<<
>>

а) Первая фигура умозаключения

Е—О—В69 — это общая схема определенного умозаключения. Единичность связывается через особенность со всеобщностью; единичное не непосредственно всеобщо, а через особенность; точно так же и наоборот, всеобщее одинично не непосредственно, а нисходит к единичности через особенность.
— Эти определения противостоят друг другу как крайние члены и составляют одно в отличном от них. третьем. Оба они определенности; в этом они тождествен иы; эта их всеобщая определенность есть особенность. По они точно так же и крайние члены по отношению и к ней, и друг к другу, ибо каждый из них дан в своей непосредственной определенности. Всеобщее значение этого умозаключения в том, что единичное, которое, как таковое, есть бесконечное соотношение с собой и тем самым было бы лишь внутренним, извне вступает через особенность в наличное бытие как во всеобщность, где оно уже не принадлежит лишь самому себе, а находится во внешней связи; и наоборот, отделяясь в своей определенности как особенность, единичное в этом отделении есть нечто конкретное, а как соотношение определенности с самой собой оно нечто всеобщее, соотносящееся с собой, и тем самым также истинно единичное; в крайнем члене — во всеобщности — оно из внешнего углубляется в себя. — Объективное значение умозаключения в первом умозаключении еще только поверхностно, так как в нем определения еще не положены как единство, которое составляет сущность умозаключения. Умозаключение постольку еще есть нечто субъективное, поскольку абстрактное значение, которое имеют его термины, изолировано так не в себе и для себя, а лишь в субъективном сознании. — Впрочем, отношение единичности, особенности и всеобщности есть, как оказалось, необходимое и существенное касающееся формы отношение определений умозаключения; недостаток состоит не в этой определенности формы, а в том, что каждое отдельное определение в этой форме в то же время не обогащается.
— Аристотель придавал большее значение простому отношению присущности, объясняя природу умозаключения следующим образом: если три определения относятся между собой так, что одно крайнее определение целиком содержится в среднем определении, а это среднее определение целиком содержится в другом крайнем определении, то оба этих крайних определения необходимо образуют вместе умозаключение70. Здесь больше выражено лишь повторение одного и того же отношения присущности одного крайнего среднему, а этого в свою очередь другому крайнему, нежели определенность всех трех по отношению друг к другу. — А так как умозаключение основывается на указанной взаимной определенности их, то сразу становится ясно, что другие отношения терминов, образующие прочие фигуры, могут иметь силу как рассудочные умозаключения 71 лишь постольку, поскольку они сводимы к этому первоначальному отношению; это не разные виды фигур, стоящие рядом с первой, а, с одной стороны, поскольку они должны быть правильными умозаключениями, они основываются лишь на существенной форме умозаключения вообще, каковой является первая фигура; с другой же стороны, поскольку они отклоняются от нее, они модификации, в которые Heобходимо переходит эта первая абстрактная форма, тем самым определяя себя далее и к целокупности. Скоро разъясним более подробно, как обстоит дело с этими фигурами. Е—О—В есть, таким образом, всеобщая схема умозаключения, взятого в его определенности. Единичное подведено под особенное, а особенное — под всеобщее; поэтому и единичное подведено под всеобщее. Иначе говоря, единичному присуще особенное, особенному же — всеобщее; поэтому всеобщее присуще и единичному. Особенное с одной стороны, именно но отношению к всеобщему, есть субъект; по отношению же к единичному оно предикат; иначе говоря, по отношению к всеобщему оно единичное, по отношению же к единичному — всеобщее. Так как в нем соединены обе определенности, то крайние члены связаны этим своим единством. «Поэтому» выступает как имеющий место в субъекте вывод, вытекающий из субъективного взгляда на отношение между обеими непосредственными посылками.
