<<
>>

3.5. Общее и особенное в материалах для печатной и электронной прессы

Еще в XVII в. французский мыслитель Франсуа де Ларошфуко написал: «Нам трудно поверить тому, что лежит за пределами нашего кругозора». Одна из функций журналистики — создавать кругозор, расширять кругозор, убеждать людей в наличии иных материй за пределами их кругозора.
Это и есть общее в материалах для печатной и электронной прессы. Применение слов и картинок в различных пропорциях служит, по сути, единственным инструментом в обоих сегментах информационного поля. Напомним, что у журналистики вообще всего три функции: информировать, просвещать и развлекать. Здесь мы упомянули о ее просветительской функции, а в принципе акцент на той или иной функции создает тип издания: качественное оно или массовое — зависит от пропорции между функциями. Различий гораздо больше, и связаны они с восприятием информации потребителем. Существуют психофизиологические особенности, предопределяющие эффективность восприятия; есть пределы внимания, опыт и склонности различных потребительских групп, а также новые технологии, нацеленные на увеличение объемов и скорости коммуницирования. Создание медиахолдингов, включающих в себя СМИ различной типологии, но единой идейнотематической направленности, в определенном смысле есть воплощенное стремление преодолеть максимум барьеров на пути информации к аудитории. Кроме того, сейчас все чаще говорят о единой редакции, в которой каждый журналист умел бы создавать произведения для любого типа СМИ, а информация распространялась бы по всем каналам из общего центра. Так мы встречаемся с понятием конвергентная журналистика. Авторы контента и специалисты по маркетингу вынуждены искать новые пути к взаимопониманию, поскольку информационный поток грандиозен, а потребитель все более искушен в поиске достоверных сведений. Считается, что сам человек за последние тысячелетия нисколько не изменился как вид. Тем более за последние столетия.
При этом человек так преобразовал свою жизненную среду за один только XX век, что попал в кабальную зависимость от техногенных факторов. Современный воскресный номер «Нью-Йорк тайме» содержит столько информации, сколько образованный человек XVIII в. получал за всю жизнь. Таким образом, мы с вами изучаем основы творческой деятельности журналиста в период, когда экспоненциальный взлет технологий заставляет человечество в буквальном смысле слова расширять свое сознание. Прежде термин «расширение сознания» чаще всего встречался в эзотерических науках, когда речь шла, например, о подготовке учеников к посвящению. О расширении сознания говорят в связи с медитативными практиками и в ряде схожих случаев. В наступившие времена своеобразным «жрецом» от информации становится любой цивилизованный человек, владеющий современными средствами приема информационных продуктов. Если прежде журналист, избравший себе специализацию, мог и остановиться на ней навсегда, совершенствоваться и процветать, то теперь надо быть готовым к любым изменениям вплоть до радикального перепрофилирования. Все увеличивающиеся скорости нашей жизни наркотизируют человека информированного, требуют дальнейшего увеличения скорости и создают суперновый дефицит: неспешность. Медленной жизни все меньше и меньше. Разумеется, это касается в первую очередь городов. Для тех мест на Земле, куда еще не пришло электричество, это пока неактуально. Зато везде, куда подведены электрические провода или возможен беспроводной прием радиоволн, эта проблематика уже актуальна. «Сегодня многие явления нашей жизни описываются с помощью геометрической прогрессии. Значительная часть их связана с распространением информационных технологий»67, — считает современный норвежский ученый, исследующий процессы в массовой коммуникации. Современные СМИ вынуждены все более и более демас-сифицироватъся. О грядущей демассификации средств массовой информации говорилось еще в середине прошлого века и медиамагнатами, и философами, но это воспринималось как фантастика.
