<<
>>

ЗАМЫСЕЛ, ФАКТ, ТЕМА

Источники. Как возникает замысел, откуда берется тема? Это, безусловно, один из фундаментальнейших вопросов журналистского мастерства. Но прежде договоримся о терминологии, потому что тема и замысел не одно и то же, хотя в обиходе нередко эти понятия сливаются в нечто целое.
Замысел, по Далю, есть "намерение, задуманное дело", и я готов считать его первой стадией рождения темы. Кстати сказать, действительно не обязательной, потому что не исключаю ситуации, когда замысел и тема возникают не по "очереди", а одновременно. В этом случае тема, становясь замыслом, включает его в себя, поглощает примерно так же, как ожог четвертой степени можно условно считать "поглотившим ожоги первых трех степеней. Но обычно между замыслом и темой имеется дистанция, которую еще надо преодолеть, чем-то заполнить. Чаще всего замысел лишь предчувствие темы, достаточно аморфное и в некотором смысле безответственное, как, например: "Хорошо бы написать о любви!" Я утрирую, но все же это пример замысла. Сколько подобных ему могут остаться нереализованными, потому что им еще далеко до темы, потому что они лишены мыслей, потому что замысел - стадия, практически мало к чему обязывающая журналиста, а тема - это уже реальная основа для сбора материала и его написания. Позже рискну дать определение теме, а сейчас, немного забегая вперед, скажу: я понимаю рождение темы как процесс глубокого осмысления, способствующий трансформации замысла в тему. Каковы же источники возникновения замысла? Мне известны два. Первый - собственный социальный опыт журналиста, его информированность в широком смысле этого слова, его знания. Все это, достигнув определенной концентрации, как бы "выпадает в осадок" в виде замысла, способного в свою очередь трансформироваться в тему, и для газетного решения темы будет недоставать только факта, на поиски которого журналист и должен тратить силы. Второй источник - сам факт, пришедший "со стороны" и дающий толчок для возникновения замысла: тогда газетчик, основываясь на имеющихся у него знаниях, "перерабатывает" замысел в тему.
Разумеется, оба источника накрепко взаимосвязаны, их разделение весьма условно. Успех в каждом конкретном случае зависит либо от суммы наших знаний - когда мы имеем дело с фактом как источником возникновения замысла, либо от нашей вооруженности фактами - когда замысел и тема рождаются "внутри нас". Проиллюстрирую сказанное примерами. По образованию я юрист, когда-то был адвокатом, и хотя вот уже двадцать лет работаю в журналистике, не порываю контактов с бывшими коллегами по юриспруденции, регулярно просматриваю специальную литературу, короче говоря, более или менее хорошо знаю состояние борьбы с преступностью, особенно с подростковой. Замысел написать о профилактике правонарушений как бы сидел во мне, и вот однажды, ощутив внутреннюю потребность, взвесил все "за" и "против" и решил, что час пробил. Трансформировать замысел в тему при моих знаниях предмета исследования, откровенно говоря, было нетрудно. Недоставало факта, и я отправился за ним в колонию, где и нашел чрезвычайно интересного колониста, впоследствии названного мною Андреем Малаховым. Проследив сложную жизнь подростка в ретроспекции, я попытался нащупать горячие точки его судьбы, которые сформировали из юноши преступную личность. Так была написана документальная повесть "Остановите Малахова!", часть которой публиковалась в "Комсомольской правде". Но могло быть иначе. Могло быть так, что никакой внутренней потребности я еще не чувствовал, а человека, судьба которого меня взволновала, уже повстречал. Тогда естественно возникший замысел написать о нем "наложился" бы на мой социальный опыт и знания, трансформировался в тему. и я тоже взялся бы за перо. Приведенный пример идеален, но жизнь сложнее. В реальной действительности, получив факт и пытаясь нащупать на его основе тему, мы чаще испытываем нехватку знаний и опыта, нежели их избыток, и вынуждены обогащаться информацией "на ходу". Так случилось со мной, когда однажды я выехал в Горький, на завод "Красное Сормово", имея ясное и четкое задание редакции написать очерк о молодом рабочем-передовике.
