<<
>>

ГЛАВА 7 Нормативно-правовые и профессиональноэтические регуляторы журналистского поведения

Это самый сложный раздел нашего курса. Вообще, этика — один из самых сложных предметов, а в нашем случае есть нюансы, неожиданности, особенности, которые надо знать и помнить о них всегда.
Дело еще и в том, что в современном мире началась новая этическая революция, вызванная безудержным техногенным давлением на антропосферу. Тут не обойдешься одними природоохранными законами, наступает абсолютно иная цивилизационная реальность. «За последнюю четверть XX века человечество израсходовало энергии больше, чем за всю предыдущую историю!» — напоминает ученый А. Евдокимов109. Призывать к увеличению потребления становится преступлением, а мораль, вечно занятая, как ей и положено, различением добра и зла, все еще не приспособила это понимание к обыденной жизни широких масс. В двадцать первом веке уже нельзя будет, условно говоря, восхищаться изобретением автомобиля, как могли позволить себе журналисты в двадцатом. Скорее, придется радоваться новому виду транспорта, который не загрязнял бы окружающую среду. Новые идеи будут сопровождаться новыми чувствами людей, выросших в потребительской истеме ценностей и вынужденных перестраиваться на иной уровень сознания, что всегда исключительно трудно. Журналисту предстоит и пережить самому все эти новые коллизии, и как профессионалу выразить их. Как сориентироваться, как сохранить свое нравственное начало и одновременно выполнить свой профессиональный долг? Начнем с утверждения, которое может показаться спорным, однако мы настаиваем на нем как на актуальном и полезном. Профессиональным журналистом может стать человек порядочный и умеющий регулярно думать и писать о других людях. Разберемся: почему порядочный человек? Разве это профессиональный термин? И может ли порядочный человек регулярно и за деньги (зарплата, гонорар) соваться в чужие дела, вынюхивать, выспрашивать, на все обращать внимание, особенно на то, что его не касается лично и что другие порой хотели бы от него скрыть? Творческая деятельность журналиста многотрудна...
Журналист обязан прежде всего обеспечивать обществу знание правды, а для этого он должен стремиться к воссозданию целостной картины мира в каждом своем произведении. Однако целостную картину мира представить не так-то просто. Порой кажется, что она ежедневно меняется (таков уж XXI век), сводя творческих индивидов с ума своей неуловимостью. И где тут место порядочности? По старой русской традиции, порядочный человек — тот, кто обладает честью, совестью, достоинством. Он благороден в порывах и деяниях. Он нестяжатель, различает правду и ложь, ни при каких обстоятельствах не причинит зла намеренно. Эта позиция высоконравственна, и держать такую планку нелегко. Спросите у любого, хотел бы он иметь такого человека в числе своих друзей, и вы получите утвердительный ответ. А теперь представьте себе, что вы собираетесь быть искренним другом своим будущим читателям, слушателям, телезрителям. Вы хотите быть услышанным, прочитанным, увиденным? Тогда у вас нет иного честного пути стать востребованным журналистом, кроме как излучать искренность и вызывать доверие. Оставаться на такой высоте можно только при одном условии: быть, а не казаться искренним и честным человеком. В коллективном сознании у современных россиян, несмотря на драматичные преобразования в стране, сохранилось почтительное отношение к благородному человеку. Попробуйте провести в кругу друзей неназойливый опрос: что думают ваши сверстники о «благородном человеке» или «порядочном человеке»? Вы узнаете много интересного. Возможно, вам даже напомнят, что когда-то были еще и великодушные... Определенные трудности начинаются сейчас при практическом поиске порядочного человека в качестве положительного героя публикации, и вовсе не потому, что порядочные люди исчезли, а потому, что циничная шутка про собаку стала расхожим примером. Вы еще не знаете эту шутку? Извольте. «Если собака укусила человека, это не новость (не сенсация). Если человек укусил собаку — вот это новость (сенсация)». По учебникам и пособиям почти всех стран пробежал этот афоризм американского медиамагната Херста, воспитав несколько поколений весьма бойких новостийщиков.