Так как субъективная рефлексия высказывает оба соотношения среднего члена с крайними в виде отдельных и притом непосредственных суждений или предложений, то и заключение как опосредствованное соотношение также есть, конечно, отдельное предложение, и «поэтому», или «следовательно», выражает опосредствованность заключения. Но это «поэтому» следует рассматривать не как внешнее этому предложению определение, имеющее свое основание и местопребывание лишь в субъективной рефлексии, а скорее как имеющее основание в природе самих крайних членов, соотношение которых выражено опять в виде простого суждения или предложения лишь ради абстрагирующей рефлексии и через нее. Истинное же их соотношение положено как середина (Mitte).— Что «следовательно, Е есть Вь есть суждение, это — чисто субъективное обстоятельство; умозаключение состоит именно в том, что это не просто суждение, т. е. не соотношение, возникшее исключительно через связку или пустое «есть», а соотношение, возникшее через определенный, содержательный средний член. Поэтому если умозаключение рассматривается только как состоящее из трех суждений, то это формальный взгляд, не принимающий во внимание отношения между определениями, которое, единственно и важно в умозаключении. Вообще именно чисто субъективная рефлексия раз- деляет соотношение терминов на отдельные посылки и отличное от них заключение: Все люди смертны, Кай — человек, Следовательно, он смертен. Такое умозаключение сразу же наводит скуку, как только его услышат; это объясняется тем, что посредством разрозненных предложений бесполезная форма создает иллюзию различия, которую суть дела тотчас же развеивает. Главным образом из-за этой субъективной формы акт умозаключения кажется какой-то субъективной уловкой (Notbehelf), к которой разум или рассудок будто бы прибегают в тех случаях, когда они не могут познать непосредственно. — Но, конечно, природа вещей, разумное, не такова, чтобы сперва составлялась большая посылка — соотношение некоторой особенности с некоторым наличествующим всеобщим, — а затем было бы найдено, во-вторых, отдельное соотношение некоторой единичности с особенностью, откуда бы наконец, в-третьих, получалось бы новое предложение. Этот совершающийся через разрозненные предложения акт умозаключения есть не что иное, как субъективная форма; суть же дела такова, что его различенные понятийные определения объединены в существенном единстве. Эта разумность не уловка, а, напротив, — в противоположность еще имеющейся в суждении непосредственности соотношения — объективное; а та непосредственность познания есть скорее чисто субъективное; умозаключение же, напротив, — это истина суждения. — Все вещи суть умозаключения, нечто всеобщее, связанное через особенность с единичностью;, но, конечно, они не целое, состоящее из трех предложений12. 2. В непосредственном рассудочном умозаключении термины имеют форму непосредственных определений. С этой стороны, с которой они содержание, и следует теперь рассмотреть это умозаключение. Его можно поэтому считать качественным умозаключением, подобно тому как суждение наличного бытия имеет тот же момент качественного определения 73. Термины этого умозаключения, подобно терминам упомянутого суждения, суть тем самым единичные определенности; ибо определенность положена своим соотношением с собой как безразличная к форме, стало быть, как содержание* Единичное — это какой-то непосредственный конкретный предмет, особенность — одно из [множества] его определенностей, свойств или отношений, всеобщность — опять-таки еще более абстрактная определенность, еще в большей мере имеющая характер некоей единицы. — Так как субъект как непосредственно определенный еще не положен в своем понятии, то его конкретность еще не сведена к существенным определениям понятия; поэтому его соотносящаяся с собой определенность есть неопределенное, бесконечное многообразие. Единичное имеет в этой непосредственности бесконечное множество определенностей, принадлежащих к его особенности, каждая из которых может поэтому в умозаключении образовать для данного единичного средний термин. Но через каждый другой средний термин единичное связывается с другим всеобщим; через каждое из своих свойств оно находится в другом соприкосновении и другой связи наличного бытия. — Далее, и средний термин есть нечто конкретное по сравнению со всеобщим; он сам содержит многие предикаты, и данное единичное может быть связано через один и тот же средний термин опять-таки со многими всеобщими. Поэтому вообще дело чистого случая и произвола, какое из многих свойств вещи берется и исходя из какого вещь связывается с предикатом; другие средние термины суть переходы к другим предикатам, и даже один и тот же средний термин может сам по себе быть переходом к разным предикатам, потому что как особенное он содержит по сравнению со всеобщим многие определения. Но дело не только в том, что для субъекта одинаково возможно неопределенное множество умозаключений и что то или другое умозаключение по своему содержанию случайно; эти умозаключения, касающиеся одного и того же субъекта, должны перейти и в противоречие. Ведь вообще различие, которое есть прежде всего безразличная разность, — это столь же существенно противоположение. Конкретное