Что это означает теперь, когда предсказания сбываются? Например, цифровое кодирование сигнала привело к увеличению количества телеканалов на порядок, потом на порядки. Каковы последствия этого? Условно говоря, ТВ придется делать канал для медсестер отдельно от канала для шахтеров, после чего, возможно, и те, и другие будут смотреть не свои каналы (эффект замочной скважины, в которую любят подглядывать многие люди, когда их не замечают за этим занятием). Появились монотематические каналы (только музыка, погода, психология, мультфильмы, спорт, мода, здоровье и т. д.), и это обязывает журналиста к умению успешно добывать самую разную и при том качественную информацию, что стимулирует не только полезную разносторонность, но и опасную всеядность. Как не стать записным верхоглядом? Как развить и сохранить талант к медленному и осмысленному разглядыванию мира? На эти вопросы, увы, никто не дает исчерпывающих ответов. Документы, управляющие журналистами, диктуют, что мы должны, а документов по безопасности журналистского творчества практически нет. Попробуем подсказать решение. Звучит неромантично, но пословица в данном случае права на сто процентов: за двумя зайцами погонишься — ни одного не поймаешь. В дополнение можно привести мысль, приписываемую Чингисхану: боишься — не делай; делаешь — не бойся. Все большую актуальность приобретают методы управления восприятием информации. Начинающему журналисту нелегко представить себе, какими творческими приемами следует владеть в этой, совершенно новой, обстановке, чтобы потребитель информации выбрал именно его творение. Поэтому специальное образование теперь необходимо, если вы намерены работать в массмедиа эффективно. Существуют тысячи исследований на различные темы воздействия СМИ, но, даже пока вы закончите курс в вузе, появятся еще тысячи. Все больше ученых будут анализировать взаимодействие личности и СМИ, поскольку это сейчас действительно самая актуальная проблема современности. Способы охоты за потребителем совершенствуются с каждым днем буквально.
Человек не может переработать столько, сколько ему уже предложено. Даже потребности неинтеллектуального порядка, еще недавно казавшиеся безграничными, оказываются ограниченными просто временем и чувственной энергоемкостью человека как вида. В сутках все равно только 24 часа, из них минимум треть мы спим, а в остальное время, будь каждый землянин даже суперсибарит, весь сотканный из изысканнейших влечений, даже окруженный сверхроскошью, даже ежесекундно удовлетворяющий какую-нибудь новую чувственную прихоть или питающий гордыню, — все равно сей индивид в конце концов насыщается и пресыщается. Исходя из этой ситуации, мы должны констатировать, что общее и особенное в материалах для печатной и электронной прессы в наши дни соотносятся иначе, чем всего лет двадцать назад. Общим становится то, что раньше было особенным: скорость и стремление к ней. Развлекательность и стремление к ней. Дробление аудитории на все более мелкие целевые группы. Потворство фрагментарному мировосприятию потребителя. Поддержка «клипового сознания» у молодежной аудитории. Расширение зоны интерактивности СМИ вплоть до концептуального переименования потребителя информации в активного партнера. Интерактивность всех СМИ считается одним из вариантов светлого будущего. Привлекательность того или иного издания (а все издания, согласно этой тенденции, будут выходить всеми способами — ив бумаге, и в цифровой форме) будет поддерживаться его способностью к интерперсональной коммуникации журналист-в-редакции — читатель-соавтор. Здесь «читатель» — общее обозначение для потребителей информации вообще. Не исключено, что где-то читатель и пойдет на непрерывный и интенсивный контакт-дналог с редакцией, но в массовом порядке это пока не происходит. Например, форумы газет не делают читателей, даже самых активных в комментировании, полноправными соавторами журналиста. Собеседники-слушатели, звонящие в прямые эфиры, остаются потребителями, хотя вполне могут чувствовать себя соавторами. Переход «из потребителя в соавторы» возможен тогда, когда на обоих участников коммуникации в равной степени распространяются законы о СМИ, а также нормы профессиональной этики.
(Пофантазируйте, как должно измениться общество, чтобы такое стало возможным.) И все-таки — что и как будем творить, если предположить, что на нашем веку сохранятся, будут соседствовать, взаимодействовать, соперничать, объединяться, разъединяться и традиционные, и новейшие виды СМИ? Ясно, что печатные издания в принципе не могут обогнать электронные по технологическому параметру — скорости. Понимая это, печатные издания все более изощряются в образности, хлесткости, доводя вербальные тексты до такой запредельной «убедительности», при восприятии которой потребитель испытывает почти боль. Но остановиться уже не может. В качестве примера процитируем нашу статью о журнале «Сноб», опубликованную в профессиональном издании «Журналист» в 2008 году. Я нашла журнал, который, кажется, хочет быть «переливчатым». Он бесплатно стоял на распорке-стремянке у входа в ресторан одного из творческих домов Москвы. Его брали. Он необычный: черно-белая папка-коробка, которую можно открыть, как конверт, а можно красиво порвать — имеется перфорированная полоска. Я повертела его в руках, но предмет показался мне а) тяжеловатым. В правом верхнем углу так называемой обложки я увидела анонс: «прогноз на 50 лет вперёд». Полагая, что прогнозы бывают как раз вперёд, а не назад, я сразу выпала из аудитории этого журнала. Он показался мне б) неграмотным. Проявила явный снобизм. Зачем тащить домой эту тяжесть «прогнозами вперёд»... Да ещё первая буква в названии повёрнута в обратную сторону и похожа на музыкальный знак «басовый ключ», хотя исполняет роль литеры «С». Да после заголовка стоит, в нарушение всех правил, точка. Словом, журнал выпендривается, а это не для меня, — поспешно решила я. Однако поостыв, я вгляделась в махонькие циферки под заголовком: оказалось, № 1. Ага! Я уже почти двадцать лет коллекционирую первые номера газет и журналов, анализируя их судьбы. Значит, все-таки придётся взять. Обычно, заполучив новый экземпляр в свою коллекцию первых (и/или нулевых) номеров, я сначала читаю обращение главного редактора к читателям.