Фамилию рабочего мне дали заранее, он был на заводе знаменит, и я немедленно приступил к делу. И вдруг выяснил, что герой будущего очерка, действительно прекрасный юноша, по праву называемый передовиком, работает тем не менее в одну треть своих истинных возможностей. Почему? Оказывается, заводу экономически невыгодно, чтобы он и ему подобные трудились на полную мощность. Вот тебе и на! Факт настолько поразил меня, человека беспомощного в вопросах экономики, что я прервал командировку, вернулся в редакцию и получил "добро" на исследование проблемы. Для трансформации замысла в тему мне пришлось перевернуть гору специальной литературы. пройти "ликбез" по экономике, посоветоваться с большим количеством людей. В итоге, решительно отказавшись от "рядового" портретного очерка, я написал серию материалов, связанных с проблемой ударничества, и положил в их основу историю молодого рабочего. Все пять очерков были объединены одной темой, краткое содержание которой выражено в названии третьего очерка серии "Порох - в пороховнице!" Итак, собственный опыт журналиста (подчеркиваю: собственный!), его знания, эрудиция, информированность и, кроме того, найденные им факты - это и есть источники возникновения замысла. Других не знаю. Впрочем, могу допустить ситуацию, при которой кто-то из коллег подсказывает журналисту мысли, подыскивает ему факты, помогает "родить" тему, делится своими знаниями и способностью размышлять. Но это возможно раз, второй, третий, ну четвертый, а потом наступает предел. Рано или поздно, но журналисту надо петь собственным голосом, а не под чужую фонограмму. и, если выяснится его несостоятельность, ему придется либо смириться с амплуа "середнячка", либо расставаться с профессией. Потому что истинный журналист не тот, кто собирает чужие мысли, а тот, кто щедро одаривает коллег собственными. Тема. В музыке темой обозначают "мотив, мелодическое построение, часто с гармоническим сопровождением, лежащим в основе произведения". А в журналистике? Согласно "Энциклопедическому словарю", "тема - обозначение круга жизненных явлений или вопросов, которые отобраны автором и изображены в его произведении...
с определенных идейных позиций"21. Лично меня такая формулировка не устраивает. По ней выходит, что главное - "отобрать" какое-то жизненное явление, такое, положим, как любовь, - и это тема? Соревнование - тема? Преступность - тема? Это было бы слишком просто. Даже не надо ломать голову не только над вопросом, "о чем писать?", но и над вопросами "как писать?", "зачем?". Полагаю, что материал не просто "обозначен", если явление не только "отобрано", а выражено к нему отношение автора, вооруженного мыслями, тогда и можно говорить о наличии темы. Так, например, не просто "преступность" как явление, а "причины преступности". и не просто "причины", а "социально-психологические", - это уже, с моей точки зрения. много ближе к тому. что называется "темой". А что я, собственно, сделал? Сузил круг вопросов, и только? И выдаю результат за "тему"? Отнюдь! Я всего лишь определил главное направление поиска и проявил свою позицию, как бы сказав: из известных причин преступности в нашей стране - пережитков прошлого в сознании людей и влияния буржуазной идеологии - акцент сделан на третьей - социально-психологической. Итак, тема, по-моему, - это главная мысль или сумма мыслей, выражающих отношение автора к явлению, которое он отбирает для исследования и последующего изображения в своем произведении. Мне кажется, такое определение темы точно соответствует духу времени и состоянию современного читателя, кроме того, гарантирует высокий уровень доказательности и убедительности наших публикаций, их наполненность доводами и резонами и, самое главное, мыслью, если угодно, идеей, идейностью. Небезынтересно знать, что понимал под "темой" А. М. Горький. "Тема, - писал он, - это идея, которая зародилась в опыте автора, подсказывается ему жизнью, но гнездится во вместилище его впечатлений еще не оформленно и, требуя воплощения в образах, возбуждает в нем позыв к работе ее оформления"22. Горький имел в виду "тему" беллетристического произведения, но мы, очевидно, не без оснований можем распространить это определение на журналистику.