уже не нечто просто являющееся, а оно конкретно через единство противоположностей в понятии, определивших себя как моменты понятия. Так как со стороны качественной природы терминов в формальном умозаключении конкретное берется согласно одному из подходящих к нему определений, то умозаключение наделяет его соответствующим этому среднему термину преди- катом; но так как с другой поЗиции умозаключают к противоположной определенности, то первое заключение оказывается ложным, хотя его посылки и вывод из них сами по себе совершенно правильны. — Если от среднего термина, гласящего, что стена была окрашена в синий цвет, умозаключают, что она, стало быть, синяя, то это умозаключение правильно; но вопреки этому умозаключению стена может быть зеленой, если она была покрыта еще и желтой краской, а из этого обстоятельства само по себе вытекало бы заключение, что она желтая. — Если от среднего термина «чувственность» умозаключают, что человек не добр и не зол, так как о чувственном нельзя утверждать ни того, ни другого, то умозаключение правильно, а заключение ложно; ведь к человеку как конкретному в такой же мере приложим и средний термин «духовность». — Из среднего термина «тяготение планет, их спутников и комет к солнцу» правильно следует, что эти тела падают на солнце; но они не падают на него, так как они и сами по себе суть центры тяготения или, как говорят, ими движет центробежная сила. — Подобным же образом из среднего термина «социальность» можно сделать вывод об общности имущества граждан; из среднего же термина «индивидуальность», если применить его столь же абстрактно, вытекает распад государства, как это и последовало, например, в германской империи, когда [в ней] придерживались последнего среднего термина. — Справедливо считают, что нет ничего более скудного, чем такого рода формальное умозаключение, ибо оно зависит от случая или произвола в выборе среднего термина. Как бы хорошо ни осуществлялась такая дедукция через ряд умозаключений и как бы убедительна ни была ее правильность, это еще ни к чему не приводит, так как всегда имеются еще другие средние термины, из которых можно столь же правильно вывести нечто прямо противоположное. — Кантовские антиномии разума состоят только в том, что в одном случае полагают в основу одно определение понятия, а в другом случае — с такой же необходимостью другое74. — Эту недостаточность и случайность умозаключения не следует при этом приписывать исключительно содержанию, как будто она не зависит от формы, между тем как для логики важна-де одна лишь форма. Скорее в самой форме формального умозаключения кроется то, что содержание есть столь одностороннее каче- ство; к этой односторонности содержание определено указанной выше абстрактной формой. Содержание есть одно из многих единичных качеств или определений конкретного предмета или понятия именно потому, что по форме оно, как предполагают, не более как такая непосредственная, единичная определенность. Крайний термин «единичность» как абстрактная единичность есть непосредственно конкретное и потому бесконечно или неопределимо многообразное; средний член есть столь же абстрактная особенность и потому одно из этих многообразных единичных качеств; и точно так же другой крайний член есть абстрактное всеобщее. Поэтому формальное умозаключение из-за своей формы есть в существе своем нечто совершенно случайное по своему содержанию, и при этом не в том. смысле, что для умозаключения случайно, имеет ли оно дело с таким-то или с другим предметом — от этого содержания логика отвлекается, — а [в том смысле], что так как в основании [его] лежит какой-то субъект, то случайно, какие определения содержания будет относительно него выводить умозаключение. 3. Определения умозаключения суть определения содержания, поскольку они непосредственные, абстрактные, рефлектированные в себя определения. Но существенно в них скорее то, что они не такие рефлектированные в себя, безразличные друг к другу определения, а определения формы; тем самым они по существу своему соотношения. Эти соотношения суть, во-первых, соотношения крайних членов со средним, — соотношения, которые непосредственны, propositiones praemissae [посылки], а именно, с одной стороны, соотношение особенного со всеобщим — propositio major [большая посылка], с другой — единичного с - особенным — propositio minor [меньшая посылка]. Во-вторых, имеется соотношение крайних членов друг с другом, оно опосредствованное соотношение — conclusio [заключение]. Указанные непосредственные соотношения, посылки, суть предложения или суждения вообще и противоречат природе умозаключения, согласно которой различенные определения понятия не должны быть соотнесены непосредственно, а должно быть положено и их единство; истина суждения — это умозаключение. Посылки тем более не могут оставаться непосредственными соотношениями, что их содержание составляют непосредственно различенные определения, и, стало быть, они сами по себе тождественны не непосредственно, если только эти посылки не чисто тождественные предложения, т. е. пустые, ни к чему не приводящие тавтологии. Поэтому обычно требуют, чтобы посылки были доказаны, т. ё. такоісе представлены в виде заключений. Обе посылки дают, таким образом, еще два