<<
>>

2.2. Российское направление современной польской политики и меднаполнтпки

«Российская» или «восточная» тема (хотя второе понятие несколько шире, на чем мы остановимся ниже) всегда занимала особое место в польской политике. Россия для Польши не только крупнейший сосед и один из самых значительных торговых партнеров, а также государство, в разнос время, так или иначе влиявшее на развитие страны, определявшее направление ее внешней политики и соперничавшее с Польшей за право играть решающую роль в Восточной Европе.

«Восточная» тема польской политики достаточно широко изучается как польскими, так и российскими исследователями.97 В польском политическом дискурсе слово «Восток» (Wschod) традиционно используется в обозначении ближайших восточных соседей Польши: с одной стороны - территорий, входивших в состав Первой и Второй Речи Посполитой, а с другой - России.

Последние полтора десятилетия это понятие порой толкуется расширительно, и к «Востоку» также относят государства бывшего СССР и бывшего соцлагеря. Характерно, однако, как отмечает А. Беспалов, четкое различение между этим «Востоком» и Востоком, обозначаемым словом

Orient (это «экзотические» восточные страны, не примыкающие непосредственно к границам Польши, иными словами, то, что под Востоком традиционно понимается в Европе). Можно провести параллель между польским «Востоком» и российским «ближним зарубежьем»: в обоих случаях речь идет о странах, исторически и культурно связанных, соответственно, с Польшей и Россией.

Современный этап польской восточной политики начинается с 1989 г., поскольку выход из советской сферы влияния позволил этой стране впервые за несколько десятилетий приступить к формированию самостоятельной политики в отношении СССР, а вскоре - и государств, возникших на его обломках. Ситуация, возникшая после 1991 г., была для Польши уникальной, поскольку ее соседями впервые стали независимые Белоруссия и Украина - если не считать опыт взаимоотношений с Литвой в межвоенный период, ранее речь шла об отношениях или с Россией/СССР или с национальными меньшинствами на восточных окраинах («крессах») страны.

Впрочем, возможность появления этих государств и будущие взаимоотношения Польши с ними серьезно рассматривались деятелями польской эмиграции еще с 1950-х гг. Парижский журнал «Kultura» (Е. Гедройц, Ю.

до

Мерошевский) ' был главным проводником идеи об историческом примирении и налаживании отношении с литовцами, белорусами и украинцами, призывая польскую общественность осознать, что именно они. а не Россия, являются восточными соседями Польши. В 1991 г. представился шанс опробовать эти идеи на практике.

Однако к тому времени была сформулирована основная внешнеполитическая задача Польши - интеграция в структуры западного мира. По определению Н. Стшельчик, восточная политика после 1989 и, особенно, 1991 г. была ни чем иным, как «бегством с Востока».'*9 Вывод российских войск с польской территории в сентябре 1993 г. окончательно

открыл Польше «дверь на Запад». С этого времени, несмотря на все декларации о сотрудничестве и выражения моральной поддержки новым независимым государствам, восточное направление явно стало второстепенным. Кроме того, в условиях сложной экономической ситуации у польского государства просто не было ресурсов на осуществление каких- либо масштабных «восточных» проектов. Период с 1989 по 1993 годы в Польше был отмечен сильнейшим финансовым кризисом, обусловленным переходом к капиталистической системе хозяйства.

«Вхождение Польши в западные структуры было оформлено вступлением в НАТО в 1999 г. и ЕС в 2004 г. Через полгода после вступления в ЕС на восточном направлении произошел перелом - на Украине начались массовые волнения, приведшие к «оранжевой революции». Активное участие польских государственных структур и общественности в «революции» позволило некоторым говорить о том, что современная польская восточная политика, наконец, начала приносить плоды. Впрочем, по мнению многих наблюдателей, активная позиция Полыни была всего лишь реакцией на текущие события, а не проявлением продуманной стратегии. Вскоре стало ясно, что революция не только не «перекинулась» на Минск и Москву, что пророчили некоторые публицисты, но и начала менять вектор своего развития и на самой Украине.

Тем не менее, 2004 г. следует признать столь же важной вехой в современной восточной политике Польши, сколь 1993 г. - год вывода российских войск. Став членом Евросоюза, Польша получила новые возможности реализации своей внешней политики и способность влиять на формирование восточной политики ЕС. Кроме того, повысилась ее привлекательность для постсоветских стран в плане выстраивания отношений с Западной Европой. Так, Польша является одной из немногих стран-членов ЕС, последовательно

выступающих за принятие Украины в его ряды, что было одним из факторов, укрепивших ее позиции на Украине в ходе «оранжевой революции».

Польские политологи и публицисты почти единодушно сетуют на то, что за последние полтора десятилетия ни одно правительство не выработало ясной концепции восточной политики Польши. Это, впрочем, неудивительно, учитывая маргинальное положение «Востока» во внешнеполитическом курсе страны в изучаемый период. Между тем, очевидна потребность в такой концепции. Об этом говорит не только обилие публикаций на «восточные» темы в польской прессе, но и активное изучение «восточной» проблематики как в высших учебных заведениях, так и в специализированных исследовательских центрах.