Обращаю внимание читателя на то. что главное в горьковском определении: тема - это идея! Не явление, всего лишь "отобранное" автором, как толкует "Энциклопедический словарь", а идея! Таким образом, механическому действию Горький предпочитал действия, освещенные мыслью. Поворот темы. Начну с примера. В 1928 г. А. Д. Аграновский отправился по заданию редакции "Известий" в Сибирь. Там на его глазах неожиданно развалилась одна из первых коммун. Дело происходило в период, предшествующий всеобщей коллективизации, когда рождение каждой новой коммуны было великой победой и вся печать, все средства агитации были направлены на поддержку и пропаганду коллективных хозяйств. И вдруг - развал коммуны! О чем писать? Как писать? Какая "вырисовывается" тема на основании известного факта? Такие вопросы, предполагаю, стояли перед журналистом. Не пожалеем времени, чтобы прочитать несколько абзацев из материала, вскоре опубликованного в "Известиях" под названием "80 и 5000"23: "В дверь раздался оглушительный стук, и в хату ввалилось человек десять: - Что такое?! Хозяин вскочил на ноги, зажег светильник, и вот мы сидим, взволнованные неожиданным событием, и, перебивая друг друга, горячо обсуждаем случившееся несчастье. Да, несчастье. Минут пятнадцать назад выселок Алексеевский остался... без женщин. Уложив в дроги детей и кое-какой скарб, они, как по команде, разъехались во все концы необъятной сибирской степи: кто в Волчиху, кто в Романово, а кто в соседний округ, - и некому уже сегодня доить коров, кормить свиней и стряпать завтрак..." Далее журналист пишет о том, как проходило организационное собрание, на котором был принят устав коммуны, как восемьдесят рук поднялись к потолку и закрепили навечно за коммуной имя "Пролетариат". И вдруг: "Бабы не ходят в коммуну. Они тоже голосуют, но... кнутами по лошадиным задам. Ах, бабы, черт возьми!" Мужики в полной растерянности, они толкуют и так и эдак, пока не встает секретарь коммуны Амос Ефимович и не говорит: " - Ни, хлопцы, не тую воду дуете...
И он произносит на своем смешанном украинско-русском диалекте целую речь. - Жизнь не стоит на точци замерзания... Он горячо и страстно упрекает коммунаров в том, что "наши жены жили за нашими спинами", что они иногда ничего не видели хорошего, что, думая о коммуне "годами и годами", коммунары не подготавливали к этой думке жен, не просвещали их , не учили... - Эх, хлопцы, - говорит он, - мы в два месяца побороли Колчака, а вы не удужите женок своих за десять рокив. Сором!" И вот к какому повороту темы приходит журналист, размышляя над фактом: "Что весит больше на социальных весах: коммуна на 80 дворов или эти слова: "Спасибо вам, Антон Митрофанович, за ваше сердечное благодарность, но не беспокойтесь, сами прокормим детей. А если нет, тебе заставим..." Негодовать ли, что в Каменском округе стало на одну коммуну меньше, или радоваться. наоборот, что в глухой Сибири появились новые женщины, которые поняли, наконец, что они тоже люди, что они тоже имеют право распоряжаться своим хозяйством, жизнью и судьбой?.. Неловко ставить так грубо вопрос, но что делать, когда проблема эта, несмотря на одиннадцать лет существования Советской власти, остается по сей день проблемой актуальной". Потом журналист вспоминает другую коммуну - не на 80 дворов, а на 5000, где не только не было массового бегства женщин, но едва ли хотя бы одной из них пришло в голову оставить мужа. Но женщина в этом селении не имела права сидеть с мужем за одним столом, не выходила на базар, не смела разговаривать с посторонним мужчиной. Мудрено ли, что мужья записывали жен в коммуну, не только не спросив их согласия, но и не объяснив и не рассказав даже, куда их записывают. "И вот в свете сибирского случая, - спрашивает журналист, - можно ли сделать вывод, что полурабское правовое положение этих женщин - положительный фактор социалистического строительства. ибо женщины не удирают, а бегство сибирских женщин из коммуны "Пролетариат" - отрицательный фактор социалистического строительства, поскольку коммуна стала под угрозой развала? Не является ли бегство сибирских крестьянок явлением, пусть болезненным, но положительным, поскольку оно отражает их проснувшееся гражданское самосознание... Крестьянка, которая доросла до той степени сознательности, когда она может в любой момент порвать с мужем, курятником и коровой, - это ли не тот элемент деревни, в котором больше всего нуждается сейчас наша коммуна?" Вот, собственно, и весь пример. Свежая, острая для своего времени и глубокая мысль автора обеспечила неожиданный поворот теме, что в свою очередь не могло не привлечь внимание общественности к событиям. происшедшим в далекой сибирской коммуне. Да, никакой факт, даже кричащий. сенсационный, не может "повлиять на умы", если он не осмыслен автором, не снабжен размышлениями, доводами, резонами, не обеспечен темой. имеющей свой поворот. Сенсация сама по себе чаще всего рождает кривотолки, оставляет читателя в недоумении, не организует его отношения к событию, факту, а в итоге формирует не то общественное мнение, на которое рассчитывал журналист. Не помню в своей практике случая, когда бы взялся за перо, соблазнившись "потрясающим" фактом, не попытавшись прежде трансформировать замысел в тему. Нет темы - и такое бывало, и я отказывался от факта без сожаления. Потому что просто нечего было сказать читателю. Сенсация в журналистике - это гром литавров в оркестре, звучащем вне всякой связи с мелодией и содержанием. "До" или "после"? Но представьте себе на минуту, что факт развала коммуны и причина - бабы бросили мужиков и отказались вступать в "Пролетарий" - стали известны автору еще в Москве, до отъезда в командировку. И больше он ничего бы не знал. Мог ли "поворот темы" родиться у журналиста еще до поездки в Сибирь? Могла ли явиться мысль встать на защиту женщин, их права выбирать себе судьбу? Могла ли возникнуть идея признать бегство женщин из коммуны положительным фактором социалистического строительства, хотя и влекущим за собой гибель коммуны, а рабское повиновение мужу и обстоятельствам - фактором отрицательным, хотя и сохраняющим коллективное хозяйство? Полагаю, на основе того опыта и тех знаний жизни, общей ситуации и конкретного момента, которыми обладал автор статьи, "поворот" мог родиться. Больше того - должен был родиться. Именно до поездки. И тогда журналисту оставалось отправиться в Сибирь всего лишь "за материалом". За каким? За Амосом Ефимовичем - секретарем коммуны, говорящим на смешанном украинско-русском диалекте, за Татьяной и Алексеем, которые "цельный год вели любовную коммерцию", за "сами прокормим детей", за названиями деревень, за "жизнь не стоит на точци замерзания" и т. д. и т. п. Собственно, если разобраться, а что еще привез журналист домой, вернувшись из командировки? Детали, живую лексику, имена и фамилии реальных крестьян, несколько цифр и мысли, высказанные коммунарами. Но не "поворот темы", не главную идею, не концепцию! Материал бы понадобился ему, чтобы подтвердить свое предвидение, придать очерку достоверность и убедительность. Работа журналиста складывается поэтапно. Замысел и факт, как известно, могут поменяться местами, но потом следует рождение темы, сбор материала, его обработка и так вплоть до написания. Но стоп! Где место авторской концепции: до или после сбора материала? Любой ответ на вопрос не бесспорен, хотя имеет принципиальное значение: он, думаю, во-первых, обнаруживает верное или неверное понимание смысла журналистики; во-вторых, открывает или не открывает доступ к залежам главных секретов журналистского мастерства; в-третьих, решительным образом сказывается на качестве работы. Но давайте