<<
>>

5. Духовная журналистика (Г. В. Жирков)

Значительное число священников, теософов, эмигрировавших или высланных из России, мировая солидарность церковников разных конфессий, их помощь беженцам – факторы, которые послужили основой создания целой сети русских духовных изданий.

Важную роль в этом сыграла журналистика как средство единения большей части эмиграции. Независимо от политической ориентации большинство были религиозными людьми. Условия жизни в чужой стране способствовали усилению и углублению их религиозности, что отчасти являлось реакцией на официальный советский атеизм. Беженцам было свойственно противостояние всему большевистскому. Существенную роль сыграло и то обстоятельство, что в духовной журналистике выступали блестящие философы и теософы, политики и публицисты.

Духовная журналистика эмиграции и по влиянию, и по своему положению в обществе, и по вовлеченным в нее культурным силам не идет ни в какое сравнение с православной печатью в Советской России, находившейся на грани исчезновения. Можно сказать, «серебряный век» русского искусства и поэзии сопровождали рост интереса к духовности и ренессанс философии. «Серебряный век» как бы эмигрировал из метрополии вместе с ее беженцами, что отразилось на всех сторонах культурной жизни российской колонии в разных странах. Особое отношение это имеет к духовной жизни эмиграции. «Такие эпохи религиозно-философского творчества, – замечает профессор Н.А. Струве, директор издательства «YMCA-PRESS», главный редактор «Вестника РХД», – какое было в России до революции, а особенно просияло в эмиграции, тоже случаются не каждое столетие»1.

В Праге создается Русский университет, в Берлине русские ученые организуют Русскую академическую группу, затем – Русский институт; начинает функционировать Свободное религиозное философское общество. Организатор и руководитель Вольной академии духовной культуры 1918–1919 гг. в Советской России Н.А. Бердяев, оказавшийся в столице Германии, основал здесь в 1922 г. с помощью YMCA Свободную духовную и философскую академию. К 1925 г. в Париже сложился комплекс Сергиевского подворья с богословским институтом и семинарией.

Все эти культурно-религиозные центры вели определенную издательскую деятельность: выпускали ученые труды, сборники научных исследований, периодику, работы русских философов и богословов. В ряду произведений, получивших широкую известность и мировое признание2, «Философия неравенства», «Смысл истории», «О назначении человека», «Русская идея» Н.А. Бердяева; «Агнец Божий», «Утешитель», «Невеста агнца» – трилогия о Богочеловечестве о. С.Н. Булгакова; «Сердце в христианской и индийской мистике», «Этика преображенного эроса» Б.П. Вышеславцева; «Чувственная, интеллектуальная и мистическая интуиция», «Ценность и бытие (Бог и царство Божие, как основа ценностей)» Н.О. Лосского; «Крушение кумиров», «Материализм как мировоззрение» С.Л. Франка и др. Эти и другие труды показали всему миру глубину русской философской школы и способствовали ее утверждению как составной части мировой философии.

«Соединение пастырей и мыслителей в одном лице – редкое культурное явление, причем редкостное не только для России, но и для любой страны, – говорит Н.А. Струве. – Люди, подобные тому же отцу Сергию Булгакову, появляются, возможно, даже реже, чем раз в столетие»3.

Многие произведения, ставшие классикой философии и теософии, появляются именно на страницах духовной периодики.

Сеть конфессиональной печати была достаточно велика: судя по заграничному историческому архиву в Праге, каждый десятый журнал имел религиозно-нравственное направление (соотношение 102:1005). Число изданий на протяжении первого десятилетия возросло, о чем свидетельствует следующий график.

График динамики развития религиозно-нравственной журналистики (всего 102 издания)

Данная сеть периодики включала:

1. Официальные церковные издания разных конфессий: «Американский православный вестник» (Нью-Йорк, 1923); «Благовест», издание русской католической церкви (Париж;, 1930–1933); «Вестник Высшего старообрядческого совета в Польше» (Вильно, 1930, 1932); «Вестник Русского христианского движения» (Париж; Нью-Йорк; Москва, 1925–1990); «Голос Литовской православной церкви», (Каунас, 1931–1938); «Китеж», русский католический вестник (Варшава, 1922–1932); «Утренняя заря: Голос финляндской православной церкви» (Сортавала, 1926–1939); «Церковные ведомости» – издание Синода Русской православной церкви за границей (Белград, 1922–1929); «Церковный вестник Западно-европейской епархии» (затем Западно-европейского православного русского экзархата) (Париж, 1927–1959).

