<<
>>

ГЛАВА 4 Жанрообразование в СМИ

В этой главе мы поговорим об основных устойчивых типах журналистских произведений, о мотивации при выборе формы и о технологии создания форм в их зависимости от содержания. Наверное, это одна из самых важных тем в данном курсе.
Жанр (от фр. genre — род) вообще можно трактовать как исторически сложившуюся устойчивую форму произведений. Устойчивость форме придает многократное повторение определенного содержания разными авторами. Под содержанием здесь понимаются и тип мышления автора, и мировоззрение, и тема, и предмет отражения. Эту интерпретацию жанра мы относим ко всем видам творчества. Жанры в СМИ — устойчивые формы публикаций, объединенных сходными содержательно-формальными признаками. Эта формулировку А. Тертычный69 относит к периодике. Определения жанров многочисленны. В них неизвестное (форма) определяется через привязку с трудновыразимому (содержанию). Каждый вид искусства стремится определиться с жанрами, чтобы твердо сориентироваться в неизведанном. Каждый исследователь стремится дать точное определение. Многие стремятся найти устраивающее всех окончательное определение. Однако этого не происходит, и вожделенное точное определение формы ускользает из-под пера, в результате чего в научном пространстве сосуществуют десятки формулировок, что такое жанр. Погоня за окончательным и точным определением понятна, поскольку научная деятельность без точных формулировок невозможна. Нам с вами придется заниматься практической деятельностью, помня о том, что в науке о массмедиа вопрос о точном определении жанра еще не решен. Ближайший синоним, как мы уже отметили, это устойчивая форма, на том и согласимся. Разные журналисты, как ни удивительно, регулярно находят для похожих ситуаций сходные способы их предъявления. Опытные журналисты мгновенно проскакивают путь от информационного повода к жанру. Опытные редакторы, в свою очередь, молниеносно назначают контенту (содержанию) контекст (окружение), словно кипящей лаве — русло.
Начинающим на интеллектуальный пробег нужно некоторое время. Это и есть творчество журналиста: найти значимый информационный повод, тут же представить наилучшую форму для своего будущего материала, найти ему место в информационном потоке. Молодые журналисты иногда боятся жанров, потому что им тяжело допустить мысль о своей априори не самой главной роли в освещении мировых событий. Им, бывает, кажется, что их уникальное представление о жизни только и заслуживает обнародования, причем в неслыханных, абсолютно новых формах. Конечно, подобные заблуждения долго не живут, но лучше, чтобы их вообще не было. Лучше, отбросив иллюзии, сразу включаться в роль ретранслятора, проводника, зеркала, — выберите сами. Представьте себе: как это прекрасно — быть окном в настоящий, непридуманный мир! Один человек поговорил с другим — и это почему-то выливается в минипьесу, называемую интервью, и все соглашаются с этим обликом записи, хотя в действительности и общение шло чуть-чуть иначе, и погода влияла, и настроение, но ведь что-то можно выпустить, а что-то подчеркнуть особо, и все ради чего-то самого важного, а именно — сути поразительного, уникального происшествия: человек встретился с человеком. На наш взгляд, предчувствие формы так же важно для журналиста, как любовь для свадьбы. Если нет чувства, то и форма отношений будет весьма расплывчатой. Для «опознания» жанра при знакомстве с чужим произведением следует мысленно наложить на текст некую воображаемую матрицу как образец, модель, шаблон (лат. matrix — первопричина). Для создания произведения следует держать в уме некую раму, в которую вы вписываете свою картину. Скажем, записывая разговор с кем-то на диктофон, вы уже почему-то заранее знаете, что оно в итоге будет исполнено в конструкциях «вопрос — ответ», и в данном случае лучше всего сделать именно интервью, а не очерк. А в другом случае, после беседы с другим человеком, вы почему-то вдруг почувствуете, что надо написать о нем связный, сюжетный, с указанием на социальные проблемы, сформировавшие характер вашего собеседника, рассказ о судьбе, и все согласятся с вами: да, этого героя нужно было представить читателю именно через очерк, а не через интервью.