вновь договоримся о терминологии. Что я вкладываю в понятие "авторская концепция"? если тема - это сумма мыслей, выражающих отношение автора к отобранному для исследования явлению, то концепция, по-моему, та же сумма мыслей. однако приведенных в систему - модель будущего произведения. Концепция - родная сестра темы, по возрасту младшая, потому что рождается позже, а по значению, по основательности старшая. Тему можно сформулировать без доказательств, а концепция непременно содержит обоснования. доводы, резоны. От замысла к теме - полшага, до концепции - полный шаг. Не знаю даже, что еще добавить... Пожалуй, то, что без темы ехать в командировку противопоказано, мы об этом уже говорили: факт, как и замысел, всего лишь повод для выступления в газете, и это, кажется, всем понятно. А вот можно ли, обладая темой, но не концепцией, ехать и собирать материал - вроде бы спорно. Моя позиция такова. Исходя из задач, стоящих перед современной журналистикой. и полагаясь на опыт многочисленных коллег да и на свой собственный, утверждаю: концепция должна создаваться не после, а непременно до сбора материала. "Таковы мои склонности и мои взгляды, - писал Монтень, - и я предлагаю их как то, во что я верю, а не как то, во что должно верить"24. Иными словами, лично я убежден - хотя и не навязываю никому своего убеждения и понимаю его спорность, - что в зависимости от того, как мы работаем - собираем ли сначала материал, обдумываем его и только потом "рождаем" концепцию или начинаем с модели, чтобы затем собрат ь материал и осмыслить его в рамках нашей концепции, - в зависимости от этого мы или журналисты, идущие по следам событий, или смело шагающие впереди, опережая события; мы или способны только на повторение уже известного, или можем говорить читателю нечто новое; мы или еще новички в газетном деле, или опытные документалисты, работающие профессионально. Конечно, заниматься журналистикой по принципу "увидел и написал" можно. Многие так и делают, да и я в том числе. Это куда легче, чем работать по принципу "предвидел, увидел и написал". Но последнее, безусловно, эффективнее. Практика доказывает. Допускаю, что я слишком категоричен, хотя категоричность в данном случае всего лишь средство для заострения проблемы. Но теперь, "заострив", попытаюсь успокоить коллег, особенно тех, которые принимают концепцию за предвзятость. Их недоумение понятно: а как же, мол, быть с объективностью журналиста, как гарантировать правдивость его писаний, если мысленная модель создается еще до столкновения автора с реальной жизнью? Согласен: есть сложности. Но концепция действительно была бы предвзятостью, если бы ни на чем не основывалась: ни на жизненном, ни на социальном опыте журналиста, ни на его знаниях, информированности. Однако речь идет о вполне обоснованном остром предвидении, а не о тупой предвзятости - еще раз подчеркиваю это обстоятельство. Кроме того, кто же будет отрицать, что даже умное предвидение может быть откорректировано, подправлено реальностью, окажись оно в столкновении с так называемыми мешающими деталями. Но в том-то и дело, что всевозможные коррективы способны уничтожить как раз предвзятость, а не концепцию, которую они могут только уточнить и сделать более достоверной. Стало быть, немного смягчая категоричность, готов добавить к понятию "концепция" слово "предварительная", имея в виду то, что после сбора материала она станет "окончательной". Нам еще предстоит разговор, посвященный механизму создания модели будущего очерка, и потому ограничусь пока тем, что сказал. Повторю в заключение, что концепция дает возможность газетчику идти к своему герою с мыслью, что, между прочим, вовсе не исключает - за мыслью. Да, и за мыслью! И тем не менее я отдаю предпочтение тому журналисту. который умеет искать и находить факты в подтверждение идей, рожденных