу с выделенным центром или пирамиде, увенчанной фигурой вождя/царя, опиравшейся на расширявшееся книзу основание социально и имущественно структури­рованного общества.

Город или «протогород» восходил к той же модели. Но на сей раз она оп­ределяла не социальное, а физическое пространство, отделенное от пери­ферийных населенных пунктов. Природные реалии — форма ландшаф­та, водные источники и пр., — вносили свои коррективы в конфигурации территорий, занятых городами и областями в целом. На уровне космоло­гического осмысления мира город, маркировавший центр физического и социального пространства, воплощал центр вселенной и символизировал верховную власть. Таким образом, города возникали как необходимый ат­рибут социально стратифицированного централизованного общества, как оплот верховной власти с ее управленческими функциями по отношению к сельской периферии.

Идея центричности служит важнейшим признаком построения ком­позиций на произведениях изобразительного искусства, особенно на сак­ральных предметах, позволяющих интерпретировать религиозно-мифоло­гические представления. На протяжении додинастического периода выра­батывались каноны, по которым воспроизводились образы и композиции, в которых нашли отражение религиозные и мифологические представле­ния в динамике их развития. При создании композиций использовались основные изобразительные приемы, применение которых позволяет ин­терпретировать композиции в целом. Так, в выделенном центре помещал­ся самый крупный, а значит, наиболее значимый элемент (персонаж). При построении композиции использовалась система зеркальной симметрии, ритма, не только играющих роль средства художественной выразитель­ности, но выполнявших функцию повествовательного характера [Фре- денберг, 1978, с. 71; Раушенбах, 1980, с. 38; Иорданский, 1982, с. 57]. Близкую роль играло чередование персонажей и геометрических фигур, что созда­вало рисунок орнамента, наделенный символическим значением. Чаще всего в изобразительных текстах выступает группа нескольких избран­ных элементов-персонажей. Периферийные элементы направлены к цен­тру. Значение таких изображений отражало осевую идею гармонии в ми­ре, устанавливаемой через конфликт. В прото/раннединастический период возникла регистровая система изображений как симптом начала письмен­ности.

Многие вещные памятники, связанные с культово-ритуальной прак­тикой, представлены иерархически в смысле различия величины внешне одинаковых предметов и образов, но варьирующихся от крупных и сред­них до миниатюрных. В этом признаке невозможно усмотреть какого-то реалистического значения. Оно кроется в сфере магических верований, отражая еще один стилистический признак культуры.

Толкование образов и подобных изобразительных композиций позво­ляет реконструировать представления, присущие додинастической куль­туре от ранних этапов до прото/раннединастического времени. Один из наиболее ярких примеров демонстрируют такие ритуальные и культо- во-меморативные предметы, как церемониальные палетки, причастные культу вождей/священных царей. Генетическая связь церемониальных палеток с палетками туалетными, предназначенными для растирания «малахитовой зелени» и окрашивания глаз во время соответствующих ритуальных действ, с одной стороны, а также причастность этих пред­метов к представлениям отождествлявшим глаз и солнце, с другой, поз­воляют судить о важной роли солярных представлений в додинастичес- ком Египте.

Практика изготовления инкрустированных глаз восходит к культуре Бадари и ранней фазе культуры Нагада, когда изготавливались зоо- и ан­тропоморфные статуэтки, палетки и амулеты, наделенные вставными гла­зами из скорлупы страусиных яиц и черной пасты. По-видимому, магичес­кий смысл таких действий состоял в том, что изображение считалось ре­альным, живым, если оно снабжалось глазами. С этими представлениями был связан и обычай окрашивания глаз зеленой краской. В погребальной практике он должен был наделить умершего способностью видеть, а зна­чит, обеспечить загробное существование. Очевидно, центральное кольцо на церемониальных палетках как доминирующий элемент воплощает само солнце как божество, а образы вокруг него: птицы, бык, лев, серпопарды — наделены солярно/огненной символикой.