2. Издания разных церковных обществ: «Вера и Родина», ежемесячник, издание общества св. Иоанна Златоуста, Лион, 1924–1926; «Родная старина» – журнал, посвященный вопросам религиозно-нравственного и национального просвещения, издание Староверческого кружка ревнителей старины при обществе «Гребенщиковское училище», Рига, 1928–1930 и др.

3. Философско-теоретические, теософские издания: «Вестник» (теософский журнал, Женева, 1924–1940); «Православная мысль» (труды Православного богословского института в Париже, 1928–1942, 1947); «Новый град» (философский, религиозный и культурный обзор (Париж, 1931–1939); «Путь» (орган русской религиозной мысли, издание Религиозно-философской академии, Париж, 1925–1940); «Сергиевские листки» (издание Братства имени преподобного Сергия Радонежского при Православном богословском институте в Париже, 1927–1934).

4. Издания, рассчитанные на широкий круг прихожан: «Вера и жизнь» (ежемесячный духовный журнал, Рига, 1932); «Воскресное чтение» (еженедельный церковно-народный иллюстрированный журнал, Варшава, 1924–1936); «Духовный мир студенчества» (вестник русского христианского студенческого движения в Европе, Прага; Париж, 1923–1925); «Пробуждение» (ежемесячный русский свободный христианский орган в Финляндии, Гельсингфорс, 1921–1925)и др.

Вся эта периодика играла важную роль в нравственном, духовном воспитании беженцев из России, поддерживала их веру в лучшее будущее, давала столь нужную опору на чужбине.

«Путь». Главным религиозным печатным органом русского зарубежья был журнал «Путь»4 – издание Свободного религиозно-философского общества и его академии, которые были основаны и возглавлялись Николаем Александровичем Бердяевым (1874–1948), находившимся тогда в расцвете творческих сил и таланта. В студенческие годы он испытывал влияние марксизма, за пропаганду социалистических идей был исключен из университета и сослан в Вологодскую губернию. В дальнейшем Н.А. Бердяев увлекся религиозной идеологией, сочетая ее с марксистской социальной программой. Его личные духовные поиски совпали с развитием в России религиозно-общественного движения. Н.А. Бердяев, Д.С. Мережковский, В.В. Розанов и некоторые другие деятели культуры стали основоположниками русского религиозного ренессанса начала XX в. Они выступали с программными манифестами русского идеализма. Особую известность получил подготовленный ими сборник «Вехи».

Уже в этот период Н.А. Бердяев проявил себя незаурядным публицистом и издателем. Он входил в состав редколлегии нелегального журнала «Освобождение» (1903), был соредактором журнала «Новый путь» (1904), редактором «Вопросов жизни» (1905), одним из основателей издательства «Путь» (1910). Одновременно он печатался в «Полярной звезде», «Вопросах философии и психологии», «Голосе Юга» и др.

В эмиграции Н.А. Бердяев развивал богостроительные традиции русской интеллигенции. При этом он сумел убедить деятелей YMCA финансировать его издание. Журнал «Путь» выходил с сентября 1925 по март 1940 г., до оккупации Франции Германией. На протяжении всего этого времени редактором журнала был Н.А. Бердяев. Следует подчеркнуть важность того, что редактор имел авторитет не только в кругах эмиграции, но и во Франции. Его продуктивная деятельность в области философии и публицистики имела широкий резонанс. Основные произведения Н.А. Бердяева постоянно переводились на французский язык и издавались во Франции: «Новое средневековье» (1927, 1930), «Марксизм и религия» (1931), «Христианство и классовая борьба» (1932), «Судьба человека в современном мире: К пониманию нашей эпохи» (1936), «Истоки и смысл русского коммунизма» (1938) и др. Ю.В. Бойко замечает: «С этого времени ссылки на бердяевские работы встречаются практически во всех наиболее заметных зарубежных трудах по российской истории XIX–XX вв.»5. Французский исследователь Антуан Аржаковский пишет о «живом отпечатке личности русского мыслителя во французской культуре»6.