им, а затем отданных людям. Факты. Прежде всего надо сказать, что факт - упрямая вещь. В этой известной формулировке содержится нечто главное для нас, журналистов: качество факта, его упрямство, с которым нельзя не считаться, но и которым надо уметь пользоваться. Подобное качество диктует профессиональное отношение к факту: ни в коем случае не прибавлять к нему, не убавлять от него, не трогать, не подтасовывать - всецело на факт полагаться. Но обратимся к каналам, по которым приходят или должны приходить к нам факты. Воспользуюсь опытом "Комсомольской правды", хотя и допускаю, что он далеко не исчерпывает всех вариантов. Надеюсь, однако, что пример даже одной газеты позволит проследить некоторые современные тенденции в "работе с фактом". Итак, каналы. Во-первых, рассказ сотрудника газеты, вернувшегося из интересной поездки. Цель рассказа - информировать коллег о положении на местах, о подробностях события, о настроении людей, о достижениях и поражениях, об истории вопроса, о перспективе - короче говоря, обо всем, что рассказчик считает достойным внимания. Не буду говорить о творческой атмосфере, царящей в аудитории, когда журналист, вернувшись из командировки, делится со своими коллегами впечатлениям, часть которых не войдет и даже не может войти в публикацию. но в этом суть. Главное, что коллектив получает ценную информацию, которая наравне с фактом служит источником замыслов, а рассказчик апробирует на коллегах некоторые положения будущего материала. Выгода, таким образом, взаимная и бесспорная. На моей памяти таких выступлений было немало, за один лишь 1974 год: рассказ В. Пескова, только что вернувшегося из Америки; выступление в том же Голубом зале редакции Л. Репина, участника научного эксперимента на необитаемом острове (его засыпали вопросами, связанными с психологией островитян, проявив неожиданный интерес к теме, которой он прежде не придавал особого значения); рассказ В. Губарева, вернувшегося из Индии П. Михалева, оказавшегося первым советским журналистом в революционной Португалии; размышления А. Юркова о положении на БАМе в период, когда сильны еще были так называемые фанфарные настроения, но после точного и аргументированного рассказа журналиста газета основательно сбавила тон и перешла на деловой. Во-вторых, прямое общение журналистов друг с другом в неофициальной обстановке - то, что называется сидением верхом на редакционных столах. Цель так же, что и рассказов в Голубом зале, но эффект значительнее, потому что больше взаимной раскованности, есть возможность не только сообщить факт, но и сразу его осмыслить, "прокрутить" и выйти на тему. Не понимаю редакций, в которых царит клиническая тишина, где в кабинетах чинный порядок, где ходят медленно, говорят полушепотом, а на стенах висят обязательства "выдать" столько-то строк в месяц, перегнав соседний отдел. Редакция - не контора, как бы мы ни иронизировали по этому поводу. редакция - это живое место, перекресток, где происходит вечное движение ног и мыслей, где набиваются в один кабинет изо всех остальных, чтобы поговорить, где культивируют "самовары", "от печки", "все наверх!" и т. д., сами названия которых, придуманные газетчиками должны способствовать журналистской деятельности, где идет творческое обсуждение номеров, планов и проблем, где устраивают "мозговые атаки", где с интересом и нетерпением ждут возвращения коллег из командировок, куда с радостью возвращаются. Только в такой атмосфере возможен продуктивный обмен информацией, фактами, мыслями, идеями. В-третьих, регулярные встречи с "интересными людьми" - специалистами своего дела, ответственными работниками, представителями различных отраслей знаний, хозяйства, науки и техники, искусства. Главная цель - информация о делах, еще не вышедших за пределы опытов и лабораторий, о проектах и предположениях, о