Следует отметить, что в Польше печатные издания обладают несравненно большим влиянием на общественное мнение и умонастроения политического класса, чем в России. Наиболее влиятельные общенациональные издания регулярно помещают на своих страницах материалы о политике и истории России, Украины, Белоруссии. Среди них - газеты Rzeczpospolita, Gazeta Wyborcza, Dziennik. Tygodnik Powszechny, журнал Wprost. Эти издания можно назвать выразителями интеллектуального мэйнсгрима в том, что касается восточной политики. Альтернативную точку зрения представляют издания, характеризующиеся как левые и левоцентристские: газеты ТгуЬипа, журналы Przeglqci и Nie и, в некоторой степени, Polityka. Впрочем, по сравнению с перечисленными изданиями, восточная проблематика обсуждается в них гораздо реже.

Среди научных и аналитических организаций, занимающихся исследованиями отношений с «Востоком», можно выделить Центр восточных исследований (Osrodek Studidw Wschodnich) и Фонд Стефана Батория (Fundacja Stefana Batorego) в Варшаве, Коллегию Восточной Европы {Kolegium Europy Wschodniej) во Вроцлаве. Институт Центрально-Восточной

Европы {Instytut Europy Srodkowo-Wschodniej) в Люблине. Под эгидой Варшавского университета действует Центр изучения Восточной Европы (StuciiuM Europy Wschodniej), задача которого заключается в подготовке специалистов по «восточным вопросам», причем наряду с польскими студентами в нем обучаются студенты из стран бывшего СССР, получающие стипендию польского правительства. С вышеуказанными исследовательскими центрами связаны фигуры, имеющие немалое влияние на современную польскую политику, особенно, ее идеологический аспект. Так, в состав совета вроцлавской Коллегии Восточной Европы входят практически все значимые фигуры, имеющие отношение к восточной политике Польши. Среди них - посол Республики Польша в России Ежи Бар, главный редактор «Тыгодника Повтиехнего» А. Бонсцкий, американский политолог 3. Бжезинский, директор департамента восточной политики МИД Республики Польша В. Зайончковский, бывший председатель Института национальной памяти Л. Керсс, бывший посол Республики Польша в США Е. Козьминьский, директор Центра изучения Восточной Европы Я. Малицкнй, главный редактор журнала Arcana А. Нова к. Возгдвлялет Центр восточных исследований Яцек Чихоцкий, который, по утверждению газеты Rzecrpospolita, входит в ближайший круг доверенных лиц президента Л. Качиньского.101

Кроме того, «Восток» по-прежнему играет важную роль в массовом сознании. С образом России тесно связана национальная мартирология, в которой она традиционно играет в ней роль «палача». В свою очередь, массовые переселения после второй мировой войны привели к возникновению польской разновидности «остальгнн», подавлявшейся в годы ПНР, а после смены режима превратившейся в «кресоманию».102 Еще живо поколение репатриантов, действуют многочисленные организации «кресовяков», т.е. жителей бывших восточных воеводств Польши, вошедших

Autorska potityka zagraniczna// R2ec7pospolita, 18.05.2006 102 Термин французского историка Д. Бовул (Krcsomania. Rozmowa / prof. Danirlcm Bcauvois )'/ Tygodnik Powszechny, 20.05.2006.

Европы {Instytut Europy Srodkowo-Wschodniej) в Люблине. Под эгидой Варшавского университета действует Центр изучения Восточной Европы (StudiuM Europy Wschodniej), задача которого заключается в подготовке специалистов по «восточным вопросам», причем наряду с польскими студентами в нем обучаются студенты из стран бывшего СССР, получающие стипендию польского правительства. С вышеуказанными исследовательскими центрами связаны фигуры, имеющие немалое влияние на современную польскую политику, особенно, ее идеологический аспект. Так, в состав совета вроцлавской Коллегии Восточной Европы входят практически все значимые фигуры, имеющие отношение к восточной политике Польши. Среди них - посол Республики Польша в России Ежи Бар, главный редактор «Тыгодника Повтиехнего» А. Бонсцкий, американский политолог 3. Бжезинский, директор департамента восточной политики МИД Республики Польша В. Зайончковский, бывший председатель Института национальной памяти JI. Керсс, бывший посол Республики Польша в США Е. Козьминьский, директор Центра изучения Восточной Европы Я. Малицкнп, главный редактор журнала Arcana А. Нова к. Возгдвлялет Центр восточных исследований Яцек Чихоцкий, который, по утверждению газеты Rzecrpospolita, входит в ближайший круг доверенных лиц президента Л. Качиньского.101

Кроме того, «Восток» по-прежнему играет важную роль в массовом сознании. С образом России тесно связана национальная мартирология, в которой она традиционно играет в ней роль «палача». В свою очередь, массовые переселения после второй мировой войны привели к возникновению польской разновидности «остальгнн», подавлявшейся в годы ПНР, а после смены режима превратившейся в «крссоманию».102 Еще живо поколение репатриантов, действуют многочисленные организации «кресовяков», т.е. жителей бывших восточных воеводств Польши, вошедших

Autorska polityka zagraniczna// R2ec7pospolita, 18.05.2006 102 Термин французского историка Д. Бовуп (Krcsomania. Rozmowa / prof. Danielcm Bcauvois )'/ Tygodnik Powszechny, 20.05.2006.

после 1939 г. в состав СССР. Наконец, если речь идет о национальных стереотипах, то, по данным опросов, в общественном мнении существует сформировавшийся стереотипный образ каждого из восточных соседей Польши (в основном, негативный) .