В редколлегию кроме Н.А. Бердяева входили Б.П. Вышеславцев, преподававший в Институте св. Сергия, и представитель YMCA Г.Г. Кульман. В журнале сотрудничали лучшие философские и теософские умы России: протоиерей С.Н. Булгаков, В.В. Зеньковский, Н.О. Лосский, А.М. Ремизов, Е.Ю. Скобцева (Кузьмина-Караваева – мать Мария), Ф.А. Степун, Г.П. Федотов, священник Г.В. Флоровский, С.Л. Франк, протоиерей С. Четвериков и др. Редакция публиковала статьи авторов из Франции, Германии, США, Великобритании, Польши, Китая и др.

Программа журнала была изложена в его первом номере. В ней содержался призыв упорно трудиться во имя духовного возрождения России, созидать новую русскую культуру с опорой на православие. Октябрьская революция рассматривалась редакцией как наказание русской интеллигенции за ее грехи и ошибки. По мнению редакции, эмиграция имела прекрасную возможность учиться у других народов, не ассимилируясь с ними, сохраняя свою национальную сущность. В заявлении редакции немало места отводилось задачам церкви, которая тоже не должна была замыкаться в своей конфессии, а взаимодействовать с западными церквами. Содержание журнала ограничивалось религиозными, философскими и общественными проблемами, в нем не публиковались произведения художественной литературы и критики. «Путь» выступал против всех форм тирании и диктатур, в том числе и большевизма. Он не идеализировал дореволюционную Россию, капиталистические порядки, видел в них немало неприемлемого для будущей России, критиковал советскую власть, большевизм, обесценивший и обеднивший духовную, религиозную и творческую стороны человеческой жизни.

Журнал стремился вести со своей аудиторией диалог по наиболее существенным проблемам. В связи с этим характерна публикация циклов, серий произведений одного и того же автора, продолжавшего начатый разговор: «Очерки учения о церкви» С.Н. Булгакова, «Церковь и советское государство» Н.С. Тимашева, «Кодификация советского церковного права», «Брак и грех» С. Троицкого. В журнале обсуждались острые, конфликтные вопросы, свою точку зрения высказывали неординарные мыслители, и это вызывало неоднозначный отклик. Полемичность многих выступлений журнала способствовала развитию диалога с аудиторией. В этом диалоге с читателями редактор придерживался определенных принципов, выраженных следующими словами: «За многолетнюю литературную и философскую деятельность я никогда не вступал в личную полемику и никогда не отвечал на личные против меня нападения. Этому принципу я не предполагаю изменять. Но в полемике, которая всегда была непристойной у русских и стала особенно непристойной в эмиграции, иногда ставятся вопросы, которые заслуживают рассмотрения» (1929. №16. С. 82).

Редакция стремилась к объективному отражению сложных процессов разных сторон жизни эмиграции и публиковала произведения тех авторов, позиция которых для нее была не во всем приемлема. Вот, например, примечание к статье Ю. Иваска «Пролетарий и машина»: «Редакция “Пути”, не соглашаясь с некоторыми мыслями автора этой статьи, печатает ее, как характерное и яркое выражение некоторых течений среди молодежи, принявшей революцию и вместе с тем охваченной духовными исканиями» (1929. №17. С. 81).

Журнал излагал свою концепцию будущего России. Его авторы «в большинстве своем выступали за подлинный гуманистический социализм, философское обоснование которого строилось не только на упрощенном материалистическом позитивизме радикальной интеллигенции XIX в., но и на признании духовного и религиозного потенциала гармонически развитой личности. Социализм, уходивший корнями в религиозные ценности православия и связанный с ними, был той целью, к которой стремилось большинство выступавших на страницах “Пути”. Полемизируя с тенденцией отождествления социализма с большевизмом, журнал не только напоминал своим читателям о “коммунистических” чертах ранних христианских общин, но утверждал также, что всякая система социальной организации имеет прикладное значение. До тех пор, пока социалистическая система не препятствовала свободному развитию личности, она была совместима с церковью»7. С этими вопросами связывалось восстановление истинной роли церкви в жизни общества.