тенденциях развития, о далекой и близкой перспективе во имя правильной ориентации журналистов, работающих в газете над актуальной тематикой. На моей памяти встреча с вице-президентом Академии наук СССР, академиком Ю. Н. Овчинниковым. Он говорил в Голубом зале редакции о положении в современной науке вообще, в биохимии в частности, об охране природы, о теории генетического и мутационного происхождения преступности, о генной инженерии и многом другом. Такие встречи - постоянно действующий ликбез. Помню, возник однажды в редакции спор: нужен или не нужен ликбез для сотрудников, собирающихся писать на темы, связанные с соревнованием? Именно спор, потому что далеко не все считали необходимым иметь экономические знания, положим, для очерка "о каком-нибудь передовике". Решили: да, следует пригласить в Голубой зал крупных экономистов, чтобы они растолковали нам, что такое "план", "вал", "качество", "себестоимость" (мы все учились понемногу...), "материальное снабжение", "кооперированные поставки", "нормо-часы" и прочее, и прочее, в том числе и самое главное: зачем нужно соревнование при плановом хозяйствовании? Качество журналистской продукции находится в прямой зависимости от уровня наших знаний - утверждение, ставшее банальным, но еще, к сожалению, не овладевшее сознанием всех. В-четвертых, чтение других газет и журналов - я уж не говорю о чтении вообще, необходимом журналисту как воздух. Без чтения мы становимся похожими на иностранцев, вынужденных молчать из-за незнания языка. Каждая ежедневная планерка в "Комсомольской правде" включает в себя обязательное сравнение только что вышедшего номера газеты с номерами других центральных газет: где "мы их", где "они нас", что поправимо, а что упущено. Довольно часто газеты, используя прекрасные факты, "портят тему" бездарным исполнением, неточностью концепции, выбором не того жанра, неудачным поворотом, бездоказательностью, фактологической ошибкой, допущенной в тексте, и т. д. А можно ли доосмыслить факт, "дожать" тему, довести ее до ума. найти иной, мы часто говорим, "наш" поворот? Воспользоваться ли уже известным фактом или поискать новый? Все это и становится предметом обсуждения на планерках и редакционных летучках. В-пятых, "жернова" - постоянно действующий (к сожалению, не с той периодичностью, с какой хотелось бы) творческий семинар молодых журналистов "Комсомольской правды". Ведут его по очереди опытные газетчики, но дело даже не столько в квалификации "ведущих", сколько в искреннем интересе "ведомых", которые получают редкую возможность выговориться, то есть реализовать одну из продуктивнейших форм самообразования. На "жерновах" кроме некоторых теоретических вопросов разбираются главным образом газетная практика. Берется конкретное редакционное задание, полученное или уже выполненное сотрудником, и проигрывается от начала до конца весь путь рождения замысла и его воплощения. каждый участник семинара имеет право выступить со своим толкованием факта, со своей концепцией, с предложением той или иной тактики сбора материала, жанра, поворота темы и т. д. Мы "перемалываем" факты, а иногда и косточки участников семинара. если учесть, что "жернова" снабжены живой атрибутикой, например песочными часами, в которых берется слово с непременным условием уложиться в один или два "песка", если учесть, что позволительно "молоть любую ахинею" и смеяться столько же, сколько быть серьезным. надо признать, что эффективность семинара выше всяких предположений. В-шестых, читательские письма - основной поставщик фактов, хотя лично я к этому каналу отношусь весьма сдержанно, исходя из того, что преувеличивать значение письма в газете так же опрометчиво, как и преуменьшать. Не буду трогать классификацию писем по А. И. Верховской25: письма-оценки, письма-жалобы, письма-информация и прочие, коснусь только