Таким образом, говоря о восточной политике Польши, нельзя ограничиваться лишь внешнеполитическим курсом того или иного правительства, а следует учитывать деятельность разнообразных неправительственных институтов и СМИ, а также принимать во внимание огромный культурный и эмоциональный пласт, который проявляется в разных формах в тех или иных действиях Польши на мировой арене.

Несмотря на то, что после 1989 г. не было создано единой концепции польской восточной политики, существует теоретическая база, к которой постоянно обращаются как политики, так политологи и публицисты. Неизменной популярностью на всем протяжении рассматриваемого периода пользуется концепция Гедройца-Мерошевского, о которой говорилось выше. К наследию «Культуры» в той или иной мере апеллируют представители почти всех сил на польской политической арене. Но, кроме того, сохраняет свою актуальность противопоставление «пястовской» внешней политики «ягеллонской». Первая подразумевает установление активных отношений (как союзнических, так и конфронтационных) с немцами и весьма пассивный взгляд на восток. Вторая наоборот, вся обращена на восток, на проникновение в Литву и на русские земли. Это идеология «покорения Востока», идеология великой Польши не как центральноевропейской, а как основной восточноевропейской региональной державы. В 20-30 гг. XX века эти концепции существенным образом пересматривались, дополнялись и противопоставлялись друг другу- Речь идет о геополитических концепциях, связанных с именами Юзефа Пилсудского и Романа Дмовского, на которых стоит остановиться подробнее.

Для Юзефл Пилсудского основным фактором, определявшим ход польской истории был конфликт «между европейско-латииской Польшей и азпатско-монгольской Россией».|<м Видя главного врага в России, Пилсудский утверждал необходимость создания настолько сильной Польши, чтобы она была в состоянии отразить напор как Запада, так и Востока. С этим были связаны две концепции: федеративная и прометейская. Пилсудский видел будущую Польшу федерацией народов Речи Поснолитой; некоторые из которых должны были сформировать единое государство, другие сохранить автономию, а третьи - быть связанными постоянным союзом.105 Ключевую роль в обеспечении национальной безопасности Польши Пилсудский и его сторонники видели в независимости Украины (при том, что западноукраинскис земли со Львовом должны были безусловно остаться в составе Польши). Ослабление России Пилсудский считал главной геополитической задачей Польши, и этому должна была служить концепция прометеизма, политической целью которого являлось «разбитие российского государства на основные составные части и освобождение силой включенных в его состав стран».106

Концепция Дмовского основывалась на непреодолимости славяногерманского конфликта и необходимости взаимовыгодного польско- российского союза для противостояния германской экспансии, от успеха которого зависело, по его мнению, будущее как Польши, так и России. Он считал, что поляки слишком слабы, чтобы эффективно управлять всеми восточными землями, некогда входившими в состав Речи Посполитой, следовательно, эти земли следовало разделить на две части: «западная часть, где польский элемент многочислен и польское влияние решительно превозмогает, принадлежала бы польскому государству, а восточная часть осталась бы во владении России». Таким образом, в границах польского

государства оказались бы этнически польские земли и территории, где поляки составляют меньшинство, но доминируют культурно и в состоянии полонизировать непольское население.

История распорядилась так, что наиболее последовательным проводником концепции Дмовского оказался И. Сталин, превративший Польшу в практически мононациональное государство, вернувший ее в «пястовскис» границы и формально закрывший «восточный вопрос». В сегодняшней Польше основной политической силой, утверждающей преемственность идеям Дмовского, является «Лига польских семей» (ЛПР), вошедшая в мае 2006 г. в правящую правительственную коалицию. Впрочем, лидеров ЛПР роднит с национал-демократами межвоенного периода акцент на необходимости патриотического воспитания, верности традиции и укреплении национальной идентичности, в то время, как идеи союза с Россией отошли в прошлое.

«Ягеллонское» видение восточной политики пользуется в современной Польше куда большей популярностью. Его элементы прослеживаются в выступлениях ведущих политиков и интеллектуалов. Центральным для современных выразителей идей Пилсудского, к которым можно огиести деятелей правоконссрвативного и праволиберального крыла, является постулат о роли Польши как регионального лидера и посредника между Западной Европой и постсоветскими государствами.

«Анализ современных подходов к формулированию восточной политики Польши показывает неизменно важную роль исторического фактора. Общность Польши, Белоруссии и Украины в рамках первой Речи 11осполитой часто представляется как одно из оснований, на которых должна выстраиваться политика в отношении этих государств. Вместе с тем, исторический опыт отношений с Россией (подчинение и разделы Польши, положение сателлита СССР) является обоснованием геополитического выбора - стремления в евроатлап тпческие структуры. Однако именно в связи

с такой исторической ориентированностью понятие «восточная политика» зачастую лишается смысла, если речь идет о реальной внешней политике государства, а не о комплексе представлений о «Востоке».10* Политолог С. Дембский справедливо отмечает, что употребление этого термина «зачастую имеет характер интеллектуального ритуала, диктуемого требованиями политической корректности». В действительности же отношения Польши с ее восточными соседями формируются, прежде всего, на двусторонней основе, причем исторический опыт уступает место текущей внешнеполитической конъюнктуре.