Плодотворной, на наш взгляд, была точка зрения на проблему взаимоотношений церкви и государства, разрабатываемая в публицистике Н.А. Бердяева. Журнал подвергал критике традиционную практику сращения русской православной церкви и государства. В будущей свободной России церковь должна выйти из-под контроля государства, обрести духовную независимость, стать творцом русской духовной культуры. Эта принципиальная позиция «Пути» вела к конфликту с Епископским Синодом в Сремски Карловицах, который выступал в качестве единственного представителя русской церкви в изгнании, хранителя ее традиций, ратовал за восстановление в России монархии. Именно все это отвергалось журналом «Путь». В нем появилась серия статей И. Стратонова: «Развитие церковной смуты после первого Карловацкого Собора», «Кризис церковной смуты в России и дальнейший ее рост за рубежом» и др. В них анализировались процессы, протекавшие в современной церковной жизни и эмиграции, и советской России, вскрывались причины «смуты» и указывалось на сходство «карловацкого движения» и «живоцерковного», забывших «свой долг перед церковью: долг послушания церковной власти», ставших «игрушкой политических страстей». «События этого смутного времени питались и более общими причинами, – замечает И. Стратонов. – Отсталостью церковного сознания у части русской иерархии, анархически настроенной и давшей себя увлечь в область политиканства, а также настроениями значительной части белого клира, неизжившего своих сословных устремлений прошлого» (1929. №15. С. 93).

В связи с этими проблемами большой интерес представляет бердяевский «Дневник философа» 1929 г. (седьмой год пребывания Н.А. Бердяева в эмиграции). Советская власть устоялась, тем не менее эмиграция еще не утратила иллюзии по поводу возможного изменения ситуации. В «Дневнике» Н.А. Бердяева предлагаются итоги размышлений, диалектическое понимание самых сложных проблем. Он пишет о двойственном подходе в трактовке миссии эмиграции: «Одно понимание видит задачу эмиграции в превращении ее в военный контрреволюционный лагерь. Другое понимание видит эту задачу в создании арены свободной мысли, задавленной внутри России, в творческом продолжении традиций русской духовной культуры, подвергнутой величайшим опасностям» (1929. №16. С. 93). В «Дневнике» исследуются оба эти «понимания» эмиграции. Истоки первого – в настроениях белого движения и гражданской войны. Их конечная цель – «насильственная контрреволюция». «Военный лагерь, – замечал философ, – живет военными задачами». Эта ситуация лишь укрепляет большевиков. «Это вредная роль эмиграции».

Н.А. Бердяев считал, что перед эмиграцией стоит духовно-культурная задача «осмысливания неотвратимых результатов революции». «Нужна непримиримая духовная борьба с коммунистической идеологией, с безбожием и бесчеловечием коммунистической диктатуры, с ложью и обманом, с деморализацией и обездушиванием, но не с новой, пореволюционной рабоче-крестьянской Россией, которую свергнуть нельзя и можно лишь просветлять и облагораживать. Для того чтобы в эмиграции возможно было духовно-культурное творчество, возможна была свободная и правдивая мысль, чтобы сознание не было подавлено условной ложью, риторикой, фикциями, чтобы дана была возможность ставить проблемы по существу и продолжать подлинно великие традиции русской мысли, нужно перестать понимать эмиграцию как контрреволюционный лагерь, нужно признать, что революция поставила творческие проблемы».

На первое место философ ставит вопросы религии и духовной культуры, затем социальные проблемы новой организации хозяйства и труда. «Проблема политической власти, – подчеркивает Н.А. Бердяев, – разрешима лишь при создании духовных и социальных ее условий». «Тогда будет установлена правильная иерархия ценностей, которая сейчас нарушена». К сожалению, ход исторического развития в Советской России не был адекватен предложенной философом парадигме: он был направлен на укрепление государственности через индустриализацию, что привело к многим противоречиям и конфликтам, а политическая власть могла при этом держаться на насилии и посулах обеспечить удовлетворение духовных, материальных и культурных потребностей народа в будущем. Н.А. Бердяев выдвигает задачу борьбы «за одухотворение живой части эмиграции, особенно молодежи, за пробуждение в молодой эмиграции в противовес дореволюционному политиканству сознания своего духовного и социального долга перед пореволюционной Россией».