умозаключения. А эти два новых умозаключения, вместе взятые, в свою очередь дают четыре посылки, требующие четырех новых умозаключений; у последних восемь посылок, восемь умозаключений которых в свою очередь дают для их шестнадцати посылок шестнадцать умозаключений, и так далее в геометрической прогрессии до бесконечности. Итак, здесь снова возникает прогресс в бесконечность, который раньше встречался в низшей сфере — в сфере бытия — и которого нельзя уже было ожидать в области понятия — абсолютной рефлексии из конечного в себя, в области свободной бесконечности и истины. При рассмотрении сферы бытия было показано, что в тех случаях, когда возникает дурная бесконечность, сводящаяся к прогрессу [в бесконечность], имеется противоречие между качественным бытием и выходящим за его пределы бессильным долоісенствованием; сам же прогресс есть вечно повторяющееся требование к качественному, чтобы оно обладало единством и постоянно возвращалось в рамки, несоответствующие этому требованию. В формальном умозаключении основой служит непосредственное соотношение или качественное суждение, а опосредствование умозаключения — это то, что в противоположность непосредственному соотношению положено как более высокая истина. Уходящее в бесконечность доказывание посылок не разрешает этого противоречия, а только постоянно возобновляет его и есть повторение одного и того же первоначального недостатка. — Истина бесконечного прогресса состоит скорее в том, чтобы и сам он, и форма, уже определенная им как недостаточная, были сняты. — Эта форма есть форма такого опосредствования, как Е—О—В. Оба соотношения Е — О и О — В должны быть опосредствованы; если это происходит тем же самым путем, то недостаточная форма Е — О — В только удваивается и так далее до бесконечности. О имеет относительно Е и касающееся формы определение чего-то всеобщего, а по отношению к В—касающееся формы определение чего-то единичного, ибо эти соотношения суть вообще суждения. Эти соотношения требуют поэтому опосредствования, но из-за указанного вида опосредствования [здесь] снова появляется лишь то отношение, которое должно быть снято. Опосредствование должно поэтому произойти другим путем. Для опосредствования [соотношения] О — В имеется Е\ опосредствование должно поэтому принять вид о-Е-В. А для опосредствования [соотношения] Е — О имеется В\ это опосредствование становится поэтому умозаключением Е-В-О. При ближайшем рассмотрении этого перехода согласно его понятию оказывается, что, во-первых, опосредствование формального умозаключения со стороны его содержания, как было показано выше, случайно. Определенности непосредственного единичного дают неопределимое множество средних терминов, а средние термины в свою очередь имеют столь же много определенностей вообще; так что всецело от внешнего произвола или вообще от того или иного внешнего обстоятельства и случайного определения зависит то, с каким всеобщим следует связывать субъект умозаключения. Поэтому опосредствование не есть по своему содержанию ни нечто необходимое, ни всеобщее; оно не имеет своего основания в понятии сути дела; основанием умозаключения служит скорее то, что внешне в ней, т. е. непосредственное; но среди определений понятия непосредственное — это единичное. Со стороны формы опосредствование точно так же имеет своей предпосылкой непосредственность соотношения; опосредствование поэтому само опосредствовано и притом через непосредственное, т. е. через единичное. — Говоря точнее, через заключение первого умозаключения единичное стало опосредствующим. Заключение есть Е — В\ тем самым единичное положено как всеобщее. В одной посылке, а именно в меньшей (Е — О), оно дано уже как особенное; стало быть, оно дано как то, в чем соединены оба этих определения. — Иначе говоря, заключение, взятое само по себе, выражает единичное как всеобщее, и притом не непосредственно, а через опосредствование, — выражает, следовательно, как необходимое со- отношение. Простая особенность была средним термином; в заключении эта особенность положена развернуто как соотношение единичного и всеобщности. Но всеобщее есть еще качественная определенность, предикат единичного; будучи определено как всеобщее, единичное положено как всеобщность крайних членов, иначе говоря, как середина; само по себе оно крайний член, выражающий единичность, но так как оно теперь определено как всеобщее, то оно в то же время единство обоих крайних.
<< | >>
Источник: ГЕОРГ ВИЛЬГЕЛЬМ ФРИДРИХ ГЕГЕЛЬ. HAУKA ЛОГИКИ ТОМ 3, М., «Мысль». 1972

Еще по теме а) Первая фигура умозаключения:

  1. d) Четвертая фигура: В — В — Я, или математическое умозаключение 1.
  2. с) Третья фигура: Е—В—Оп 1.
  3. Ь) Вторая фигура: О—Е — В75
  4. § 73. Правило четвертой фигуры
  5. L. ФИГУРЫ
  6. § 222. Риторические фигуры
  7. Аффективная оценка геометрических фигур
  8. Ill ФИГУРА СОКРАТА
  9. Раздел второй. О трех фигурах силлогизма
  10. Фигура мудреца и жизненный выбор
  11. Научный руководитель — ключевая фигура
  12. Умозаключения рефлексии
  13. С. УМОЗАКЛЮЧЕНИЕ НЕОБХОДИМОСТИ
  14. §4. Право пользования (usus) и смежные фигуры
  15. Ь) Индуктивное умозаключение
  16. § 221. Фигуры, связанные с изменением объема высказывания
  17. В. УМОЗАКЛЮЧЕНИЕ РЕФЛЕКСИИ
  18. УМОЗАКЛЮЧЕНИЕ