С конца 1990-х годов в понимании восточной политики появляется новый элемент, связанный с осознанием того, что вступление в ЕС даст Польше возможность влиять на формирование «восточной политики Евросоюза». В документе польского МИД, озаглавленном «Восточная политика Европейского Союза н перспективе вступления в него государств Центрально-Восточной Европы - точка зрения Польши» отмечается, что «в силу своего положения на восточных рубежах расширенного ЕС Польша особенно заинтересована выработкой последовательной политики Европейского Союза в отношении всего постсоветского пространства, включающего в себя государства Восточной Европы, Закавказья и Средней Азии». Таким образом, восточная политика Польши разрабатывается и в более широком международном контексте. Помимо ЕС в нем очевидна роль США, которые признают Польшу одним их своих ключевых союзников в Европе. Зачастую именно в лице США, а не западноевропейских партнеров Польша находит союзника в продвижении своих внешне-политических целей на востоке, примером чему может служить «оранжевая революция» на Украине.

Наконец, еще одном сферой, в которой «осуществляется» польская восточная политика, является внутриполитическая арена. Иллюстрацией этого тезиса может вновь послужить украинская «оранжевая революция», ставшая, по мнению многих аналитиков, сильнейшим моральным стимулом для поляков после движения «Солидарности». А к августу 2005 г. когда отмечалась 25-ая годовщина образования профсоюза, сформировалась точка зрения, согласно которой победа украинской оппозиции подтвердила историческую правоту польского движения сопротивления коммунистическому режиму.

Мы следующими образом структурировали задачи польской восточной политики, опираясь на идеи, высказанные в работе А. Беспалова:

1. В тане двусторонних отношений:

Поддержка «сил. борющихся за демократию и независимость» " с целью ослабления проросеийских позиций в бывших восточных областях Польши (Прибалтика, Белоруссия, Украина, а, в последнее время, еще и Кавказ). Эта цель, провозглашенная еще в начале 1990-х г., остается актуальной по сей день. Влиятельный аналитик Б. Сенкевич заявляет: «Не подлежит сомнению, что основной целью польской политики на Востоке, причем обуславливающей все другое, является нейтрализация России в Европе».

Распространение польского политического и культурного влияния на основе исторической общности (Украина, Белоруссия) или традиций особых отношений с определенной группой интеллигенции, лояльно настроенное, по отношению к польской политике и разделяющей се цели (Россия, см. ниже);

Политика в отношении соотечественников. По данным организации Wspolnota Polska, польская диаспора («Полония») насчитывает около 16 млн. человек, из них на «Востоке» проживает более 1,5 млн. чел. Примечательно

например, что польские дипломатические организации уполномочены выдавать так называемые «карты поляков» этническим полякам, проживающим на Востоке. Эти карты дают право например на льготное высшее образование в польских вузах и получение бесплатных годовых Шенгенских виз;

Поиск исторической правды. Имеет несколько аспектов, самым заметным из которых являются требования к России о признании клгынского преступления актом геноцида и наказании его исполнителей. Также активно поддерживаются украинские претензии к России о признании голода на Украине в 30-х годах (т.н. Голодомор) актом геноцида. Кроме того, речь идет о выработке общей оценки некоторых исторических событий и совместной разработке школьных учебников.

2. В международном контексте:

лоббирование в структурах ЕС и НАТО роли Польши как «моста» между Россией и Европой;

проведение политики, направленной на усиление противоречий между Старой Европой (Германией, Францией и Италией) п Россией;

укрепление роли Польши как основного союзника США в Восточноевропейском регионе, путем помощи в продвижении демократии и размещения на своей территории американских оборонительных систем.114

поддержка расширения НАТО на Восток;

Реализация исторической политики, прежде всего, в отношении России, путем вынесения исторических проблем на европейскую арену. Примером этому может служить Резолюция Парламентской Ассамблеи Совета Европы N1481 «О необходимости международного осуждения преступлений тоталитарных коммунистических режимов», принятая при активном лоббировании представителей Польши и других стран бывшего советского блока.

D<;bski S. Op.cit.-S. 1-4.

3. Во внутриполитическом контексте:

- Использование «восточной» тематики в идеологических целях. Выше говорилось о восприятии «оранжевой революции» как «морального стимула», актуализированного в ходе празднования 25-летия «Солидарности», которое, кстати, прошло за несколько месяцев до парламентских и президентских выборов. Стоит отметить, что партия «Право и справедливость», пришедшая к власти осенью 2005 г., одним из ключевых пунктов своей программы сделала «моральное очищение» общества, в том числе, через обращение к традициям первой «Солидарности».115 Активное участие лидеров партии в украинских событиях можно рассматривать как один из этапов накопления морального «капитала» в преддверии выборов - представители тогдашней оппозиции могли высказываться в Киеве гораздо откровеннее, чем официальные лица и, несомненно, их выступления предназначались не только для украинской, но и для польской аудитории.

