<<
>>

Фрэнк Уэбстер: критический анализ теорий информационного общества

  Концепции постиндустриального и информационного общества, несмотря на свою ценность для исследования совокупных характеристик современного мира, имеют множество противоречий и недостатков.
Существует немало исследований, критикующих эти концепции, в качестве одной из наиболее последовательных и серьезных работ такого рода мы рассмотрим «Теории информационного общества»1

Фрэнка Уэбстера. В своей книге Уэбстер подвергает критическому разбору труды наиболее авторитетных и представительных ученых, уже упоминавшихся нами в предыдущих разделах.

Обобщив существующий по данной проблематике теоретический задел, Уэбстер выделяет на основе параметра идентификации новизны пять дефиниций информационного общества: технологическую, экономическую, связанную со сферой занятости, пространственную, культурную. Все эти определения, по мнению исследователя, основываются на убеждении, что произошедшие в информационной сфере количественные изменения в итоге привели к формированию качественно нового типа общественного устройства.

Технологический критерий

Технологическое определение информационного общества опирается на постулат о том, что одним из наиболее очевидных признаков наступления новых времен являются множественные технологические инновации последних десятилетий ХХ века. В логике технологических концепций такой рост технологических новаций (кабельное и спутниковое телевидение, компьютерные сети, персональные компьютеры, новые офисные технологии, интерактивные технологии сети Интернет, различные онлайновые информационные услуги и т. д.), вследствие серьезного воздействия на общество, должен привести к общественному переустройству.

Технологические возможности оперирования информацией предоставляют основу для формирования технологической инфраструктуры глобального уровня, которая способна обеспечить практически мгновенную коммуникацию, опосредованную компьютерными технологиями, всегда и всюду, где присутствует необходимое оборудование.

Согласно технологическому подходу, главным критерием нового типа общества становятся новые информационно-коммуникативные технологии (ИКТ). Однако, отмечает Уэбстер, невозможно эмпирически измерить, сколько ИКТ в данном обществе и сколько их необходимо, чтобы квалифицировать общество как информационное. К тому же такой подход неминуемо ведет к технологическому детерминизму: технология начинает рассматриваться как главный двигатель социальных перемен, а отсюда следует тезис о первостепенном положении технологий, которые представляются чем-то самодоста

точным, хотя и оказывают влияние на все аспекты социальной жизни. Между тем технологии прежде всего являются частью социальных процессов: например, решения, принимаемые по поводу тех или иных исследований, обусловлены социальными приоритетами (на протяжении ХХ века повышенное внимание уделялось, например, развитию военных проектов, поэтому, указывает Уэбстер, несравнимы достижения в области вооружения и лечения обычной простуды).

Экономический критерий

Экономическая дефиниция информационного общества, по Уэбстеру, основана на учете роста экономической ценности информационной деятельности. Таким образом, в рамках подобного подхода увеличение доли информационного бизнеса в валовом национальном продукте, превалирование информационной активности над деятельностью в области сельского хозяйства и промышленности свидетельствуют о наступлении информационного общества.

В этом отношении уместно вспомнить работы Ф. Махлупа и М. По- рата, в которых авторы попытались дифференцировать отрасли экономики, выделить информационные и неинформационные их элементы. Фриц Махлуп в качестве информационных отраслей выделил образование, право, издательское дело, средства массовой информации и производство компьютеров. Марк Порат выделил первичный информационный сектор экономики, имеющий определенную рыночную стоимость, и вторичный, труднее поддающийся точной оценке, включающий в себя информационную деятельность внутри компаний и государственных учреждений.

Далее Порат проанализировал национальную экономическую статистику США и пришел к выводу, что почти половина ВНП государства связана с этими двумя секторами, а значит, США являются информационным обществом.

Уэбстер, однако, приводит следующие возражения: ни Махлуп, ни Порат не вводят критерии, которые позволили бы объективно отличить информационную отрасль от неинформационной. Так, Махлуп причисляет к «отрасли знания» строительство информационных зданий, однако здание, связанное с информационной деятельностью, может использоваться и для других целей. Кроме того, возникает проблема: статистика, на которой основывались Махлуп и Порат, дает представление о количественных показателях информационного общества, оставляя в стороне качественные. Сопоставима ли экономи

ческая ценность миллионных тиражей «желтой» прессы с тысячными тиражами серьезных аналитических изданий? Отсутствие в работах теоретиков информационного общества разработанных критериев, позволяющих отследить качественные изменения в циркулирующей сегодня информации, является, по мнению Ф. Уэбстера, одним из серьезнейших недостатков.

Критерий, связанный со сферой занятости

Основу этого подхода составляет, прежде всего, теория постиндустриального общества Д. Белла (сам термин «постиндустриальное» Белл считал близким по смыслу к «информационному обществу»). С этой точки зрения информационным считается общество, в котором снижается занятость в сфере производства (уменьшается необходимость в физическом, ручном труде) и возрастает количество работников сферы услуг, основой труда которых является информация, реализующаяся через обучение и опыт. Как отмечает Уэбстер, множество авторитетных авторов, включая П. Друкера и М. Кастельса, считают ключевым фактором развития современной экономики людей, способных производить и использовать информацию.

Однако, как и в случае с ростом значимости информации в экономике, рост информационного труда сложно зафиксировать эмпирически. В частности, проблемы возникают при распределении занятий по категориям: какие виды деятельности следует однозначно отнести к «информационным», а какие к «индустриальным»? Стрелочник на железной дороге обладает большим запасом сведений о путях, маршрутах, расписании движения поездов, поддерживает связь с коллегами по линии, станционным персоналом и машинистами, не испытывает необходимости применять физический труд и при всем этом является рабочим индустриальной эпохи. В то время как специалист по ремонту нового офисного оборудования совершает простые манипуляции, зачастую требующие физических усилий, работает в некомфортабельных условиях, возможно, знаком с устройством ремонтируемых предметов поверхностно, тем не менее он считается информационным работником, поскольку в своей профессиональной деятельности имеет дело с новыми технологиями.