В связи с этими задачами журнал большое внимание уделял вопросам культуры. На его страницах обсуждались сущность русской культуры, ее будущее возрождение, взаимосвязь с другими культурами; история древнерусской, византийской церковной мысли и жизни, церкви, монашества; положение церкви в СССР, теологические вопросы. Многие из этих тем рассматривались лишь в церковной печати дореволюционной России. «Путь» как светский журнал стал в этом смысле первопроходцем.

Редакция, осознавая тот факт, что журнал выходит во Франции, выступала в качестве просветителя, публикуя материалы о событиях и явлениях культурной жизни других стран: о европейских идейных социалистических течениях, религиозных мыслителях и традициях, о новом характере жизни церкви разных конфессий. По подсчетам Марка Раева, «Путь» прорецензировал сто шестьдесят зарубежных изданий и только семьдесят пять русских (рубрика «Новые книги»).

В конце 30-х годов журнал занимает непримиримую антифашистскую позицию. Он выступает за сопротивление гитлеровской экспансии, франкизму. Патриотизм Н.А. Бердяева сказался на позиции журнала, когда фашистская Германия напала на СССР. Он призывал к защите Родины против немецкой агрессии.

М. Раев, уделивший в своей книге «Россия за рубежом» наибольшее внимание журналу «Путь», приходит к выводу, с которым нельзя не согласиться: «...на его страницах была представлена исключительно религиозная, философская и общественная мысль, причем публикации отличались высоким интеллектуальным и научным уровнем. Он собрал все лучшее, что было в интеллектуальной жизни русского зарубежья»8.

«Новый град» – журнал, устремленный в будущее. Духовные поиски, рост религиозных настроений в среде русской эмиграции способствовали появлению в Париже еще одного интересного, значительного издания – журнала «Новый град» (1931–1939)9. И.И. Фондамипский, Ф.А. Степун, Г.П. Федотов – публицисты, тонко чувствовавшие настроения аудитории, веяния времени, – не могли с достаточной полнотой реализовать свой творческий потенциал в «Современных записках». Они решили выпускать новый журнал, который отразил бы их программу строительства будущей России – Нового града. При этом пришлось преодолеть значительные препятствия. Во-первых, негативное отношение редакции «Современных записок» к факту создания нового печатного органа и участия в нем своих главных сотрудников. И.И. Фондаминский был одним из самых деятельных редакторов «Современных записок», и его постепенный отход от них, конечно, не шел на пользу столь популярному журналу, что вызывало соответствующую реакцию других редакторов10. Во-вторых, необходимо было найти свою нишу в сети эмигрантских изданий, которая к этому времени уже устоялась и сложилась, а также создать соответствующий тип журнала, который не дублировал бы «Путь».

Новое предприятие не обещало доходов. Заинтересованность проявила YMCA, которая его и поддержала материально. YMCA гарантировала закупку журнала в количестве 350–500 экземпляров. Поэтому тираж «Нового града» держался в пределах 800 экземпляров11. Журнал выходил с конца 1931 до начала войны в 1939 г. И.И. Фондаминский со свойственной ему энергией стал заниматься финансовой стороной дела: производством, распространением, подпиской журнала, установлением связей с аудиторией, привлечением сотрудников. Благодаря его энергии в журнале стали сотрудничать известные публицисты, философы, которых привлекала широкая программа издания (Н.А. Бердяев, Н.О. Лосский, С.Н. Булгаков, профессор П.М. Бицилли, Б.И. Вышеславцев, Е. Кускова и др.).

В программном заявлении редакции, написанном Г.П. Федотовым, обозначен ряд новых мировых тенденций, которые стали еще только-только проявляться. Роль России в мировом сообществе становилась более весомой. «Изолированное существование наций стало давно невозможным. Более чем когда-либо мир, при всей раздирающей его ненависти, живет связанной жизнью. Уже Европа становится тесной для нового понятия политического человечества Наше внимание приковывают к себе Запад и Восток, и на рубеже их Россия» (1931. №1. С. 6). Этим же определялось пристальное внимание «Нового града» к процессам, протекавшим в США.