Как уже отмечалось, «восточная тема» постоянно присутствует в общественных дебатах, независимо от актуального состояния политических отношении Польши с «Востоком». Опросы общественного мнения, проводимые с конца 1980-х гг., показывают, что в отношении восточных соседей у поляков сформирован ряд устойчивых стереотипов. Исследование Я. Блушковского показывает, что восточных соседей польское массовое сознание наделяет чертами, представляющими собой противоположность чертам присущим кругу западной цивилизации, а частота наделения народов негативными чертами превышает в случае белорусов, русских и украинцев средний показатель по 31 из 39 предложенных характеристик.111>

«Для польских СМИ характерно освещение «восточной» темы с представлением восточных соседей в качестве своеобразной «черной дыры Европы», что еще более усугубляет имеющиеся стереотипы. Обилие

подобных материалов связано в значительной степени со спецификой журналистской работы: «Восток» является неисчерпаемым источником «горячих» тем, особенно популярных среди читателей. Отличный от западного жизненный уклад, проявления феномена homo sovieticus, примеры огромных социальных диспропорций, насилие в Чечне - все это живо интересует польскую общественность. По, вместе с тем, подобные материалы создают- контраст- с польской действительностью, напоминая, с одной стороны, «полувосточной польской душе» (определение Б. Лаговского) о том, что ее место - на Западе, а с другой - подчеркивая привлекательность Польши для ее менее преуспевших в цивилизационном развитии восточных соседей, возможность ее превращения в центр притяжения для этих стран. Это может служить мощным психологическим фактором для польского общества, по-прежнему испытывающего трудности системной трансформации»11'.

Специфика отношений Польши с Россией, Украиной и Белоруссией

Для польской восточной политики традиционно характерны две тенденции, которые можно условно назвать активной и пассивной. Активная тенденция берет свое начало в первой половине XIV в., когда Польша приступает к территориальной экспансии на восток. С усилением русского государства и потерей в 1654 г. левобережной Украины начинает преобладать пассивная тенденция, заключающаяся в отражении российской экспансии. Впрочем, о ее «пассивности» можно говорить лишь в том смысле, что она является реакцией - зачастую весьма деятельной - на действия России, формирующей геополитическую ситуацию, в которой вынуждена действовать Польша. Так, после разделов Польши часть польской элиты выступает в непримиримой оппозиции Петербургу, выражением которой стали польские восстания 1831 и 1863 гг. и сформированный в их результате

образ «поляка-бунтаря», распространенный в XIX в. как в России, так и в Западной Европе. Кроме того, полякам удалось склонить на свою сторону западную общественность, представив «конфликт между двумя нациями как столкновение между светом и тьмой» и придав ему «чуть ли не метафизическую окраску».1,8 Как отмечает С. Дембскпй, «поляки испробовали практически все возможные концепции развала имперской России: от идеи заключения под руководством Польши многонационального союза народов империи против царской власти, до идей сотрудничества с революционным движением и даже партией большевиков и концепции вбивания клина между русским народом и советской властью».

«После восстановления в 1918 г. польской государственности некоторое время доминирует активная тенденция. Ю. Пилсудекий стремится претворить в жизнь концепцию федерации Польши с ее восточными соседями - Литвой, Белоруссией и Украиной, а также ищет в России силы, которые, придя к власти, могли бы сформировать дружественное Польше или даже ориентирующееся на нее правительство. Однако после заключения Рижского мирного договора речи об активной восточной политике в отношении СССР не идет, хотя в 20-е-30-е гг. и развивается концепция прометеизма, о которой говорилось выше. Основным вопросом восточной политики становится, по сути, выработка курса в отношении национальных меньшинств, составляющих до трети населения страны, в условиях окрепшего национализма, в особенности, украинского».

После второй мировой войны, в результате вхождения Польши в сферу влияния СССР, понятие восточной политики теряет свою актуальность и существует' лишь в концепциях интеллектуалов-эмигрантов и противников коммунистического режима внутри страны. В статье «Поляки и восточный вопрос», опубликованной в подпольном журнале Niepodlegfosc в 1983 г. Е.

Таргальекпй выделяет четыре группы оппозиционеров в зависимости от их позиции по восточному вопросу:

соглашателей и борцов за «суверенность в рамках восточного блока» (А. Михник - ныне редактор крупнейшей польской ежедневной газеты «Gazeta Wyborcza»);

признающих право народов на самоопределение, но не определившихся в своем отношении к конкретным национальным движениям;

сторонников Мерошевского, считающих главной задачей свержение коммунизма и предусматривающих возможность как распада СССР, так и его превращения в демократический союз государств;

выступающих за распад СССР на полностью суверенные демократические государства, часть которых связала бы себя конфедеративными узами с Польшей.

К последним он относит себя и своих единомышленников из журнала «Niepodlegiosc».

Можно сказать, что в 1989-1991 гг. каждая из этих тенденций наложила свой отпечаток на польскую восточную политику. Польский сейм приветствовал принятые летом 1990 г. «декларации о суверенитете Украины и Белоруссии», а с осени 1990 г. проводилась политика «двухколейности» («dwutorowosc»), то есть развития отношений одновременно с союзным центром и отдельными республиками. Однако в 1991 г., в условиях противостояния между союзным и российским руководством польская дипломатия сделала ставку на СССР, который во всей второй половине 1991-

I оо

го года был основным партнером для Польши. " • Вместе с тем, акторами восточной политики были, помимо министерства иностранных дел, также Сейм, Сенат, политические партии и неправительственные организации. Как отмечает С. Дембский, «дипломаты