Потом смотрю, как его тезисы воплощены в корпусе журналистского текста этого издания. Затем гадаю: выживет издание или нет? Начало моей коллекции было положено в 90-х годах, когда по России пошёл издательский бум, поскольку прессе разрешили быть частной. В те невероятные годы, когда чуть не каждая овощная база кинулась учреждать свою газету, коммерческий дух ворвался в жизнь СМИ вместе с представлениями новых негоциантов о современном журнализме, о собственности, о добре и зле. Выжили единицы, хорошо продумавшие свои целевые аудитории. Не удержались экзоты типа газеты «Задница», но не уцелели и журналы для семейного чтения. Не справились с управлением те, кто повёл свой корабль сразу во всех направлениях. Аудитория изменялась на глазах. Слышны выстрелы. Может, салют? Радуемся. Может, нападение неприятеля? Мобилизуемся. Неизвестно что такое? Ждём. А, это наши стреляют. Хорошо. А, это не наши стреляют. Плохо. И так далее. А всё одни и те же выстрелы. Для каждой аудитории — своё отношение к выстрелам. Аморально, конечно, но такова система СМИ. Ни один редактор вновь порождаемого СМИ не отказывал себе в удовольствии воззвать к тем, кого он собирается осчастливливать. По этим коротеньким материалам и сейчас можно вполне отчётливо прогнозировать судьбу нового издания, но тогда их было значительно интереснее читать. Воззвание всегда находится на видном месте, содержит обещания вечно любить именно эту аудиторию за её немыслимые достоинства и редко содержит честное описание её как целевой. Как правило, всё расплывчато и туманно, с красивостями, лестью и заигрываниями. Сверхважен первый шаг: какую эмоцию аудитории хочет вызвать автор. Если целью является доведение до публики достоверной информации, то он старается не раскачивать эмоцию. Но если цель автора — манипуляция, то он постарается даже простое уведомление о начале сбора грибов и ягод превратить в шокирующий выстрел стартового пистолета, чтобы публика для начала вздрогнула, потеряла бдительность, а ещё лучше — способность рассуждать вообще. Тогда публика быстро проскакивает «кирпич», т. е. мысль, и бросается делать что-нибудь. Как правило, «что-нибудь», основанное на эмоциях, абсурдно. Тургеневские девушки никогда не брились, например, а наши как с ума все посходили. В этом журнале, который я принесла домой из ресторана, быстро найти обращение к читателям мне не удалось. Видимо, редакция сочла, что это уже не комильфо. Тогда я поискала латентные формы обращения к читателям. Разумеется, всегда красноречив выбор выразительных средств. На каком языке говорят авторы? Какими картинками ублажает зрение журнал с пышным названием «Сноб»? Как говаривал Оскар Уайльд, «мой вкус очень прост — всё только лучшее». Очевидно, в журнале взяли этот тезис великого сноба за основу. Внешность ослепительная. На журнал не очень похоже. Скорее, на ежедневник. Резинка-закладка, вкладыш со статьями, начинающимися со слов «Этим летом в Нью-Йорке...», — броских элементов оформления уйма. Всё прекрасно, включая известные журналистские фамилии. А в самой сердцевине — футуристический материал «Чего не стало и не станет. 1950-2050». Не все выдержат его чтение. Там помещена диаграмма с перечнем былых и грядущих утрат человечества. Например, если к 80-м годам XX века утратили актуальность оспа, Джон Леннон и полёты людей на Луну, то никто и не плачет, а если к 2050 кончится слепота (всё — по прогнозу футурологов Росса Доусона и Ричарда Уотсона), Google и смерть, то это надо ещё проверить. В середине материала я нашла один приговорчик, от которого может заколотиться сердце. Не моё. Сейчас поймёте, что я имею в виду. Цитирую интервью Алексея Гостева с футурологом: «А средний класс-то куда денется?» «Исчезнет, во всяком случае, как постоянная прослойка между богатыми и бедными с относительно гарантированным статусом. Общественная динамика будет гораздо более открытой. Вы либо карабкаетесь вверх, либо катитесь вниз. В будущем средний