Сакральную природу священного царя и великого воина отражает це­лая серия церемониального оружия с рельефными символическими изоб­ражениями, входившими в основное скопление храма Хора в Нехене. Изобразительными средствами здесь, как и на ряде других памятников, отождествлены сексуальная потенция и природное плодородие. Этот мо­тив воплощен на различных сакральных предметах, использовавшихся во время ритуалов.

Царь со священными функциями являлся символом единства Египта. Этот главный персонаж общества олицетворял целостность страны. Его сущность обожествленного человека, восходящая к древнейшим пред­ставлениям о первопредках, олицетворяла связь трех миров: небесного, нижнего и среднего. Священному царю посвящались главные торжества, во время которых воспроизводились мифы в ритуализированной форме.

Образ священного царя впитал древнейшие представления о мифичес­ких существах и предках. Они могли иметь воплощение людей, животных и птиц, а также быть символизированы рукотворными и нерукотворными предметами. В додинастическое время они изображались в реалистической и условной манере, что демонстрирует художественную стилистику, ее со­держание. При этом особой значимостью наделялись глаза. Подобные вон лощения, позднее отраженные в мифах, магических текстах и риСьь« изображениях, иллюстрировали представления о небесном глазе - О^ Хора, Ра и Атума. И в качестве древнейших напластований в них сохра нился синкретический по природе центральный образ небесной коровы характерный для культуры Нагада I и II. Но в прото/раннединастическоё время он отошел на второй план и уступил место мужскому божеству в образе быка, олицетворявшему солярные представления, отраженные в ритуальном окрашивании глаз «малахитовой зеленью». Популярными также стали изображения льва и других хищных животных, в том числе фантастических существ, олицетворявших физическую силу и мощь, при­сущие мужскому началу. В прото/раннединастический период в многофи­гурных композициях доминирующими становились сцены преследования хищниками травоядных животных, охоты и сражений, в которых запечат­левались фрагменты мифа или ритуальные действа.

Ритуализированная форма мифа' отразилась в образах и мотивах, прису­щих обществу, находившемуся на стадии становления государства, — в сценах противоборства и сражения сторонников верховного правителя — людей сокола Хора с врагами. Позднее в письменных источниках эта идея, облеченная в мифическую образность, в качестве ядра сохранилась в раз­ных вариантах мифа об Оке космического божества Хора и Ра.

В мифах об Оке Хора содержится основная идея — восстановление це­лостного космоса, то есть Египта. В позднедодинастический и раннеди­настический период, когда идея светозарного начала воплощалась в об­разе быка, существовал ритуал жертвоприношения быка, который, хотя и имел глубокие исторические корни, в эпоху накануне сложения государс­тва внутренне трансформировался. Реконструкция этого ритуала позво­лила усмотреть единство внешне различных, но внутренне близких ритуа­лов окрашивания глаз и жертвоприношения быка в контексте их причаст ности мифу об Оке Хора.

Верховный правитель циклически возрождался после прохождения ри туалов, воспроизводивших действия мифа о возвращении Хору его глаза. И к этим церемониям были приурочены жертвоприношения быка, равн как и к погребальному обряду в честь умершего царя был причасте р туал «отверзания уст и очей». В Текстах Пирамид обнаруживается н параллелизмов, свидетельствующих в пользу существования этого р у ла в поздне/раннединастический период. В погребальной практик тельными были внутренне связанные между собой, но внешне р Ритуалы окрашивания глаз «малахитовой зеленью» и укладывай

рыб и копытных животных, включающих бегемота, барана, оленя [Petrie, 1921, табл. LII]. Реже палетки представляли других животных, напри­мер, слона, крокодила; известны и антропоморфные палетки [Petrie, 1921, табл. ЫН]. Одни животные изображены в плане, другие сбоку, то есть в наиболее выгодном для распознания образа ракурсе.