тоталитарной империи в более-менее нормальное государство (великую державу)». На эту тему проводятся многочисленные научные конференции, публикуются статьи и монографии. Для Польши имперский статус России имеет вполне конкретное выражение в распространении ее влияния на Украину и Белоруссию. При этом, если в 1990-е годы подчеркивалась политическая нестабильность России и утрата ею контроля над сопредельными государствами, то с начала XX в. все чаще говорится о возрождении традиционного российского империализма на основе обретения Россией статуса энергетической супердержавы. Именно энергетика видится орудием установления контроля России над сопредельными государствами. В связи с этим говорится необходимости создания механизмов противодействия «энергетическому шантажу» России - эти призы вы резко активизировались после российско-украинского «газового кризиса» в январе 2006 г. По мнению ряда польских аналитиков, рано или поздно Россия использует «газовое оружие» против Польши. Так, Е. Новаковский считает, что Россия как минимум с середины 1990-х годов проводит при помощи своего лобби в Польше последовательную энергетическую политику, направленную, в частности, на недопущение диверсификации импорта энергоносителей. С 2005 г. особую тревогу в Польше вызывает российско- германский проект газопровода «Северный поток» (ранее- Североевропейский газопровод). Министр обороны Р. Сикорский сравнил его в мае 2006 г. с пактом Молотова-Риббснтропа, а Е. Новаковский считает, что газовый контракт агрессивнее пакта 1939 г., бывшего формально пактом о ненападении.1'1'

Особую роль в российско-польских отношениях играет т.н. историческая политика. Речь идет о принципиально разном видении Россией и Польшей причин и последствий второй мировой войны, а также о признании расстрела НКВД польских офицеров в 1940 г. актом геноцида. Ряд

аналитиков считает, что «историческая политика» может быть средством дипломатического наступления на Россию. По словам Б. Сенкевпча, Польша должна «под готовить... хорошо составленный. с показаниями и фактографией, иск в международный трибунат, но не подавать этот иск, а начать обсуждать с россиянами псе другие вопросы». Целью такого иска были бы финансовые компенсации, сумма которых была рассчитана группой польских историков и экономистов накануне 60-лстия победы во второй мировой войне и составила 150 миллиардов долларов.

Особое звучание в контексте польско-российских отношений имеет вопрос о политике России в Чечне. Основным мотивом ряда влиятельных публицистов является близость исторической судьбы Польши и Чечни как жертв российского империализма. Следует отметить, что высокопоставленные польские официальные лица склонны к осторожным высказываниям на тему Чечни. Однако местные власти, равно как- неправительственные организации и представители интеллектуальной элиты, более прямолинейны в своих оценках и действиях. Некоторые инциденты, происшедшие на «чеченской» почве становились причиной серьезного охлаждения польско-российских отношений. К таковым следует отнести: открытие в январе 1995 г. в Кракове на основании постановления городского совета «чеченского информационного центра» - фактически представительства чеченских сепаратистов, функционировавшего до 2004 г.; проникновение группы польских сторонников чеченских сепаратистов на территорию российского консульства в Познани в феврале 2000 г.; присвоение в марте 2005 г. имени Д. Дудаева одной из варшавских площадей (по инициативе тогдашнего мэра Л. Качиньского); а также реакцию польских СМИ на трагедию в Беслане.

Однако в последнее время настроения несколько меняются. С одной стороны, причиной тому служит дискредитация идей «борьбы за независимость Кавказа» чудовищными терактами, а также рост опасений перед терроризмом, связанный с участием польских войск в операции США в Ираке и возможным размещением в Польше потенциально опасных с точки зрения атак террористов объектов ПРО. С другой стороны, увеличивающееся число беженцев из Чечни (которые, прибывая в Польшу из-за ее восточной границы, остаются здесь по договоренности с другими странами ЕС) вызывает порой общественное недовольство.120

Следующим специфическим для польско-российских отношений вопросом является проблема Калининградской области, единственного региона России, граничащего с Польшей. Уже в октябре 1992 г. был подписан ряд соглашений об экономическом сотрудничестве между областью и приграничными польскими воеводствами. Однако более, чем за десять лет, это сотрудничество не вышло на должный уровень, в частности, в связи с тем, что приграничное Вармийско-Мазурское воеводство является одним из беднейших регионов Польши. Тем не менее, именно Польша, наряду с Литвой является основным экономическим партнером области, что создает уникальную ситуацию, при которой связи россиян с соседними странами крепче, чем с собственно Россией. По-этому появляются проекты включения Калининграда в «европейскую систему кровообращения», предполагающие «формирование проевропейской элиты, особенно среди молодого поколения жителей анклава».

Формирование «новых элит» - это, вообще, одна из важных тем польской восточной политики. Прежде всего, в отношении Украины и Белоруссии, но также России. Этой цели призваны служить различные культурные инициативы, в том числе, издающийся в России под редакцией F. Помяновского журнал «Новая Польша». Главной его задачей можно считать донесение до российской общественности идеи Гедройца- Мерошсвского о том, что Польше необходимо «иметь самые лучшие отношения, но при одном условии: не ценой независимости и жизненных интересов наших общих соседей».

В этой связи стоит отметить характерное для польского мышления о Востоке различение, проводимое между российским государством и русским народов. Негативное отношение к первому принимается как должное. Большинство авторов подчеркивает, что врагом Польши является империалистическая (официальная) Росс и я. Такой Росси и противопоставляется «другая» Россия, «Россия демократов, Россия «Мемориала». Россия Сахарова и Ковалева. Именно «другая Россия» призвана быть основной аудиторией, в частности, журнала «Новая Польша». Впрочем, не все согласны с этой точкой зрения. Е. Новаковский считает, что российские либералы, якобы готовые разделить польскую точку зрения - это миф, поскольку «их восхищение Западом и готовность ввести Россию в Европу оговариваются одним условием: войти в Европу Россия может только

134

как мощная и равноправная империя».