тех, которые содержат факт. Кстати сказать, писем-идей и писем-тем, справедливо не упомянутых в классификации А. И. Верховской, чрезвычайно мало, в газетной практике они буквально на вес золота. Итак, письма-факты. Вариантов - множество. Одно письмо может отражать целое явление, но бывает и так, что годовой поток писем с примерно одинаковыми фактами не дает никаких оснований для газетного выступления. Однако не в этом дело. Главное, что оценка фактов, содержащихся в письмах, принадлежит не какому-нибудь "дяде", а нам, журналистам. Именно мы обязаны "увидеть" нечто за фактом, "разглядеть", "угадать", "предположить", "почувствовать" - и все это совершенно невозможно без знаний, без информированности, без социального опыта. Таким образом, мы возвращаемся "на круги своя" - к разговору об уровне нашего профессионализма. Желая в какой-то степени компенсировать недостатки в этом уровне, редакция придумала "час письма" - форму коллективного обсуждения фактов. Совещание, условно ограниченное часом, проводится один раз в две-три недели под председательством заместителя главного редактора и с привлечением всех "свободных мозгов" редакции. Цель - вынести на коллективное обсуждение наиболее интересные письма, то есть содержащие интересные факты, с тем чтобы нащупать тему, ее поворот, выработать концепцию, наметить тактику сбора материала, определить жанр будущей публикации. Программа, как видите, примерно соответствует программе "жерновов", но разница существенная: там - обучение, здесь - практическая потребность; там - без обязательных выводов, здесь - с обязательными решениями, принимаемыми председательствующим: положим, тема такая-то, в командировку выезжает такой-то, срок исполнения тогда-то. Это не мешает между тем добровольности посещения "часа письма", потому что ни одно исполнение не навязывается, всегда учитываются интересы конкретных сотрудников редакции, а сам ход обсуждения - достаточно профессиональный урок мастерства. Итак, заинтересованный отдел выносит "свое" письмо на коллективное обсуждение. Кабинет заместителя главного редактора. На каждом стуле - по два человека. Читается письмо вслух, с выражением. Затем пауза. Затем первое робкое предложение по поводу темы и модели будущего очерка. Тут же "протест", и - новое мнение, высказанное чуть громче. Цепная реакция, заканчивающаяся мощной "мозговой атакой" и всеобщим удовлетворением. Организационный вывод. И - следующее письмо. "Тише, товарищи! - говорит заместитель главного. - У нас осталось всего полчаса!" В итоге: факт осмыслен, замысел рожден, тема нащупана, концепция есть. Как все это осуществляется практически, покажу на импровизированном "часе письма", сделав попытку продемонстрировать процесс создания концепции.
<< | >>
Источник: Аграновский В.А.. Ради единого слова. Журналист о журналистике. 1978

Еще по теме ЗАМЫСЕЛ, ФАКТ, ТЕМА:

  1. Тема семинарского занятия №15: Аграрное движение в Римской республике во второй половине 2 в. до н.э., римская армия и реформы братьев Гракхов.
  2. ГЛАВА VIII НА ЧТО НАПРАВЛЕНА ОЧЕВИДНОСТЬ ФАКТА и КАКИМ ОБРАЗОМ СЛЕДУЕТ СДЕЛАТЬ ТАК, ЧТОБЫ ОНА ДЕЙСТВОВАЛА СОВМЕСТНО С ОЧЕВИДНОСТЬЮ РАЗУМА
  3. Система построения устного выступления
  4. Глава 4, Темы студенческих научных работ
  5. Тема IV. Психолого-педагогические условия развития сознания субъекта творческого труда в изобразительной деятельности дошкольника
  6. 5.5. Экономический фактор как основа прочности государства
  7. 23• Замысел 'коперниканского"разума"'
  8. О роли случайных факторов в литературной эволюции
  9. Разговор на тему о теме диссертации
  10. 2. 3. 3. Мотивационные факторы в познавательной деятельности журналиста
  11. 3. 1. Журналистское произведение: тема, замысел, идея
  12. Глава 15 Математическая кутерьма
  13. Отношение Витгенштейна к дискуссиям об основаниях математики