На все лады потрепали эту собаку сотни журналистов («Если нет новостей и нечего печатать, я сам выйду на улицу и укушу собаку»...). В России таких бойких исстари называли борзописцами. Одним из результатов их работы является недовольство граждан и новостями, и даже самой жизнью. Практически каждый выпуск новостей во многих наших СМИ сейчас выглядит как экстренный. Публика от этого определенно устала. Что же делать? Изменить жизнь или заменить всех журналистов? Опять ввести цензуру? С одной стороны, некоторым консервативно настроенным гражданам кажется, что вернуть цензуру легче (сейчас она запрещена Конституцией), чем изменить жизнь или поменять журналистов. Но цензура как «информационная технология» стремительно теряет смысл, и прежнего эффекта уже не получится, потому что Интернет отменил почти все преграды для распространения любых сведений. С другой стороны, говорили так: А зачем вообще что-то менять? Ну недовольны читатели (радиослушатели, телезрители) новостями, т. е. жизнью, так пусть знают правду и сами стремятся изменить жизнь к лучшему! Ведь если новость — это, как правило, сообщение об отклонении от нормы, т. е. от обычного течения дней, значит, воспринимающая сторона все еще имеет представление о норме? И всей душой стремится к этой самой норме, понимая, что вот так, как изображено на телеэкране, жить нельзя. Верно? Предыдущий абзац — образец демагогии. Пожалуй, развить далее этот пассаж сейчас способен любой студент, наслушавшийся политических теледебатов. А вот как написать правду? Существует опасная тенденция: поверхностная логика и популизм заражают не только потребителей информации, но и самих авторов журналистских произведений. Если автор ежедневно предлагает публике некую схему (условно назовем ее «укушенная собака»), то довольно скоро он и сам будет воспринимать жизнь в соответствии со своей схемой. Так проще работать. И еще проще, если коллеги по цеху тоже поддерживают упрощенную схему бытия, — ведь на миру и смерть красна. И дабы не тревожить свою совесть, журналист, бывает, выбрасывает из головы понятие «порядочный человек», оставляя понятие «профессионал».
Само по себе это понятие не означает ни хорошее, ни плохое; профессионально подготовленный специалист — это нормально. Однако по ряду социальных (в частности, криминальных) причин в российском «профессионале» в 90-е годы появился западный оттенок всемогущества и готовности решить задачу любой ценой. Кино ли постаралось или другие виды искусства, но результат налицо — при слове «профессионал» у многих всплывает образ из кинобоевика: обладатель железных мышц (двадцать раз простреленный навылет) встает и продолжает движение к какой-нибудь недостижимой для других цели. Чаще всего — спасает мир в одиночку. Любой ценой. Чудесный поворот судьбы — распространенный сюжет массовой культуры. Этого «всемогущества» в порядочном человеке не бывает: «любая цена» для него не годится, и пустым фантазированием он не занимается. В одиночку мир спасают только в кино. Вот, к примеру, задача из реальной жизни. Что должен делать журналист, оказавшийся на месте взрыва первым: фотографировать погибших и интервьюировать уцелевших или вытаскивать из-под обломков пострадавших? Что будет делать профессионал? Всё сразу? Невозможно. Тогда что предпочесть? И при каком выборе он будет чувствовать себя порядочным человеком? По разным социальным причинам из журналистского обихода почти выпал положительный герой, особенно в прежнем, советском варианте (передовик производства). Одно время, в первой половине 1990-х гг., его даже перестали искать, вследствие чего фигура криминального «героя нашего времени» вытеснила законопослушного гражданина. С одной стороны, это понятно: сюжетный потенциал нарушителя, взрывателя, ниспровергателя значительно выше, чем мирного обывателя, просто и без внешнего героизма ежедневно делающего свое обычное, неброское дело, не совершая при этом резких, внешних, сюжетообразующих движений. С другой стороны, аудитория привыкает к жестким новостям, искажаются и размываются нравственные ориентиры, а наиболее молодая часть аудитории получает искаженную картину мира как своеобразную «прививку от добра». В научной литературе по журналистскому творчеству, характеризуя приемы такого творчества, иногда говорят о парадоксографии, а новые привычки потребителя информации, в ответ требующего новых зрелищных порций, называют синдромом врастания в катастрофу с последующей десенсибилизацией (так именуется изменение жизненных установок, размывание нравственных границ ввиду падения чувствительности к злу). Все, что не щекочет нервы, выведено за скобки, а маргинальным (в массовой прессе) стал персонаж, у которого все более или менее нормально. Итак. Поведение порядочного человека регулирует этика. Поведение «профессионала» в модном значении слова регулирует поставленная задача. Колоссальную разницу между этими формами поведения необходимо чувствовать и душой, и рассудком, и об этом в предлагаемой книге говорится подробно. Нам хотелось бы видеть в российском журналисте XXI в. образец порядочного профессионала. Надеемся, что такое сочетание возможно.
<< | >>
Источник: Черникова Елена Вячеславовна. Основы творческой деятельности журналиста: учебное пособие. 2012

Еще по теме ГЛАВА 7 Нормативно-правовые и профессиональноэтические регуляторы журналистского поведения:

  1. ГЛАВА 7 Нормативно-правовые и профессиональноэтические регуляторы журналистского поведения