«Старый град» мало пригоден для жизни. Он несет духовное опустошение. Цель журнала – поиск и определение основ Нового града, заложенного на фундаменте христианской веры и универсальных духовных ценностей. Момент дискуссионности и полемики – непременное условие, предшествующее утверждению идеалов, предназначенных служить основой Нового града. Журнал в подобной ситуации становится трибуной, его страницы открыты для обсуждения самых разных проблем.

В первом номере была помещена статья Ф.А. Степуна «Пути творческой революции». В ней предлагалась платформа для объединения всех мыслителей, чьи взгляды были созвучны идейному направлению журнала: «...основные идеи абсолютной истины, гуманистически-просвещенческая идея политической свободы и социалистическая идея социально-экономической справедливости – не только не утверждают своего существенного единства, но упорно ведут озлобленную борьбу между собой» (там же, с. 18). Это приводит общество ко многим болезням. «Безрелигиозная культура» утверждает «свободу лишь в образе хищнического капитализма», а «справедливость в образе социальной революции». «Выход из этого положения, по мысли Ф.А. Степуна, в органическом, творческом сращении всех трех идей».

Капитализм, переживавший в те годы эпоху «великой депрессии», подвергался острой критике на страницах журнала (Н.А. Бердяев, Ф.А. Степун). Ф.А. Степун писал: «...превращение России в типично капиталистическую страну было бы величайшим преступлением, как перед идеей социалистического христианства, так и перед всеми пережитыми Россией муками»12. Большевизм, естественно, был также неприемлем. Н.А. Бердяев в статье «Христианство и революция» замечает: «Фашизм и коммунизм – переходные формы разложения старого изолгавшегося буржуазного мира, они стоят в отрицательной зависимости от капиталистического мира и наследуют его вражду к человечности» (1937. №12. С. 53).

Журнал отличался особой позицией по отношению к Советской России13. Его редакция приняла свершившуюся в стране революцию как исторический факт. Считая большевизм временным явлением, порожденным переходным периодом, публицисты «Нового града» пытались, анализируя внутреннее положение Советского Союза, представить модель будущей России. Они подвергли критической оценке все основные процессы, происходившие в СССР. Говоря о экономической политике страны, Г.П. Федотов замечает, что нормальному развитию хозяйства мешает уничтожение «личного интереса» в советском государстве, а страхом и принуждением его не заменить14. Но «наработанное народами России в период, когда у власти были большевики, должно быть использовано». В статье «Хозяйственный строй будущей России» И.И. Фондаминский пишет, что «советская коллективизация русского сельского хозяйства – безумное преступление», но «переворот в русском сельском хозяйстве уже произведен», и в будущем нет необходимости «возвращаться к дореволюционным формам хозяйствования», поскольку те формы экономики, которые публицисты «Нового града» видят на Западе, находятся в кризисном состоянии, и уповать на них в будущем нельзя (1932. №5. С. 20–21).

Одновременно публицисты журнала высоко ценили свободу индивида на Западе, достижения демократии, которые должны быть использованы при строительстве нового политического строя России. Политическое общественное устройство СССР, наоборот, подвергалось резкой критике. Здесь идеал мог быть достигнут лишь при соединении идеи социальной правды с духом христианства. Н.А. Бердяев в статье «Христианство и революция» настаивал: «Христиане не должны были бы допускать, чтобы безбожники осуществляли социальную правду...» (1937. №12. С. 53). Поэтому новоградцы занимали активную социальную позицию, считая необходимым для христиан «самим осуществлять эту социальную правду» – «без злобы и мести».