Стратегическое видение отношений с Россией определяет, в значительной мере, политику Польши в отношении Украины и Белоруссия. С точки зрения Польши, независимая Украина являлась и является главным препятствием восстановлению российской империи в каком-либо виде. Стратегическое значение независимой Украины для Полыни президент Валенса определил в 1994 г. словами «нет свободной Польши без свободной

Украины».135 Поддержка независимости Украины осуществлялась порой в ущерб интересам самой Польши, о чем свидетельствует отказ польских властей от проведения второй нитки газопровода «Ямал-Европа» по территории Польши, а не Украины.

Помимо укрепления независимости Украины, Польша выступает за ее интеграцию в евроатлантичеекие структуры, стремясь играть роль «фактора, стимулирующего проевропейскую ориентацию во внешней политике Украины».136 Так же, как и в случае с балтийскими государствами, Польша приветствовала расширение сотрудничества Украины с НАТО, выражением которого стала подписанная в июле 1997 г. «Хартия об особом партнерстве НАТО-Украина» и обещание принять Украину в НАГО, данное генсеком Альянса на майском саммите 2008 года в Бухаресте.

После вступления Польши в ЕС и «оранжевой революции», придавшей мощный импульс украинским планам европейской интеграции, польская дипломатия усилила проукраинское лоббирование в европейских столицах и Вашингтоне. Польша надеется, что, благодаря ее усилиям, Украина войдет в Евросоюз не позже 2020 г.137 Вместе с тем, идею о вступлении в НАТО в 2008 г. поддерживало не более 28% граждан Украины. Как отмечает журналист газеты Rzeczpospolita, «требуются немалые усилия и проевропейских украинских политиков, и Европы, и НАТО, в том числе, Польши» для того, чтобы «убедить украинское общество в том, что североатлантический альянс - не безвольный антироссийский инструмент в руках нехороших американских империалистов, а шанс на скорую

—• 13R

модернизацию Украины и приолижение к европейским стандартам». Таким образом, формирование позитивного образа НАТО на Украине можно считать одним из конкретных направлений польской политики в отношении этой страны.

Gill W., Gill N., Stosunki Polski /. Ukraina 1989-1993. - Тогшт/Ролип 1999. - S. 32.

Bartkiewiez J.. Stosunki x Rosj'%, Ukraine i Bialorusi^// Rocznik polskiej polityki za^ranicznej 1993. W Slojcwska A. Do Unii dzifki Polsce 1! Rzeczpospolita Nr 243» 17.10.2006 1:3 Najpienv рггскопа<5 UkraiAcow // Rzcczpospolita 15.00.2006.

«Рассматривая белорусский компонент польской восточной политики в категориях «активной» и «пассивной» тенденции, следует, прежде всею, отметить водораздел, каковым стал приход к власти А. Лукашенко в 1994 г. Впрочем, Ьелоруссия для Польши с самот начала ие была приоритетным направлением. Белорусская декларация независимости была воспринята в Польше сдержанно, так как ее значение («подлинная независимость или квази-незавпсимость в рамках обновленного Союза ССР») было для польской дипломатии неясным. Но и после распада СССР политическое сотрудничество между Польшей и Белоруссией не приобрело форм, подобных польско-украинскому стратегическому партнерству. По мнению польских исследователей, основной причиной тому служила вн\ фенняя ситуация в этой стране, в структурах власти которой после распада СССР не произошло существенных изменений. Между тем, А. Лукашенко, придя к власти, и окончательно утвердив курс страны иа интеграцию с Россией, вместе с тем максимально обезопасил ее от влияния Запада в широком понимании. Поэтому и польские политические инициативы наподобие тех, с которыми Варшава выступала в отношении Украины, практически не имеют шансов на осуществление в Белоруссии. Вместе с тем, с годами все четче вырисовывалась главная цель Польши в отношении этой страны - свержение режима Лукашенко» .

По мнению польских аналитиков, его опасность для Польши состоит, прежде всего, в курсе на интеграцию и возможное объединение Белоруссии с Россией. Впрочем, вероятность этого редко воспринимается всерьез, так как признается, что позиция лидера независимого государства для Лукашенко гораздо выгоднее, чем любая возможная должность в рамках союза с Россией. Тем Fie менее, подозрения вызывает сам факт союзнических отношений Белоруссии с Россией, поскольку с точки зрения

геополитического положения «Белоруссия позволяет Москве контролировать ситуацию на Украине и в балтийских республика».111