класс — это либо будущие богачи, либо будущие бомжи...» Сколько требуется выдержки и мужества, чтобы расстаться с мыслью о вечности и жизненной необходимости среднего класса! Мне, правда, всё равно, но ведь есть другие мнения. Сейчас все целевые аудитории глянца — это сплошной средний класс. Различия — только половозрастные. Психологическая основа среднего класса (высокоразвитое потребительство на основе жгучего интереса к тому, что теперь носят и «как принято») воспитывалась в России больше пятнадцати лет. Любить идею среднего класса считается признаком прогрессивного мышления. Но вот журнал «Сноб», ссылаясь на американцев, обещает кончину среднего класса примерно к 2035 году, и это обещание идёт из источника, где средний класс не просто цветёт, а структурированно: низший, средний и высший средний класс. И в Англии есть разные средние классы. Возможно, и у нас, но я этого не чувствую. Мне безразлично. Возможно, это снобизм. В грядущем уходе среднего класса для меня лично заложена одна интересная идея: это же уход почти всех современных целевых аудиторий. Значит, придут совсем другие СМИ. Интересно, какие? Футурологи из Сан-Франциско пророчат уход проводных телефонов (к 2011-му), копирайта (2020), АМ-радио (2024), FM-радио (2028), глухоты (2040). Правописание и блоги уйдут одновременно (в 2022-м) и почему-то следом за ними потеряет актуальность Перис Хилтон.Скажем прямо, публиковать такие вещи в журналах для домохозяек нельзя, несмотря на то, что к 2048 году обещан уход работы по дому. То, что люди идеализируют, на чем строят смысл своей жизни, — никак нельзя подвергать сомнению в работе с целевой аудиторией. Если домохозяйка, уверенная, что домоводство вечно, и кассир, ловко считающий купюры, узнают, что домоводства и банкнот через сорок лет не будет, они расстроятся. Помните, лет восемь назад чуть не весь мир сокрушался, что Солнце погаснет скоро, через 6 миллиардов (или миллионов, не помню) лет. Неизвестно, как теперь жить! Ладно: классы, монеты уйдут, талия (я цитирую американских, напомню, футурологов), близость, извинения, кривые зубы, естественные роды, пластическая хирургия... Но смерть? Согласно той же футурологии, она тоже куда-то денется. Журнал «Сноб» не побоялся эпатировать своих читателей расшатыванием основ. Сколько он протянет? Мне искренне любопытно. Исчезновение чужой смерти не всем аудиториям по зубам. И не каждая согласна влачить свою вечность. (Из сорока студентов, когда мы с ними обсуждали на семинаре проблемы генной инженерии, только пятеро согласились на бессмертие.) В каких же СМИ следует вести дискуссию на раскалённые темы? И надо ли вообще, если даже нефть и Microsoft уйдут? Вернемся в наше время. Когда тексты, сделанные из слов, уже не справляются (их ведь читать надо!) с отловом потребителей, возникают издания, целиком состоящие из картинок. Если раньше так вели себя только создатели комиксов (массовый читатель и комикс неразрывны), понимая, что их аудитория не блещет ни образованием, ни уровнем интеллектуальных запросов, то теперь так вынуждены все чаще работать все, включая издания для малых по объему целевых групп. Например, завсегдатаи некоторых ночных клубов могут получить там пухлый альманах небольшого формата, где весь журналистский текст — это только фотографии. Как правило, сделанные мастерски, они транслируют мировоззрение, подобающее членам этого клуба и близких ему по духу и контингенту. Сохраняющиеся оазисы неиллюстрированной прессы — те издания, которые сложились давно и стали гордостью нашей истории: толстые общественно-политические и художественнопублицистические журналы. Они держат марку, не меняя своей внешности десятилетиями, но параллельно имеют свои сайты. Большинство редакций сотрудничает с сайтом «Журнальный зал», куда выкладываются очередные выпуски качественных журналов — как исторически сложившихся, так и некоторых новых68. Таким образом, мы сейчас наблюдаем перераспределение