Журнал «Новый град» был пронизан духом полемичности. Это была острая полемика со сменовеховцами; в евразийцах публицисты журнала видели отчасти союзников: некоторые представители этого течения (Л.П. Карсавин, П.Н. Савицкий) печатались в «Новом граде». Сами новоградцы, оригинальные мыслители, высказывали резкие, порой противоречивые и даже парадоксальные суждения, вызывавшие в обществе неоднозначный резонанс. Само появление журнала и его программа стали предметом полемики. Инициативу проявили «Современные записки». Один из редакторов журнала В.В. Руднев выступил с рецензией первого номера «Нового града». Поток критических замечаний обрушился на статьи Ф.А. Степуна и Н.А. Бердяева. В.В. Руднев обвинил их в «постоянном стремлении приписывать большевизму “религиозную” природу», считая их доводы «пустой игрой слов», «вредной схоластикой»: «...нам трудно без очень тяжелого и горького чувства читать эти измышления об энтузиазме и религиозном пафосе у палачей, о неслыханной свободе коллективного творчества у обращенного в рабство народа»15.

Через год в «Политических заметках» В.В. Руднев писал, что «Новый град» «оказался как бы общественно изолированным», вызвал отрицательное отношение большинства «политически оформленной эмиграции». На этот раз В.В. Руднев обвинил новоградцев в «идейном сползании к сменовеховству»16. Другой редактор «Современных записок» М.В. Вишняк использовал для критики «Нового града» трибуну еженедельника А.Ф. Керенского «Дни», где поместил статьи «Орфей в аду» («Дни». 1931. 21 нояб.), «О людях “Нового града”» (22 мая). Редактор «Дней» А.Ф. Керенский и редактор «Последних новостей» П.Н. Милюков предъявили свой счет новому журналу. Правая эмиграция проявляла враждебность по отношению к идеям, которые проповедовали авторы «Нового града».

Редакция сознательно поддерживала полемический дух в журнале. С этой же целью использовались заседания кружка «Круг», на которых обсуждались многие проблемы философии, религии, истории, вопросы творчества. Протоколы этих заседаний печатались на страницах «Нового града»17.

В отличие от журнала «Путь» «Новый град» стал летописью важнейших событий общественно-политической жизни 30-х годов: захват власти в Германии Гитлером; приход к власти во Франции правительства народного фронта; сталинские процессы, проходившие в СССР; гражданская война в Испании; новый курс Ф.Д. Рузвельта в США и т.д. К концу 30-х годов международные проблемы приобретают особую остроту и их удельный вес в журнале увеличивается. Ф.А. Степун остается в Германии и после прихода к власти фашистов. Он и Б. Ижболдин присылали из Германии в журнал подробную информацию. Антифашистская позиция «Нового града» способствовала тому, что многие его сотрудники, молодежь эмиграции активно участвовали в движении Сопротивления. Погибли в фашистских лагерях И.И. Фондаминский, мать Мария.

Таким образом, журнал «Новый град» был единственным в своем роде духовным изданием, для которого характерны устремленность в будущее и глубокий анализ проблем современности, дискуссионность и теоретизация, широкий диапазон информации и проблематики. Помимо тех вопросов, о которых уже шла речь, в «Новом граде» постоянно освещались темы культуры, искусства, литературы. П.М. Бицилли делал обзоры эмигрантской литературы, Г.П. Федотов выступал по вопросам искусства. В 1939 г. в седьмом номере журнала появилась статья М. Цветаевой «Эпос и лирика в современной России». «Об исторической мысли тридцатых годов, – замечает исследовательница М.Г. Вандалковская, – яркое представление дает выходивший в Париже журнал “Новый град”, издаваемый Ф.А. Степуном, Г.П. Федотовым и И.И. Бунаковым-Фондаминским. Воскрешая традиции В.С. Соловьева и Н.Ф. Федорова, журнал в значительной мере синтезировал постреволюционные эмигрантские и дореволюционные научно-политические мысли и дал ответы на многие вопросы современности»18.

--------------------------------------------------------------------------------

1 Осколок старой России. Интервью Н.А. Струве // Общая газета 1996 №22 (150). С. 14.

2 См.: О России и русской философской культуре: Философы русского послеоктябрьского зарубежья. М., 1990.

3 Осколок старой России: Интервью Н.А. Струве... С. 14.

4 См.: Раев М. Указ. соч. С. 183–191; Маилов А.И. Русская религиозная философия в «Пути». СПб., 1992. – В 1991–1992 гг. вышло репринтное издание журнала.

5 Бойко Ю.В. Эмигрантская литература и начало французского советоведения // Культурное наследие... Кн. 1. С. 112.