Хотя многие исследователи вопроса считают понятие «восточной политики» не отражающим политическую реальность и данью традиции, оно по-прежнему функционирует в политическом лексиконе. На силу традиции указывает хотя бы тот факт, что понятием «Востока» по-прежнему часто объединяются такие разные страны, как непосредственные соседи Польши, государства Балтии, Закавказья и Средней Азии. Причем последние привлекают к себе все большее влияние политиков и политических аналитиков как новые игроки в глобальной энергетической политике. Очевидно, вместе с тем, что ресурсов Польши недостаточно для ведения столь глобальной политики, поэтому справедливо говорить о политике в отношении конкретных государств и стремлении согласовать ее с политикой Европейского Союза. Впрочем, пока нет и единой восточной политике Брюсселя, поскольку интересы стран-членов ЕС и групп стран в отношении «Востока» заметно разнятся. Главным образом, речь идет о различных подходах к отношениям с Россией, представленных с одной стороны «старой Европой» (Германией, Францией и Италией) и Европой «новой» (прежде всего, Польшей и государствами Балтии). Здесь очевидны разногласия в том, что касается энергетического сотрудничества и, в частности, строительства газопровода «Северный поток». Польша опасается, что разрабатываемый Берлином проект не будет учитывать се интересов, в частности, в сфере энергетики, и категорически возражает против какого-либо особого статуса отношений с Россией. Между Польшей и ее партнерами по ЕС имеются разногласия и в том, что касается будущего Украины. «Старая Европа» скептически относится к декларируемым намерениям Варшавы как можно скорее интегрировать Украину в ЕС. Но, как указано выше, в отношении Белоруссии мнение Польши имеет немалый вес в Брюсселе. Следует отметить, что в последнее время «активная» тенденция польской восточной

политики получила финансовое подкрепление. Польша выделяет рекордную сумму в 22 млн. евро на международную помощь, 70 процентов которой предназначено «Востоку». Как отмечает RzeezpospolitciN~ во главе списка получателей помощи оказались Украина (1,8 млн. евро) и Белоруссия (1,3 млн. евро). России предназначено 400 тыс. евро. Эти деньги должны пойти на «демократизацию, строительство инфраструктуры, борьбу с нищетой».

В целом, нынешнее правительство Польши, находящееся у власти с осени 2007 г., имеет менее амбициозное видение восточной политики, чем его предшественники. Оно не столь благожелательно, как правительство Ярослава Качиньского настроено на активное вовлечение США в отношения ЕС с его восточными соседями и существенно улучшило свои, изрядно подпорченные Братьями Качиньскими, отношения с Германией, как основным торговым и политическим партнером.

Дональд Туск сумел в кратчайшие сроки разрешить польско-российский «мясной» скандал, связанный с поставками в Россию некачест венной мясной продукции из Польши (в основном реэкспортной), длившийся более полугода и являвшийся камнем преткновения на переговорах Россия-ЕС. Новым факгором восточной политики становится вопрос о размещении в Польше системы ПРО. Согласно опросам общественного мнения, более 60% поляков не поддерживают идею размещения системы ПРО в стране (с результатами исследования можно ознакомиться в приложениях к диссертации). Правительство же Дональда Туска увязало вопрос о размещении системы ПРО с существенным увеличением американской военной помощи Польше (минимум до 1 млрд. долларов в год) и размещением зенитно-ракетных комплексов «Пэтриот», призванных защитить Польшу в случае возможного нападения со стороны третьих стран (подразумевается, России). Существенным стимулом для застопорившихся переговоров послужила агрессия Грузии в Южной Осетии, вылившаяся в вооруженное противостояние с Россией, которая западными (в т.ч.

польскими СМИ) освещалась весьма тенденциозно, с прогрузинских позиций. Одним из главных политических результатов этого конфликта стало форсирование переговоров обеими сторонами и, 13 августа 2008 года соглашение, наконец, было достигнуто. В настоящий момент документ ожидает ратификации польским Сеймом.

<< | >>
Источник: СПИЦЫН Григорий Сергеевич. Качественные печатные СМИ Республики Польша в формировании общественного мнения о современной России. Диссертация на соискание ученой степени кандидата политических наук по специальности 10.01.10 (журнатистика). Санкт-Петербург 2008. 2008

Еще по теме 2.2. Российское направление современной польской политики и меднаполнтпки:

  1. 2.1. Современный рынок польской прессы: структурно- типологическая характеристика
  2. Рождается новое направление в политике
  3. Ближневосточная политика Франции: основные направления
  4. Современные направления
  5. Основные направления в обеспечении экономической безопасности Российской Федерации
  6. Глава II. ОСНОВНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ ОБЕСПЕЧЕНИЯ ПРАВ РЕБЕНКА В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
  7. СОВРЕМЕННЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ ТЕОРЕТИЧЕСКИХ РАЗРАБОТОК.
  8. СОВРЕМЕННАЯ ЗАПАДНАЯ ФИЛОСОФИЯ: ОСНОВНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ
  9. § 2. Основные направления обучения в современном образовании
  10. I. ИНФОРМАЦИОННАЯ ПОЛИТИКА И ЖУРНАЛИСТИКА В РОССИЙСКИХ РЕГИОНАХ
  11. Глава 15. Психологические профили российских политиков
  12. 11.2. Поколения в российской политике
  13. 5.5 Современные направления и стилевые особенности в художественной культуре
  14. Представления об идеалах у современных подростков с различной направленностью
  15. 2.3. Ведущие школы и направления современной политической психологии
  16. Что изменилось в российской политике?
  17. Перелом российской политики в отношении Украины
  18. 1.1. Основные тенденции направления развития современных международных отношений
  19. 15.1. Особенности восприятия ведущих российских политиков
  20. § 5.3. Сетевая политическая коммуникация в российской политике