Почему? Откуда это знание будущей формы? Почему на одного собеседника надо отвести целую полосу в газете формата А2, а для кого-то вполне достаточно колонки? Мы не говорим о ситуациях, когда объем задан редакцией. Имеется в виду чутье журналиста, принимающего самостоятельное решение. Есть несколько подходов к выбору формы произведения, в частности к предсказанию его объема. Понятно, что материал, заказанный журналисту для конкретной рубрики, уже имеет гипотетический объем, обусловленный макетом издания или форматом вещания. В том же случае, когда вы сами предлагаете свое произведение в редакцию, вам следует помнить о жанровом богатстве русской журналистики и держать в уме ваше предполагаемое местонахождение в ней. Иногда газетчики говорят: объем — это жанр. И наоборот: жанр — это объем. Разумеется, это шутка, но штатные сотрудники редакции, скованные выработкой нормы строк, вообще часто шутят над собой. Жутковатое строчкогонство, от упоминания которого холодеет сердце у любого газетчика, конвейер, ежедневный выматывающий поиск, чем заполнить полосу, — все это породило массу весьма «творческих» способов вырваться из рутины. «Мне надо сдать пятьсот строк, — думал журналист. — Тянет на статью. Или очерк?» «А от меня ждут сто пятьдесят строк, — мучительно соображал его коллега. — Не больше заметки. Нет, скорее корреспонденция. Хотя и зарисовка подойдет...» Теперь заказывают не «строки», а «тысячи знаков», но это дела не меняет: жанрообразование обязано состояться при любых «условных единицах». Модный и, увы, популярный у студентов интуитивный, подход к форме сводится, по сути, к формуле: что получилось — то и получилось. У опытных журналистов он порождает мнение о кризисе понятия жанр вообще и о превосходстве понятия текст. Это, на наш взгляд, крайне неверный подход. Есть древнейшая формула, описывающая объем произведения. Она полна глубочайшего смысла: «...тот объем достаточен, внутри которого, при непрерывном следовании событий по вероятности или необходимости, может произойти перемена от несчастья к счастью или от счастья к несчастью»70.
Аристотель говорит о поэтике художественного произведения, но гибкий ум студента, как нам представляется, вполне способен переложить древнегреческую мудрость на практику и понятийную базу современной журналистики. Каков же наш предварительный посыл? Достаточно — это сколько? Следует ведать, что именно творишь. Тогда объем произведения, независимо от жанра, будет достаточен для того, чтобы произвести должное впечатление на читателя. Жанры важны. Предлагаем остановиться на этом как на аксиоме. Ощущение жанровой группы сопоставимо с ощущением «я дома, все знакомо и удобно» или «я в пустыне, заблудился». Опытный информационщик, окажись он по случаю, не добровольно, в какой-либо другой жанровой нише, скажем в эссеистике, прежде всего почувствует дискомфорт: все по-другому. Потом, возможно, привыкнет, освоится и найдет себя, но за одну минуту такие проблемы не решаются. Конечно, есть многостаночники, словно самой природой приспособленные ко всем жанрам в равной степени, но это бывает крайне редко. Большинство журналистов, выбирая будущую специализацию, все-таки начинают выбор с таких размышлений: «я — типичный репортер», «мне больше всего нравится интервью», «мечтаю быть спортивным комментатором» и т. п. По ходу дела мечты претерпевают изменения, но все равно речь явно или скрыто идет о выборе превалирующего жанра. Поговорим о жанровом выборе подробнее.
<< | >>
Источник: Черникова Елена Вячеславовна. Основы творческой деятельности журналиста: учебное пособие. 2012

Еще по теме ГЛАВА 4 Жанрообразование в СМИ:

  1. 3.2. Специфика темы, идеи и структурнокомпозиционное решение
  2. ГЛАВА 4 Жанрообразование в СМИ
  3. 4.3. Особенности работы над материалами разных жанров. Целевая аудитория СМИ
  4. 4.4. Соотношение «факт — автор» в журналистских произведениях разных жанров
  5. СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