6 Аржаковский А. Между историей и памятью: Николай Бердяев, русский мыслитель во Франции // Там же. С. 248.

7 Раев М. Указ. соч. С. 187–188. – Марк Раев в своей книге дает наиболее интересный и лаконичный обзор журнала «Путь», отводит ему места больше по сравнению с другими изданиями.

8 Там же. С. 191, 184.

9 См. о «Новом граде»: Раев М. Указ. соч. С. 191–196; Сафронов Р.Ю. «Новый град» и идеи преобразования России // Культура российского зарубежья. М., 1995. С. 79–90. – Эти публикации удачно взаимно дополняют друг друга и дают первое и достаточно полное представление о журнале. М. Раев останавливается более всего на международной проблематике «Нового града», а Р.Ю. Сафронов, наоборот, сосредоточил внимание на проблемах будущего России в представлении «Нового града».

10 Это отношение хорошо зафиксировано в книге М.В. Вишняка «Современные записки: Воспоминания редактора» (СПб.; Дюссельдорф, 1993. С. 216–224). М.В. Вишняк писал, например, Ф.А. Степуну: «Вашу затею я считаю ни в какой мере не удавшейся, чтобы не сказать резче» (С. 224). В.В. Руднев выступил с двумя критическими рецензиями в адрес «Нового града» (Современные записки. Кн. 48 и 50).

11 Раев М. Указ. соч. С. 275, прим. 26.

12 Степун Ф. Читаемая Россия // Новый град. 1936. №11. С. 35.

13 См. об этом подробнее: Сафонов Р.Ю. Указ. соч.

14 Федотов Г. Ответ Н. Бердяеву // Новый град. 1933. №7. С. 84.

15 Современные записки. 1931. №48.

16 Там же. 1932. №50.

17 Раев М. Указ. соч. С. 119.

18 Вандалковская М.Г. Историческая наука российской эмиграции в Европе в 20-30-е годы // Культурное наследие... Кн. 1. С. 77–78.

--------------------------------------------------------------------------------

Назад • Дальше

СодержаниеСодержание

Назад • Дальше

--------------------------------------------------------------------------------

<< | >>
Источник: Жирков Г.В.. Журналистика русского зарубежья XIX–XX веков .СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та. - 318 с.. 2004
Помощь с написанием учебных работ

Еще по теме 5. Духовная журналистика (Г. В. Жирков):

  1. Жирков Г.В.. Журналистика русского зарубежья XIX–XX веков .СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та. - 318 с., 2004
  2. 1. Типологические особенности журналистики русского зарубежья (Г. В. Жирков)
  3. Жирков Г. В. Журналистика эмиграции: истоки и проблемы (Предисловие)
  4. Ворон Н. И.. Жанры фотожурналистики: Учеб. пособие для вузов по спец. «Журналистика». - М.: Факультет журналистики. - 145 с., 2012
  5. 1. Историографическая справка (Г. В. Жирков)
  6. 5. В борьбе за демократию (А. Ф. Бережной, Г. В. Жирков)
  7. 6. Ведущие газеты русского зарубежья (Г. В. Жирков)
  8. 3. Основные журналы русского зарубежья (Г. В. Жирков)
  9. В. Н. Димитриева ОСВОЕНИЕ ДУХОВНО-НРАВСТВЕННЫХ УРОКОВ ЗАРУБЕЖНОЙ лИТЕРАТУРЫ НА ОСНОВЕ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ лИТЕРАТУРОВЕДЧЕСКОЙ ТРАДИЦИИ (К ПРОБЛЕМЕ СТАНОВЛЕНИЯ ДУХОВНО-НРАВСТВЕННОЙ КУЛЬТУРЫ ЛИЧНОСТИ В ПРОЦЕССЕ ПРОФЕССИОНАльНОЙ ПОДГОТОВКИ БУДУЩЕГО УЧИТЕЛЯ-ФИЛОЛОГА)
  10. IV. ИСТОРИЯ ЖУРНАЛИСТИКИ
  11. VI. МЕДИАОБРАЗОВАНИЕ И ЖУРНАЛИСТИКА
  12. ИЗ ИСТОРИИ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ЖУРНАЛИСТИКИ
  13. 4 . 2. Жанры новостной журналистики