Типологически самыми многочисленными и разнообразными были па­летки с изображениями сидящих или плывущих птиц. Идентифицировать конкретные виды исключительно сложно за исключением образа сокола, впрочем, представленного всего на двух палетках из Тархана и Бадари, от­носящихся к раннединастическому времени (о. д. 77) [Petrie, 1921, табл. LIV, XLIII, 20 g; Baumgartel, i960, с. 87—88]. В подавляющем большинстве слу­чаев изображались водоплавающие птицы (о. д. 33—55» 58—79) [Petrie, 1921, табл. LIV]. Они переданы в профиль, наделены мощным, не очень длин­ным, слегка загнутым вниз клювом и иногда короткими ногами-отрост­ками.

Некоторые туалетные палетки изображают пары птиц, соединенных со стороны хвоста [Petrie, 1921, табл. LIV, тип 26D]. Округлые очертания их спин спрямлялись [Petrie, 1921, табл. LIV, тип 28D], образовывали ду­гу [Petrie, 1921, табл. LIV, тип 28N]; иногда в середине расстояния между птичьими головами «вырастал» прямоугольный бугорок с одним или па­рой сквозных отверстий [Petrie, 1921, табл. LIV, тип 30]. Этот последний тип представлен также среди миниатюрных палеток, изготовленных из шифе­ра, названных Ф. Питри магическими. По форме они очень близки моде­лям и изображениям лодок с кабинками на расписной керамике типа D. Часто по поверхности дуговидных палеток нанесены регулярные круглые отверстия [Petrie, 1921, табл. XLV].

С амратско-герзейской фазы культуры Нагада и вплоть до протоди- настического времени изготавливали туалетные палетки с парой симмет­ричных, глядящих наружу птичьих голов в системе зеркальной симмет­рии. Эта иконография представлена несколькими типами многочислен­ных палеток различной формы: в виде ромба, овала или треугольника со сглаженными углами. На одних палетках птичьи головки разделены V или U-образной дугой-выемкой, на других, напротив, перевернутые дуги об­разуют овальные и прямоугольные «холмики», на третьих увеличенное расстояние между головками оформлено в виде высоких зубцов, имитиру­ющих перья [Petrie, 1921, табл. LVI, LVII].

Образ рыб также очень популярен на туалетных палетках. Ф. Питри по­лагал, что они изображали определенные виды рыб: Oxyrhynhos, Masmyrus cashuf, Latus и др. [Petrie, 1921, табл. LIV, LV]. Наиболее ранние экземпляры стали появляться в погребениях амратского периода. Эти палетки выпол­нены в реалистической манере. На таких палетках четко переданы детали: жабры, плавники и хвост. В герзейский период возобладала условная сти­

листика, приведшая затем к изображениям простого овала, иногда с кан­вой геометрического орнамента по периметру одной из сторон палетки.

К концу додинастического периода, таким образом, «дожили» только образы птиц и «рогатые» или условные изображения пар птичьих голо­вок [Petrie, 1921, табл. XLIV]. Одновременно изготавливали палетки гео­метрических форм: круглые, ромбические, подтреугольные, овальные, ко­торые зачастую увенчивались парными изображениями птиц. В прото/ раннединастический период на основе этих форм туалетных палеток воз­никла новая категория предметов — крупных палеток, получивших в егип­тологической литературе название церемониальных палеток.

<< | >>
Источник: Шеркова Т. А.. Рождение Ока Хора: Египет на пути к раннему государ­ству.. 2004

Еще по теме ЗАКЛЮЧЕНИЕ СТИЛЬ КУЛЬТУРЫ ДОДИНАСТИЧЕСКОГО ЕГИПТА:

  1. ПОВСЮДУ ОДНИ БЕРБЕРЫ...
  2. ВАЗОПИСЦЫ
  3. 2 Эгейская (крито- микенская) культура
  4. ТРАДИЦИОННАЯ КУЛЬТУРА ОХОТНИКОВ-СОБИРАТЕЛЕЙ БУШМЕНОВ
  5. ЗАКЛЮЧЕНИЕ СТИЛЬ КУЛЬТУРЫ ДОДИНАСТИЧЕСКОГО ЕГИПТА
  6. ГЕНЕЗИС ЦЕРЕМОНИАЛЬНЫХ ПАЛЕТОК