Таким образом, полагает Уэбстер, слишком велик риск впасть в оценочные суждения, а это не позволит объективно отразить динамику доли работников информационного труда. Кроме того, сущест

вующая на данный момент методология не позволяет анализировать качественные характеристики информационного труда как фактора становления информационного общества. Традиционный статистический подсчет «информационных работников» не отражает их положения в иерархической структуре общества, не позволяет оценить объем власти или статусы, доступные этим людям.

Пространственный критерий

Главным признаком информационного общества, согласно данному подходу, является распространение информационных сетей, которые способны связать между собой разные точки внутри и вне офиса, города, региона, континента и даже всего мира, оказывая воздействие на организацию времени и пространства. «Проводниковое общество» обеспечивает функционирование информационных магистралей и супермагистралей, позволяющих получать и отправлять информацию из любой точки земного шара, заключать сделки, поддерживать контакты — и все это за секунды, доли секунд.

Признавая, что наличие информационных сетей есть важная отличительная черта современных обществ, Уэбстер тем не менее вновь указывает на проблему неточности дефиниций. Разговор по телефону людей, живущих в соседних домах, общение в чате с десятками незнакомцев из других городов или конференция в режиме онлайн руководства корпорации с менеджерами компаний, офисы которых расположены в различных частях света, — все это разные уровни сети и сети разного уровня. Как определить ту точку развития информационных сетей, когда можно говорить о наступлении информационного общества? К тому же, отмечает Уэбстер, сети существовали с момента появления телеграфа и телефона, и роль их в международной политике и экономике отнюдь не следует недооценивать. Так что же принципиально нового в тех закономерностях, по которым существуют и развиваются современные сети?

Культурный критерий

Культурную концепцию информационного общества Уэбстер считает и самой очевидной, и самой неверифицируемой, поскольку она хуже остальных поддается измерениям. Обращение информации в социальной жизни возросло, и это невозможно не заметить: повсе

дневная жизнь человека необычайно информационно насыщена. Огромное количество средств массовой информации различных видов и направлений, техническая доступность которых сочетается с низкой стоимостью, многократно увеличивает медианагруженность среды. «Современная культура явно более информативна, чем любая предшествующая», — отмечает Уэбстер.

Жизнь человека существенно символизируется, особую значимость приобретают процессы обмена и получения сообщений. Количественный рост получаемых сообщений, знаков, смыслов и значений позволяют говорить о наступлении информационного общества. Информационный взрыв в итоге привел к исчезновению смысла и «смерти» знака, который утратил свою знаковость. Эти проблемы находятся в центре внимания постмодернистов, исследующих «гиперреальность», «симуляции» и «симулякры».

Итак, уровень информационности возрос, но изменились ли характеристики информационного влияния? Появляются новые информационные средства, но это не доказывает, что их воздействие стало тоньше и глубже. К тому же, по Уэбстеру, современная аудитория креативна, обладает самосознанием и рефлексией, встречает новые знаки насмешливо и скептически, извращает, реинтерпретирует, изменяет их первоначальный смысл. В результате люди просто выбирают то, что им нравится, комбинируя и смешивая различные знаки и образы, получая удовольствие от пародий и компиляций.

Признавать наличие информационного общества на основании культурного критерия допустимо, полагает Уэбстер, однако нужно понимать, что никаких конкретных дефиниций, точных критериев и методов измерений данная концепция предложить не может. 

<< | >>
Источник: Д. Гавра. Основы теории коммуникации: Учебное пособие. Стандарт третьего поколения. — СПб.: Питер. — 288 с.. 2011

Еще по теме Фрэнк Уэбстер: критический анализ теорий информационного общества:

  1. Модель анализа теорий психической болезни
  2. Анализ преформистских теорий развития личности
  3. 1. ИНФОРМАЦИОННОЕ ОБЩЕСТВО И ИНФОРМАЦИОННОЕ ПРОСТРАНСТВО В РОССИИ
  4. О. А. Карканица КРИТИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ основных МИФОЛОГЕМ НЕОЕВГЕНИКИ
  5. Глава 8. Обучение критическому анализу медиатекстов и процессов функционирования медиа в социуме
  6. КРИТИЧЕСКИЙ ДИСКУРС-АНАЛИЗ - СОВРЕМЕННОЕ НАПРАВЛЕНИЕ ФИЛОСОФСКОГО ОСМЫСЛЕНИЯ ИДЕОЛОГИИ В.В. Бурсевич
  7. Информационное общество
  8. 1.5. Информационная база экономического анализа
  9. ГЛАВА 2. ИНФОРМАЦИОННОЕ ОБЩЕСТВО В АКСИОЛОГИЧЕСКОМ ИЗМЕРЕНИИ
  10. ГЛАВА 2. ИНФОРМАЦИОННОЕ ОБЩЕСТВО В АКСИОЛОГИЧЕСКОМ ИЗМЕРЕНИИ
  11. Угрозы (проблемы) информационного общества
  12. 2.3. Ценности информационного общества
  13. 2.3. Ценности информационного общества
  14. ОСНОВНЫЕ ЧЕРТЫ ИНФОРМАЦИОННОГО ОБЩЕСТВА
  15. Информационное общество: преимущества и проблемы
  16. НОВЫЕ ПРОБЛЕМЫ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ФИЛОСОФИИ В ИНФОРМАЦИОННОМ ОБЩЕСТВЕ