информационного пространства между печатными и электронными СМИ, сопровождающееся попытками печатных дотянуться до электронных. Последние, в свою очередь, хотели бы иметь репутацию респектабельных СМИ, как у исторически сложившихся печатных, но для этого им пришлось бы пожертвовать огромной дозой развлекательности, а это ни для ТВ, ни для радио неприемлемо: слишком пока велика аудитория. Зададимся вопросом, который мы рассматриваем практически в каждой главе этого пособия: какова роль творческого индивидуума в этом процессе? Что может один человек сделать там, где соединены усилия миллионов и все вместе они создают продукт, который им ни в чем не подчиняется? Прежде всего — успокоиться и не пытаться соответствовать тому, чему соответствовать невозможно. Ни один человек сейчас не может в индивидуальном порядке просчитать, какой текст надо создать и в каком издании его поместить, чтобы воздействовать именно на тот участок бытия, который ему нравится или не нравится, а повлиять хочется. Ни один человек не может, условно говоря, остановить вращение Земли, технический прогресс или стремление людей к выражению своего мнения. Поэтому для реализации творческой индивидуальности журналисту вполне достаточно найти удобный ему вид СМИ, а там — понятную до деталей аудиторную группу (синоним целевой аудитории). Иными словами, больше думайте о себе, о соответствии своей жизненной задаче. Печатные и электронные тексты сейчас находятся в такой тесной зависимости друг от друга, так конкурируют за недостижимое монопольное влияние на аудиторию как можно более обширную, желательно — глобальную, что творческому индивидууму нет смысла внедряться в их борьбу и пытаться участвовать в ней. Это бессмысленно и потому, что ход событий в медиамакропространстве не зависит от воли индивида (даже если он — владелец транснациональной медиакорпорации и считается крупнейшим магнатом): на всякое информационное действие возможно противодействие, а в современных условиях источник и действия, и противодействия может оставаться анонимным сколь угодно долго. Выводы Журналистское произведение является результатом коллективно-индивидуальной творческой деятельности. Автор обязан учитывать эту особенность журналистского творчества на каждом этапе работы — от замысла до возможного диалога с читателем, воспоследующего за публикацией материала. Автор, готовя материал, понимает, что его текст будет опубликован в случае соответствия выразительных средств уровню понимании целевой аудитории данного СМИ.
<< | >>
Источник: Черникова Елена Вячеславовна. Основы творческой деятельности журналиста: учебное пособие. 2012

Еще по теме 3.5. Общее и особенное в материалах для печатной и электронной прессы:

  1. ИНФОРМАЦИОННЫЕ ПОТРЕБНОСТИ СОЦИУМА И МЕСТНЫЕ СМИ: ОСОБЕННОСТИ ВЗАИМОВЛИЯНИЯ В СОВРЕМЕННЫХ УСЛОВИЯХ В.А. Вербкин руководитель пресс-службы администрации г. Старый Оскол
  2. ОСОБЕННОСТИ НОВОСТНОЙ ЖУРНАЛИСТИКИ В ПЕЧАТНЫХ СМИ США А.А. Черкашина Белгородский государственный университет
  3. 2. 3.3. Сбор материалов для научной работы
  4. Сбор материалов для реферата
  5. Потребность в каменных облицовочных материалах для гражданского строительства
  6. Потребность в каменных облицовочных материалах для строительства в производственной сфере
  7. 1.2. Социология и журналистика: общее и особенное
  8. Основные материалы для чтения
  9. ОБЩЕЕ И ОСОБЕННОЕ В ФОРМИРОВАНИИ НАЦИОНАЛЬНЫХ ИННОВАЦИОННЫХ СИСТЕМ В УСЛОВИЯХ ГЛОБАЛИЗАЦИИ О.П. Пунченко
  10. Сходства и различия, общее и особенное
  11. ПРАВИЛА ОБРАБОТКИ ЭКСПЕДИЦИОННЫХ МАТЕРИАЛОВ ДЛЯ СДАЧИ НА ХРАНЕНИЕ
  12. Подготовка материалов для производства судебно-почерковедческой диагностической экспертизы при расследовании преступлений и рассмотрении дел в суде
  13. Общая характеристика
  14. Материалы для проверки чтения вслух
  15. Материалы для проверки чтения «про себя»   класс (конец обучения)
  16. Религиозная философия и философия религии: общее и особенное